- -
- 100%
- +
Леседи с трудом смогла его успокоить. Особенно если учесть, что отговаривать мужа от решительных действий ей пришлось в той же комнате, где она его нашла, а там ведь даже повернуться негде, не то что заклинание создать!
Наконец Джейсперт сдался. Осторожно сев на пол, стараясь не задеть натянутые по всей комнате липкие нити, он мрачно поинтересовался:
– И что дальше?
Ответить ему Леседи не успела. Только она открыла рот, как рядом раздалось недовольное бурчание:
– Не по‑о‑онял, это они меня? Эти эльфы? Да я их! Да я им!
Ойкнув, девушка оглянулась на звук. Давешний зеленокожий мальчика стоял, озираясь по сторонам и нервно крутя в руках алый платок. Увидев, что Леседи пораженно уставилась на него, мальчишка ухмыльнулся и резко обронил:
– Пришел за одним, но, раз они такие сволочи, заберу несколько. Проваливайте отсюда, пока потолок на голову не свалился, рогатые! – И он попросту растаял в воздухе.
– Не понял? – удивленно протянул Джейс. – Что он имел в ви…
Договорить он не успел – комнату резко тряхнуло, отчего Леседи буквально повалилась на мужа. Новый толчок. Еще один.
– Уходим! – рявкнул Джейсперт. Схватив Леседи за руку, он рванулся в сторону, и супруги вывались из пустоты на небольшую поляну перед воротами Золотого Цветка.
Может, Кебриан и высказал бы Иле все, что он о нем думает. И рассказал бы это самое «все» очень и очень подробно. В самом деле, спокойно заходишь в город, а тут на тебя льется золотой свет, а когда он пропадает, оказываешься в какой‑то пусть хорошо обставленной, но все‑таки камере. И ведь явно без Илы дело не обошлось, сам‑то Кебриан ничего криминального не совершал. Но в тот миг, когда Кебриан уже был готов начать длинную и, несомненно, прочувствованную речь, пол комнаты как‑то странно тряхануло. Покачнувшись, Ила с диким визгом вцепился в руку Кебриана, чудом удержавшись на ногах.
Что касается самого Кебриана, то если в его голове и были кровожадные мысли, то они мгновенно выветрились. Сейчас он думал лишь об одном: дом рушится, выбираться отсюда надо. Парень рванулся к двери, через которую в комнату ворвался Ила, и выскочил в коридор. Полукровка едва за ним успевал.
Похоже, строители Золотого Цветка совсем не ожидали того, что в городе когда‑нибудь может случиться землетрясение: все здание ходило ходуном, каждый миг угрожая рухнуть на голову любому зазевавшемуся, и Кебриан, еще и волочивший повисшего на нем мертвым грузом Илу, с трудом удерживался на ногах. Впрочем, не он один: коридоры были заполнены, бегали встревоженные эльфы, все стремились вырваться из рушащегося здания. Кебриана и Илу буквально вынесло наружу. О том, как они спускались по веревочным лестницам, Кебриан предпочел забыть.
Иле было не лучше. От постоянных толчков кружилась голова, и он в какой‑то миг попросту забылся. А потому его удивление было безмерным, когда он обнаружил себя стоящим за воротами Золотого Цветка.
Впрочем, его спутник и сам не смог бы рассказать, как он умудрился найти выход из лесного города в царящей сутолоке и панике. Найти, с трудом пробираясь меж падающих деревьев. Найти и перешагнуть невидимую границу, отделяющую город от леса, опасаясь, что побег не удался, и без сил повалиться на зеленую траву, хватая ртом воздух. Как ни странно, но за пределами селения лесных эльфов не было ни малейшего намека на землетрясение.
В любом случае оставаться близ столь негостеприимного города Кебриан не собирался. С трудом поднявшись с земли, он провел ладонью по перепачканному плащу и побрел в обход живой изгороди города. Ила проводил его мутным взглядом, вздохнул и медленно поплелся вслед за ним.
Золотой Цветок медленно приходил в себя – если так можно сказать об одном из величайших поселений лесных эльфов. Тряска завершилась всего несколько минут назад, но уже сейчас было ясно, что погибших можно исчислять десятками. Многие дома просто рухнули с деревьев на землю, оборвались искусно сплетенные мосты, кого‑то придавило деревьями. Похоже, сегодняшний день войдет в анналы истории как худший после человеческого нашествия на острова.
