Врата Бога. Книга первая. Под сенью Ашшура
- -
- 100%
- +
– Да, госпожа, – потупила взор девица. – Больше я не буду идти наперекор твоей воле! Поверь мне ещё раз…
Царица-мать жестом показала изменщице, чтобы та покинула её покои и вслед ей произнесла:
– Жди, когда я надумаю тебя вызвать. А пока- пошла прочь!
– Я поняла тебя! – откликнулась покорно филистимлянка.
* * *
Ну а Великий царь к тому времени уже окончательно определился со своим предпочтением.
К удивлению обширной семьи Саргонидов и всего двора, он потерял голову от золотоволосой девицы, новой своей фаворитки, и из-за неё позабыл даже дорогу к официальным жёнам, которых у него на тот момент было семь. Теперь он проводил большую часть своего свободного времени не в гареме, а с этой новой своей пассией.
И по большому счёту Ашшурбанапала я понять могу!
Всё-таки эта девица, как никто другая, ему подходила. И прежде всего потому, что Ашшурбанапал был и сам незаурядной творческой личностью. Он знал шесть языков (в том числе и мёртвый шумерский), писал религиозные гимны, молитвы и стихи, и под влиянием своего наставника изучал все известные тогда науки. Ну а приёмная дочь Набуахиарибы Аматтея… это была бесспорно очень талантливая поэтесса (даже больше того скажу: лидийка Аматтея являлась предшественницей знаменитой гречанки Сапфо с острова Лесбос).
Ашшурбанапал познакомился с этой лидийкой в общем-то случайно. Когда посещал в очередной раз дом учителя, там он впервые её и увидел. И увлёкся ею. Как-то незаметно и быстро. Однако для него, наверное, она была прежде всего не женщиной, предназначенной для альковных развлечений, а другом. С ней можно было всегда поговорить. Откровенно и обо всём. Она доставляла ему несравненное удовольствие в общении. Они проводили не один час в разговорах, говорили о природе вещей, о различных науках, о человеческих взаимоотношениях, а ещё они с ней обсуждали произведения друг друга.
И мнение лидийки Ашшурбанапал очень ценил.
При этом Аматтеи от Великого царя ничего и не надо было, а он из-за неё даже начал учить лидийский язык. Однако литература, высокая поэзия и умные разговоры на разные темы- это всё хорошо, но от политики и дел государственных никуда было не деться.
Тем более, если ты восседаешь на троне и правишь такой огромной империей.
* * *
Тут ещё следует заметить, что правление Ашшурбанапала нельзя было назвать спокойным.
Одно восстание вспыхивало за другим, да и внешние угрозы никуда не подевались. Напряжённость на северо-восточной границе вроде бы разрядилась, после того как царство скифов прочно вошло в орбиту влияния Ассирии и стало союзницей благодаря тому, что правитель Ишкузы теперь был женат на Накии-младшей, ещё одной сестре Ашшурбанапала, и у него подрастал наследник – наполовину скиф, а наполовину ассириец, да ещё и Саргонидских кровей.
В Манне была восстановлена в своих правах прежняя династия Иранзидов, и её новый владыка Уалли уже прочно связывал своё будущее с империей.
Мидия, ещё вчера представлявшая определённую угрозу, поверженная скифами, теперь балансировала на краю пропасти, а в Эламе задиристый Уртаки переел жаркого и сошёл в могилу, ну и пришедший ему на смену новый правитель, Теуман, ещё пока что осваивался на троне и никак не успел себя проявить. Хотя отзывы об этом новом царе Элама уже поступали разные, и чаще они были совсем не лестные.
На севере только киммерийцы тревожили границу, а вот их сосед, царь Урарту Руса II, больше не собирался как раньше конфликтовать с империей и повёл себя подчёркнуто дружественно, и всё было бы ничего, но озабоченность у Ашшурбанапала теперь стала всё больше вызывать Вавилония…
Там на троне восседал Шамаш-шум-укин. Это был сводный брат Великого царя.
***
Каких-либо явных свидетельств об его измене пока не поступало от засланных в эту провинцию шпионов, но поведение Шамаша становилось непонятным и где-то может быть подозрительным.
