Добро пожаловать в Абрау!

Абрау. Трофим и Говорун

Аркадий Говорун плохо помнил, как вернулся домой. Он бежал. Так быстро он не бегал еще никогда в жизни. Пока он несся через лес, его преследовал волк. Во всяком случае, ему так казалось. Волк преследовал его до самой развилки, где они спрятали велосипеды. Там Аркадий упал от бессилия, поцарапал себе нос и левое ухо, и, пока приходил в себя, волк куда-то исчез.

Чуть позже, когда он пытался вытащить из кустов свой велосипед, завыл лес.

Аркадий выстоял. Он даже не зажмурился, хотя испуг был такой, что он едва находил под собой ноги. Велосипед Трофима он тоже вытащил из кустов, но не по старой дружбе, а из необходимости. Это заняло так много времени, что Аркадий чуть не завыл сам. Он проклял себя за то, что согласился пойти в лес ночью. Здесь было страшно не только из-за волков. В лесу ему мерещились призраки, и, когда Аркадий забрался на велосипед, бестелесные существа вышли из чащи и стали бросать на него тени.

Потом была дорога с горы, после чего он проснулся от звука шкварчащего масла. Мама что-то готовила на кухне.

Сейчас он стоял напротив дома Трофима и испытывал угрызения совести. При солнечном свете от пережитого ужаса не осталось и следа, а вот неловкое чувство по отношению к другу разгоралось, как огонь. Все-таки Трофим был ему больше, чем друг, и поступить так низко он не мог.

Но поступил.

Перед тем, как постучать в окно, он поймал себя на мысли, что велосипед друга, обычно стоявший под навесом напротив дома, отсутствовал. Аркадий прислушался к своему сердцу и понял, что дрожит, хотя внутренне отошел от прошлой ночи и даже успел хорошо поесть и прополоть грядку огурцов. Мама на него почти не орала, отца он не видел, и, в целом, день начался не так уж плохо… если бы не вчерашняя ночь.

Аркадий постучал в окно. «Что я ему скажу?» – думал он, сомневаясь, что Трофим появится. Тревога нарастала. Из дома никто не выходил. Аркадий почесал затылок. Он не решился стучать второй раз. Двор виделся ему чахлым и неухоженным. По дороге проехала полицейская машина. За ней – еще три, и Аркадий застыл, вспоминая, когда последний раз видел в поселке такой кордон.

Дорога мимо их дворов вела к обрыву. Съезда с горы не имелось. Отсюда по обе стороны тянулись поперечные улицы, и ни одна из них не выходила на пригородную трассу. До обрыва было еще далеко, поэтому Аркадий не стал бежать следом. Но интерес к такому визиту не проходит, как насморк. Мальчик проводил машины взглядом и, вовлеченный в новую историю, задрожал все телом. В этот момент его коснулись.

От испуга он вскочил на забор. Трофим поднял руки, выражая непричастность, но было уже поздно: Аркадий не удержал равновесия, забор покосился, слабый шов между секцией и столбом лопнул, и мальчишка полетел на тротуар. Над воротами поднялся столб пыли. Залаяли соседские собаки.

Через несколько минут забор был восстановлен. Отломанную секцию мальчишки примотали проволокой. Покосившийся столб подперли железным прутом. Конструкция смотрелась не так выдержанно, но и не так плохо.

– Надеюсь, мама ничего не заметит, – сказал Трофим по окончании. – Не люблю, когда она спрашивает много лишнего.

– Я бы не заметил. – Аркадий пощупал столб. – Умеешь же ты пугать!

– Я тебя не пугал, – ответил Трофим.

– Это как посмотреть.

Они переглянулись. Трофим сморщился. Аркадий согнулся под строгим взглядом. Груз за прошедшую ночь давил свинцом.

– Удирал ты, конечно, смело, – сказал Трофим. – Видел бы ты себя.

Аркадий промолчал. Во рту у него пересохло, язык прилип к небу.

– Но я тебя понял. Вопросов к твоей смелости у меня нет.

Аркадий вздохнул. Даже если бы у него и нашлись оправдания, отвечать было как-то нелепо.

– Поэтому… – Трофим положил руку ему на плечо. – Бери велик. Будем тебя воспитывать.

– Что?

– Бери велик! – повторил Трофим. – Есть кое-что интересное, и мне надо тебе показать. Но для этого нам надо вернуться.

– Куда?

