Уровень [Смерть]

Глава 4. Побег

Я очнулась. Снова. Твердый камень под спиной и запах мочи. Я не стала лежать, не дала себе ни секунды на осознание ужаса. Мышцы напряглись еще до того, как я полностью открыла глаза. Я оттолкнулась от мокрых булыжников и встала.

Первое действие — разорвать бечевку браслета. Я сделала это зубами, резко дернув головой. Кругляши с глухим стуком посыпались в лужу у стены. Двадцать с лишним золотых. Пусть лежат. Они — причина погони. А еще наверняка стражники захотят их поднять, не пропадать же золоту, а это их задержит и даст мне целую дополнительную минуту.

Второе — разведка. Я прижалась к холодной шершавой стене и высунула голову ровно настолько, чтобы одним глазом увидеть выход на главную улицу. Я впервые так быстро поднялась и выглянула на площадь, что дало мне еще минуту до того, как здесь появится Тощий и Шрам.

Лоток зеленщика слева, с покосившимся навесом. Там скоро должен начаться жаркий спор о чем-то. Мне нужно добраться туда незамеченной, а это около ста шагов, которые ни в коем случае нельзя бежать, хотя ноги аж зудят от желания броситься прочь.

Третье — расчет времени, ведь практически в каждой игре тайминги решают. Стражники появятся с двух сторон. Шрам и Тощий — со стороны площади. Молодой стражник с плоским носом — с противоположного конца переулка, где улочка с бочками. У них есть сигнал? Скорее всего, нет. Они действуют по шаблону: блокируют оба выхода и сходятся. Шаблон — это слабость. Именно поэтому сражения даже с самыми крутыми боссами довольно предсказуемы и проще, чем PVP.1

Я выскочила из переулка не на площадь, а резко влево, вдоль стены, пригнувшись. Мне нужно было слиться с потоком людей. Я сгорбилась, заковыляла, сделала лицо растерянным и болезненным, как у потерянной старухи. Я шаркала ногами в этих проклятых башмаках. Ключевое — не привлекать взгляд, быть частью фона. А еще, как бы ни хотелось, ни в коем случае не оглядываться.

Когда позади уже раздавались звуки, подсказывающие мне, что стража побывала в переулке и перешла к обыску ближайших улиц, я подошла к лотку зеленщика. Я помнила, что два лавочника (или лавочник и его друг) увлеклись спором, и стояли спиной к стене, у которой было несколько деревянных срубов, видимо, приспособленных вместо скамейки.

Я села, зная, что в мою сторону лавочники еще не скоро обернутся, занятые выяснением отношений. Я надеялась, что выгляжу, как одна из продавщиц или помощниц этой лавки. Хотя вряд ли, судя по более дорогой одежде и упитанности мужика.

Мужчины спорили о ценах, но пока не перешли на крики, которые я помнила из своей предыдущей прогулки в ста шагах отсюда под руку со стражей. Я ошиблась в тайминге?

Вот появился мальчишка в обносках, в руках у него ящик, который он, ставя на прилавок, уронил. Какие-то листы, похожие на листья салата, высыпались на землю. И вот в этот момент оба лавочника (или друга) заорали на мелкого паренька. Тот испуганно сел и закрыл голову руками. Видимо, именно из-за этой позы и оттого, что он сливался цветом с прилавком, я его в прошлый раз и не заметила, подумав, что мужики орут друг на друга. Они нависли с двух сторон над мальчишкой и орали на него, отчего со стороны именно на ссору двух мужиков это и походило.

Кстати, в этой озвучке явно отсутствовали маты. Как только парня не называли, но никаких факов не звучало, из которых состоит буквально каждый англоязычный мат. Из-за невнятной дикции и неродного языка я понимала скорее посыл и интонацию, а не смысл. О, кажется, это слово мне знакомо. Наверное, означает «червяк» или «слизень». Как-то в одной игре была у меня задача заработать 1000 зубов, убивая плотоядных червякоподобных существ, их называли именно вот так.

Я сидела на своем месте и улыбалась. Наверное, это жутко мне, современной цивилизованной девушке, радоваться тому, как оскорбляют несовершеннолетнего за провинность в работе, которая ему еще и по возрасту-то не положена… но что поделать. Во-первых, он всего лишь NPCшка. Во-вторых, он в рванье и при этом помощник в лавке, то есть я вполне к месту. А, в-третьих, мимо проходил Шрам с еще одним стражником, и выглядеть расслабленной, довольной и к месту — лучшее мое прикрытие.

Стражники что-то обсудили и разделились. Шрам пошел дальше вперед, а второй повернул к кузнице. Отлично, эта зона теперь считалась проверенной, так что вряд ли они снова будут тщательно ее обыскивать. Но расслабляться не стоило, они как минимум пойдут назад, как максимум проведут более тщательный обыск.

А еще ссора заканчивалась, скоро мужики обернутся и увидят лишнего присутствующего у их лавки — меня.

Я решила пойти в сторону кузни, хотя там совсем не исследованная зона, ведь из-за поворота, видно было только ее край. Я заглянула в переулок с кузней и, не заметив там стражника, спокойным шагом зашла в странное помещение кузницы: под открытым небом, но с каменными стенами. Огромный мужик в фартуке был занят делом и за грохотом и ярким огнем не заметил меня, проскользнувшую вдоль стены открытого, но все равно жаркого и душного помещения.

Мой взгляд упал на лохань с мутной водой у стены. Рядом валялась горсть угольной пыли. Я, не раздумывая, сунула в нее руки. Черная, липкая сажа покрыла ладони. Я быстро размазала ее по лицу, шее, по тем местам на одежде, где были самые заметные дыры. Теперь я пахла не просто грязью, а гарью и работой. И, надеюсь, выглядела соответствующе.

Вовремя я, ведь как только я собралась отойти от бочки, появился Тощий. Я снова наклонилась над бочкой и сделала вид, что умываюсь, так как сомневалась, что в этом открытом помещении такие мощные тени, что полностью скроют меня от взгляда внимательного и определенно умного Тощего.

Что он здесь делает? Сюда же завернул другой стражник, и уже должен уйти по этому переулку далеко вперед.

— Эй! Видел, тут нищенка пробегала? — крикнул Тощий, перекрывая шум.

А, так он занят работой по опросу населения.

Кузнец на мгновение прервал работу, вытер лоб огромным предплечьем.

— Какая еще нищенка? Мешаешь, стражник. Видишь — работа.

Он снова опустил молот. БАМ. Искры брызнули веером.

Тощий поморщился и посмотрел в мою сторону. Я невольно замерла под его внимательным взглядом. Спас меня кузнец. Стоило Тощему сделать шаг в глубь его кузни в мою сторону, как он заворчал:

— Лучше бы Катакомбы от крыс наконец-то зачистили, а не нищенок ловили. И за что налоги платим?

Видимо, кузнец считался здесь очень уважаемой фигурой, раз мог позволить себе говорить подобное в лицо стражнику порядка. Но Тощий проявил ту невозмутимость и ум, которые были ему свойственны еще в прошлых моих жизнях. Он не стал обращать внимание на слова кузнеца и направился ко мне, явно посчитав меня подозрительным подмастерьем кузнеца, который слишком тщедушен для этой работы и слишком долго моется.

Я же видела, что выход из помещения только за спиной Тощего и помнила его силу, так что сопротивляться в этот раз не планировала. Не понравилось мне лежать в яме с раной в боку. Там-то и без раны так себе было.

Тощий оказался рядом и все с той же уверенностью и спокойствием во взгляде меня осмотрел. Только в этот раз и я на него смотрела. Из-за высокого роста он казался очень худым, но вблизи этот эффект пропадал. К тому же я знала, что слабаком он не был, видимо, стражам выдавали высокий левел, чтобы могли противостоять даже топовым игрокам.

Он снова с силой схватил меня за предплечье, я поморщилась от боли, но продолжала смотреть ему в глаза.

В нашем мире его лицо считалось бы даже красивым, если бы не два глубоких шрама на левой щеке. Их линии пересекались так, что образовывали изображение птицы, как их иногда рисуют двумя мазками на картинах. Я, понимая, что меня раскрыли, сказала:

— Вот если однажды тебя будут искать по портрету, то ошибки не сделают, — сказала, выделив слово «тебя» (или «вас», в английском-то нет различия).

Вообще-то это обидно дважды умереть ни за что, только потому, что у меня были стартовые деньги и такие же «лисьи глаза», что у воришки с портрета.

Да и вообще, что за жесткое наказание за кражу? Чертово средневековье, факова игра!

Тощий усмехнулся, впервые проявив эмоции за все время и все мои жизни здесь. А затем, отпустил мою руку, развернулся и покинул кузницу, так меня и не арестовав.

Глава 5. Баг в патче

Я стояла у каменной арки, вмурованной в глухую стену на задворках рынка. Это не были городские ворота. Над аркой не было башен, по сторонам — стражников. Только темный проем, из которого тянуло запахом сырой земли, плесени и чего-то мерзкого, по типу того запаха нечистот в переулке, только хуже. Внутри царила непроглядная тьма, будто пространство за аркой просто не загрузилось. В играх такие места обычно являлись подземельями для пати2, куда мне с моим-то первым уровнем соваться точно не стоило.

Я отступила на шаг, мои башмаки хлюпнули по грязи. Цель — найти выход из города, а не лезть в подземелье без оружия. Навыки? У меня даже интерфейса не было. Никаких квестовых меток. Никаких имен над головами. Только грубая ткань на теле и пустой желудок.

Я уже час бродила по узким улочкам, прижимаясь к стенам, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Я искала хоть намек на крепостные стены, на поток людей, направляющихся к воротам. Вместо этого находила только тупики, заваленные мусором, и дворы, где стирали белье в корытах. Люди говорили на английском, нередко с таким сильным акцентом, что я вообще ничего не понимала.

Бросив последний взгляд на подземелье, стараясь мысленно запомнить его расположение, чтобы однажды, подкачавшись, прийти, я свернула в следующий переулок, выйдя неожиданно на крайне знакомую улицу. Точнее даже площадь с местом казни на возвышении. Здесь я умирала уже дважды.

По телу прошлась дрожь, и я поспешила обратно, не желая лишний раз смотреть на место, вызывающее у меня уже инстинктивный страх. Когда я снова приблизилась к подземелью, на периферии моего зрения что-то мелькнуло. Не предмет, не свет. Цифры. Прозрачные, едва различимые, как будто нацарапанные на стекле прямо перед зрачком. 00:00:19. 00:00:18.

Я моргнула, и цифры исчезли. Галлюцинация от голода и стресса?

00:00:17

Они вернулись, плывя в воздухе чуть левее. Я попыталась сфокусироваться — они уплывали. Сосредоточиться на них не получалось, но я точно видела отсчет времени в секундах. С трудом, но мне удалось снова их на пару секунд уловить.

Семь. Шесть. Отсчет начал уже заканчиваться, и я испугалась.

Я уже не видела цифры, но мысленно продолжала отсчитывать тайминг, на котором всегда держались игры. Я не знала к чему готовиться, и страх перед неизвестным был так силен, что я невольно прижалась спиной к камню входа в подземелье.

Два. Один.

Воздух передо мной дрогнул. Не как от жары — будто кадр в записи дернулся и встал на паузу. И передо мной материализовалась целая толпа людей. Совершенно бесшумно и быстро, как монстры на локации, у которых пришло время респавна. Или точнее, как рейд босс со свитой, так как спереди толпы стояли уже столь знакомые Тощий и Шрам.

Последний смотрел на меня своим единственным глазом, очень-очень удивленным глазом. Значит, они и сами не ожидали такого поворота событий, хотя и старались не подавать вида. Правда получалось только у стоящего рядом со Шрамом Тощего.

Я посмотрела в глаза Тощему, как будто стараясь передать мысль: «А, может, снова меня отпустишь?». Тощий ни эмоцией, ни взмахом головы не ответил.

Пока все осматривались вокруг, он сказал:

— Это божественное вмешательство произошло, полагаю, чтобы поймать… ее. Долго стоять будем? — сказал он, но не сдвинулся сам.

Похоже, мне только что намекнули, что выручать меня никто не будет, особенно в присутствии стольких сослуживцев и против воли богов.

Воля богов. Ха. Так вот как здесь объясняют действия системы.

Шрам достал из-за пояса свиток и развернул перед собой тот самый портрет. Опять эти надоевшие слова!

— Человек. Темно-коричневые. Лисьи глаза. Сходится.

Хоть бы объяснили, я-то себя игровую в зеркало не видела, что там у меня коричневое? Глаза? Волосы? Или мое дерьмо!

Как же они мне надоели!!! Факова обязательная кат-сцена!

Но так не должно быть, не должно! Допустим, что по квесту меня обязаны поймать, но не повесить же?

Не бывает игр, которые так начинаются и кончаются. Когда игроку не дают времени и поиграть-то!

Хотя, один раз забавно вышло с игрой в «Одни из нас». Я знала, что там мне надо будет играть за мужика и его дочку. В общем-то это все, что я знала об этой игре до старта. Ну еще, что там зомби. И тут в самом начале у меня умирает дочка, и я такая: «Все, я проиграла эту игру с самого начала». А, оказалось, что это обязательная и неизбежная часть в самом начале этой игры. Так как главная героиня вовсе не его дочь, а та, что, по сути, будет приемной дочерью. И сейчас явно обязательный квест для героя. Или я — тот самый персонаж, который должен умереть.

Но все же смею надеяться, что не последнее, ведь у меня пока все атрибуты игрока: как минимум воскрешение после смерти.

Я выдохнула. Воздух дрожал у меня в груди.

Шрам шагнул ко мне, протянул руку, чтобы схватить.

Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванулась в сторону прямо в зияющий зев подземелья.

— Не рекомендую, — сказал Тощий с легким следом эмоций в голосе.

Да, соваться в подземелье игроку первого уровня — это ошибка. Но так у меня определенно больше шансов на спасение. А еще во многих играх стражи не выходят из города и не суются в подземелья. И, более того, нередко я сталкивалась с тем, что в подземельях запрет на телепортацию извне.

И я вошла во тьму.

Глава 6. Катакомбы

Из-за темноты я ничего не увидела и, сделав три шага, врезалась плечом в стену. Рука нашарила холодную влажную глину, пальцы провалились в рытвины, похожие на следы от инструментов. Позади стихли голоса стражников, или звук просто съела земля, или им не положено идти за мной в эту дыру, так как она для игроков.

Глаза начали привыкать. Не к темноте, а к серости, слабому свету, который сочился откуда-то сверху сквозь толщу земли. Как в пещерах в «Ведьмаке», если выкрутить яркость монитора на самый минимум. Контуры угадывались, детали расплывались. Я поежилась, в играх-то я не ощущала этой сырости и холода.

Я пошла вперед, держась рукой за стену. Глина под пальцами влажная, липкая, с вкраплениями мелких острых камней. Воздух становился гуще, в нем появился кислый и тяжелый запах, от которого защипало в носу и захотелось дышать ртом. Так пахнет старый подвал, где сдохла крыса и никто не пришел ее убрать, только здесь эта вонь пропитала каждый сантиметр пространства.

Шаг. Еще один шаг. Нога наступила на что-то мягкое, податливое, и я отдернула ее, вдавилась спиной в стену. Сердце билось где-то в горле, мешая дышать ровно. Я заставила себя посмотреть вниз. Куча тряпья, старая гнилая одежда, в которой угадывались очертания тела. Череп блеснул пустыми глазницами в этом сером свете, из пустой орбиты торчал сухой корешок.

Я перешагнула и пошла дальше. Стены раздались в стороны, и я вышла в более просторную пещеру, круглую, с низким потолком, нависающим прямо над головой. В центре стоял деревянный столб, вбитый в землю, к нему вела ржавая цепь, на конце которой ничего не болталось. Неподалеку были остатки какой-то статуи, совершенно чуждой этим земляным катакомбам. Она была разбита, и куски камней раскиданы по всей пещере.

Света здесь было больше, я даже смогла разглядеть противоположную стену, изрытую ходами, похожими на соты. Три отверстия на уровне человеческого роста, два поменьше и повыше. Черные дыры, уходящие глубоко в землю, в самую ее утробу.

Тут пахло тухлятиной сильнее и гуще. Я сделала шаг назад, подошва хрустнула по костям, здесь их было много, мелких, раздробленных, перемешанных с глиной, с камнями от статуи и высохшим дерьмом. Я попятилась к выходу, не сводя глаз с места, где, как мне показалось, тень слегка шевельнулась. Сначала я подумала, что это мои нервы играют злую шутку. Но пятно изменило форму, и вскоре я уже разглядела огромную морду.

Крыса. Размером больше, чем в «Скайриме», где-то с крупную собаку. Мокрая черная шерсть свалялась грязными комками, на морде розовая рана, мясо наружу: розовое и влажное. Глаза без зрачков, два черных стеклянных шарика, смотрели прямо на меня. Она не бежала, не нападала сразу. Она медленно выползала. Тусклый свет иначе лег на ее морду, и ее глаза вместо черного стали отливать красным.

Я попятилась быстрее, наступила на что-то острое, не удержала равновесие и села задом в груду костей и тряпья. На то самое место, где лежали останки какого-то иного несчастного игрока. Крыса клацнула зубами, издав ими страшный звук. Я вскочила и рванула к проходу, откуда пришла.

Но мой бег был недолог и закончился уже через два шага, так как я споткнулась о крупный камень. Факовы остатки статуи!

Спустя мгновение после моего падения челюсти крысы сомкнулись на моей левой ноге.

Боль пришла не сразу. Сначала я почувствовала давление, тяжесть, тиски, сжимающие икру со всей силы. А потом зубы вошли в мясо. Я заорала, крик ударился о низкий потолок и погас, не найдя выхода. Крыса не кусала, а как будто перетирала мою ногу. Активно работая челюстями, она вдавливала свои зубы все глубже. Я орала и била ее пяткой свободной ноги по морде, по розовой плеши, по черным глазам. Над головой крысы вспыхивали красные цифры.

«-1».

«-1».

«-1».

«-1».

Я наносила ей только один урон!

Я чувствовала, как зубы скользят по кости, скребут по ней с мерзким звуком, ищут место, где перекусить, где сломать. Тепло хлынуло по ноге, горячее, мокрое, липкое, заливая башмак, пропитывая штанину, стекая на глину.

Крыса только сильнее сжимала челюсти, и я услышала, как хрустнуло что-то внутри моей ноги. Боль стала такой, что перед глазами поплыли белые пятна.

Крыса дернула головой, и моя нога дернулась следом, раздираемая зубами. А потом она разжала челюсти. На секунду, всего на секунду. Я увидела свою ногу. Мокрую, красную, с рваными краями раны. Из глубины этой раны торчало что-то белое. Кость. Моя собственная кость, гладкая, влажная, страшная в этом сером свете. Я закричала снова, не от боли, от ужаса.

Но крыса не отпустила, она просто перехватила удобнее. Ее зубы сомкнулись на правой ноге, на здоровой, на той, которой я била ее по морде. Челюсти впились чуть выше щиколотки, прокусили сразу, глубоко, до кости. Я услышала, как хрустнула и моя правая нога. Другой звук, не такой, как в первый раз. Более глухой, и более страшный, ведь, несмотря на весь мой ужас, я видела, что кость предыдущей ноги осталась целой. Крыса мотала головой, раздирая мясо, вколачивая зубы глубже, нога изогнулась под углом, которым не могла бы изогнуться, будь кость целой.

