Любовь-целительница

Действие третье

Филерен, Томес, Дефонандрес.

Филерен. Не стыдно ли вам, господа, в вашем возрасте выказывать такое отсутствие благоразумия и ссориться, как какие-нибудь желторотые сорванцы? Разве вы сами не замечаете, как вредят нам в публике подобного рода ссоры? Не довольно разве того, что ученые указывают противоречия и разногласия у наших авторитетов и у старых учителей наших? К чему же нам еще своими спорами и раздорами разоблачать перед толпой всю шаткость и лживость нашего искусства? Я совершенно не понимаю нашего брата, прибегающего к такому зловредному приему. Надо сознаться, что благодаря всем этим пререканиям мы утрачиваем приобретенное нами положение и доверие с изумительной быстротой, и если мы не постараемся быть сдержаннее, то сами себя погубим. Я вам говорю не из личного интереса, так как собственные мои делишки, благодарение Господу, достаточно устроены. Пусть разразится буря, пусть пойдет дождь, пусть будет град, – мертвецы останутся мертвецами, а у меня есть чем просуществовать среди живых, но для медицины я вижу очень мало выгоды во всех этих раздорах. Если, по милости Небес, с незапамятных времен люди пребывают в страхе и почтении к нам, к чему же мы сами своими несогласиями станем раскрывать им глаза, вместо того чтобы тихо и мирно пользоваться их глупостью? Ведь вам известно, что не мы одни в этом мире стараемся обратить в свою пользу слабости наших ближних? Большинство смертных направляет все свои усилия именно в эту сторону, и каждый старается затронуть какие-нибудь слабые струны людей, чтобы извлекать из них свои выгоды. Для многих, например, похвалы составляют лучшую отраду жизни, и этим пользуются льстецы и обильно расточают похвалы, большей частью незаслуженные, но тем более желанные, и мы видим не одно значительное состояние, приобретенное именно таким искусством. Алхимики стараются воспользоваться страстью людей к материальным благам и обещают горы золота тому, кто их слушает; составитель гороскопа при помощи лживых предсказаний извлекает выгоды из суетности людей, из их стремления к почету и власти. Но величайшая слабость из всех слабостей на земле есть привязанность каждого смертного к жизни. Нам дано пользоваться этой слабостью при помощи чепухи высокопарной и бессмысленной, но произносимой с авторитетным и уверенным видом. И мы умели до сих пор строить свое благосостояние на том благоговейном отношении, какое страх смерти внушает людям к нашему ремеслу. Постараемся же и на будущее время сохранить то высокое почтение, которым нас наградила человеческая слабость: будем согласны между собой у постели больного, чтобы иметь возможность приписать себе благоприятный исход болезни и взвалить на природу все собственные промахи и все пробелы нашего искусства. Не станем, говорю я, неразумно разрушать те заблуждения и предрассудки, которые доставляют насущный хлеб стольким из нас.

Томес. Все, что вы говорите, вполне верно и справедливо, но, право, иной раз так разгорячишься, что самого себя не помнишь…

Филерен. Так вот и забудьте все свои счеты и тут же немедленно постарайтесь прийти к соглашению.

Дефонандрес. Хорошо! Пусть он на этот раз согласится на мое рвотное, а я обещаю согласиться на все, что ему угодно будет у следующего больного.

Фидерен. Лучше выдумать нельзя, – вот что значит взяться за ум.

Дефонандрес. Значит, решено!

Филерен. Решено и подписано! До свидания! В следующий раз советую вам быть благоразумнее…

Томес, Дефонандрес, Лизетта.

Лизетта. Как, господа, вы преспокойно остаетесь здесь и совсем не думаете восстановить честь медицины, так жестоко попранную сию минуту?

Томес. Как? Что?

Лизетта. Какой-то нахал, дерзко присвоивший себе ваше ремесло, осмелился только что, помимо всякого распоряжения с вашей стороны, убить человека одним взмахом шпаги, пронзившей насквозь его тело.

