Звезды князя

Жрецы, похоже, нашли способ преодолеть барьер путем погружения более-менее подготовленных адептов в большой концентратор храма, пытаясь скачком перевести адепта на следующую ступень развития его внутреннего концентратора. Правда, думаю, самой важной частью предварительной подготовки была все-таки тренировка блока управления, поскольку, скорее всего, причиной гибели многих адептов стала неспособность справиться с резко усилившимся потоком магической энергии. Внутренний концентратор по принципу подобия очень быстро приходил в соответствие с эталоном – храмовым концентратором – и начинал пропускать через блок управления на порядок больший, чем тот привык, поток магической энергии. Ее следовало быстро перенаправить или хотя бы заблокировать. Выход всего один – как можно быстрее подтянуть управление до уровня концентратора. Стресс и шок могут поспособствовать, а могут и… нет. В последнем случае – смерть или безумие.

Гю-юрю, кстати, специально была разработана для гармоничного развития адепта и подготовки его к предстоящему испытанию. Главное – тренировки самоконтроля, способности к быстрому, почти мгновенному, переключению внимания и умению держать в фокусе наблюдения как можно больше объектов.

Вспоминая встречи с людьми, я только сейчас убедился, что теперь для меня стали хрустально прозрачными почти все процессы, проистекающие в их аурах. В свое время я их просто запоминал не понимая, по привычке запоминать все необходимое для последующего анализа или тренировки. Как, например, запомнил в деталях ауру полковника Козельса. Убеждая Альмилиру в том, что полковник не лгал, я непроизвольно в данный момент основывался на результатах дешифровки его ауры, хотя во время самого разговора ориентировался на те навыки, которым нас обучили в актерской мастерской.

В общем, то ли стресс от разговора сказался, то ли эльфийская магия поспособствовала, то ли кризис назрел… не могу сказать.

– Что? Не получается? – съехидничала Альмилира. – Теперь веришь мне?

– Верю. Так что же тебе на самом деле от меня надо?

Девушка вздохнула, немного помолчала и стала говорить так, словно только что, здесь и сейчас, наконец-то разобралась в самой себе и это ее несказанно удивило:

– Когда я говорила тебе, что хочу… быть с тобой. Просто с тобой, как с человеком, а не князем, я не лгала. В первую очередь сама себе. И это для меня самой крайне удивительно. Да… – неуверенно продолжила она тише, говоря скорее для себя, чем для меня. – Действительно. Хочу! И хочу быть рядом. Хочу, чтобы ты смотрел на меня с любовью, с нежностью. Чтобы обнимал и целовал. Детей от тебя хочу. Заботиться о тебе хочу.

Я оторопел от потока откровенных слов, которые даже в воображении не мог себе представить.

– Альмилира! Очнись! Что с тобой?! Посмотри внимательно! Ты ни с кем меня не спутала? Я не утонченно изысканный эльф. Я даже по человеческим меркам далеко не красавец…

– Да мне плевать, – просто и без дипломатических изысков ответила Альмилира. – Я только что осознала, что… люблю тебя. Понимаешь? Люблю! Конкретного Гаррада, а не абстрактного идеального партнера. Сколько раз я себе внушала, что моя свадьба это не более чем долг перед родом, но сейчас поняла, что лгала самой себе. А ты? Любишь?

И тут я со всей очевидностью понял, что тоже… не знаю, как назвать это чувство, может, и впрямь любовь, но как проверить – любовь или простое вожделение дурманит мне голову, заставляет страстно мечтать о том, чтобы обнять ее и слиться с нею в одно целое, чтобы никогда не разделяться. А ее взгляд? Взгляд любящей женщины. Он не может лгать! И это самое прекрасное на свете. Ради этого хочется совершать безумства, сворачивать горы и бросать под ноги любимой цветы… всей планеты.

Нет. Наверняка я чувствую по отношению к Альмилире нечто большее, чем простое физиологическое влечение и… да, пожалуй, хватит изворачиваться и пытаться за потоком псевдоумных слов скрыть правду от самого себя. Люблю!

– Не надо. Не говори! – Глаза девушки засияли искренней радостью. – Я все поняла.

