- -
- 100%
- +
– Я согласен с Сержем, – поддержал меня Везер. – В любом случае интересно.
Арзон в сомнении помотал из стороны в сторону бородой. Тогда я выложил главный козырь.
– В общем-то, безвыходности у нас нет. Даже, если ты, Арзон, нас не поведёшь. Просто расскажи подробнее, куда идти от водопроводного источника, а там мы уж сами. Правда, Арзон, как ты будешь смотреть в глаза лесным жителям и людям, если мы заблудимся и погибнем.
– Это наглый шантаж! – взвился было старый гном и тут же стих. – Мне бы и самому любопытно было бы попасть в поющий город. Только вот интересно, как люди о нём узнали? Когда строили водопровод, то им было разрешено заходить в лес не дальше источника. Судя по тому, что говорил Герц, нарушили запрет. Но и легенда старого боцмана давняя. До водопроводная. С другой стороны, если это человеческий город, то к нему должен быть свободный доступ извне хотя бы по дороге. Слишком давно его покинули, и всё забылось, заросло. Дорогу не найти. И когда вы хотите двинуться туда.
– Давайте завтра утром. Вы утрясёте сегодня свои дела – мы свои и двинемся в путь. Что нам нужно взять в дорогу?
– Мы с Везером возьмём кое-какие инструменты, а вы с капитаном запаситесь провизией для всех дня на три-четыре. Здесь и встретимся.
Посидели молча ещё несколько минут и Арзон с Везером ушли. Правда, поскучать пришлось недолго. Вернулись Вик с Крисом.
– Договорились?
– Договорились, – подтвердил Вик, – А лесные люди где?
– И я тоже договорился с ними. Завтра утром собираемся здесь. Крис!
– Да?
– Ты можешь не уезжать до завтра? Нам нужно, чтобы кто-нибудь нас довёз до гор.
– Нет ничего проще. Заночую здесь.
– Отлично.
Мы с Виком заказали к утру у Колина продукты для четверых на четыре дня и отправились домой.
– Вроде нам сегодня тут нечего делать по-крупному. Разве что у вас, Вик будут какие-нибудь неотложные хозяйственные дела. А мне нужно сходить в Питер. Обещал Арзону и Везеру снабдить их швейной машинкой для образца. Возможно, у них получится что-то подобное воспроизвести здесь.
– Надеюсь, ты не собираешься притащить им электрическую машинку?
– Вам бы всё только шутки, Вик. А вот мой пошивочный бизнес существует под спудом низкой производительности. Да и вам – следовало бы заглянуть домой. Нам может потребоваться большой бинокль. Если всё же не удастся подступиться к поющему городу, то хотя бы издали рассмотрим его хорошенько.
– Ладно, ладно, я разве против? Заодно и к Стелле заглянем. Я в нашей конторе уже давно не был. Пошли!
В офисе «Электрона» обычная толчея заказчиков. Стелла занята с кем-то из них, и мы не стали её отвлекать. Секретарша Лиза ничего срочного и беспокоящего не сообщила, и мы разошлись. Капитан домой, а я проторённой тропой двинулся в комиссионку. Разумеется, не в ту, куда мы поставляем золотишко. Странно в глазах подпольных клиентов выглядели бы поиски задрипаной швейной машинки дельцом, который ворочает центнерами золота.
Швейных машинок оказалось хоть завались. Всяких разных, но мне нужен старенький, универсальный Зингер, который можно поставить и на обычный стол, и на специальный столик с педалью для вращения шпинделя. Таких оказалось две. Состояние не ахти, но вроде обе работают. Однако выбирать было не из чего. Одна из них уже ножная в комплекте с чугунным столиком и тащить такую тяжесть с собой, смысла нет.
– Мне важно, чтобы она была в рабочем состоянии, – заявил я продавцу.
– Сейчас проверим.
Мигом нашлись нитки и тряпочки. Работает!
– Давно она у нас стоит, – посетовал продавец. – Зачем только директор берёт такое на комиссию, когда новых электрических и более дешёвых полным полно. Вы что, для бабушки берёте?
– Нет, для театра. Нужен работающий реквизит.
– Тогда понятно. А что за постановка? Может билетик презентуете на радостях счастливой находки?
– Постановка «Волшебный портняжка», а билетика не презентую – нет их. Репетиции ещё даже не начались.
