Волчьи ворота

«Что бы это значило? – подумал он. – Светлячки?»

Самсон присмотрелся и, увлеченный странным зрелищем, не заметил, как со спины к нему подобралась тень.

– Кого потерял, малый? – раздался строгий голос.

Самсон выпрямился, как шпага.

Если бы в его руках были пакеты, их ручки уже бы отскочили от оснований. Мальчик так сильно дернулся, что боль, пронзившая спину, достигла мочки уха, пронеслась по лбу и утонула в глубоком шоке, звук которого Самсон преградил рукой. Он крепко зажал себе рот, вдохнул, а когда испуг отпустил, мысленно сказал себе, что почти не растерялся.

Самсон обернулся.

– Там никого нет, – сообщил Владимир Покойченко, бросая короткий взгляд на свой дом. – Только пыль и паутина. Наталья уже три дня чистит и затирает, но чертова копоть со стен так и не слезла. Въелась, как яд, хоть закрашивай.

Пока мужчина говорил, Самсон вернул себе часть природных реакций. Ноги под ним еще были ватные, но он уже чувствовал землю и надеялся, что скоро почувствует и равновесие.

– …гребет весь день, как трактор, – продолжал Владимир. – Почти ничего не осталось во дворе. Вынесла даже кирпичи, нашла какой-то колодец, затерянный во времени…

Тут он остановился и чуть присел:

– С тобой все в порядке, малый?

Про себя Самсон отметил, что сейчас Владимир Покойченко выглядит, как человек вполне приятной наружности. Стройный, опрятный. Такой, каким и должен быть специалист, призванный разобраться в затруднительном деле. Он видел его под обличительным лунным светом, где все остальное, что находилось вокруг мужчины, казалось ему неприветливым, холодным и злым.

– Да, – ответил Самсон. – Со мной все хорошо.

– Ты как будто… испугался.

– Я просто задумался.

– Над чем? – он вытянул шею.

Вблизи Самсон оценил его внешние кондиции и подумал, что и в росте, и в весе отец ему уступает. Неизведанным оставалось только соревнование мозгов.

– Я всегда спрашиваю об этом свою дочь, – сказал Владимир Покойченко. – Она так часто молчит. Представляешь? Я не могу молчать, моя жена тоже никогда не молчит, зато дочь молчит за всех. Я спрашиваю ее, о чем она думает. А она отвечает, что ни о чем, – он усмехнулся, окончательно избавив Самсона от недавнего оцепенения.

– Я думал о… об одной книге.

– О книге? – переспросил Покойченко. – О какой книге?

– О «Детстве».

– Хм, – Владимир почесал щетину. – Никогда не слышал, чтобы дети думали о детстве.

– Нет, вы не поняли, – опешил Самсон. – Есть такая книга: «Детство», автор Максим Горький. Нам задали ее на уроке литературы, и я совсем недавно дочитал ее. Когда я шел мимо вашего дома, я вспомнил про нее.

– Мой дом напомнил тебе о событиях, изложенных в той книге?

– Да. Почему-то я представлял себе именно такой дом, где жил автор. Ваша жена его как будто откопала, и теперь я вижу те же стены, ту же крышу и печную трубу. Вы наверняка читали, как…

– Я читал, – Владимир присмотрелся к дому. – Но никакого сходства не нахожу. В крохотных поселках все дома делятся на два типа: бесхозные и с хозяевами. В остальном они одинаковые. Разве не так?

– Наверное, так, – сказал Самсон и хотел добавить пару слов о бывшем хозяине дома, но собеседник его прервал:

– Ты случайно не сын Андрея Семьяка?

– Да, – неуверенно ответил мальчик. Самсон не желал, чтобы отец узнал про их знакомство. Вряд ли он оценит это по достоинству, если иметь в виду то, что отношения между ним и Покойченко не заладились.

А Владимира новость обрадовала:

– Мы теперь работаем вместе, и, как по мне, твой папа очень трудолюбивый человек!