Цмин сидел у подножия дерева, в кроне которого еще с утра размещалась городская ратуша, и чувствовал, как в висках упрямо бьется кровь. Начальнику городской стражи хотелось взвыть в полный голос – многих из умерших он знал лично – или напиться. Вот только вряд ли это кому‑то поможет.
Подбежал запыхавшийся Аконит. На щеке у молодого стражника запеклась свежая царапина, а в черных волосах запуталась палая листва.
– Задержанные сбежали!
Цмин поднял на него взгляд:
– Много?
– Двое. Которых взяли сегодня. Светлый и темный Выслать погоню?
– Пусть идут.
В глазах Аконита светилось искреннее недоумение:
– Но как же обещание темному герцогу?
Цмин отвел глаза, слова давались с трудом:
– Пусть идут. Нельзя разбрасываться силами – надо восстанавливать город. А герцог Шиамши сам разберется со своими проблемами. Мы сейчас не в силах выполнять союзный договор.
Тяжелая дубовая дверь распахнулась от мощного удара и, повернувшись на петлях, с грохотом ударилась о стену. Поднявшийся сквозняк смел со стола стопку бумаг, но хозяин кабинета и теперь не повернулся на шум. По резной спинке его стула, больше походящего на трон, пробежала, неспешно цокотя коготками, небольшая крыса, примерилась, спрыгнула на подлокотник, а затем резво перескочила на стол. Скользнув лысым хвостом по запястью сидевшего, зверек неуверенно ткнулся носом в ладонь, и лишь теперь, автоматически проведя кончиками пальцев по гладкой шерстке, мужчина обратил взор на вошедшего.
Впрочем, если бы он и не поднял на него глаза, это ничего бы не изменило – вошедший был в гневе и разговор начал на повышенных тонах:
– Это правда?!
– Что именно? – флегматично поинтересовался хозяин кабинета – уже немолодой темный эльф в черных одеждах. На его камзоле странной вышивкой распустился бледно‑серый цветок, роняющий лепестки, а в смолянистых волосах, подернутых ранней сединой, затерялся тонкий серебряный обруч, украшенный одиноким черным бриллиантом в форме ромба.
– Что, Илы нет в Шиамши?! – Нежданный посетитель буквально кричал.
Его собеседник заломил тонкую бровь и откинулся на спинку стула: крыса, потерявшая руку хозяина, недовольно запищала, а затем, одним прыжком перескочив на подлокотник, принялась забираться ему на плечо.
– Не скажу за всю страну.
– А в городе?!
– Правда.
Вошедший – темный эльф лет двадцати пяти на вид – нервно провел ладонью по встрепанным волосам. Его пропыленная одежда пахла костром, а сапоги – хозяин кабинета недовольно поморщился – оставляли грязные следы на ковре с высоким ворсом.
– И, несмотря на это, ваше мнение остается прежним?
– Ты имеешь что‑то против, Савиш?
– Именно! – Голос посетителя сорвался на шипение: – Вы не имеете права столь безрассудно распоряжаться Шиамши! То, что Ила стоит раньше меня в очереди на наследование…
– Позволь тебе напомнить, – резко оборвали его, – что отец Илы был моим средним братом, а твой – младшим.
– И что с того? Вы ставите всю страну под угрозу из‑за прихоти какого‑то своенравного ребенка. Сегодня Ила не хочет подчиняться вашей воле, а завтра? Завтра новому правителю темных эльфов возжелается получить луну с неба? А послезавтра – еще что‑нибудь? Я понимаю, вам плевать на то, что Ила – полукровка. Пусть так, но ведь подобное поведение не вписывается ни в какие рамки!
– Мое мнение останется прежним. Я не собираюсь из‑за твоих истерик изменять очередность наследования престола Шиамши, – последовал ответ.
Савиш буквально вылетел из кабинета дяди, громко хлопнув дверью.
Впрочем, на этом его задор поостыл. Юноша остановился в коридоре возле настежь распахнутого окна и нервно барабанил пальцами по подоконнику, размышляя.
Тихие шаги он услышал не сразу. Резко развернулся, в руке блеснул украшенный по рукояти изумрудами валлет.1 Впрочем, кинжал не понадобился: за спиной у герцогского племянника стоял, пряча за зевком насмешливую улыбку, Тильм – его молочный брат.
– Ну что? Получилось что‑нибудь? – поинтересовался Тильм, тщательно вытирая подошвы грязных сапог о дорогой ковер.