С трудом доволок эту тяжесть до Дома. Позвонил Капитану и когда он переодетый во что-то походное, явился ко мне со своим громадным биноклем – отправились обратно в Верн. Тут опять разделились. Капитан, но теперь уже капитан Вик отправился благоустраивать своё новое приобретение, а я, как прόклятый потащился с этой тяжеленной машинкой в лавку гномов. Арзон и Везер ещё не успели уехать в лес, но как видно уже вот-вот собирались. Грузили что-то в маленькую, ещё ничем не запряжённую тележку.
– Вот, получите, – как бы обрадовал я их, грохая свою ношу на стол.
Оба лесных жителя мигом столпились вокруг меня, с интересом разглядывая неведомую штуку. Понятно, что раз есть ручка, то её непременно нужно вертеть для получения эффекта. Чем оба первым делом и занялись. Конечно, интересно как находящаяся вверху иголка быстро-быстро делает тырк-тырк в нижнюю дырочку.
– И что дальше? – поинтересовался Арзон.
– Нужно нитки зарядить.
Зарядил, подложил пару тряпочек, опустил ножку.
– Крутите.
Арзон покрутил, и тряпочки сами побежали вперёд, обретая строчку сшитой ткани.
– Здорово! – оценил работу машинки Везер, пробуя тряпочки на разрыв. А кожу сшивать можно?
– Наверное, можно. Только иглу надо потолще. Вот я захватил с собой несколько.
Между тем, сообразительный Арзон отвернул защёлки на основании, завалил механизм на бок, и, вертя ручку, изучает, как там крутится шпиндель и бегает туда-сюда шпулька.
– Здорово, – согласился он с Везером, – и не так уж и сложно. Есть над чем подумать.
– Думайте, – напутствовал я эту пару и потихоньку отчалил домой.
Утром не успели мы с капитаном Виком дойти до «Морского дракона» как нас нагнали Арзон с Везером, сидящие в своей маленькой тележке, запряжённой тоже маленькой, симпатичной лошадкой с большими, добрыми и весёлыми глазами. Не пони. Где это они взрастили или добыли такую симпатягу?
– Мы специально выехали из леса пораньше, чтобы позавтракать вместе со всеми.
Во дворе таверны Крис принял от Везера повозку, выпряг лошадку и увёл её в конюшню. Лесная братия перегрузила свои котомки в повозку Криса и через минуту мы все уже поглощали яичницу с ветчиной. А ещё через четверть часа весь персонал «Морского дракона» высыпал во двор, провожая наш отъезд самыми разными пожеланиями. Но лишь только одна Жанна сказала, напутственно целуя всех подряд, что-то в действительности ценное для нас:
– Возвращайтесь скорее!
Королевский волшебник помахал нам рукой из окна своего дома, когда мы проезжали через Королевскую площадь. Выезжали не через главные, а боковые ворота, которые поближе к морю и буквально локтей через триста, совершив вслед за дорогой крутой поворот влево, уже въезжали в старый лес. Мощные деревья, простирающие свои ветви над дорогой, низкая лесная трава, проблески солнца сквозь густую, ещё не опадающую листву и просто одурманивающее своим разнообразием и мелодичностью пение птиц.
Дорога мощёная и определённо наезженная. Слева вдоль неё тянется медная, позеленевшая труба диаметром сантиметров пятнадцать, опирающаяся через каждые десять локтей на каменные подкладки. Давление в трубе, похоже, не маленькое. Кое-где капает в соединениях, а изредка прорываются и тонкие, длинные струйки.
– Эта дорога идёт к границе с Коруной, а за Коруной лежит Либра и ещё дальше Альгамара. Сейчас никого не видно, потому что выехавшие утром из Коруны путники досюда ещё не добрались, – объясняет Везер. – Мы так никого и не встретим. Нам скоро сворачивать.
И в самом деле, минут через десять трубы водопровода свернули к низким горам, похожим на простые, зелёные холмы, которые мы видели, выехав из городских ворот. Тут же начался и едва ощутимый подъём вверх. Вдоль трубы уже не дорога, а петляющая вместе с трубами между деревьев широкая тропа. Впрочем, повозка Криса проходит по ней совершенно свободно.
– К вечеру должны добраться до источника, – высказал предположение Арзон, по праву старшинства, сидящий на козлах рядом с Крисом.
И опять скрип колёс, и убаюкивающее пение птиц.
– Арзон, расскажи, как ты оказался у поющего города? Как он выглядит и о чём поёт? – попросил Вик.