– Да, он трудолюбивый, – пробормотал Самсон, и про себя добавил: «А еще он человек, способный охаять, отстегать ремнем и испортить хороший вечер. Но все-таки трудолюбивый».

– Он рассказывал тебе что-нибудь о нас? О моей семье?

– Еще не довелось, – от вранья лицо Самсона вспыхнуло, но во мраке это было незаметно. – Только говорил, что на хутор приехала новая семья.

– Ну, это все знают, – Владимир улыбнулся и вдруг сказал такое, от чего Самсона вновь пробрал холодок: – Минут через десять из города вернутся мои жена и дочь. Я бы мог познакомить тебя с Аней.

Самсон схватился за пакеты.

– О, было бы здорово, – сказал он, чувствуя, как огонь лизнул его пятки. Он представил, как девочка посмотрит на него, и одна только мысль об этом заставила Самсона пропотеть. – Но, я думаю, лучше отложить знакомство на следующий раз. Меня ждет мама с продуктами. И скоро начнет беспокоиться. Она не любит, когда я опаздываю.

– Конечно, конечно, – согласился Владимир. – Тем более на дворе темно. Но мое приглашение остается в силе. Так и знай.

– Да, – кивнул Самсон. В глубине улицы ему уже мерещились шаги девочки и ее матери. – Я обязательно приду к вам.

– Ну что ж, будем ждать. Моя жена обожает гостей. И я буду рад, если первым из них окажешься ты.

Самсон уже убегал от нового знакомого, и чем дальше от него становился двор Покойченко, тем легче он себя чувствовал.

«Я просто переволновался», – объяснял себе Самсон собственное состояние.

С недавних пор он начал замечать, что взаимодействовать с девочками ему становится сложно и даже попытки завести разговор с одноклассницами обрывались на том, что во время беседы он ощущал себя глупцом. В своих проблемах он винил внешность: огромное брюхо, кучерявые волосы, смешная одежда – все это не придавало Самсону уверенности. Однажды мама пообещала, что, когда он повзрослеет, все изменится в лучшую сторону. Самсон поверил ей на слово и, как только видел падающую звезду, тер живот и пухлые щеки в надежде, что будущее, о котором говорила мама, наступит уже завтра.

К несчастью, лишний вес не покидал его. Не сходил с него и природный коричневый цвет, из-за чего Самсона иногда называли глиняным человечком. Не мог он избавиться и от косолапой походки, и еще много от чего. И пока будущее было туманным, а прошлое унизительным, Самсон проводил время в уединении. Так было спокойнее.

Запирая калитку на засов, мальчик еще не знал, что вечер субботы для него не закончился. Пакеты стали легкими по сравнению с тем, какими они были в магазине, и Самсон позабыл о боли в спине. Решив, что странности произошли на нервной почве, он прошествовал в кухню, где мама сообщила, что ему придется еще раз пойти в магазин, потому что она забыла о специях к завтрашнему обеду. Самсон вспылил, но мама быстро погасила проявление его недовольства.

– Завтра у отца день рождения! – строго сказала она. – С утра я буду печь торт и готовить его любимое печенье. Для этого мне нужен ванилин. Следовательно, ты сейчас же наденешь куртку, обуешься и побежишь обратно в магазин. Иначе никаких походов в горы в воскресенье! Будешь сидеть за учебниками, пока информация из них не посыплется у тебя из ушей. Я не шучу, Самсон!

Самсон взвесил два предлагаемых варианта развития событий и пошел в магазин.

Главная улица хутора Убых была для прохожих не настолько узкой, чтобы столкнуться лбами, но и не настолько широкой, чтобы пройти мимо незамеченными. Поэтому по дороге в магазин Самсон смотрел во все глаза, чтобы заранее увидеть идущих навстречу людей. Он надеялся проскочить в магазин до того, как семья Покойченко вернется из города, но едва отвлекся на шум со стороны железной дороги, как два силуэта возникли перед ним и одному из них Самсон изрядно отдавил ногу.

Кто-то ойкнул. Самсон почувствовал запах духов. Шелест пакетов ознаменовал, что люди перед ним живы и пытаются разойтись.

– Извините, – вежливо сказал мальчик. – Так темно, что я вас не заметил.

В ответ хихикнули. Оба силуэта остановились.

Луна вышла из-за облаков, осветив контур главной улицы.

Самсон почувствовал, как от смущения становится шаром. Он наступил на ногу женщине. Теперь она отстранилась от него и, не в силах пойти дальше, принялась поправлять туфлю. Самсон тоже хотел отстраниться, но сделал это неловко и чуть не упал.

– Ничего страшного, – сказала женщина, справившись с туфлей. – Темнота и правда небывалая. Если бы не магазин на въезде, мы бы и улицу не нашли. Правда, доча?

– Ага.

Самсон обомлел. Он первый раз услышал ее голос, и этот звук показался ему настолько чистым, словно с небес откликнулся ангел.

– А вы здесь давно живете? – обратилась к нему мама девочки.

Самсон поднял голову и в неясном свете увидел лицо столь безропотное и утомленное, что нельзя было сказать, злится женщина или радуется. «Наверное, у северных народов у всех такие лица, – подумал мальчик. – Они по-своему красивы и притягательны, но главное в них другое. Такое лицо невольно внушает любовь и доверие, и чем дольше в него смотришь, тем ближе становишься. Хотел бы я сам иметь такое лицо».

Он вздохнул и сказал:

– Всю жизнь.

– Вы, наверное, сын…

– Андрея и Маргариты Семьяк, – представился он. – Меня зовут Самсон.

– А меня – Юлия, – женщина протянула руку, и Самсон ее почтительно пожал.

Ладонь у нее была теплая и сухая, а у него – горячая и мокрая. Одного касания хватило, чтобы ощутить близость, заставившую его еще сильнее взволноваться, а ее – улыбнуться. «Эти кривые, ни к чему не годные руки, – подумал мальчик. – Как я вас ненавижу!» Чуть позже он решил, что этого момента могло и не быть, коснись он ее любой другой частью тела, нежели той, что у него потела больше всего. Самсон отступил на шаг, ожидая, что женщина потянется в сумку за салфеткой, как делали многие из его одноклассниц, когда он к ним прикасался.

Вместо этого Юлия одернула платье и как ни в чем не бывало продолжила:

– Моя дочь Аня.

Аня руки не протянула, но Самсон заметил, что девочка сделала кивок, а потом прижалась к маме, будто увидела чудовище. Мальчик понял, что пора кончать над собой издеваться. Хватит уже того, что он случайно отдавил женщине ногу. Ему следует продолжить путь в магазин, а с завтрашнего дня перестать заглядывать во двор семьи Покойченко. Ничего необычного в них нет. Такая же семья, как и пять десятков других, что жили здесь до них.

– Я шел в магазин, – сказал Самсон. – Завтра у папы день рождения, и мама собиралась что-нибудь испечь. Я уже купил столько всего, а теперь выяснилось, что мы забыли о ванилине… – он не стал продолжать, потому что в голову ему вновь пришла мысль: «Я выгляжу страшным, и кому какое дело, куда и зачем я иду».

– Думаю, магазин уже закрыт, – огорчила его мама Ани.

– Разве уже десять?

– Нет, десяти еще нет, – Юлия посмотрела на дочь. – Но мы видели, как продавщица замыкала дверь. Правда?

– Ага, – кивнула Аня.

Самсон замешкался.

– Я все же проверю. Вдруг она отходила по делам? Мама будет недовольна, если я приду ни с чем, – он вспомнил о походе в горы. – Если тот магазин закрыт, я сбегаю в другой. Он находится чуть дальше по трассе.

– Думаю, тебе не стоит туда ходить, – сказала женщина. – Поздно, темно, и не для детей такие маршруты, когда ночь на дворе. Давай сделаем так. Мы с дочкой ездили в город за продуктами, и у нас точно найдется ванилин, сколько тебе надо. Я могла бы дать тебе десять пакетиков, а ты принесешь мне завтра. Идет?