– Туда. – Он развернул Аркадия к дороге. – Туда, откуда ты так подло сбежал.

– На пляж?

– Да.

– А… волки?

– Днем они спят, – утешил Трофим и хлопнул его по спине. – Поэтому захода солнца ждать нельзя. Тогда нам точно конец.

– А… мама?

– Скажи ей, что скоро приедешь. Скажи, что мне нужна твоя помощь, мы сгоняем в магазин и скоро вернемся. Только говори уверенно, а не так, как сейчас.

Аркадий почувствовал, как сгущаются тучи. Так было всегда, когда ему не хотелось что-то делать.

– Может, просто сходим на озеро? – пробормотал он. – Я знаю, где мужики ловят крупную рыбу.

– Нет.

– Или сходим на обрыв. Туда только что проехали три полицейские машины с мигалками. Слово даю, все очень серьезно! Наверное, со скалы кто-то сорвался. Может, есть кишки с мясом. Будет интересно.

– Нет.

– Трофим…

– Иди за великом, брат-сват. У меня нет сил крутить педали. Сегодня ты меня повезешь.

Аркадий сдался. Он отправился домой и вернулся с велосипедом через десять минут. Трофим сел на багажник, и они поехали по знакомой дороге к развилке. Дальше все происходило без изменений до тех пор, пока они не вышли к обрыву, откуда открывался вид на нудистский пляж. Внизу были люди.

– Ночью… – произнес Трофим, разглядывая обнаженных женщин и мужчин. Сегодня ни те, ни другие его не интересовали, и он бы был рад, если бы пляж оказался пустым. – Когда ты удрал, случилось то, ради чего мы сюда пришли.

– Что? – Аркадий разинул рот. – Ты видел шхуну?!

– Видел.

– Не может быть!

Трофим утвердительно кивнул.

– Все, что говорил дед, правда. – Он потер пятно на руке. – Я видел шхуну и запомнил, где она пришвартовалась.

Аркадий слушал с открытым ртом. Он представил призрачную шхуну, качающуюся на волнах, и загудел, как высоковольтный провод. Ему хотелось узнать все: какого она цвета, какие у нее паруса, какой флаг. Но спросил он лишь про одну вещь:

– Ты видел на ней…

– Нет. – Трофим прочитал его мысли. – На борту не было никого. И это не важно.

– Разве?

– Мой дед ничего не говорил про команду. Он не упомянул о том, что у шхуны есть экипаж.

– Тогда кто ею управляет?

– Ветер, – предположил Трофим. – Я не знаю. Потусторонние силы. Да и к черту это! Вопрос в другом: почему шхуна сюда причалила? Если я с ней связан чем-то еще, кроме метки, то меня интересует, чем.

Последовала минутная пауза, и Трофим стал спускаться с горы. Аркадий еще раз посмотрел вниз и подумал, не собирается ли Трофим на нудистский пляж. Шпионить с верхотуры за голыми женщинами – это одно, а вот пройтись с ними рядом… Малейшая мысль об этом создавала ему неудобство. Но Трофим был уверен в своих начинаниях, и Аркадий надеялся, что они не зайдут слишком далеко. В противном случае, им придется вернуться сюда ночью. Такого он позволить себе не мог. Ночью опушка леса вызывала у него другие впечатления, и спуск с горы казался более захватывающим. Он до сих пор не понимал, как они не свернули себе шеи, двигаясь по тропе, где не спустился даже волк.

Трофим достиг пляжа и, не мешкая, свернул за скалу. Аркадий притормозил. Он не хотел туда идти. Голые женщины находились в шаговой доступности, и он начинал испытывать дурацкую застенчивость. Но еще более дурацким для него было остаться на пляже в одиночестве.

По дорожке с базы отдыха шли люди. Они бросали в его сторону подозрительные взгляды. Аркадий находил их провокационными и мечтал притвориться камнем, только бы не быть предметом внимания окружающих.

– Нет, я не буду здесь стоять, – сказал он себе и побежал за другом.

Если бы кто-то сказал ему, что, будучи девятиклассником, он осмелится сходить на нудистский пляж, смеху было бы – не передать. А теперь он идет туда и думает о том, чтобы никто не рассказал об этом его маме.

