- -
- 100%
- +
Ты куда? ЮЛЯ.
Да, пошла ты! Буду я тут с тобой танцы танцевать. Ага! Сейчас! Только копыта почищу! Бъе-е-е. КАРИНА. (Делает звук, будто её тошнит).
Подожди! Не уходи! ЮЛЯ.
С чего бы? КАРИНА.
Не уходи! Мы вдвоём должны. ЮЛЯ.
Оно мне надо? КАРИНА.
У ЮЛИ звонит телефон. КАРИНА останавливается, но ближе не подходит.
Аллё! Чё, блин, выздоровела? … Ой, ладно, не звезди! Эти дни у тебя две недели назад уже были, вообще-то! … Да, я работаю. … Не важно с кем! … Откуда?! … Ну, да с ней. И чё? … Ну, с-с… И чё? … И чё звОнишь? … Да, пошла ты! Переживает она! … Сама – коза! ЮЛЯ.
ЮЛЯ выключает телефон, садится на скамейку, смотрит в одну точку. КАРИНА подходит ближе. Девушки долго молчат.
Надо говорить «звонИшь», а не «звОнишь». КАРИНА.
Мне кабздец… ЮЛЯ.
Это Лена звонила? Твоя подруга? КАРИНА.
Подруга, блин… ЮЛЯ.
Что-то случилось? КАРИНА.
«Что-то случилось»? Капитан Очевидность! Случилось, блин… Всё из-за тебя! Пришла по объявлению! ЮЛЯ (передразнивает).
Да, что опять-то? КАРИНА.
Ленка знает, что я работаю с тобой! С ТОБОЙ! Она позвонила Кириллу… типа, переживает, ага… и он ей сказал, что я сегодня с тобой! С ТОБОЙ! Блин… ЮЛЯ.
И что такого? КАРИНА.
Такого! Мечта всей жизни, чтобы меня с тобой… вместе… блин! ЮЛЯ.
Да, что в этом такого? От того, что мы учимся в одном классе, никто ведь тебя со мной не отождествляет. КАРИНА.
Меня – чё делает? ЮЛЯ.
Отождествляет. Никто не считает нас подругами, если мы учимся в одном классе? КАРИНА.
Нет, конечно, ясен перец! ЮЛЯ.
И с работой также! Работать с кем угодно можно. Деньги есть деньги. КАРИНА.
КАРИНА садится рядом с ЮЛЕЙ. Девушки молчат.
Ок. ЮЛЯ.
И потом: Лена знает, другие-то нет. КАРИНА.
Ага! Щас! Ты не знаешь Лену! Лена! Да, она стопудово уже сто лайков собрала «ВКонтакте» под этой новостью. Весь класс в курсе! ЮЛЯ. …
Да? КАРИНА.
Да. Сто лайков и куча перепостов… Это кабздец! ЮЛЯ.
А мне папа запрещает социальные сети. И мне не важно. КАРИНА.
Не важно ей… Папа запрещает… Слушай, а отчего у тебя мама умерла? ЮЛЯ.
Это давно было. Я не помню. Папа сказал: ДТП. КАРИНА.
Ну, извини. ЮЛЯ.
Не страшно. Я же не помню. Вообще маму не помню. Нет, по фотографиям-то я знаю, как она выглядела. Видео с ней видела… много видела видео… А вот в памяти нет. Личного общения нет. Вроде помню, как кто-то мне читал сказки перед сном. Как рядом лежала. Сказки помню. А маму нет… КАРИНА.
Как это? ЮЛЯ.
Дурацкие свойства памяти… Знаешь, я даже опыт ставила. Да-да! Опыт! Смотрела много-много видео с мамой, потом брала ту самую книжку, что она мне читала. «Сказки братьев Гримм». Ложилась с ней в кровать и читала… Думала, может так вспомню… ну, там, касание, запах, прикосновения… Нет, не помню. Глупо, да? КАРИНА.