Савиш только скривился, загоняя кинжал в потайной карман:
– Куда там! Дядюшка если вбил себе что‑то в голову – бешеный гуль не выбьет! Ила ведь по роду старше меня! А то, что это взбалмошное дитятко сбежало, наплевав на дядины распоряжения, так это ничего страшного! Подрастет – поумнеет. А то, что в итоге, после дядиной смерти, страна рухнет, так это никого не интересует! – Он со злостью ударил кулаком по подоконнику и сморщился от боли в запястье.
В серых глазах Тильма сверкнула усмешка:
– Так, может, стоит убедить герцога в твоей правоте?
– Как? – Теперь в голосе Савиша звучала ничем не прикрытая ярость.
– Есть у меня одна идейка, – уклончиво ответил темный эльф.
Далеко от города Кебриан не ушел. Хорошо, если милю преодолел. А потом просто не выдержал: устало плюхнулся на землю и, прикрыв глаза, лег на спину. Ила опустился рядом и, блаженно вздохнув и подперев спиною ближайшее дерево, тоже закрыл глаза.
Впрочем, в полной мере насладиться отдыхом полукровке не удалось: прошло всего несколько минут, как воспитанник князя Алмариэна решил, что хорошего понемножку, и, резко сев, мрачно поинтересовался:
– Может, ты мне все‑таки объяснишь, что происходит?
Полукровка устало мотнул головой:
– О чем ты?
– Я вошел в Окармию совершенно свободно. Дошел до Золотого Цветка, ничего не совершал. Но стоило мне пересечь границу города – меня схватывают, и я оказываюсь в камере. Кого ты ограбил?
– Никого! – не выдержал Ила. – Я не совершал ничего криминального.
– Тогда почему?
Полукровка на миг поджал губы, размышляя, как ему лучше ответить, и медленно, с трудом подбирая слова, начал:
– Я сбежал из дома. Мой дядя, видимо, обратился в городскую милицию, чтобы меня нашли. А тебя задержали за компанию. Выяснили бы, что ты не имеешь к моему побегу никакого отношения, и отпустили бы… наверное.
– Я бы понял, если б это случилось в Шиамши, – отрубил Кебриан. – Но здесь земли лесных эльфов, а это совершенно другое государство.
Парнишка лишь нервно дернул плечом:
– По‑моему, все на островах знают, что между темными и лесными уже лет пятнадцать заключен союз. Ходят слухи, что следующий правитель Шиамши одновременно взойдет и на престол Окармии.
– И что ж тебя сюда занесло? – спросил Кебриан. – Оставался бы на Крооне или в Кашмаире. Горные и речные с темными подобных союзов не заключали.
Окончание фразы, «только со светлыми», он благоразумно проглотил.
– Я забыл, – буркнул Ила, мрачнея буквально на глазах. Кебриан молча покивал, но все же не удержался:
– А сбежал‑то ты почему?
На этот раз полукровка ответил не скоро: отводил глаза, вздыхал и наконец решился:
– Меня хотели женить.
Кебриан подавился смешком: слишком уж обиженным был взгляд Илы, чтобы улыбаться в открытую.
– И кто ж эта счастливица?
– А я знаю? – взорвался мальчишка. – Можно подумать, мне сообщили! Просто поставили перед фактом – и все.
– И что в этом такого?
– А если б с тобой так поступили?
Кебриан лишь плечами пожал: воспитанный среди светлых эльфов, он искренне не понимал, что ж такого ужасного в подобном браке. Кто должен стать твоим спутником, всегда решают родители либо опекуны, ну если у темных все было по‑иному… Это же просто нонсенс какой‑то!
Но говорить что‑то надо было:
– Ну…
– Мне восемнадцать лет! – выкрикнул Ила. – И я могу сам распоряжаться своей судьбой и выбирать, за кого мне вы… на ком мне жениться.
– Конечно‑конечно, – торопливо закивал его собеседник. С проводником он был совершенно не согласен, но, попробуй скажи этому чайри слово – горло ведь перережет.
А мальчишка все не успокаивался:
– Савиш, значит, взрослый, ему двадцать пять, он сам за себя решает. А я виноват, что его, как меня, сразу после совершеннолетия не женили?
Кто такой Савиш, Кебриан понятия не имел, но подозревал, что вышеупомянутый, скорее всего, крупно насолил Иле.
Вот только разговор требовал продолжения, а потому Кебриан ляпнул первое, что пришло в голову:
– Но до Кроона ты меня проводишь?
Полукровка уставился на него широко открытыми глазами:
– Ты не передумал? Но я же…
– А что ты? Мы ж договорились. Переходим Кроон – и я тебе плачу.