А тут ещё Ашшурбанапалу сообщили, что в Ниневию прибыли родственники внезапно скончавшегося Уртаки, и они слёзно умоляют, чтобы Ассирия предоставила им убежище, так как нынешний повелитель Элама собирался их всех лишить жизни.
Ашшурбанапал принял племянников прежнего владыки соседнего царства и счёл возможным проявить к ним благосклонность.
Глава третья
А теперь пришёл черёд рассказать о Саргонидах…
Они на самом деле ничем не отличались от остальных знатных родов Ассирии. И потому в этой семье кипели нешуточные страсти и никогда не затухали внутрисемейные интриги.
Тем более, после безвременного ухода из жизни Син-надин-апала, у правившего Великого царя Асархаддона теперь оставалось всего два сына, рождённых от законных жён, но ему, Шамаш-шум-укину, казалось, конечно же, что шансов стать преемником у него явно больше.
Во-первых, потому что, хотя и не на много, но всё-таки на полтора года он родился раньше.
И во-вторых, потому что вообще он оказался физически крепче. И это Шамаш-шум-укин постоянно подчёркивал и без стеснения этим пользовался.
Но они были сводными братьями, так как рождены были Великим царём от разных матерей.
* * *
Матерью Шамаша являлась вавилонянка, а Ашшурбанапала – ассирийка. Ассархаддон не обращал на это никакого внимания, и поначалу даже действительно отдавал предпочтение среднему сыну, ставшему теперь после известных событий старшим, полагая, что из него-то как раз и должен выйти толковый наследник.
Я опишу Шамаш-шум-укина, которого в семье часто звали сокращённо Шамашем. Он был подвижен, физически развит и уже с десяти лет сопровождал отца на устраиваемых им в окрестностях Ниневии охотах.
А вот Ашшурбанапал казался полной противоположностью Шамашу. Зажатый, где-то даже откровенно закомплексованный, и, к тому же, рано научившийся читать, он всегда предпочитал книги и любил тишину библиотеки. Ну и презирал на его взгляд чрезмерное тщеславие и бестолковую суету Ниневийского двора.
Ассирия издавна славилась своими астрологами, однако при поздней империи в ней появилась уже целая плеяда и настоящих учёных. И на мой взгляд самым великим среди них по праву почитался Набуахиариба.
О нём у меня будет тоже подробный рассказ…
Набуахиариба происходил из обычной семьи и начинал служить при дворе ещё простым писцом, а выдвинулся после того, как написал несколько десятков трактатов по различным научным дисциплинам и сделал ряд значимых открытий. Набуахиариба был настоящим энциклопедистом. А ещё он являлся хранителем огромного царского архива и книгохранилища, так называемой Ниневийской царской библиотеки. Помимо этого, его приставили к обоим сыновьям Асархаддона в качестве наставника, но он сразу выделил младшего отпрыска, как более способного и склонного к наукам.
Ашшурбанапал стал любимцем у учёного мужа.
Ну а Шамаш-шум-укин к занятиям с учителем относился пренебрежительно. Его намного больше интересовали физические упражнения, скачки, поединки на мечах и стрельба из лука. Ну а как он любил гонки на колесницах, которые устраивались на специально отведённом для этого месте на правом берегу Тигра, к югу от столицы?! Он их обожал! Во время этих гонок делались ставки, и с двенадцати лет этим увлёкся и Шамаш.
К тому же с этого времени он постоянно сопровождал отца на царских торжественных выездах. И не пропускал ни одной царской охоты.
* * *
На царскую охоту выезжали обычно ранним утром, едва только к востоку от Тигра забрезжит рассвет.
В ней участвовало до четырёхсот человек. Помимо придворных и гвардейцев, охранявших Великого царя, обслуживали подобные развлечения и рабы. А ещё привлекались особые слуги, которые ухаживали за специально выведенными охотничьими собаками.
Рабы вместе со сворами отчаянно лаявших псов загоняли зверей.
Впрочем, крупных хищников в окрестностях ассирийских городов становилось всё меньше, и, как я отмечал, тех же львов стали разводить в питомниках, устроенных поблизости от Кальхи. А в полутора фарсахах к югу от древней ассирийской столицы, был огорожен забором с трёх сторон и с четвёртой – Тигром, большущий вольер, что-то вроде заказника, в котором десятки хищных кошек жили на воле.
И вот туда на охоту за этими кошками и наведывались Асархаддон и его придворные, и их почти всегда сопровождал один из наследников Великого царя, Шамаш-шум-укин.
* * *
Шамаш впервые убил львицу в пятнадцать лет.
Тогда он уже самостоятельно управлял своей колесницей. И когда из приречных камышей выскочила хищница, а возраст её был примерно года четыре, средний отпрыск Асархаддона закричал, чтобы из его окружения никто не смел её трогать, и что он сам её застрелит.
Со второго выстрела он её ранил, и только с пятого убил, но сколько гордости после этого было у Шамаша, что у него впервые появился такой серьёзный трофей!
Отец на своей колеснице подъехал немного позже. Он выслушал сбивчивый рассказ наследника и одобрительно потрепал его по голове.
Асархаддон был явно доволен случившимся.
А после уже, Шамаш приказал, чтобы шкуру убитой им львицы повесили над его креслом в гостиной и всем её показывал.
* * *
В детстве он постоянно донимал сына ассирийки Эшархамат и часто действовал исподтишка. Они нередко дрались, и сводный средний брат всегда поколачивал младшего. И вот однажды, после очередной такой «братской» разборки, устав получать тумаки и приходить к себе побитым, сын Эшархамат выхватил из-за ремня припрятанный заранее нож и пырнул им обидчика. После этого при дворе разразился громкий скандал.
Мать Шамаша потребовала примерно наказать «бандита», а также и саму Эшархамат, не сумевшую правильно воспитать сына.
И тут…
Неожиданно вмешалась в эти внутрисемейные разборки Накия-старшая, мать Асархаддона. Вообще-то до этого она занимала равноудалённую позицию, но под влиянием Набуахиарибы, который с ней неоднократно проводил беседы, она поменяла своё мнение и теперь заняла однозначно сторону младшего внука.
В итоге Ашшурбанапал был оправдан, а наказанным оказался его обидчик.
И, пожалуй, вот с этого-то времени могущественная царица-мать и стала во всём опекать Ашшурбанапала. Младшего отпрыска Великого царя она выделила, и все поняли, кто же стал её любимчиком.
А ведь к ней вынужден был прислушиваться даже и глава царствующей семьи, сам Великий царь Асархаддон.
* * *
Силы соперничающих группировок, каждая из которых видела наследником того или иного принца, после этого вроде бы уравнялись.
За Шамаша выступали часть знати, финансовые воротилы и крупные купцы, особенно торговавшие с далёкими странами, с Аравией, Индией и Грецией, а также жречество и почти вся Вавилония, кроме разве что Ура, а за Ашшурбанапала стояли горой Накия-старшая, большая часть военных и наставник, учёный муж, ну а Асархаддон между этими группировками лавировал и выступал неким арбитром, находившимся как бы над схваткой.
Однако бесконечно лавировать Асархаддон не мог, и, в конце концов, ему пришлось делать выбор, и тут решающим оказался голос Накии-старшей.
* * *
Она потребовала от него прояснить ситуацию. Асархаддон не посмел возражать. Они уединились и очень долго разговаривали с глазу на глаз. Разговор шёл нервный и на повышенных тонах. А вскоре дошло до того, что царица-мать заговорила совсем раздражённо, а потом и вовсе стала отчитывать сына, как мальчишку, чего она не делала уже давным-давно.
Она напомнила ему, что только благодаря её стараниям он стал тем, кем сейчас являлся.
После многочасового разговора она вынудила сына изменить ранее принятое им решение, и официально было объявлено, что наследником всё-таки становится не Шамаш-шум-укин, а Ашшурбанапал.
Для Шамаш-шум-укина это стало шоком, ведь он уже свыкся с мыслью, что именно ему достанется трон.