Томес. Ну смотрите! Вы насмехаетесь теперь, а когда-нибудь попадетесь в наши руки…

Лизетта. Вполне разрешаю вам убить меня, если уж мне придется прибегнуть к вашей помощи…

Клитандр (переодетый доктором), Лизетта.

Клитандр. Ну что скажешь, Лизетта, о моем наряде? Удастся мне провести старика? Как я тебе нравлюсь в этой одежде?

Лизетта. Лучше и быть не может! А уж я ждала вас с нетерпением: природа сотворила меня самым гуманным существом в мире, и я не могу видеть двух вздыхающих друг по другу влюбленных, без того чтобы не проникнуться самым нежным сочувствием к ним и пламенным желанием избавить их от их тяжких страданий. Я хочу во что бы то ни стало освободить Люцинду из ее неволи и передать ее в ваше распоряжение. Вы мне понравились с первого взгляда, а я понимаю толк в людях и признаю, что лучшего выбора она не могла сделать. Любовь отваживается на необычайные дела, и мы вместе придумали хитрый план, который, быть может, нам и удастся. Все меры уже приняты: человек, с которым нам приходится иметь дело, не из самых догадливых, и, если на этот раз наша затея рушится, мы придумаем тысячу других путей, которые приведут нас к желанной цели. Подождите немного; я приду за вами…

Клитандр отходит в глубину сцены.

Сганарель, Лизетта.

Лизетта. Радость! радость!

Сганарель. Что такое?

Лизетта. Радуйтесь, сударь!

Сганарель. Чему?

Лизетта. Радуйтесь, говорю вам!

Сганарель. Скажи мне чему, тогда, быть может, я и обрадуюсь.

Лизетта. Нет, я хочу, чтобы вы сначала радовались – чтобы вы пели, чтоб вы плясали…

Сганарель. На каком основании?

Лизетта. На основании моих слов.

Сганарель. Ну… (Поет и танцует.) Ла-лера-ла-ла-ла-лера-ла! Кой там черт?

Лизетта. Сударь, ваша дочь исцелена.

Сганарель. Моя дочь исцелена?!

Лизетта. Я добыла доктора, но доктора удивительнейшего: он производит чудесные исцеления и смеется над всеми прочими докторами.

Сганарель. Где он?

Лизетта. Сейчас приведу.

Сганарель (один). Посмотрим, будет ли от этого больше пользы, чем от других!..

Клитандр (переодетый доктором), Сганарель, Лизетта.

Лизетта (вводя Клитандра). Вот он…

Сганарель. Молоденька борода у этого доктора!

Лизетта. Познания человека не измеряются бородой, и его искусство заключается не в подбородке…

Сганарель. Мне сказали, сударь, что у вас есть чудесное средство для очищения желудка.

Клитандр. Мои средства, сударь, совершенно не те, что у других врачей: У них рвотное, кровопускание, лекарства и промывательное; я же лечу словами, звуками, записками, талисманами и кольцами, сделанными под воздействием созвездий.

Лизетта. Что я вам говорила?!

Сганарель. Вот истинно великий человек!

Лизетта. Так как ваша дочь, сударь, сидит там в кресле совершенно одетая, то я пойду приведу ее сюда.

Сганарель. Да, приведи.

Клитандр (щупая пульс Сганареля). Ваша дочь очень больна…

Сганарель. Вы судите об этом по мне?

Клитандр. Да, по симпатии, существующей между отцом и дочерью…

Сганарель, Люцинда, Клитандр, Лизетта.

Лизетта (Клитандру). Вот, сударь, стул рядом с нею… (Сганарелю.) Уйдем отсюда и оставим их вдвоем.

Сганарель. Почему? Я хочу присутствовать.

Лизетта. Вы шутите, должно быть? Нам нельзя здесь оставаться: у врача есть сотни вопросов, которые он не может произносить в чьем-нибудь присутствии…

Сганарель и Лизетта отходят в сторону.

Клитандр (тихо Люцинде). Ах, как я счастлив! Я не в состоянии выразить вам весь свой восторг и не знаю, с чего начать свою речь! До сих пор только взоры мои могли говорить с вами, и тогда казалось мне, так много я вам должен сказать! А теперь, когда я имею возможность высказаться именно так, как я мечтал, я сижу глубоко смущенный, и великая радость лишает меня слов!

Люцинда. И я могу сказать совершенно то же самое: я, как и вы, бесконечно взволнована и от радости не в состоянии ничего говорить…

Клитандр. Ах, как бы я был счастлив, если б вы действительно испытывали то, что я испытываю, и если б мне позволено было судить о вашей душе по моей собственной! Смею ли я надеяться по крайней мере, что именно вам я обязан счастливой выдумкой, которая дает мне возможность наслаждаться вашим присутствием?

Люцинда. Если не мне вы обязаны выдумкой, зато вы должны быть довольны той радостью, с какой я приняла это предложение…

Сганарель (Лизетте). Мне кажется, что он что-то слишком близко подсел к ней…

Лизетта (Сганарелю). Он наблюдает ее лицо, вглядывается в ее черты.

Клитандр (Люцинде). Всегда ли вы будете питать такое же доброе расположение ко мне, как в настоящее время?

Люцинда. А вы останетесь ли верны тому решению, которое вы высказывали раньше?

Клитандр. Ах, сударыня, до самой смерти! Я ничего так не хочу, как всецело принадлежать вам, и я сейчас докажу вам это на деле…

Сганарель (Клитандру). Что наша больная? Она как будто немножко повеселела…

Клитандр. Да, я уж применил к ней одно из средств, указываемых мне моим искусством. Так как дух пользуется громадной властью над телом и часто он-то и служит источником многих болезней, то я имею обыкновение сначала прибегать к лечению духа, а потом уж переходить к телу. Я наблюдал выражение ее глаз, черты ее лица, линии обеих ее рук и с помощью познания, открытого мне небом, убедился, что болезнь ее заключается именно в страдании духа. Расстроенное воображение внушает ей развратное стремление к замужеству. На мой личный взгляд, ничего не может быть сумасброднее и смешнее подобного стремления.

Сганарель (про себя). Вот искусный человек!

Клитандр. Я всегда питал крайнее отвращение к супружеству и сохраню его на всю жизнь.

Сганарель (про себя). Вот великий врач!

Клитандр. Но так как надо подлаживаться под нелепые фантазии больных и так как я заметил в ней душевное расстройство настолько значительное, что немедленная помощь могла оказаться невозможной, то я решился сразу подействовать на слабую сторону больной: я сказал ей, что пришел сюда затем, чтоб просить у вас ее руки. Лицо ее вдруг преобразилось, – щеки вспыхнули, глаза оживились. Если вы согласны продлить на несколько дней это заблуждение, вы увидите, что мы выведем ее из того состояния, в котором она сейчас находится.

Сганарель. О да, вполне согласен.

Клитандр. А затем уж мы пустим в ход другие средства, чтоб окончательно излечить ее от ее мании.

Сганарель. Да, это прекрасно! Видишь ли, дочка, вот господин, который желает на тебе жениться, и я сказал ему, что и сам этого очень хочу.

Люцинда. Ах, разве это возможно?

Сганарель. Да.

Люцинда (Клитандру). Как! Вы намерены стать моим мужем?

Клитандр. Да, сударыня.

Люцинда. И мой отец на это соглашается?

Сганарель. Да, дочка.

Люцинда. Ах, как я счастлива, если только это правда!

Клитандр. Не сомневайтесь, сударыня, ни одной минуты. Не с сегодняшнего дня я вас люблю и сгораю желанием назвать вас своей женой. С этой единственной целью я и пришел сюда. Да если хотите все узнать, то я вам скажу, что и вся эта одежда есть только вымышленный предлог и роль врача взята на себя мною лишь для того, чтоб получить возможность приблизиться к вам и добиться того, чего страстно жаждет моя душа.

Люцинда. Да, это значит доказать свою любовь; я тронута чрезвычайно…

Сганарель (про себя). О безумная! о безумная! о безумная!

Люцинда. Так вы хотите, папаша, дать мне этого господина в супруги?

Сганарель. Да. Дай же мне твою руку; дайте и вы мне свою для виду…

Клитандр. Но…..

Сганарель (задыхаясь от сдерживаемого смеха). Нет-нет, это для… для того, чтобы удовлетворить ее воображение. Возьмите ее! Вот так. Дело сделано…

Клитандр. Примите это кольцо в знак моей верности… (Тихо Сганарелю.) Это кольцо, сделанное под воздействием созвездий, исцеляет больных душевным расстройством.

Люцинда. Так напишем же брачный договор, чтобы все уж было исполнено.

Клитандр. Ах, я и сам этого очень хочу… (Тихо Сганарелю.) Я позову человека, который записывает мои лекарства, чтобы она думала, что это нотариус.

Сганарель. Отлично!

Клитандр. Эй, пусть войдет сюда нотариус, которого я с собой привел!

Люцинда. Что, вы привели с собой нотариуса?

Клитандр. Да, сударыня.

Люцинда. Это очаровательно!

Сганарель. О безумная! о безумная!

Нотариус, Клитандр, Сганарель, Лизетта, Люцинда. Клитандр тихо говорит с нотариусом.

Сганарель (нотариусу). Да, сударь, вот этим самым двум особам надо заключить брачный контракт. Пишите. (Люцинде.) Ну вот тебе и контракт! (Нотариусу.) Я даю ей в приданое двадцать тысяч франков. Пишите.

Люцинда. Я вам очень благодарна, папаша.

Нотариус. Готово. Вам надо только подписать.

Сганарель. Вот так живо состряпанный контракт!

Клитандр (Сганарелю). Но по крайней мере, сударь…

Сганарель. Эх! нет, говорю я вам. Разве неизвестно… (Нотариусу.) Ну дайте ей подписать! (Люцинде.) Ну подписывай, подписывай, подписывай же! Стой, стой, я потом подпишу…

Люцинда. Нет-нет, я хочу, чтобы бумага была у меня в руках.

Сганарель. Ну ладно! вот тебе! (Подписывает.) Теперь довольна?

Люцинда. Невообразимо!

Сганарель. Вот и хорошо!., вот и хорошо!

Клитандр. Я имел предусмотрительность привести не только нотариуса, но также певцов, музыкантов и танцоров, чтобы как следует отпраздновать наше торжество и соответствующим образом повеселиться. Пусть они войдут сюда. Это люди, которые постоянно находятся при мне, – я пользуюсь ими ежедневно: их танцами и мелодическими звуками успокаиваю я помраченные рассудки моих пациентов.

Сганарель, Люцинда, Клитандр, Лизетта.

Третий выход балета

Комедия. Балет, Музыка, Игры, Шутки, Смех.

Комедия, Балет, Музыка (вместе).

Комедия

Все трое

В то время как Игры, Шутки и Смех танцуют, Клитандр уводит Люцинду.

Сганарель, Лизетта, Комедия, Музыка, Игры, Шутки, Смех.

Сганарель. Вот забавная система леченья! А где же моя дочь и доктор?

Лизетта. Они ушли завершить свое супружество.

Сганарель. Как "супружество"?!

Лизетта. Уж поверьте мне, сударь, вы дали себя обойти и разыграли шутку, которая теперь превращается в действительность.

Сганарель. Как, черт возьми?!. (Хочет идти за Клитандром и Люциндой, но танцоры удерживают его.) Пустите меня, пустите меня, говорю вам!..

Танцоры продолжают его удерживать.

Ну, что же?!

Танцоры насильно тащат Сганареля танцевать.

Черти, дьяволы!..