– А не боишься?
– Чего? – не понял в первый миг Кебриан.
– Тебя уже один раз из‑за меня схватили. Вдруг снова схватят?
– А многих ты ограбил?
Ила зло уставился на него:
– Ты – первый.
– А досюда как добрался? – не успокаивался Кебриан. – Деньги где взял?
– У дяди одолжил. А в Окармии они закончились. Решил вот попробовать.
Кебриан только хмыкнул. Подарил же Великий дух проводника! И не пошлешь его далеко и надолго, сам ведь только что предложил продолжить общение.
Так что горевать уже было поздно. Кебриан встал:
– Пошли? До следующего города далеко?
Тоскливый вздох Илы, казалось, был слышен на другом краю острова:
– Полтора дня пути. А перед тем как туда идти, нигде перекусить нельзя?
Тихий смешок:
– Я собирался перед дальнейшей дорогой поужинать и отдохнуть в Золотом Цветке. Вернемся?
Ответом ему был сдавленный стон.
Впрочем, Ила был не единственный, кто тосковал об упущенном ужине. Хоть полукровка этого и не знал, но совсем неподалеку от него, протяни руку – и дотронешься, горевала молодая девушка. Леседи сидела на поваленном дереве и отчаянно крутила зонтик за ручку. Кружевной колокол вращался колесом, мелькали спицы, а она вновь и вновь вздыхала, не отводя напряженного взгляда от вышагивающего по поляне мужа. Пару раз Джейс чудом не отдавил ногу Кебриану (впрочем, тот бы этого в любом случае не заметил) и наконец не выдержал:
– Но я‑то что могу сделать? Я и так вывел тебя из этого демонского города, провел вслед за твоими подопечными. Чего ты от меня хочешь?
– Ужина! – бодро поведала практикантка. – Ты же мой куратор? Значит, твои обязанности заключаются в…
– …в написании тебе характеристики по итогам практики! – чересчур уж смело закончил за нее магистр Крау.
– Это когда мы отсюда уходить будем, – отмахнулась девушка. – А сейчас ты должен следить, чтобы со мной не случилось ничего плохого! А плохое со мной может случиться, если я в ближайшее время не поем. А вдруг я с голоду умру? Тебе ж тогда премию не начислят! – злорадно закончила она.
– И это самое ужасное, – тоскливо подвел итог беседы Джейсперт.
Леседи, хихикнув, кинула в него крошечной шаровой молнией. Магистр легко уклонился, и шарик пролетел над головой начавшего подниматься с земли подопечного – того, что посветлее, – Леседи решила, что будет курировать обоих. Парень этого даже не заметил, лишь нервно подернул плечами, когда сверху вдруг посыпалась труха. От спикировавшего с ветки пустого птичьего гнезда он, к счастью, успел увернуться.
Идти, конечно, можно долго. Упрямо огибать деревья, не обращать внимания на выпирающие из земли корни. Просто идти вперед, устало смахивая со лба пот. Вот только далеко ты не уйдешь, обнаружив в какой‑то момент, что стоишь, прислонившись плечом к массивному стволу дерева, хватая ртом воздух. Что и произошло с Илой. Юный беглец и сам не заметил, как остановился. Просто понял в какой‑то миг, что дальше идти не может.
Впрочем, уйти очень уж далеко у него бы попросту не получилось: в лесу чересчур стемнело – похоже, прогулка затянулась на большее время, чем Иле показалось сначала. Даже серебристо‑белая тропа, ведущая от Золотого Цветка, затерялась в синеве наступающей ночи. Пели цикады. Огоньки светлячков несмело перемигивались меж зеленых листьев. На небольшой полянке медленно закрывались распустившиеся за день бутоны цветов.
– Привал! – выдохнул уставший не меньше него Кебриан.
Ила устало сполз на землю и выдавил:
– А я дальше и не пойду, хоть убейте.
Его спутник только плечами пожал – погони от лесного города не наблюдается, а значит, можно отдохнуть. Вот только ему не дали даже глаза закрыть.
– Меня интересует один глупый вопрос, – напряженным голосом поведал в темноту наступающей ночи Ила. – Мы так и ляжем спать голодными?
Кебриан, повалившийся на землю, задумчиво приподнял голову:
– А у тебя есть другие предложения?
– Вообще‑то я рассчитывал хотя бы перекусить.
Кебриан с трудом сел – после волнений дня у него дико болела голова.