А что же Любовара? Ведь я не сомневался в искренности собственных чувств к ней. Неужели возможно любить сразу двух… М-да. Если уж не лгать, то не лгать до конца. Возможно ли любить сразу трех(!) девушек? Как-то это все сложно. Неопределенно. И надежной формулы для вычисления нет под рукой… Вот же задачка с тремя неизвестными.

– Кх-м… – прокашлялся я, – ну, даже не знаю, что сказать. С одной стороны… эта… м-м-м-м… ты мне определенно нравишься, а с другой… Это, наверное, сложный ритуал и энергозатратный?

Знаю-знаю. Мы, мужчины, в подобных ситуациях чаще всего способны говорить исключительно банальности, а то и откровенные глупости. За ними мы прячем свое мальчишеское смущение. Пытаемся скрыть застенчивость и боязнь отказа. Тоже мне! Нашел самый животрепещущий вопрос эпохи. Вон он! Животрепещет… ниже талии. Однако Альмилира, улыбнувшись, ответила серьезно, но с долей лукавства:

– Да, Гаррад. Ты не потерял свою исследовательскую хватку. Все понял и по полочкам разложил. Так и есть. Знал бы ты, сколько гектаров великого леса отдали свои силы и сколько лет придется все восстанавливать после нашего разговора!

– И все ради того, чтобы перекинуться парой слов? Может, проще и дешевле было бы заказать разговор по магической связи?

Я был не только удивлен, но и встревожен. Для нашей встречи задействованы очень большие силы. Но с какой целью тратятся ресурсы? Не верю, что цель – просто поболтать и признаться друг другу в любви. Ну не вижу я приемлемого решения проблемы, как тут ни крути. Девушка явно не пойдет против сородичей – сожрут и не подавятся, а первой к разделу с ножом и вилкой прибежит ее матушка. Я тоже не собираюсь отступать от своих принципов.

– По связи действительно дешевле, – согласилась моя невеста. – Вот только насчет «проще» как-то не складывается. Ты ведь так и не сказал, где тебя найти. Может, скажешь, и поговорим лицом к лицу? – Я отрицательно покачал головой. – Ну вот видишь? – печально проронила Альмилира. – В реальности ты никак не хочешь со мной говорить. Боишься. Поэтому приходится во сне…

– И все же. Ты решила выйти за меня замуж из-за княжества?

– Неправильно поставлен вопрос. Я уже честно сказала и тебе, и себе – я тебя люблю и хочу быть с тобой. Замужество – это юридическое оформление сложившихся отношений. В конце концов, это тоже сейчас поняла, я готова быть с тобой без этих ненужных ритуалов. Когда мы с тобой встретились, я знать не знала ни о каком княжестве. Вам, людям, не понять, что означает притяжение идеального партнера. Сила притяжения бывает разной, но в любом случае она означает возможность зачатия ребенка. Для расы эльфов это крайне важно. А в случае идеального партнера, когда сила притяжения максимальна, так же как вероятность зачатия, брак практически неизбежен. На то, чтобы он свершился, направляются все доступные ресурсы эльфийского сообщества, и не важно при этом, кто партнер – князь или нищий бродяга, эльф, человек или орк. Причем, заметь, речь идет о физическом и духовном единении партнеров, а не о юридической процедуре. Последняя всего лишь узаконивает имущественные права супругов и их детей. И главное во всем этом именно духовное единство. Если хотя бы один из партнеров не имеет достаточно сильного желания иметь ребенка, ничего не получится. Поэтому бессмысленно принуждать кого-либо. Разумеется, можно, используя притяжение, добиться того, чтобы партнер был всегда рядом, а там уже осторожно и терпеливо достигать любви и согласия. Но на это иногда уходят годы… десятилетия. Я тебе это рассказываю так подробно для того, чтобы ты знал, как строятся взаимоотношения у нас, и не пользовался сомнительными источниками. Наболтают порой такое, что мы предстаем чуть ли не рабовладелицами. А это далеко не так. Я ответила на твой вопрос? Теперь моя очередь. Ты любишь эту варварку? Любовару?