– Не поёт он ничего. Во всяком случае, при мне не пел. А привело меня к нему любопытство молодости. Когда дед рассказывал мне об этом городе, то и нарисовал на песке, где тот находится, а я запомнил. Только лет через десять после смерти деда я отважился сходить и посмотреть на этот диковинный город. От нас он в двух днях неспешного пути. Да и от Верна тоже. Город, а, скорее, городок лежит в небольшой долине, похожей на неглубокую тарелку. Виден как на ладони с холмистых гребней, окружающих его. Или даже не гребней из-за своей отлогости, а словно ты сам сидишь или стоишь на краю огромной безлесной тарелки. А в центре её, где-то локтей за тысячу или две от тебя большие и маленькие дома, безлюдные улицы и площади. Посреди города какая-то большая арка выше окружающих домов. С чем-то внутри её, ярко сверкающим в лучах дневного солнца. Часть противоположного склона тарелки густо изрыта входами в шахты.
Я долго стоял, смотрел и ничего не происходило. Тогда и двинулся вниз. Уже через сто шагов на меня напало какое-то непонятное и беспричинное беспокойство. А ещё через сто настоящий ужас и паника. Голова стала как звенящий котёл, сердце бешено забилось. Было такое ощущение, что на меня вот-вот набросится кто-то большой и страшный. Я опрометью бросился назад. И ещё не добежал до края тарелки, как то, что толкало меня прочь, вдруг резко прекратилось, словно оборвалось. Я обернулся. За мной никто не бежал и я никого не чувствовал поблизости, кроме вездесущих мышей. Какое-то неизвестное мне колдовство. Не зря ведь люди покинули это место. Сильное заклятье на него наложено. Чем-то жители прогневали богов.
– Да-а, – протянул Вик, – любопытная история. Мне становится всё интереснее и интереснее.
Тени деревьев стали очень длинными, когда мы со скрипом подкатили к источнику. Водопровод начинался широкой, медной воронкой, в которую скатывался со скалы довольно-таки не слабый поток неширокого, но полноводного ручья. Даже, пожалуй, очень полноводного ручья. Труба не поглощала и четверти текущей воды, переливалась через край воронки и извилистым путём убегала по камушкам куда-то в сторону.
Крис распряг лошадь и пустил её щипать травку. Арзон с Везером принялись развязывать мешки с провизией.
– Интересно, что там Колин собрал нам для пропитания? – копаясь в мешках, бормочет Арзон. – Нужно ли разогревать? Так, не обязательно, но можно. Серж, Вик, соберите дров. Дай им топорик, Везер, и разжигай костёр.
Огоньки весело лижут собранные ветки и сучья. А мы все, как рыбаки с удочками. Сидим каждый со своим прутиком, с нанизанным на него кусочками жареного мяса и греем его над пламенем.
– Как-то беспокойно мне всё-таки, – говорит Арзон, осторожно, чтобы не обжечься, обкусывая свою порцию. – Когда случайно сталкиваешься с непонятным и угрожающим, то не успеваешь испугаться. А когда сам лезешь в неприятности, то заранее жутковато.
– Но с тобой же ничего не случилось, – замечает на это Везер.
– Так-то оно так, но всё равно не по себе. Проклятое любопытство! До седой бороды дожил, а покоя так и не нажил.
– Ты не один такой, – успокоил его Вик. – Вон Серж ни одной щели не пропустит, чтобы не сунуть в неё свой нос.
– Ха, кто бы говорил, Вик, про носы и щели. Куда мне до вас! Это же надо было удумать – позариться на прибежище чертей и бесов в порту.
Все дружно рассмеялись.
– А ведь и в самом деле, Вик, – подзадорил его Везер, – выглядишь ты внешне солидно, уважающе, но, похоже, что из всех нас в действительности ты самый заядлый авантюрист. Расскажи-ка нам какую-нибудь захватывающую историю из своей жизни.
– Историю? – не стал ломаться Вик. – Морскую или сухопутную?
– Морскую, конечно. Сухопутная и так нас уже ждёт.
Вик помолчал немного, перекладывая в голове с места на место свои истории и начал:
– Было это довольно давно. Я ещё и капитаном не был, а плавали мы в южных морях. Что такое южные моря вы все, конечно слышали. Неимоверная жара, бешеные бури, огромные волны и миражи, миражи, миражи. Шли мы за хлопком на плантации острова с названием Крузейра. По карте он должен был уже часа через два-три появиться на горизонте. Шли на Крузейру впервые, а карта говорит о не очень-то простом входе в бухту – кругом рифы и мели. И в самом деле, где-то через час на горизонте появился и начал приближаться какой-то остров.