Аркадий обогнул скалу и побежал по гальке. Он догнал Трофима в том месте, где первая группа немолодых людей, расположившись под тентом, играла в карты. Всего в группе было пять человек: четверо мужчин и одна женщина. Аркадий старался не пересекаться с ними взглядом, но глаза не подчинялись его воле. Он глянул на мужчин, в том числе и на их покоящиеся пенисы. В его мыслях пробежало что-то нелепое. Потом посмотрел на женщину и, как ни упрашивал себя не останавливаться, все равно загляделся на огромные загорелые груди. Женщина была поглощена игрой в карты и не замечала, как краснеет мальчишка. Вскоре груди исчезли из его внимания, накрепко засев в памяти.

«Такое не забывается, – подумал Аркадий. – Это вам не таблица умножения, дорогие учителя!»

Они сделали несколько шагов в сторону, и его хватил новый удар. Под скалой лежали две девушки. Их лица были наполовину скрыты солнечными очками, и по тому, как девушки лежали, Аркадий подумал, что они спят. Он замедлил шаг, засматриваясь на их загорелые тела, пока не понял, что смотрит не на самих девушек, а на их интересные участки тела между ног. «Это же письки! – вспомнил Аркадий слова одноклассника, когда тот показывал друзьям видеоролики на мобильном телефоне. – Вы что, никогда не видели писек?»

Теперь-то он видел. Все видел! Пусть кто-то еще раз его спросит!

«Письки» девушек были чистенькими и розовенькими, как у младенца. Аркадий нашел это прикольным. Друзья рассказывали, что по волосатости паховые области девочек ничем не отличаются от паховых областей мальчиков, а тут, на пляже, он видел, что все наоборот. Маленькие, аккуратные сиськи (как выражались друзья в школе), не хуже чем у его одноклассниц, и письки (он не знал, с чем их сравнить). И все как на ладони.

Пока девушки лежали, не замечая над собой тени, Аркадий запечатлел все прелести женского тела в своей памяти.

«Мы еще вернемся», – сказал он себе.

Трофим ушел далеко вперед и, обогнув очередную скалу, скрылся из поля зрения. Аркадий побежал. Следующую группу людей он пропустил и нагнал друга метров через пятьдесят. Нудистский пляж здесь заканчивался, и гора проваливалась внутрь, образуя небольшую лагуну. Береговая полоса исчезла. Море подбиралось к скале вплотную. Аркадий поднял голову и увидел скалистый массив, над которым находился обрыв. Место было ему знакомо. Здесь редко купались люди, дно почти не просматривалось, и, если бы не обстоятельства, Аркадий ни за что бы не полез в воду.

Трофим стоял по пояс в пене возле огромной круглой глыбы, вынырнувшей из пучины, как батискаф. Удостоверившись, что друг вернулся, он поплыл к неприметному разлому сбоку от впадины. Море прибило туда столько пены, что Трофим быстро исчез. Аркадий определил курс, вошел в воду по колено и поплыл, потому как передвигаться по скользким камням было невозможно. В прошлом году он дважды ловил синяки, забираясь в море по дну. Эту ошибку он учел. Но не учел другое: течение вокруг глыб было более сильным, чем он думал. И пусть море, в целом, находилось в спокойствии, волны быстро понесли его к скале.

Очутившись прибитым к берегу, Аркадий понял, почему Трофим двигался от глыбы к глыбе перебежками.

Под скалой глубина была больше и камни холоднее. Из-за недостатка света дно не покрывалось водорослями и камни казались не такими скользкими. Аркадий не хотел забираться в пену, но другого пути не оставалось. Он оттолкнулся от скалы, проплыл два метра, хлебнул воды, ударился обо что-то твердое и был прибит обратно к берегу. Сил на вторую попытку у него оставалось немного, поэтому он поступил единственным правильным способом: пошел вдоль скалы. Очень быстро Аркадий погрузился в пену с головой. Когда он налетел на первую глыбу, откуда ни возьмись вынырнул Трофим.

– Я нашел! – сказал он. – Это совсем рядом. В двух метрах от нас.

Аркадий раздвинул пену.

– Сейчас вдохни полной грудью и ныряй под скалу. Справа от камня нащупаешь проход. Из-за пены там темно и почти ничего не видно, но под водой обязательно открой глаза. Так легче ориентироваться. Проход около двух метров. Потом всплывай наверх.

– Что? – переспросил Аркадий.

Он боролся с волнами. Пена попадала ему в уши. Море билось о скалу, и под каменными массивами стоял невероятный шум. Пока Говорун хватал воздух, Трофим снова исчез. Аркадий понял, что друг не появится, набрался смелости и нырнул.