– Я не знаю. Честно, не знаю. Мне казалось, что да. Люблю. Но после того, что она…

– Я понимаю. – К моему удивлению, Альмилира не стала закатывать сцену ревности и говорила чуть холодно и отстраненно, будто решала задачу по анализу ситуации: – Мужчины-люди полигамны. Кобели, проще говоря. Я это могу понять и принять. Умом. Сердцу все равно очень сложно смириться. Чувствам не прикажешь. Но я стараюсь. Ты знаешь, я тут подумала. Времени у меня было много… Мы, эльфы, неправильно воспитываем наших детей. Мы с детства внушаем девочкам, что они обязаны только властвовать, а мальчикам, что их доля – беспрекословное подчинение. В результате, в нашем совете хранителей остались одни женщины, а мужчин-воинов становится все меньше. Девушки, которые потаенно мечтали бы спрятаться за широкую спину мужа, начинают считать себя неполноценными. Внутренний конфликт приводит к болезням, нервным срывам и бесплодию. Самое страшное то, что многие старшие эльфийки, в том числе и моя мать, все понимают, но, к сожалению, ничего менять не хотят. Точно так же, как я сейчас с тобой. Разумом принимаю, а сердцем – нет. Долгая жизнь – это не только благо, но и проклятие нашего народа. Мы не умеем быстро перестраиваться и вовремя отбрасывать отжившие традиции и правила. Это сильно мешает. Понимаешь? Я действительно уже п-о-ч-т-и готова выйти за тебя замуж по вашим людским правилам. Но скажу честно, а здесь иначе невозможно, на самом деле п-о-к-а к такому шагу не готова. Мне нужно еще время. Вот видишь, какую философию я тут перед тобой развернула?

«Это не сон. Это бред какой-то. Альмилира! Просит! Отсрочки! Соображения в пользу бреда мне кажутся все более основательными».

– Альмилира, – как можно мягче начал говорить я, – но ведь ты понимаешь, что матушка твоя с тебя не слезет, пока не добьется своего. Она ведь прежде всего политик и только потом твоя мать. И что за жизнь у нас с тобой получится? Да и ДОК меня в покое не оставит. Кстати, ты не знаешь, что им от меня надо было?

– Прости, Рад. Я не могу тебе ответить. Это служебная информация. Единственно могу сказать – твое княжество. Понимаешь, насколько мне известно, согласно древнему договору между Вильдорией и Градорикой, княжество Бахрийское остается практически в двойном подчинении, но в составе Вильдории. В случае отсутствия наследников мужского пола княжество переходит целиком и полностью под юрисдикцию Вильдории. Однако если будет доказано преднамеренное убийство или хотя бы участие королевских служб в убийстве правителя или его наследника, то, наоборот, переходит к Градорике. Не все так ужасно, как может показаться. Тайные службы обоих государств так пристально следят друг за другом, что за тысячу лет практически не было случаев странной гибели князей Бахрийских. Большинство умерло естественной смертью от старости в своих постелях. Не вписывается в общую картину только несчастный случай с твоим отцом. Однако за все время со дня его смерти никто так и не смог доказать, что это было убийство.

– Так чего же меня не придушили в юном возрасте, а только сейчас начали устраивать провокации?

– Как специалистка скажу, что тому, за кем приглядывает… не следит, а именно приглядывает, могущественная тайная служба, очень трудно подстроить «несчастный» случай. А по отношению к тебе это и не требовалось. По всем расчетам, ты не смог бы выкупить залог, и земли естественным образом отошли бы короне Вильдории. А ты выкупил. Как тебе это удалось, до сих пор никто не знает. Может быть, просветишь меня? Очень интересно.

– Скажем так, участие в некоторых коммерческих проектах. Больше ни словечка. Прости.

– Ну что ж с тобой сделаешь.

– И все же. Тысячу лет два государства грызутся за мое несчастное княжество. Сколько поколений сменилось…

– По человеческим понятиям много, по эльфийским и гномьим не очень-то…

– И тем не менее. Что в моих землях такого особенного? Вроде ни золота, ни драгоценных камней нет. Ну разве что в горах на западе. На границе с Гиспаром. Так и то толком ничего не известно…

– Когда-то через земли княжества шел основной поток грузов с запада на восток и с севера на юг. Дороги в обход до сих пор существенно увеличивают затраты на перевозки и не позволяют вовремя доставлять некоторые товары с ограниченным сроком годности.