Но в споре с матерью Асархаддон всё-таки выторговал одну немаловажную уступку…
Одновременно с объявлением имени наследника было и заявлено, что Шамаш, на правах пусть и зависимого правителя, получит в управление Вавилон и прилегающие к нему территории.
* * *
С этого момента жизнь Шамаша изменилась. А потому ему пришлось менять поведение. Он отныне по-глупому уже не задирал сводного братца, а, напротив, всеми силами старался наладить с ним отношения и восстановить их с его матерью, ну и, конечно же, ни в чём не раздражать могущественную Накию-старшую.
Постепенно все прежние обиды забылись, и это ему удалось сделать. Только Накия-старшая продолжала не доверять Шамашу и его матери до конца, однако вслух она этого до поры до времени не высказывала.
Асархаддон считал, что добился своей цели, и что распри в царской семье наконец-то прекратились, и можно было больше не волноваться по этому поводу…
* * *
После внезапной смерти Асархаддона, наступившей в полевом лагере, когда Великий царь направлялся с армией в очередной поход, Накия начала энергично заниматься подготовкой к возведению на трон своего любимца.
Значительная часть знати, вся военная верхушка и даже жречество Ашшура, Кальхи и Ниневии дружно последовали за ней. Шамаш и его ближайшее окружение поняли, что им ничего не удастся изменить и смирились со свершившимся фактом…
В общем-то без всяких эксцессов была проведена официальная церемония инаугурации и вступления в царские права Ашшурбанапала, и только в одном из пригородов Вавилона, в Лаббинате, небольшая группка местной знати не смогла удержаться и затеяла никчемную бузу, но этот всплеск неповиновения подавили и главных зачинщиков обезглавили.
По второй части завещания Асархаддона его средний сын, после коронации Ашшурбанапала, должен был заполучить в ленное владение Вавилонию, однако новый Великий царь целый год колебался, пока не принял окончательного решения. В итоге он исполнил и этот пункт отцовского завещания.
Впрочем, Накия-старшая была по-прежнему настроена скептически по этому пункту. Она продолжала считать, что Шамашу не следовало отдавать Вавилонию. Такого же мнения продолжал придерживаться и наставник Великого царя.
Более того, Набуахиариба в открытую и не раз заявлял о том, что этим шагом Ашшурбанапал рано или поздно, но навлечёт на Ассирию не малую беду.
И учёный муж как всегда оказался прав.
* * *
Что же последовало после этого шага?
А последовало вот что…
Даже получив в управление только одну провинцию, на первых порах Шамаш-шум-укин и этому несказанно обрадовался. Он подчёркнуто лояльно относился к более везучему брату, ставшему Великим царём, и во всех своих речах и действиях показывал, что безоговорочно признаёт его первенство.
В храмах Вавилонии возносили молитвы в честь обоих братьев, причём всегда на первое место ставилось имя Великого царя, то есть Ашшурбанапала. Из Вавилонии в Ниневию регулярно отправлялась значительная часть собранных налогов, и важные вопросы, касавшиеся автономного царства, решались при согласовании с Великим царём и его представителем, находившимся неотлучно при Шамаш-шум-укине.
Этот чиновник вроде бы держался в тени, но ни для кого не являлось секретом, кто был хозяином положения.
Шамаш стоически терпел унижение и не показывал вида, что это его хоть как-то задевает. Напротив, он сам постоянно отсылал на все праздники подарки в Ниневию и заявлял, что между ним и младшим братом царит полная гармония и взаимопонимание.
* * *
У Шамаш-шум-укина вначале его правления не было даже армии, а имелся лишь только небольшой отряд телохранителей, да ещё стражники следили за порядком в самой столице автономного царства и в соседних городах.
И только на третий год Ашшурбанапал разрешил Шамашу набрать из вавилонян корпус, в котором, впрочем, распоряжались исключительно присланные из столицы проверенные ассирийские офицеры.
Ашшурбанапал понимал, что на пятимиллионную страну (а в состав Вавилонии не входили Ур, выделенный в отдельное наместничество, а ещё на половину самостоятельные Приморье и несколько халдейских и арамейских владений) пятнадцать тысяч воинов было совершенно недостаточно. Они могли поддерживать относительный порядок в мирное время, но в случае какой-либо серьёзной заварушки этими силами ничего нельзя было сделать.