Самсон был в ступоре. Он никогда ничего не брал у незнакомых людей, но сегодня произошло чудо. Сначала он встретился с Владимиром Покойченко, потом с его женой, и ни об одном из них он не мог подумать, как о чужом. Отзывчивые, доброжелательные люди. Их ли он видел в прошлый раз, разгружающих «ГАЗель»?

– Это… было бы здорово, – запинаясь, пробормотал Самсон.

Женщина на ощупь нашла в пакете ванилин, отцепила необходимое число упаковок и протянула мальчику:

– Держи.

– Спасибо. Я завтра же все верну!

Она улыбнулась, после чего луна зашла за облака и на дороге вновь воцарился мрак.

– Ты же хорошо знаешь эту местность, Самсон? – женщина сделала шаг вперед. Дорога перед ней потерялась.

– Конечно.

– Поможешь нам добраться до дома? В такой темноте я боюсь пропустить свой двор.

– Нет проблем. Нам идти от силы сто метров. Главное, держитесь подальше от обочины. В траве по ночам бегают ежи.

– Как хорошо, что природа здесь не умирает, – восхитилась мама Ани.

– И еще змеи, – добавил мальчик и подметил, что воодушевление за его спиной мгновенно сникло.

– Змеи? – переспросила Юлия. – Ядовитые?

– Из ядовитых только гадюки, но они встречаются очень редко.

– А какие змеи встречаются часто?

– Видел медянок, – сказал Самсон. – Еще полозов. Они не опасны.

– Ох, – прошептала женщина. – Я вообще не разбираюсь в змеях. Для меня они все одинаковые.

– Я тоже не разбирался, – они двинулись. Самсон шел чуть впереди. Волнение исчезло, и он почувствовал себя хорошо. – Пока меня не укусили.

– Какой ужас!

– Папа оказал мне первую помощь, и я не умер, – с гордостью сказал он. – Потом меня доставили в больницу в Раевской. Там вкололи какую-то сыворотку.

– Хорошо, что все обошлось. А если бы такая штука заползла в дом?

– Да-а, – согласился Самсон. – Хорошего мало.

Юлия отвела дочь от обочины:

– Ты поняла, что здесь нельзя ходить по траве в темное время суток?

– Ага, – отозвалась девочка.

– Думаю, все будет хорошо, – сказал Самсон. – Я видел, как вы приукрасили двор деда Фоминко. После такой уборки к вам ни одна змея не приползет, – для пущей уверенности он добавил: – Змеи любят заросли, водоемы и высокую траву. А у вас теперь так чисто, что, будь дед Фоминко живой, он бы и не узнал свой дом.

– Спасибо, – поблагодарила Юлия.

– Прошел бы мимо, – продолжил мальчик. – Ох, забыл вам рассказать о летучих мышах, но это уже в следующий раз. Слишком длинная история.

Самсон перешел на другую сторону дороги и торжественно произнес:

– Вот и ваш дом, – он указал на очертания ветхого строения.

В одном из окон горела лампа, и дорожка перед домом была слабо освещена.

– Наш папа даже не потрудился зажечь фонарь на крыльце, – вздохнула женщина. – Наверное, сильно устал.

– Или фонарь не работает, – сухо довершила Аня.

Самсон остановился.

– У нас иногда отключают электричество. Если вам понадобится помощь, обращайтесь. У меня есть три фонарика. Я мог бы одолжить вам любой из них.

– Большое спасибо, – поблагодарила женщина. – Обязательно обратимся, если найдем в темноте ваш дом.

Она тихонько засмеялась, и Самсон почувствовал, что смех этот исходит от души. Он тоже поблагодарил женщину за оказанную услугу и пообещал, что вернется с пакетиками ванилина завтра ровно в десять утра.

Про подробности своего похода в магазин Самсон маме не рассказал. Вечер он провел в приятном взбудораженном состоянии, общаясь сам с собой.