– Что за чёрт! – удивился наш капитан, разглядывая остров в подзорную трубу. – Странный какой-то остров. Или мне мерещится, или у нас прямо по курсу очень редкое явление – надводный мираж.
И действительно, остров как бы слегка мерцает и колеблется, становясь видным то совершенно чётко, то несколько расплывчато. Причём всё больше увеличивается в размерах с нашим приближением. Это не характерно для обычных миражей, висящих в воздухе. Те висят себе и висят, не меняясь в размерах. Сколько ни плыви к ним – никогда не доплывёшь. Надводный мираж совсем другого свойства. Это поднявшийся от поверхности воды плотный столб мельчайших капелек, неразличимых глазом. Вот в этом столбе, как в линзе и появляется отражённое в горизонтали и не перевёрнутое изображение чего-нибудь не очень далёкого. А в отличие от обычного миража, надводный мираж стоит на месте, и в него даже можно вплыть. Тогда изображение пропадает, а всё кругом становится влажным от осевших капелек воды.
Вот такая картина и оказалась перед нами. Несёмся под всеми парусами прямо к ней в то место, где видны расступающиеся берега. Вот бушприт и нос уже погрузились в мираж, и картинка пропала.
– Все на ванты! – раздался неожиданный рёв капитана. – Спустить паруса!
Ещё никогда эта команда не выполнялась так скоро. Но всё равно на исходе движения по инерции судно слегка процарапало килем песчаное дно у берега, к которому мы летели на всех парусах. Когда осмотрелись вокруг, то оказалось, что мы стоим в бухте Крузейры. За кормой узкая щель входа в неё и дальше безбрежный океан. После мы долго гадали, что же это было за явление. Ещё никто не описывал такой штуки, чтобы предмет, который послужил отражением для миража, оказывался внутри самого миража. И как это так нам повезло вслепую влететь в узкий пролив, а не врезаться во внешний берег? Вот такая история.
– Крис, закрой рот, а то муха залетит, – скомандовал Арзон. – Красивая история на сон грядущий. Давайте устраиваться.
На следующее утро после завтрака, Крис отправился в обратный путь. Ещё довольно долго слышался издалека скрип колёс его повозки. Но и он, в конце концов, затих. Молча разделили поклажу и двинулись вверх по лесистому склону.
Арзон, несмотря на почтенный возраст и коротенькие ножки, бойко и уверенно вёл нас за собой. Даже не приходилось придерживать шаг. Идти приятно, словно мы на прогулке. Удивительно обилие жизни вокруг. Птицы само собой, а другая, наземная живность то тут, то там попадается на глаза, совершенно не пугаясь нас. Зайчишки что-то грызут, смешно шевеля усами. Еноты, перестав копаться в земле, провожают нас словно удивлёнными глазами.
Склоны настолько пологие и ровные, что подъём на них почти незаметен. К полудню перевалили уже два холма и взошли на третий. Арзон остановился и начал обозревать дали.
– Похоже нам туда, к горе со словно обрубленной вершиной. Да, точно туда. На вершине нет деревьев, как на других – она. Пожалуй, к вечеру доберёмся. Давайте перекусим. Ужинать будем уже на месте.
Однако планы достижения цели чуть не утонули в глубокой и довольно широкой, стремительной реке, протекающей между холмов.
– Арзон, про реку ты ничего не говорил, – упрекнул старика Везер.
– Сам её впервые вижу. Я ведь шёл с другой стороны. Надо искать или расширение реки с бродом, или камни в русле. Вплавь, пожалуй, опасно. Унесёт неизвестно куда. Давайте пойдём вверх по течению.
С час продирались по берегу через густые кусты, запустив капитана Вика вперёд для протаптывания тропы.
– А это что такое? – вдруг остановился он.
– Похоже, что когда-то был мост, – как бы про себя пробормотал Везер.
И в самом деле, когда-то был. Мощная, замшелая арочная кладка из нетёсаных камней. Каменный парапет высотой почти до пояса. Между камнями мостовой прорастает трава и кое-где тоненькие, чахлые кустики. На той стороне реки то же самое и между тем и этим провал шириной метра три. Обломки моста торчат из воды. Если на самом сооружении мостовая шириной метра два с половиной хоть и заросла травой, но явно видна, то продолжаясь на берегу уже неразличимо исчезает под слоем нанесённой земли и растительностью. Едва-едва угадывается, что когда-то очень давно здесь проходила дорога. Угадывается лишь потому, что, если внимательно присмотреться, то деревья словно выстроились вдоль какой-то, довольно далеко просматриваемой линии. Наверное, дорога мощёная.