Я била ее кулаком по голове. Бесполезно, даже единицу урона не наносила. Шерсть, мокрая, вонючая, лезла в рот. Я била, но сил не было, боль выжигала все, оставляя только желание, чтобы это прекратилось. Кровь хлестала из обеих ног, я чувствовала, как она уходит из меня слишком быстро и в слишком большом количестве.

Рука нашарила камень. Тот самый, о который я споткнулась. Тяжелый, с острым краем, весь в глине и в моей крови. Я размахнулась и опустила его на крысиную голову. Удар отозвался в плече, в спине, в затылке, но в особенности — в ногах. Камень чавкнул по черепу, и возникла уже другая цифра над головой твари.

«-15».

Я ударила снова.

«-15».

Крыса не разжимала челюсти, она только сильнее впилась в ногу. Я била, камень входил в голову, в грязь, снова в голову.

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

Шерсть прилипла к морде, смешалась с кровью, черной и красной. Крысиный глаз вытек и повис на какой-то ниточке, розовой и тонкой.

«-15».

«-15».

Рука уже не поднималась, но я заставляла ее сделать еще один удар и еще один.

«-15».

«-15».

«-15».

Каждый удар отдавался невероятной болью, я перестала соображать, но продолжила бить.

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

«-15».

Я перестала чувствовать ноги, я перестала чувствовать что-то вообще, кроме камня в ладони и этой твари, которая не хотела дохнуть, которая все еще сжимала челюсти. Кровь заливала лицо, я не понимала, откуда она, моя или крысиная.

Вдруг перед глазами вспыхнули две надписи сразу, ярко-красные, жирные, одна над другой.

«-1500».

«Критический удар».

Челюсти разжались сами, голова крысы стукнулась о глину, тело дернулось пару раз, лапы подогнулись, и она замерла, только хвост еще подрагивал в такт уходящей жизни.

Я продолжала бить. Камень входил в мертвую плоть, разбрызгивая черную кровь. Я била по розовой плеши, по вытекшему глазу, по оскаленным зубам, которые только что перемалывали мои кости. Я не могла остановиться, каждый удар отдавался в плече, в спине, в затылке, каждый удар делал крысиную голову площе, превращая ее в кровавое месиво. Рука замерла, когда камень проломил череп окончательно и ушел в глину под ним, застряв там по самое запястье.

Я сидела на коленях, тяжело дыша, воздух входил в легкие со свистом и хрипом. Я посмотрела на камень, грязный, в крови, с прилипшими клоками шерсти и кусками розовой плоти.

Потом перевела взгляд на ноги, которые вполне успешно меня держали, пока я «добивала» крысу. Там, где только что зияли рваные раны, из которых торчали осколки костей и хлестала кровь, теперь была чистая кожа. Ни шрама, ни царапины, ни намека на то, что минуту назад там было месиво из мяса и костей. Даже кровь, залившая мою одежду, осталась только на ткани. Под ней же кожа была сухой и гладкой.

Я задрала рукав. Даже порез от кольчуги стражника исчез бесследно. Я потрогала ключицу, там, где ткань натирала до красноты, теперь было чисто и гладко, будто и не было ничего. Я снова посмотрела на мертвую крысу. Черная кровь еще сочилась из проломленного черепа, растекаясь по глине, смешиваясь с моей кровью, пропитавшей землю вокруг.

Итак, делаем выводы. Я действительно внутри игры. И я повысила свой уровень.

Глава 7. Три твари

Я сидела на коленях, тяжело дыша, и продолжала смотреть на свои ноги, все еще не веря, что даже перелом кости зажил без следа. Интересно, а если бы нога оторвалась, то у меня была бы культяпка или выросла новая? А если бы выросла новая, то старая продолжала бы валяться рядом? А я ведь была близка к тому, чтобы узнать ответы на эти вопросы…

Я перевела взгляд на камень в руке. Весь в черном, липком, с прилипшими клочьями шерсти. Я разжала пальцы, и камень глухо стукнулся о глину.

Я зажмурилась, потерла лицо ладонями. Так как кровь была и на лице, и на руках, этим действием я только размазала вонючую кровь у себя по коже.