– Так что же купцы не скинулись да не очистили земли?

– Здесь тоже не все так просто. Градорика не позволяет своим купцам вкладывать деньги в этот проект, поскольку не желает усиления роли Вильдории, и делает все возможное, чтобы торговцы стран запада тоже не участвовали в этом. Вильдория же… Знаешь, сколько, по предварительным подсчетам, потребуется золота?

– Знаю. Около двадцати пяти тысяч.

– И это только по предварительным подсчетам. Хуже всего, что реальных цифр не знает никто. Экспедиции, снаряженные короной, либо не возвращались, либо возвращались далеко не в полном составе. То есть возвращались единицы, которые, кроме как о предельно опасных тварях и странном магическом фоне, ни о чем толком сказать не могли. Охотники, таскающие из аномалии артефакты, скрываются от нашего внимания, а если и удается выйти на контакт, ничего не рассказывают… Да, Гаррад! Да! Врать не буду. Их и пытали, и подвергали воздействию эмпатов-целителей, специализирующихся на проблемах головного мозга. У всех словно блок какой-то стоит – они либо умирают, либо сходят с ума. Теперь представляешь, как можно в точности рассчитать потребность в людях, вооружении, снаряжении, магической поддержке?

Альмилира, сидя, потянулась, прогнулась, непроизвольно (или как раз специально) выпятив грудь совершенной формы. Потом резко выдохнула и деловито сказала:

– Ну ладно, чего мы все о политике да о политике. Давай хоть на природу посмотрим, полюбуемся.

Она стала вставать, машинально протянув мне руку. Я столь же машинально подал свою и помог даме подняться. В момент касания по мне словно волна приятного холодка пробежала от пяток до макушки, потом холодок сменился жаром, побежавшим вниз и застрявшим на уровне… той головы, которой ни в коем случае не следует доверять управление телом.

Альмилиру словно мощной магией притянуло ко мне. Мы стиснули друг друга в объятиях так, будто расцепиться – это погибнуть ужасной смертью на радость злым силам. Дальнейшее потом всплывало в памяти несвязными фрагментами, каждый из которых остро напоминал о пережитом, буквально неземном наслаждении. Сколько раз я достиг бурной разрядки – не помню. Не считал. Сколько раз Альмилира?.. Точно больше, чем я, а сколько именно, даже не представляю. Мы отдыхали, потом снова сцеплялись, как два голодных тигра. Единственно, косулями на пиру хищников мы друг для друга представали по очереди. До полного изнеможения дошли тоже практически одновременно.

– Ох… Ра-а-а-ад!!.. Как же… было… хорошо-о-о-о-о!.. А тебе? – бессильно откинувшись на шелковистую траву и бурно дыша, спросила невеста.

– Ва… аха… ва-ах… схити… тельно! – дыша, словно астматик перед смертью, честно ответил я.

– Ну вот… а ты жениться на… мне… не… хотел!

– Так… я по-прежнему… не собираюсь…

Я услышал глубокий-глубокий, со всхлипом, вздох. Увидел круглые от бешеной ярости глаза девушки:

– Ах ты к-коб-бель!! – почувствовал яростный толчок в бок и… рухнул на что-то твердое…

…Я сидел на полу, куда свалился с кровати, в спальне квартиры Олевара и никак не мог отдышаться. В предрассветных сумерках мое ложе выглядело так, будто стая бешеных от голода обезьян делили на нем последний банан. Но что меня поразило больше всего – на простынях не было ни капли спермы. Что такое подростковые поллюции, мне довелось узнать в свое время, когда я утром, краснее рака, искупавшегося в крутом кипятке, бежал к корыту застирывать последствия. Здесь же практически ни-че-го, хотя организм однозначно извещал – на новые постельные подвиги он неспособен категорически. Десяток самых умелых и красивых жриц любви могут попытаться применить на мне все свое искусство – ничего-то у них не получится.

Примечание: