Могила в подарок
- -
- 100%
- +
Мужчина улыбнулся – такие улыбки обыкновенно видишь на рекламах зубной пасты – и протянул руку обратно в салон. Из машины высунулась пара умопомрачительных ног в розовых туфлях на шпильках, следом за которыми показалась стройная, аппетитного вида девушка, усыпанная цветочными лепестками. Собственно, на ней была короткая, облегающая юбочка из этого сомнительного материала… ну, и еще некоторое количество лепестков прикрывало ей грудь наподобие ласковых рук. Помимо этого, да еще вплетенного в буйную массу черных волос цветка, на ней не было никакой другой одежды. Зато эта смотрелась на ней классно. С учетом шпилек роста в ней было чуть меньше шести футов, и лицо ее наводило на мысль, что она нежна и мила разом. Щеки ее нежно порозовели, губы чуть приоткрылись, а глаза сияли чем-то этаким…
– Гарри, – одернул меня Майкл. – Не распускайте слюни.
– Я не распускаю слюней, – возразил я.
– Этой девушке нет еще девятнадцати.
– Я не распускаю слюней! – повторил я, покрепче стиснул свою трость и зашагал к дверям. И вытер рот рукавом. На всякий случай.
Мужчина повернулся ко мне, и обе брови его поползли вверх. Он оглядел мой наряд с ног до головы и разразился сочным, заливистым смехом.
– Ну и ну, – сказал он. – Вы, должно быть, Гарри Дрезден.
Это вернуло меня на землю. Меня всегда напрягает, когда кто-то знает меня, а я его – нет.
– Ну, да, – буркнул я. – А вы кто такой, черт подери?
Если моя враждебность его и задела, это никак не отразилось на его улыбке. Девушка скользнула под его левую руку, прижалась к нему всем телом и смотрела на меня не совсем трезвым взглядом.
– Ах, ну да, конечно, – спохватился он. – Я и забыл, что вы мало посвящены в тонкости нашей Коллегии. Меня зовут Томас из рода Рейтов, из Белой Коллегии.
– Белой Коллегии, – повторил я.
– У вампиров три Коллегии, – напомнил мне Майкл. – Черная, Красная и Белая.
– Знаю, знаю.
Майкл чуть пожал плечами.
– Извините.
Томас снова улыбнулся.
– Ну, вообще-то, в настоящее время мы можем говорить о двух. Черная Коллегия в последние годы переживает не лучшие времена. Не повезло бедолагам, – впрочем, особого сожаления в его голосе я не услышал, скорее, завуалированное злорадство. – Мистер Дрезден, позвольте представить вам Жюстину.
Жюстина, угнездившаяся у него под рукой, одарила меня лучезарной улыбкой. Я почти ожидал, что она протянет мне руку для поцелуя, но она этого не сделала. Она только удобнее прижалась к Томасу.
– Я очарован, – произнес я. – А моего спутника зовут Майкл.
– Майкл, – задумчиво повторил Томас, осматривая его с головы до пят. – И одет как рыцарь-храмовник.
– Что-то вроде этого, – согласился Майкл.
– Как забавно, – вздохнул Томас. Взгляд его вернулся ко мне, и улыбка сделалась шире. – А вы, мистер Дрезден. Ваш костюм… он наверняка произведет изрядный фурор.
– Да ну? Что ж, спасибо.
– Так мы идем в дом?
– О да, – мы вчетвером поднялись на крыльцо, при этом всю дорогу у меня перед носом до неудобного откровенно маячили ноги Жюстины – длинные, стройные, восхитительные и рожденные для вещей, не имеющих никакого отношения к перемещению. Двое швейцаров во фраках – по виду, людей – распахнули перед нами парадные двери.
Интерьер входного вестибюля Бьянки со времени моего последнего визита заметно изменился. От старомодного убранства не осталось и следа. Паркетные полы сменились полированным мрамором. Дверные проемы из чопорных, прямоугольных стали арочными. Каждые десять футов или около того в стене открывалась небольшая ниша, в которой красовалась статуэтка или какое-то другое произведение искусства. Помещение освещалось только небольшими светильниками в нишах, отчего большая часть его оставалась в полумраке.
– Ничего не скажешь, завлекающе, – заметил Томас, и крылья у него за спиной затрепетали. – Вам приходилось прежде бывать на собраниях Коллегии, мистер Дрезден? Знакомы ли вы с нашим этикетом?
– Не совсем, – признался я. – Но лучше ему не включать в себя поглощение чужих телесных жидкостей. Особенно моих.
Томас расхохотался.
– Нет, нет. Ну, – добавил он, – в обязательном порядке не будет. Хотя, если вы сами того пожелаете, мешать тоже никто не будет, – пальцы его снова погладили девичью талию, и его спутница снова окинула меня бесстыдно-изучающим взглядом.
– Сильно в этом сомневаюсь. Так что мне стоит знать?
– Ну, все мы чужаки, не состоящие членами Красной Коллегии, а это собрание именно Красных. Сначала нас представят собравшимся, а потом у них будет возможность познакомиться с нами.
– Пообщаться, да?
– Совершенно верно. После этого нас представят лично Бьянке, а она, в свою очередь, преподнесет нам подарки.
– Подарки? – удивился я.
– Но она же хозяйка приема. Разумеется, она поднесет подарки, – он улыбнулся мне. – В конце концов, этого требуют законы этикета.
Я внимательно посмотрел на него. Как-то я не слишком привык к разговорчивым вампирам.
– С чего это вы так рветесь помочь? – поинтересовался я.
Он театрально прижал руку к груди и заломил бровь.
– Но почему же, мистер Дрезден? Почему бы мне вам не помогать?
– Вы – вампир.
– Это, конечно, так, – согласился он. – Но, боюсь, не самый лучший, – он одарил меня солнечной улыбкой. – Разумеется, – добавил он, – я могу и лгать вам.
Я фыркнул.
– Так вот, мистер Дрезден. Ходили слухи, что вы отвергли приглашение Бьянки.
– Отверг.
– Что заставило вас передумать?
– Дела.
– Дела? – переспросил Томас. – Вы здесь по делу?
Я пожал плечами.
– Вроде того, – стараясь казаться невозмутимым, я стянул правую перчатку и протянул ему руку. – Еще раз спасибо.
Он склонил голову набок и прищурился. Потом опустил взгляд на мою руку, снова поднял его, словно оценивая меня, и только потом принял рукопожатие.
Его окружала слабая, чуть мерцающая аура. Я ощутил ее на своей коже мягким, прохладным дуновением. Она показалась мне странной, не такой, как у смертных чародеев – и уж во всяком случае она не походила на того, кто толкал Кошмара.
Томас явно не был тем, кого я искал. Должно быть, то, что я чуть расслабился, отразилось внешне, потому что он улыбнулся.
– Я прошел испытание, а?
– Не понимаю, о чем это вы.
– Что ж, как скажете. Странная вы птица, Гарри Дрезден. Но вы мне нравитесь, – с этим он и его спутница повернулись и двинулись по вестибюлю к занавешенной портьерами двери в противоположном конце помещения.
Я хмуро смотрел ему вслед.
– Ну, как? – спросил Майкл.
– Он чист, – ответил я. – Ну, относительно. Значит, это кто-то другой из гостей.
– Похоже, у вас будет возможность пожимать руки, – заметил Майкл.
– Угу. Вы готовы?
– С Божьей помощью, – отозвался Майкл.
Мы вдвоем миновали дверь и оказались в центре событий.
Мы стояли на бетонной лестничной площадке, поднятой футов на десять над просторным внутренним двором. Снизу доносилась музыка. Во дворе толпились водоворотом красок и движений гости. Сверху это напоминало импрессионистское полотно. Там и здесь висели на проводах светящиеся шары, освещавшие происходящее. Напротив входа, через который мы попали во двор, возвышался помост, а на нем стояло подозрительно напоминающее трон кресло.
Взгляд мой только начал различать детали, когда меня ослепил белый свет прожектора, и мне пришлось прикрыть глаза рукой, защищаясь от него. Музыка смолкла, и шум разговоров тоже унялся. Похоже, мы с Майклом оказались в центре всеобщего внимания.
– Прошу прощения, сэр, – негромко обратился ко мне возникший словно из ниоткуда слуга. – Позвольте ваше приглашение?
Я протянул ему бумажку, и спустя мгновение услышал его же голос, вещавший через хорошо отрегулированные динамики:
– Леди и джентльмены, члены Коллегии. Имею честь представить вам Гарри Дрездена, члена Белого Совета Чародеев, и его спутника.
Я опустил руки, и во дворе воцарилась абсолютная тишина. С обеих сторон пустого трона в лицо мне ударили два прожектора.
Я передернул плечами, поправляя накидку так, чтобы красные пятна лучше виднелись на черном фоне. Высокий воротник обрамлял мое лицо с обеих сторон. В лучах прожекторов ярко сиял у меня на горле позолоченный пластиковый медальон. Поношенный голубой галстук-бабочка под ним вполне сошел бы на школьном балу где-нибудь в первой половине семидесятых. У лакеев бабочки были и то лучше моей.
Я изобразил широкую улыбку, демонстрируя всем дешевые пластмассовые клыки. Надеюсь, прожектора выбелили мое лицо до должной призрачной белизны – особенно при том дешевом клоунском гриме, что я на себя нанес. И уж красные потеки по углам рта должны были смотреться на его фоне особенно ярко.
Я поднял руку в белой перчатке.
– Привет! – произнес я, чуть шепелявя из-за накладных клыков. – Как дела?
Мои слова были встречены гробовой тишиной.
– До сих пор не могу поверить, – полушепотом заметил Майкл, – что вы явились на бал-маскарад к вампирам в костюме вампира.
– Не простого вампира, – возразил я, – а балаганного. Как вы считаете, они поймут соль? – сквозь лучи прожекторов я ухитрился разглядеть внизу, у основания лестницы, Томаса и Жюстина. Томас с нескрываемым злорадством окинул взглядом собравшихся, потом сверкнул мне улыбкой и поднял вверх большой палец.
– Мне кажется, – все так же тихо продолжал Майкл, – что вы изрядно оскорбили всех в этом зале.
– Я здесь, чтобы найти монстра, а не любезничать. И потом, сам я вовсе не хотел переться на этот дурацкий бал.
– Так или иначе, мне кажется, вы их здорово разозлили.
– Разозлил? Да ну! Разве это так уж плохо? Разозлил!
Снизу до нас донеслось несколько ясно различимых звуков. Шипение нескольких голосов. Шорох стали, вынимаемой из ножен – несколько человек достали ножи. Или мечи. И, наконец, нервное «клик-клак» передергиваемого затвора.
Майкл поерзал под своим плащом, и я скорее ощутил, чем увидел, как он положил руку на рукоять одного из своих ножей.
– Вот как раз и посмотрим.
Глава двадцать пятая
Во дворе так и продолжала царить тишина. Я стиснул свою трость в ожидании первого выстрела, или свиста летящего ножа, или просто леденящего кровь злобного визга. За моей спиной застыл Майкл, невозмутимый как сталь перед лицом опасности. Блин-тарарам. Я-то хотел слегка щелкнуть вампиров по носу своим нарядом, но куда там. Такой реакции я, признаюсь, не ожидал.
– Спокойно, Гарри, – шепнул Майкл. – Они как злобные псы. С ними нельзя дрогнуть или бежать. Это их только раззадорит.
– У обычных злобных псов нет пистолетов, – пробормотал я в ответ. – И ножей тоже. И мечей, – впрочем, я не тронулся с места, стараясь сохранять на лице безразличное выражение.
Первым звуком, разрезавшим тишину, оказался, однако, не выстрел и не боевой клич, а сочный смех. Он звучал разом весело и издевательски. Я нахмурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь слепящие огни, и увидел Томаса, стоявшего в картинной позе этаким вылупившимся из куколки насекомым воплощением Эррола Флинна: одна нога на ступенях, левая рука уперта в бок, правая – легла на хрустальную рукоять меча. Он запрокинул голову, всем видом своим изображая неподдельное веселье. Луч прожектора упал на его трепещущие крылья и заиграл на них ослепительными радугами.
– Я всегда слышал, – заметил Томас негромко, но так, что слышали все, – что Красная Коллегия славится теплым приемом своих гостей. Но не ожидал увидеть такой наглядной демонстрации, – он повернулся к помосту и поклонился. – Леди Бьянка, я несомненно поведаю отцу о столь потрясающем проявлении гостеприимства.
Я ощутил, как улыбка моя слегка застыла на лице, и сквозь лучи прожекторов вгляделся в помост.
– Бьянка, дорогая, так вот вы где! Это ведь костюмированный бал, не так ли? Маскарад? И нам всем положено явиться сюда, наряженными теми, кем мы на деле не являемся, так? Прошу меня простить, если я понял приглашение неверно.
Я услышал женский голос, негромко отдавший какое-то распоряжение, и прожектора погасли. На мгновение, пока глаза мои привыкали, я оказался в полной темноте, а потом я разглядел женщину, стоявшую на помосте напротив меня.
Бьянка была невысокого роста, но фигурой обладала статной, какие можно найти разве что в эротических журналах и беспокойных снах. Бледная кожа, темные волосы и глаза, обилие чувственных изгибов от рта и до бедер – вся эта пышность сочеталась с женственной силой, достаточной, чтобы приковывать к себе мужские взгляды. Одеждой ей служила оболочка из пламени. Я имею в виду не платье, а именно пламя, обволакивавшее ее подобием вечернего платья – синее внизу и переходившее в красное у ее пышного, восхитительного бюста. Еще несколько языков огня плясали и извивались у нее в волосах, венчая ее фантастической тиарой. По крайней мере туфли на шпильках у нее были настоящие, добавлявшие несколько дюймов к ее в общем-то не такому уж впечатляющему росту.
Туфли делали с ее ногами прелюбопытнейшие вещи. Изгиб ее улыбки обещал нечто, возможно, незаконное, опасное для вас и уж наверняка из разряда того, о чем предупреждает минздрав, но что хочется делать снова и снова.
Меня это не интересовало. Я видел раз, что кроется под ее маской. То, что я видел тогда, я не мог забыть при всем своем желании.
– Ну, – промурлыкала она, и голос ее разнесся по всему двору. – Полагаю, мне не стоило ожидать от вас более тонкого вкуса, мистер Дрезден. Хотя в том, что касается вашего вкуса, возможно, мы узнаем больше несколько позже, сегодня же, – она скользнула язычком по зубам и одарила меня ослепительной улыбкой.
Я посмотрел на нее, потом ей за спину. Пара фигур в черных балахонах, едва заметных в темноте, стояли неподвижно, словно готовые напасть, стоит ей щелкнуть пальцем. Насколько мне известно, каждое уважающее себя пламя отбрасывает тень.
– Я бы не советовал вам пробовать этого.
Бьянка снова рассмеялась. Кто-то во дворе вторил ей, хотя и несколько нервно.
– Мистер Дрезден, – улыбнулась она. – Множество обстоятельств могут заставить человека передумать, – она закинула ногу на ногу. – Возможно, нам удастся найти нечто, что заставит передумать вас, – она лениво махнула рукой. – Музыка! Мы собрались здесь веселиться. Так давайте же.
Музыка заиграла снова, а я все переваривал подтекст того, что сказала Бьянка. Черт, она ведь прозрачно намекнула своей братии, что те могут попробовать добраться до меня. Ну, возможно, не так уж, чтобы открыто подойти и впиться мне в шею зубами, но… Блин, мне нужно быть начеку. Я вспомнил опьяняющие поцелуи Келли Гэмилтон, разливающееся по телу, проникающее вглубь меня тепло, и поежился. Какая-то часть меня и сейчас думала, каково это будет – позволить вампирам поймать меня, и так уж ли это плохо. Другая, впрочем, отчаянно анализировала все, что мне удалось увидеть за этот вечер: Бьянка явно что-то задумала.
Я тряхнул головой и оглянулся на Майкла. Он кивнул мне – движение головы было едва заметно под тяжелым шлемом – и мы двинулись вниз по лестнице. Ноги мои дрожали, мешая спускаться. Я надеялся только, что никто из вампиров этого не заметит. Самое последнее дело позволять им видеть твою слабость, пусть даже нервы твои на взводе как у канарейки в шахте.
– Делайте то, что нужно, Гарри, – шепнул мне Майкл. – Я буду держаться в паре шагов за вами, чуть правее. Я присмотрю за тылом.
Слова Майкла успокоили меня, и я благодарно кивнул.
Я ожидал, что вампиры налетят на меня ликующей, смертоносной стаей, стоит мне спуститься во двор, но этого не случилось. Вместо этого внизу лестницы меня поджидал один Томас – рука на эфесе меча, тело бесстыдно выставлено напоказ. Жюстина стояла в паре шагов за его спиной. Лицо его прямо-таки сияло весельем.
– Бог мой, это было потрясающе, Гарри. Могу я называть вас Гарри?
– Нет, – буркнул я, но тут же спохватился и попытался смягчить ответ. – Однако спасибо. За вашу реплику. Все может еще обернуться довольно погано.
Томас прищурился.
– Вполне возможно, мистер Дрезден. Но не могли же мы позволить этому перерасти в открытую свару, правда?
– Разве?
– Ну конечно же, не могли. Это бы сильно ограничило возможность соблазнять, совращать и шантажировать.
Я фыркнул.
– Что ж, вам не откажешь в логике.
Он улыбнулся, чуть прикусив кончик языка.
– Как правило, это так.
– Гм, спасибо, Томас.
Он огляделся по сторонам и нахмурился. Я проследил его взгляд. Жюстина отошла от него на несколько шагов и стояла теперь с ослепительной улыбкой, беседуя с высоким, улыбчивым типом в алом фраке и узкой маске-домино. На моих глазах мужчина протянул руку и погладил ее по плечу. Он произнес что-то, отчего она рассмеялась.
– Прошу прощения, – неодобрительно буркнул Томас. – Терпеть не могу браконьеров. Что ж, развлекайтесь, мистер Дрезден.
Он переместился к ним, и Майкл подошел ко мне ближе. Я полуобернулся к нему и услышал его шепот:
– Они нас окружают.
Я огляделся по сторонам. Двор был битком забит народом. Большинство составляла молодежь довольно симпатичной внешности, одетые разнообразно, но с преобладанием черного цвета: они прямо-таки просились на постеры хеви-металлистов. Кожа, пластик и сетки в сочетании с черными масками-домино, тяжелыми капюшонами и разнообразным гримом. Все они болтали и смеялись, пили и танцевали. У некоторых виднелись полоски красной ткани на руках или кроваво-красные полосы грима на горле.
У меня на глазах какой-то избыточно рослый юнец склонился над столом, втягивая ноздрей какое-то зелье. Троица хихикающих девиц, две блондинки и брюнетка, разряженные как команда Дракуловых чирлидерш, с черно-красными помпонами на рукавах, хором сосчитали до трех и кинули в рот по паре таблеток, запив их красным вином. Другие их сверстники и сверстницы нежно прижимались друг к другу или целовались стоя или сидя. Несколько человек, уже отрубившись, лежали на земле, закрыв глаза и блаженно улыбаясь.
Я вгляделся в толпу и сразу же обнаружил в ней выделяющуюся группу. В гуще одетой в черное молодежи перемещались высокие фигуры в алом – два-три десятка, не больше. Мужчины и женщины в разных, но одинаково алых костюмах, красивые, с уверенными движениями, выдававшими в них хищников.
– Красная Коллегия, – пробормотал я, облизнул пересохшие губы и снова осмотрелся по сторонам. Прилагая все усилия, чтобы это казалось непреднамеренным, вампиры собирались вокруг нас в кольцо. Помедли мы еще немного на одном месте, и мы не смогли бы выйти со двора, не проходя в непосредственной близости от одного из них.
– Юнцы с красными лентами – кто они? Вампиры-малолетки?
– Я бы сказал, это помеченный скот, – пробормотал Майкл, почти не скрывая холодной злости.
– Полегче, Майкл. Нам надо немного побродить по двору. Так им будет труднее загнать нас.
– Принято, – Майкл кивнул в сторону стола с напитками, и мы неспешной походкой направились к нему. Вампиры попытались последовать за нами, но это никак уже не могло сойти за случайность.
Пара в красном двинулась наперехват и встретилась с нами у самого стола. Кайли Гэмилтон был одет в алый костюм арлекина. Следовавшая за ним Келли щеголяла алой комбинацией, не оставлявшей воображению ровным счетом ничего, но дополнявшейся длинным плащом, прикрывавшим ей плечи и ключицы, и капюшоном поверх пышной прически. Алая маска скрывала ее лицо, оставляя открытыми только подбородок и чувственный рот.
Мне показалось, я вижу в углу рта небольшую припухлость – возможно, след от ожога.
– А, Гарри Дрезден, – приветствовал меня Кайли преувеличенно громким голосом, с преувеличенно широкой улыбкой. – Как я рад снова видеть вас.
Я радушно хлопнул его по плечу, отчего он пошатнулся.
– Жаль, что не могу ответить взаимностью.
Улыбка сделалась чуть напряженнее.
– Вы, конечно, помните мою сестричку, Келли.
– Разумеется, – кивнул я. – Чуть перебрали ультрафиолетовых ванн, не так ли?
Я ожидал, что она зарычит, или зашипит, или вцепится мне в горло. Однако вместо этого она повернулась к столу, взяла с него серебряный кубок, хрустальный бокал и протянула нам с улыбкой, не уступавшей брату.
– Так приятно видеть вас здесь, Гарри. Жаль, что мы не видим сегодня очаровательной мисс Родригез.
Я взял у нее кубок.
– Она сегодня у парикмахера.
Келли повернулась к Майклу и протянула ему бокал. Он принял его с сухим, вежливым кивком.
– Интересно, – мурлыкнула она. – А я и не знала, что вы предпочитаете мужчин, мистер Дрезден.
– Что тут скажешь? Они такие большие и сильные…
– Ну, конечно, – заметил Кайли. – Если бы меня окружали люди, которым так же до безумия хочется убить меня, как мне – вас, я бы тоже обзавелся телохранителем.
Выставив вперед грудь под прозрачной лайкрой, Келли скользнула к Майклу. Она медленно обходила его по кругу; Майкл спокойно стоял на месте.
– Он восхитителен, – томно промурлыкала она. – Можно я его поцелую, мистер Дрезден?
– Гарри, – произнес Майкл.
– Он женат, Келли. Как это ни печально.
Она рассмеялась и подобралась еще ближе к Майклу, стараясь поймать его взгляд. Майкл нахмурился и уставился в пространство.
– Нет? – вздохнула она. – Ну, что ж. Да вы не бойтесь, красавчик. Вам понравится. Давайте веселиться, будто это последняя ночь на земле, – она одарила его хищной улыбкой. – И, собственно, ведь так оно и есть.
– Юная леди очень добра, – заметил Майкл.
– Вы весь какой-то зажатый. Я обожаю это в мужчинах, – она стрельнула в меня глазками из-под маски. – Вам, право же, не стоило тащить в эти дела беззащитных смертных, мистер Дрезден, – она снова окинула Майкла с ног до головы полным восхищения взглядом. – Вот этот, наверняка, замечательно вкусен. Но позже, позже.
– Смотрите, не подавитесь, – посоветовал я ей.
Она рассмеялась так, будто мои слова привели ее в восторг.
– Ну, ну, мистер Дрезден. Я сама вижу его кресты, но мы-то с вами знаем их цену в сегодняшнем мире, – она жадно потянулась к руке Майкла. – На какое-то мгновение вы почти заставили меня поверить в то, что он настоящий рыцарь-храмовник.
– Нет, – рассудительно кивнул я. – Он не рыцарь-храмовник.
Келли дотронулась рукой до закованной в сталь руки Майкла. Последовала вспышка – белая, внезапная, короткая и беспощадная как удар молнии. Она пронзительно взвизгнула и покатилась по земле. Она так и осталась лежать, съежившись комочком и баюкая почерневшую руку. Похоже, от боли у нее так перехватило дыхание, что она не могла даже кричать. Кайли бросился к ней.
Я подмигнул Майклу.
– Ух ты, – сказал я. – Впечатляюще.
Майкл напустил на себя слегка огорченный вид.
– Случается… – произнес он извиняющимся тоном. Я кивнул и снова перевел взгляд на вампиров-близнецов.
– Что ж, это послужит вам уроком. Руки прочь от Десницы Господней.
Кайли с перекошенным от злости лицом бросил на меня убийственный взгляд. Сердце мое тревожно дернулось в груди, но я не мог позволить себе выказать ни малейшего страха.
– Ну, валяй, Кайли, – подзадорил я его. – Затей что-нибудь. Нарушь перемирие, объявленное твоей начальницей. А заодно и законы гостеприимства. Белый Совет выжжет это место дотла, так что его назовут Новыми Помпеями.
Он злобно оскалился и поднял Келли с земли.
– Это еще не конец, – пообещал он. – Так или иначе, Дрезден, я убью тебя.
– Ну-ну, – ухмыльнулся я и покачал пальцем у него перед носом. – Как страшно-то!
Кайли зарычал. Все же эта парочка убралась, и я медленно огляделся по сторонам. Танцы в непосредственной близости от нас прекратились, и все – одетые как в черное, так и в алое – смотрели на нас. Кое-кто из вампиров в красном, покосившись на Майкла, поспешно отступил на пару шагов.
Я ухмыльнулся как можно наглее и самоувереннее и поднял свой кубок.
– Предлагаю выпить, – сказал я. – За гостеприимство!
Мгновение все молчали, потом торопливым эхом откликнулись на мой тост и припали к своим бокалам. Я осушил кубок одним глотком, почти не заметив изысканного букета, и повернулся к Майклу. Тот поднес бокал к губам и сделал вид, что пьет – однако в рот не попало ни капли.
– Что ж, – сказал я. – До Кайли я дотронулся. Его тоже можно вычеркнуть; правда, я и не особенно рассчитывал, что он тот, кто нам нужен. Надо искать другого. Или другую. Или другое.
Майкл медленно оглянулся. Одетые в красное вампиры продолжали отодвигаться от нас.
– Похоже, на некоторое время мы их усмирили.
Я кивнул, все еще ощущая себя не в своей тарелке. Толпа с одной стороны расступилась, и к нам подошли Томас с Жюстиной – приятное разнообразие ярких цветов на фоне черного и красного.
– Ага, вот вы где, – сказал Томас. Он покосился на мой кубок и подавил вздох. – Я рад, что застал вас вовремя.
– В каком смысле – вовремя? – спросил я.