Подводный мир был прекрасен: тьма – и больше ничего. Он не видел ни водорослей, ни крабов, только очертания камней и бурлящие пузырьки воздуха. За узким проходом последовало расширение. Там Аркадий всплыл и очутился внутри пещеры.

Абрау. Трофим и Говорун

Трофим подождал, пока голова Аркадия появится в лагуне, и только после этого решился осмотреться. Пещера была небольшой, но высокой. Свет попадал из нескольких сквозных дыр в скале. Сейчас солнце клонилось к западу и лучи проникали внутрь под острым углом.

Весь свод был усыпан наростами продолговатой формы. Трофим с опаской поглядывал вверх, опасаясь, чтобы ничего не упало ему на голову. Нижняя часть пещеры представляла собой грубую поверхность из разломов, луж, упавших камней и наростов, подобно тем, что висели наверху. Здесь чувствовалась высокая влажность, воздух наполнял стойкий запах морской соли, и каждую каплю воды сопровождало эхо.

Аркадий выбрался на камни и согнулся пополам. Он тяжело дышал, будто подводный проход имел невероятную длину и глубину. Чуть позже Говорун сумел что-то произнести, но к тому моменту Трофим ушел в другой угол пещеры.

– Иди сюда, – позвал он. – Смотри, как здесь красиво.

Трофим чувствовал, что красота пещеры сосредоточена в ее причудливых наростах. Их формы были разнообразны, и благодаря огромному количеству они смотрелись, как настоящее чудо. Трофим знал, что это не камни. Камни не отражают солнечный свет, как лед или стекло. Более того, крупные наросты порождали под собой себе подобных, и со стороны казалось, будто они тянутся друг к другу: один – свисая сверху, другой – поднимаясь снизу.

Аркадий встал рядом, выжимая одежду. Пещера его не интересовала, и Трофим решил, что он просто ничего не понимает.

– Красиво, да? – спросил он и ободряюще похлопал друга по мокрой майке.

Аркадий пожал плечами, и тут его взгляд зацепился за что-то необычное. Трофим продолжал восхищаться природой, но вскоре и он заметил в углу пещеры нечто содрогающееся при звуках эха. Тот участок свода был спрятан в темноте, и отражения солнечного света почти не касались его поверхности. Трофим видел лишь очертания, и, когда понял, что они двигаются, настала его очередь испугаться.

– Мне кажется, я знаю, что это, – прошептал Аркадий. – Надо сматываться отсюда, пока мы их не разбудили.

– Тихо, – прошипел Трофим.

Он присел на корточки и стал медленно подползать к темному углу. Свет вокруг будто притупляла ширма, и чем глубже он забирался в пещеру, тем оживленнее становился участок свода. Вскоре Трофим подполз достаточно близко, чтобы довольствоваться зрелищем, которое его пугало, настораживало и восхищало. В темном углу пещеры висели летучие мыши.

– Вот это да! – произнес он.

Отвратительные создания услышали его голос и принялись толкаться. Они напоминали курятник, где на одной жердочке пытаются уместиться несколько кур. Все точь-в-точь, только вверх ногами. Трофим не понимал, за что они держатся. Свод пещеры виделся ему скользким и холодным. Но, судя по тому, как летучие мыши располагались, им было удобно и спокойно до тех пор, пока Трофим не подсел слишком близко. После этого волнение в стае начало нарастать, и мальчишка решил вернуться на свет.

– Пойдем отсюда, брат-сват, – попросил Аркадий.

– Тебе здесь не нравится?

– Жутко как-то.

– Зато тихо. Говорят, летучие мыши, несмотря на свою сущность, выбирают самые потаенные уголки земли. Я уверен, что так и есть.

– У меня мурашки по коже от этого места.

Трофим усмехнулся. После вчерашней ночи он сомневался, что Аркадий скажет что-нибудь другое. Он любил, когда между друзьями все было честно. И если кому-то страшно, то тот сознавался, а не убегал, поджав хвост.

– Спокойно, – сказал Трофим и обнял друга.

Тут его взгляд упал на полукруг света, скрытый за чередой каменных наростов, и он почувствовал, как желудок сводит болезненная судорога.

– Что там? – Трофим стиснул зубы, понимая, что это все равно не поможет.

Он смотрел на полукруг света и видел в нем… детскую ножку. На ней был маленький белый кроссовок, так обожаемый девочками-подростками. В таких кроссовках ходили все его одноклассницы. Даже те, кто выглядел неряшливо и смешно, не имел вкуса и не разбирался в моде, покупали такие кроссовки, потому что они были популярны у других.