– Дай‑ка подумать. Кажется, у меня была с собой сумка. Там были вещи и немного еды. Куда ж она подевалась? Ах да, ее ведь забрали в Золотом Цветке, когда меня схватили. Надо же, осталось только то, что было при себе.
Может, в его голосе и не звучало издевки, но Ила ее явственно услышал. Правда, ответить ему было нечего. Мальчишка хмыкнул и отвернулся от вновь преспокойно задремавшего Кебриана.
Впрочем, обида длилась недолго – ровно столько, чтоб до сознания Илы дошло, что он находится посреди дикого леса, где вполне могут обитать хищники, просто мечтающие подзакусить нежным эльфийским мясом. Подскочив к Кебриану, он затряс его за плечо:
– Вставай!
– Ну что еще? – оторвал голову от земли юноша.
– А вдруг нападет кто?
– Кто? – страдальчески поинтересовался Кебриан.
– Ну не знаю… Волки!
Кебриан только отмахнулся:
– Волки летом не нападают. У них и без этого пищи хватает.
– Тогда грабители.
– Боишься конкуренции? – хмыкнул парень, но встать все‑таки соизволил.
Минут пять он, под встревоженным взглядом Илы, обхлопывал себя, словно разыскивая что‑то, и наконец извлек из‑за пазухи небольшой мешочек. Развязав его, достал щепоть какого‑то порошка и сдул его с ладони. А вслед за этим вновь устало повалился на землю.
– Эй, ты чего? – затеребил его Ила. – А костер хотя бы развести?
– Зачем? – не открывая глаз, поинтересовался путник.
– А дикие звери?!
– Хочешь их приманить? Похвально, похвально. Боишься – попробуй выйти с этой поляны, – неожиданно резко поменял он тему разговора.
К своему удивлению, Ила смог сделать лишь несколько шагов за пределы лужайки. Стоило обогнуть ощетинившиеся колючками кусты только начинавшей поспевать малины – и он уперся в невидимую стену. Ила даже рукою ее пощупал – ровная, гладкая, и, судя по тому, как заныл кулак после удара, – абсолютно непробиваемая.
– Мог бы предупредить, – зло обронил он, возвращаясь к Кебриану.
– Ну извини, – хмыкнул тот в ответ. Ила не услышал ни малейшего раскаяния в голосе.
– А что это вообще за порошок? Я о таком и не слышал, – не унимался мальчишка.
– Последнее изобретение. За переделы владений князя Алмариэна вывозиться и продаваться не будет.
Больше из него Ила ничего выбить не смог. Так и пришлось засыпать. На голодный желудок, да еще и снедаемым любопытством.
– А мне их жалко, – задумчиво протянула Леседи, неспешно жуя бутерброд с ветчиной. Рядом с нею, прямо на траве, стояла серебряная тарелка с собратьями недоеденного бутерброда, а поблизости удобно примостился небольшой кувшин. С чем – девушка пока не выясняла. А откуда Джейс все это достал, ее интересовало еще меньше.
– Почему? – удивленно протянул магистр Крау, неспешно подхватывая с блюда кусок хлеба с тонким кусочком мяса. Есть ему совершенно не хотелось, но надо же было составить компанию жене.
– Они голодные, – Девушка уже успела провести ладошкой по стене, хорошо видной для любого разбирающегося в магии существа, убедиться, что та не имеет никакого отношения к той дряни, в которую вляпался Джейс в Золотом Цветке, и успокоиться.
– И что с того? – Наставнику были совершенно непонятны терзания студентки.
– Может, угостить их?
Магистр удивленно покосился на нее:
– Это запрещено.
– Но ты же не будешь из‑за такой мелочи снижать мне оценку? – вкрадчиво поинтересовалась девушка, как бы незаметно пододвигаясь к Джейсу.
Тот сделал вид, что не заметил поползновений жены:
– Я, может, и хотел бы, но что ты будешь делать с дневником? Записи там сами появляются, и, если на страницах будет что‑то не то, я не смогу тебя потом положительно аттестовать!
– А если ты…
Она не договорила, но магистр Крау и так прекрасно все понял:
– Мне что, делать больше нечего, кроме как твоих подопечных подкармливать? И вообще, это нарушение. Когда мне премию не выдадут, ты ж первая жаловаться начнешь!
– Ну Джейс, – обиженно протянула она.
Куратор тоскливо вздохнул, закатив глаза к темному, едва различимому за ветвями небу.
Ила привык просыпаться рано. В первую очередь для того, чтобы встать прежде кузена, обитающего совсем неподалеку, и убедиться, что милый родственник не сотворил какую‑нибудь гадость. Раньше Илы.