– Нужно поспешить, – забеспокоился Арзон, доставая свой топорик. – Иначе до темноты не доберёмся. Везер, начинай рубить те, которые толщиной дюйма три-четыре, а мы с Сержем будем настилать. Вик, вот тебе мой топорик. Будешь укорачивать то, что свалит Везер до десяти локтей.
Чёрт, брёвна хоть и тонкие, но тяжёлые. Вику за Везером не угнаться. Эльф буквально дюжиной ударов своего топора валит дерево. Вику на укорачивание ствола нужно намного больше времени. Мы с Арзоном тащим очередной ствол на мост, ставим стоймя и валим на ту сторону.
– Сколько ещё нужно? – кричит нам Везер.
– Ещё штук пять-шесть, – отвечает Арзон.
Последнее бревно Везер с Виком приволокли сами. Настил плотно улёгся между парапетами. Уселись отдышаться.
– Если судить по направлению дороги, то она должна идти к морю. Тогда мы её где-то пересекли и не заметили, – в раздумье произнёс Арзон.
– Почему ты думаешь, что к морю, а не к Верну? – поинтересовался я.
– Верна тогда ещё не было. А двигаться нам всё же надо. Солнце вон уже где. До темноты можем и не успеть. Хотя сейчас легче будет идти. Главное – дорогу не терять и она приведёт, куда нужно. На проверку направления не потребуется время тратить.
– А может быть, нам здесь остановиться до завтра, чтобы в темноте не оказаться?
– Не может. Провизии у нас на лишний день нет.
По старой дороге и в самом деле идти легче. Не нужно вилять между деревьев. Ускорили шаг. Теперь уже не до глазения по сторонам. Встретился маленький, горбатый, каменный мостик-труба через ручей. Около него видно, что и, в самом деле, дорога мощёная. И опять камни скрылись под слоем земли. Становится трудновато поддерживать быстрый темп ходьбы. Арзон заметно устал, но держится. Быстро темнеет. Солнце с трудом освещает дорогу не сверху, а сбоку едва пробиваясь через толщу стволов и крон.
– Вроде бы последний склон, – шумно дыша, произносит старый гном.
Взбираемся на гребень, когда солнце уже ушло за горизонт. Перед нами тёмная чаша долины. Солнца уже нет, а луна ещё только поднимается. Тишина. Дорога впереди исчезает в темноте, проходя в ложбине гребня.
– Здесь и остановимся, – распоряжается Арзон, спускаясь немного назад и сбрасывая свой мешок на землю. – Давайте разводить костёр.
Молча что-то жуём и чем-то запиваем. Сидим с полчаса, тупо глядя на костёр. Ужасно хочется спать. Начинаю расправлять свою подстилку. Остальные тоже зашевелились. Вдруг Везер замирает, прислушиваясь к чему-то.
– Что это? Он и в самом деле поёт!
– Я ничего не слышу, – ответствует Вик.
– Похоже, Везер прав, – поддерживает эльфа Арзон. – Ничего опасного не чувствуется. Давайте выглянем.
Поднимаемся на гребень. В свете поднявшейся луны чаша долины, как на ладони. Теперь уже и нам с Виком слышно. Тихий, мелодичный, приятный для слуха звон. Нет, не звон колокола или колокольчика. Словно кто-то ударил в большой китайский гонг и этот звук не угасает. Он только становится чуть громче или тише. Чуть выше или ниже по тону и не замирает окончательно, как при ударе в гонг. Чарующая мелодия из одной ноты. Откуда она идёт не определить. Вся чаша долины наполнена этим пением.
– Ну, вот, Арзон, а ты говорил, что город не поёт, – шепчет Везер.
– Не пел. Я здесь был днём, а сейчас ночь, – тоже громким шёпотом отвечает тот. – Странная музыка.
– И таинственная, – добавляю я.
– Не зря пришли, – обрадованно заключает Вик. – Что будем делать?
– Спать, – решительно отвечает Арзон.
Сползаем с гребня и заворачиваемся в свои подстилки. Усталость берёт своё, и я проваливаюсь во временное небытие.
Солнце пробивается сквозь опущенные веки и птицы тоже сигналят, что пора вставать. Костерок уже горит и Вик с Арзоном что-то колдуют у него. Завтрак готов. Чувствуется во всех какое-то напряжение и стремление побыстрее покончить с обязательными, неизбежными делами.
Покончили и взобрались на гребень. Никакого пения нет. По очереди долго рассматриваем город в бинокль Вика.
