Стезя Ерсака. Охота на чудовище

Плотно отужинав, Агнеша откинулась на скрипящую кровать и потянулась, наслаждаясь хрустом каждой своей косточки. Она любила эту усталость в мышцах, напоминающую ей о длительных конных поездках и путешествиях. Глаза закрывались сами собой, и Рыжая, не сопротивляясь этому, повалилась в спячку.

Ее разбудил резкий запах крови. Она долго ворочалась и сквозь сон чувствовала присутствие какой-то неприятной ауры рядом, но так и не смогла проснуться. Когда в нос ударил смрад страха, боли и отчаяния, она вскочила в холодном поту и стала оглядываться.

Было тихо, Казимира безмятежно спала, а за стеной слышался двухголосый храп в унисон, говоривший, что с товарищами все было в порядке.

– Какого хера?.. – она быстро натянула сапоги и рубашку, заткнула в обувь кинжал и нацепила ножны с мечом. Распахнув окно, она аккуратно слезла на крышу и затворила за собой створки, чтобы прохлада не разбудила Казимиру.

Беззвучно, словно змея, она заскользила по зданиям, периодически останавливаясь на краю какого-нибудь дома и принюхиваясь. Запах шел отовсюду и сразу, не было понятно, куда нужно идти, она хотела было возвращаться, как в голову ударила сильный поток колдовства и в глазах потемнело.

– Твою, – она повалилась на колени и достала клинок. – Мать, – не открывая глаз, она стала принюхиваться и вслушиваться в тьму.

Ничего.

Это было ненападение, просто какой-то очень сильный колдун сотворил что-то невообразимое где-то рядом, заставляя страдать Агнешу, которая не была морально готова так неожиданно терпеть колдовское вмешательство в ее жизнь.

Она проморгалась, вытерла выступившие слезинки с глаз рукавом и зрение стало возвращаться. Осмотревшись по сторонам, она не заметила ничего подозрительного, только вот теперь смрад крови имел четкое направление, и шел он из сиротского приюта подле главной церкви.

Быстро соскользнув вниз, она стала пробираться по переулкам к зданию, как неожиданно, кто-то выскочил из-за угла и с силой толкнул ее в грудь.

– А ну стоять, – страж держал вытянутую руку вперёд, а второй постукивал пальцами на рукоятке меча на бедре. – Че это тут девка делает посреди ночи? Подозрительно… Не положено…

– А я… Я вот, прогуливалась вечерком, и… заплутала? Да, верно, я заблудилась и решила идти к главной церкви, – она кокетливо улыбнулась, но стражник лишь прищурился сильнее.

Агнеша, ласково улыбаясь и хлопая глазками, подумала, что с годами она, вероятно, становится все больше похожей на пьяницу и нищенку, поэтому попытка соблазнить и очаровать мужчину не увенчается успехом.

Она резко пнула неожидавшего нападения стражника в живот, опершись на его плечи, перемахнула его и повалила тело на землю. Быстрым движением она свернула ему голову.

– А руки-то все помнят, – прошептала Агнеша, дивясь тому, как ловко оставила без жизни человека. – Давно я шеи никому не сворачивала своими руками…

Она было поспешила дальше, как вдруг почувствовала чьё-то ещё присутствие. Кто-то положил ей руку на плечо, и Агнеша незамедлительно вывернула ее, поставив соперника на колени и приставив к его горлу нож.

– Прости, прости, прости, только не убивай, – забился в истерике Вук.

– Сука, это опять ты, – Агнеша отпустила мечника и закатила глаза. – Молчи, бестолочь, идём, раз ты здесь.

Вук довольный, поспешил за ней следом, Агнеша могла бы поклясться, что если бы он был собакой, то начал вилять хвостом от счастья. Теперь уже двое призраков скользили по переулкам, преследуя с каждым мгновением слабеющий запах боли и страданий. Вук иногда будто бы случайно касался ее руки или плеча, но Агнеша упорно делала вид, что она этого не замечает.

– А, вот оно, здесь, – прошептала Рыжая, останавливаясь перед старым одноэтажным зданием

– Оно это что? – не удержался от вопроса Вук

– Че? В смысле?

– Ну, мы зачем сюда пришли, тебе приспичило детской плоти поесть или что? – он заулыбался от своей же шутки, но заметив недовольное лицо Рыжей сразу понурился.

– Ты не чувствуешь? – Агнеша в очередной раз принюхалась, смрад стоял отвратительный, хуже, чем в канализации.

– Да нет… а что я должен? – он поводил носом из стороны в сторону, но кроме сводящего с ума запаха чистых волос Агнеши ничего не почувствовал.

– Забей, тебе видимо не суждено, – она оттолкнула его нахальное лицо от своей головы, – пойдём внутрь, там узнаем, зачем мы пришли.

Вук пожал плечами и следом за Агнешей проскочил внутрь.

Теперь почувствовал и он.

Трупниной воняло так, что глаза слезились, а нос до жути жгло.

– Леший, да что же это… – он осекся, когда открыл первую дверь прямо перед собой.

Перед ними возникла отвратительная, гнетущая и просто тошнотворная картина. С десяток служанок, поварих и прочих, кто работал в данном приюте, все они были мертвы. И не просто мертвы, а изуродованы. Конечности были сломаны под ужасающими ненормальными углами, а внутренности выпущены из животов и развешены повсюду. На столах, стульях, полу, стенах и даже потолке свисали остатки плоти и кожи. Глаза у людей были выколоты, а тела покрыты письменами и символами Мирожита.

Церковь.

Не ясно было, по какой причине церковные решили погубить своих же, но картина была ошеломляющая.

– Я… щас… – Вук не удержался, и его стошнило прямо на пол остатками ужина, он повернулся было обратно, но снова встретился взглядом с выколотыми глазницами женщин и опять принялся опорожнять свой желудок.

– Сосунок, – Агнеша хотела посмеяться, разрядить атмосферу, но голос предал ее, и сиплый хрип отозвался страхом и недоумением.

Они не стали стоять и наблюдать за этим дальше, быстро ретировавшись из комнаты, они стали обыскивать остальные, в попытках найти хоть что-то, что раскрыло бы тайну произошедшего. Туманило голову и то, что она чувствовала потоки какого-то странного сильного колдовства, тянущиеся из одной определенной комнаты.

После недолгих обысков остальных комнат, найден был только дневник хозяйки приюта, который она небрежно и изредка заполняла.

«Сегодня к нам снова приходила церковь, они зачастили в этом месяце. Нужно будет узнать, может, сестры с других приютов знают, что происходит»

«Эти люди проводят очень много времени с детьми, они разговаривают с ними в дальней комнате, так, что я не могу их слышать. Совершенно ничего не понимаю, может это новый вид подготовки их к церковной деятельности?»

«Чаще всего они стали забирать того странного молчаливого мальчика. Дети начинают скандалить, когда его долго нет, не нравится мне все это»