Трофим выпустил Аркадия из объятий и пошел на свет. Он уже знал, что увидит.

Маленькая ножка принадлежала девочке, разыскиваемой как в Новороссийском районе, так и за его пределами. Ее тело было белым, точно полотно. Глаза ввалились в череп, и было похоже, будто на девочку надели ужасную маску, которая так и просила каждого, кто видит ее, что есть силы кричать от страха. Трофим видел много масок, выражающих смерть в самых разных обличиях, но то, что предстало перед ним в пещере, намертво отпечаталось в его памяти. Светлое, исхудалое лицо покрывали трупные пятна. Короткие волосы, откинутые назад ветром или испугом потускнели от морской соли. Руки и ноги, не прикрытые летней одеждой, истончали до такой степени, что сквозь кожу проступали кости. Девочка как будто заснула вечным сном, позабыв о родных и близких. И если бы не одна деталь, тонким лезвием перечеркивающая все, что можно было вообразить о спокойной непреднамеренной смерти, Трофим бы подумал, что ей хорошо в том мире, откуда мертвые смотрят на жизнь живых.

Трофим остановил взгляд там, где тайна открывалась в полном величии и где ее не могли скрыть ни трупные пятна, ни окоченелость, ни что-то другое. Трофим смотрел на разинутый рот бездыханного тела. Выглядел он так, словно девочка кричала от неимоверного ужаса. И в этот момент ее убили.

Мальчишки стояли над телом, не в силах пошевелиться. Трофим чувствовал слабость. Аркадий всхлипывал. Когда Трофим обнял его, Говорун закрыл лицо и задышал, как учил преподаватель ОБЖ. Он говорил: «Если тебе страшно или больно, представь, что ты уже умер. Успокоение придет само собой».

Девочка лежала на боку, ее руки были раскинуты в стороны. Грязная белая кофточка задрана к груди. Шорты измазаны в траве. На ее полуобнаженном теле Трофим не заметил ни одного рассечения, рваной раны, укуса или пореза. Девочка словно пришла в пещеру и умерла в ней, как умирают старцы в дольменах. Он смотрел на нее, как загипнотизированный, и только когда тело перестало вызывать у него страх и ощущение беззащитности, сумел произнести:

– Это она.

Аркадий не реагировал.

– Она… – Дыхание Трофима стало резким и частым. Он ударил себя в грудь и отступил от тела.

Трофим вдруг осознал, что впервые в жизни видит настоящий труп. Мертвое тело с черными кровоподтеками на руках, животе, бедрах и лодыжках. Горечь стояла в его горле. Он силился ее проглотить, но у него ничего не получалось.

– Мы должны все рассказать полиции, – прошептал Аркадий. – Фу, мне плохо.

Он отошел в сторону, и его вырвало. Трофим тоже отошел от тела. Он чувствовал себя не лучше. Пещера будто сковывала его, и отовсюду слышался пронзительный писк летучих мышей. Твари оживились и толкались, превратив участок свода в шевелящийся кусок камня. Солнце клонилось к западу, и свет в пещере понемногу мерк.

– Надо выбираться отсюда, брат-сват, – сказал Трофим. – Темнеет. Море под вечер становится глупым и злым.

Говорун сидел поодаль от мертвого тела и глубоко дышал. Его глаза были закрыты, и Трофим знал, что перед ними. Он надолго запомнил этот момент. Еще дольше его будет мучить вопрос, как девочка сюда попала. Но кое-что он мог сказать точно. Ее не загрызли волки. Возможно, девочка просто заблудилась.

Завод. Елена Николаевна

За весь день Елена Николаевна не провела ни одной экскурсии. Она поставила начальство завода в известность о случившемся инциденте и порекомендовала не пускать туристов в винные погреба до выяснения обстоятельств. В свою очередь администрация завода объяснила Елене Николаевне, чтобы та держала язык за зубами и не разносила неподтвержденные данные направо и налево.

Тоннель исследовали. Рано утром охрана завода провела проверку передней части. Спускаться по винтовой лестнице вниз мужчины отказались: слишком скользкими стали для них ступеньки, и, ссылаясь на правила безопасности, команда покинула тоннель. Пропавшие без вести Кочкин, Розгин и Попов не объявились до обеда, и было решено переложить ответственность на плечи полиции.