А фантазия у обоих кузенов была более чем изобретательная. Например, лягушка в молоке. Великолепно помогает от скисания вышеупомянутого продукта. Но если ты любишь поутру выпить кружечку молока, совершенно не подозревая о подсаженном земноводном, то удовольствие ниже среднего – допив молоко, ошарашенно уставиться в смотрящие на тебя со дна выпуклые глаза.
Так что на рассвете, едва ранние птахи только начали пробовать голоса, полукровка потер лицо, резко сел и обнаружил прямо перед собой небольшой зеленый листик, на котором лежала горстка малины. Спелой.
Ила деловито огляделся по сторонам. По всему выходило, что Кебриан подсунуть ягоды не мог – он беспечно спал, не задумываясь о таких пустяках, как необходимость ежедневного приема пищи. Войти в магический круг не мог никто чужой, а раз так…
– Это Великий дух послал, – потрясенно пробормотал мальчишка.
– Кто такой Великий дух? – озадаченно поинтересовалась Леседи.
Джейс пожал плечами:
– Без понятия. Наверное, какой‑то местный божок.
– Вот так всегда, – обиженно надула губки студентка. – Помогаешь им тут, помогаешь, а спасибо говорят другим.
– Появись и расскажи правду, – хмыкнул Джейс. Как ни странно, его совету девушка не последовала.
Неизвестный благотворитель был столь щедр, что горсть ягод пожертвовал только Иле. Мальчишка собирался честно отдать половину Кебриану, но, увы, ничего не получилось – тот заявил, что обычно не завтракает и вообще сейчас не голоден. Проводник пожал плечами и, не особо заморачиваясь, высыпал всю малину с листа прямо себе в рот. Ягода оказалась чуть кисловатой, недоспевшей, но когда есть нечего – и это сойдет.
Невидимая стена исчезла по мановению руки Кебриана – Ила даже готов был поклясться, что тот не произносил никаких заклинаний. Только что полукровка проводил ладонью по гладкой, чуть скользкой поверхности, а тут вдруг резко она взяла и пропала. Похоже, сегодняшнее утро было началом дня открытий. Впрочем, как Кебриану удалось проделать этот трюк, рассказывать он не стал, обойдясь банальным:
– Понятия не имею, я не маг. Что мне дали, тем и пользуюсь. Ты же вытащил откуда‑то малину?
Признаваться, что малина была недоспевшей, да и к появлению ее Ила не имел никакого отношения, он не стал.
А ведь кислой малиной дело не ограничилось. Уж неизвестно, когда путники сошли с тропы, ведущей из Золотого Цветка, но факт оставался фактом – пропала посыпанная белоснежным песком дорога, исчезли ровно подогнанные камни. Вокруг возвышался девственный лес.
– В какую сторону идти, проводник? – чуть насмешливо поинтересовался Кебриан. Страха не было совершенно. В самом деле, не погибнет же он в этом бору! Жилье всегда найти можно, ну а то, что в Шиамши он придет с небольшим опозданием, это уже проблемы герцога темных эльфов.
В отличие от него Ила прекрасно понимал, что будет дальше: еды нет, воды нет, где ближайшее жилье – неизвестно. Помрут же, к Великому духу! И никакие ягоды не помогут.
– Не знаю, – выдохнул он, испуганно оглядываясь по сторонам и судорожно пытаясь сообразить, что же делать.
– А кто знает?
– А кто должен был под ноги смотреть? – спросил Ила. – Я тебя вел по дороге, а куда ты свернул…
Слова полукровки задели Кебриана.
– Надо было сидеть на месте и ждать, пока тебя деревом пришибет?
– А хотя бы и так, – не выдержал Ила. – Зато не пришлось бы сейчас оглядываться по сторонам и думать, куда идти.
Кебриан только скривился:
– Да ладно, и так понятно. Шиамши в любом случае находится на юге, туда и пойдем.
– Осталось только понять, где у нас юг, – в тон ему продолжил Ила.
– Спросим у местных жителей.
– А ты их здесь видишь? – не выдержал парнишка.
– Так вон же дымок. Значит, кто‑то развел костер.
Честно говоря, никакого дымка до настоящего времени Ила не замечал. Лишь теперь, после слов своего спутника, разглядел чуть сбоку.
– И ты молчал? Я думал, мы заблудились, с голоду умрем, а ты, ты…
– Пошли, а? – невинно предложил Кебриан.