– Отличная вещь, – хвалит оптику Везер, передавая бинокль мне.
В свете солнца разглядываю двух – трёхэтажные дома, довольно широкие улицы, небольшие площади. Некоторые площади, похоже, даже с фонтанами и какими-то статуями. Много одичавших садов и садиков, заросших лужаек между домами. Сами дома светлого камня явно давно заброшены, но очень хорошо сохранились. Между плитами мостовых высокая трава, а стёкла домов серые от вековой пыли. Но со стёклами домов очень мало. Рамы окон и двери почти везде давно вывалились. В центре города большая площадь с каким-то храмом. Тут же, рядом с храмом внушительная арка. Похоже, что это какой-то памятник. Внутри арки на цепях в углах, словно растянутый этими цепями в четыре стороны висит сверкающий золотом диск. Если хорошо навести бинокль на резкость, то можно различить на диске изображение какой-то диковинной летящей птицы вроде павлина на фоне стилизованного солнца. Арка высотой с трёхэтажный дом. Так что, если взять это для сравнения, то диск должен быть метров пять-шесть в диаметре. Возвращаю бинокль владельцу.
– Ну, что, – спрашивает Вик, – пойдём? Вроде всё спокойно.
– Пойдём, – неохотно соглашается Арзон. Эй-эй, Везер, не трогай мешки. Пусть здесь остаются.
– Почему.
– На всякий случай. Без них бежать легче.
Медленно спускаемся в тарелку долины. Ничего. Только жарковато. Спокойно идём дальше, удаляясь от гребня шагов на триста. Лёгкий ветерок прилетает, немного развевая жару и освежая кожу. Страх и ужас наваливаются внезапно, парализуя волю. Кровь в голове начинает молотом бухать в стенки черепа. Глаза стремятся вылезти из орбит. Вижу, как лицо Везера искажает страшная гримаса. Арзон словно оцепенел, сжав зубы. Вик опомнился первым, схватил гнома поперёк туловища и со стариком подмышкой стремительно понёсся туда, откуда пришли. Мы с Везером за ним.
На гребне остановились. За нами никто не гонится, кровь в голове не бухает и страха как не бывало. Может быть, даже лишнее пробежали обратно. Однако проверять, где лежит граница страха, нет никакого желания.
– Вот так, – констатирует оживший немного Арзон. – Дальше не пройти.
– Что это было? – ни у кого спрашивает Везер.
– Что, что? Заклятье или проклятье, – отвечает Арзон.
– Нужно подумать заклятье ли, – с сомнением в голосе говорит Вик. – Что-то вроде бы знакомое есть в этом, но условия совсем какие-то не те – странные и непонятные. Всё не так, как могло бы быть.
– Любопытно, что это вам пришло в голову Вик? – спрашиваю я, садясь на траву.
Остальные тоже опустились на землю.
– В южных морях часто ходят разговоры о вдруг возникающей во время шторма панике, ужасе, который лишает человека рассудка и побуждает его броситься за борт. Не раз встречали плавающие суда, брошенные командой. Учёные говорят, что такое может случаться с людьми в жестокий шторм. Когда ветер очень силён, а волны велики.
– Да, я читал об этом где-то тоже. Инфразвук.
– Вот-вот. Ветер, создающий вихри между волн порождает инфразвук. Но здесь нет ни бури, ни штормового ветра, ни морских волн. А вот ощущение кошмара, расстройство организма есть.
– Что это такое – инфразвук? – чуть ли не в один голос спросили Арзон с Везером.
– Серж, попробуй, объясни это попроще. У тебя это хорошо получается.
– Ладно, попытаюсь. Что такое звук вы знаете.
– Ещё бы, – хмыкнул Везер.
– Вот именно. И бывает он разный. Тонкий и толстый. Звонкий и глухой. Высокий и низкий. Человек слышит не все звуки, какие существуют в природе. Если звук тоньше писка комара, то человек его не слышит и, если звук ниже буханья большого барабана, то тогда тоже не слышит.
– И что из того? Не слышишь ты его и ладно.
– Очень многое из того, Везер. Ты ведь радуешься или грустишь, когда слышишь музыку. Это значит, что звук действует на организм. Неслышимый звук тоже действует на организм, но не через уши. От очень низкого, неслышного звука выходят из строя внутренние органы. В первую очередь мозг и сердце. Если такой разрушительный звук очень силён или действует долго, то человек может не только почувствовать страх, но и умереть быстро или медленно.