И вскоре это предположение полностью подтвердилось…
Так как в Вавилонии едва не рухнула власть Великого царя.
* * *
Я уже упоминал, как в пределы этого автономного образования неожиданно вторгся Уртаки, и эламcкого сумасбродного правителя поддержали арамеи и часть халдеев, населявших Приморье. Союзники подошли к Вавилону и предприняли его осаду.
Ашшурбанапалу пришлось незамедлительно реагировать. Он отправил на помощь брату армию, которую снял с северной границы, несмотря на то, что там ожидалось нападение киммерийцев. В последнюю минуту эта армия успела подойти к городу и отогнала от него Уртаки и его разношёрстных и не очень надёжных союзников.
И только после этого Шамаш сумел уговорить Ашшурбанапала, чтобы тот позволил ему набрать ещё два корпуса. И в одном из этих корпусов Шамаш поставил командирами уже вавилонян.
Глава четвёртая
Наверное, многие из нас хотя бы раз слышали выражение: «кому-то несказанно везёт, потому что выпадает счастье родиться с золотой ложкой во рту»! Так вот, это на самом деле древнее выражение, и оно относилось в полной мере и к Ашшурбанапалу. Но в его детстве ни он, никто другой не мог и помыслить, что именно младшему сыну Асархаддона достанется трон Великих царей.
Поначалу его считали в какой-то степени излишне стеснительным. И уж тем более его нельзя было причислить к спесивым личностям. Но сам того не замечая, Ашшурбанапал, став неожиданно даже для себя Великим царём, постоянно задевал самолюбие сводного брата. И не то, чтобы это делалось им преднамеренно, а просто он не придавал этому какого-то значения.
Ну а Шамаш спотыкался о преграды буквально на каждом шагу и ему при любом удобном случае указывалось на его место, причём зачастую это исходило даже не от самого везунчика-брата, а от его приближённых.
Шамаш, как мог, сдерживал себя и шаг за шагом укреплял свою по началу совсем призрачную власть.
Но делал это Шамаш-шум-укин очень осторожно. И начинал он с самого малого…
* * *
На первых порах где только мог, Шамаш-шум-укин стал находить и расставлять преданных ему вавилонян. Вначале их было совсем немного, но постепенно круг тех, кому он более-менее доверял, расширялся.
Это были и недовольные политикой Ашшурбанапала некоторые вельможи, и наиболее состоятельные купцы, торговавшие с Египтом, Индией и Аравией, и страдавшие от постепенно повышавшихся налогов и таможенных сборов. В этот круг стали попадать и военные из местных, раздражённые своим приниженным по сравнению с ассирийцами положением, а также халдеи, оседавшие в столице автономного царства и переселявшиеся массово с Юга.
Но главной опорой Шамаша стал один из его ближайших родственников…
* * *
Имеется ввиду тесть Шамаш-шум-укина.
И ему необходимо уделить особое внимание (так как тот сыграет в дальнейшем моём повествование едва ли не ключевую роль).
Это был с виду дородный мужчина, с немного косящим левым глазом и с заметным брюшком, а также с окладистой и тщательно ухоженной бородой, которую он отращивал чуть-ли не до пояса. Но кичился он не только ею, а и своей родословной. А она у него была действительно непростая и в некотором роде замечательная.
Тесть Шамаша всех убеждал, и даже в подтверждение своих слов показывал таблички, из коих следовало, что его род восходил к Каштилиашу IV, правившему в Вавилонии 600 лет тому назад, и что через этого царя он принадлежал к Касситской династии. Вообще, тесть сводного брата Великого царя считался одним из самых родовитых вавилонских аристократов, и поэтому Шамаш, взяв в жёны одну из его дочерей, сразу приобрёл связи и завёл множество сторонников среди местной знати.
Набу-ката-цабат стал перетягивать на сторону Шамаша своих знакомых и друзей, и вскоре при дворе вавилонского царя они заняли особое положение, а сам тесть при этом удостоился важнейшей должности первого министра, то есть стал визирем.
* * *
Разумеется, Набу-ката-цабат когда-то мечтал о гораздо большем. По молодости он видел себя в своих фантазиях на вавилонском троне, но у него оказалась на это кишка тонка, и он со временем поумерил амбиции. В итоге он так и не решился претендовать на царские инсигнии, понимая, сколь это опасная для него лично будет затея.
Набу-ката-цабат задумал пойти к намеченной цели извилистым путём…
Он сумел породниться с ассирийской правящей династией в расчёте на то, что через одного из Саргонидов приобретёт то же самое, чего так всегда жаждал. А жаждал он власти, и только её. Пусть и урезанной, и не царской теперь.
Ну и, конечно же, выбор у него пал на Шамаша, так как тот был по старше Ашшурбанапала, да и по матери являлся наполовину вавилонянином.
* * *
Свадьба Шамаш-шум-укина с дочерью Набу-ката-цабата состоялась ещё до того, как сводный брат Ашшурбанапала по завещанию получил во владение Вавилонию. Затем хитрый тесть сделался для Шамаша не только родственником, но и своим в доску парнем и начал исподволь внушать зятю, что тому было бы неплохо по-настоящему стать царём, а не оставаться всю жизнь безвольной куклой в руках везунчика.
Речи эти оказались не пустым сотрясением воздуха. Они падали на благодатную и уже вполне взрыхленную почву…
И вскоре родственники ударили по рукам и вступили в сговор.
* * *
План у Шамаш-шум-укина и его тестя созрел быстро и был он в общем-то довольно-таки логичным и простым: действовать следовало осторожно и постепенно, привлекать на свою сторону как можно больше людей и выдавливать из Вавилонии всех тех, кто сохранял безусловную лояльность к Ашшурбанапалу. А ещё параллельно они начали усиливать вавилонскую армию и стали расставлять в ней на командных должностях преданных вавилонян.
Не последним пунктом плана было и налаживание отношений со жречеством, с банкирами и купцами, которые могли профинансировать в будущем все действия Шамаша.
Особую роль в этих планах играли вавилонские олигархи, и прежде всего две самых влиятельных среди них семьи- Нагибу и Мурашу (об этих могущественных семьях в дальнейшем ещё будет сказано более подробно).
Необходимо было так же установить дружбу и с вождями арамейских и халдейских княжеств, находившихся под боком.
* * *
Набу-ката-цабат иногда был резок и совершенно бесцеремонен. Появился он в покоях царственного родственника бесшумно. Шамаш только что встал и ещё даже не привёл себя в порядок и не приступил к утренней трапезе.
– Ну как дела, зятёк? – спросил Шамаша Набу-ката-цабат. – Как спалось тебе сегодня?
Шамаш-шум-укин выглядел не важно. Под глазами у него проступили круги. Он приложился смоченным в холодной воде платком к голове, но влажный платок мало чем помогал. Шамаш тяжело вздохнул и скривился в страдальческой гримасе:
– Бо-о-олит…
– Что, голова? Сильно?
– Ещё такого не было!
– Э-э-э, это ты, наверное, много выпил вчера? – делано посочувствовал тесть.
– Да, вроде, как всегда выпивал…
– Что, будешь утверждать, что совсем немного? Не поверю!
– Вот клянусь, выпил немного! Только один неполный кувшин. Но очень поздно заснул. Впрочем, и сон долго не приходил. Я ворочался с боку на бок. Ну а потом…Привиделся всё-таки какой-то сон. Но как бы это сказать тебе? Какой-то уж очень странный это был сон…Я бы даже сказал, необычный…
– А ну-ка расскажи, зятёк? И что же тебе такого приснилось? – заинтересовался визирь.
– Э-эх, хех, хех, хех…а приснилось мне, что я поджигаю своими руками один большущий пребольшущий дворец…
– Хм… Прямо и дворец? – визирь насторожился, и поспешил уточниться с вопросом: – Ну и какой? Чей это был дворец? – его неспокойный и постоянно бегающий и немного косящий левый глаз замер и остановился на зяте.