Не знаю… ЮЛЯ.
КАРИНА встает.
Не уходи. ЮЛЯ.
Тебе надо, чтобы я работала с тобой? КАРИНА.
Да! Мне надо! Надо! Мне деньги нужны! Ты уйдешь, смена сорвётся. ЮЛЯ.
Зачем тебе деньги? Телефон новый купить? КАРИНА.
Нет, но нужны. ЮЛЯ.
Не хочешь говорить? Тогда я пошла! КАРИНА.
КАРИНА делает вид, что уходит.
Ладно! Ок! ЮЛЯ.
КАРИНА возвращается.
И? КАРИНА.
Ну, в общем… На море я хочу поехать. ЮЛЯ.
На море? На какое море ты тут заработаешь? КАРИНА.
На Азовское. В Кучугуры хочу поехать. ЮЛЯ.
Куча… чего? куда? КАРИНА.
Кучугуры. Город такой. Я туда уже четыре раза ездила. ЮЛЯ.
И чего? Круто там? КАРИНА.
Там хорошо. Тут собирают группу: и дети, и взрослые. Едешь два дня на поезде, в плацкарте. Обычно сразу целый вагон откупают. В Кучугурах живём в корпусах, это как в лагере. Общие палаты. Но море, солнце, песочек. Закаты! Костры! Так там свободно! И дружно! Я и с Кириллом-то там познакомилась. Он ещё тогда не был маркетологом, пытался писать песни. ЮЛЯ.
Так всё-таки у вас отношения? КАРИНА.
Ой, да с кого банана? Нужен он больно… Ты не понимаешь. Тут другие отношения. Мы в Кучугурах там все на «ты». И подростки, и вожатые. Это такое единение. Вечером все садимся в палате, задергиваем шторы и пускаем свечку по кругу. ЮЛЯ.
Свечку? КАРИНА.
Да! Это такой, как ритуал. В первый день все так знакомятся: можно о себе рассказать, можно рассказать какое кино нравится, книжка, музыка. В комнате темно, только свечка в твоих руках. Одинокий огонек в темноте. А ты говоришь то, что для тебя важно. Только для тебя важно. А тебя слушают! Слушают, понимаешь?! ЮЛЯ.
Секта какая-то… КАРИНА.
Нет! Нет! Просто друзья! И Кирилл – он оттуда, он родной. И всё. Так там… всё просто… и всё хорошо… ЮЛЯ.
Дорого стоит? КАРИНА.
Тридцать пять тысяч за две недели. Первые разы меня родители отправляли. А потом батя заболел, не хватает денег. Я сама себе заработала в том году и поехала. А в этом – ещё брата хочу взять, Сашку. Ему восемь лет, а он моря не видел. Так что денег надо больше в два раза. Я весь год листовки клеила, рекламы разносила. Тельчик старый? Да, насрать. Зато там – море. Там – хорошо. ЮЛЯ.
Я не бывала на Азовском. На Белом море была, на Баренцевом. Папа в Мурманске служил. На Охотском была, на Японском: это когда во Владивостоке и в Магадане жили. В Калининграде – на Балтийском. В Адлере – на Чёрном. В Астрахани – на Каспийском. А на Азовском ещё не была. КАРИНА.
У тебя, наверно, по географии – пятерка. ЮЛЯ.
После вас мы в Крым поедем. Отцу уже сказали. В Керчи жить будем. Там и увижу Азовское. КАРИНА.
Нравится тебе море? ЮЛЯ.
Нравится. Давай репетировать. КАРИНА (надевая голову зебры).
Давай. ЮЛЯ (тоже надевая голову).
Девушки встают в позиции, читают кричалки и танцуют.
«На улице – плюс тридцать». ЮЛЯ.
«А в „Гранд-каньоне“ – скидки». КАРИНА.
«Растёт температура». ЮЛЯ.
«но падает цена!». КАРИНА.
«Только сегодня. Только сейчас. Мега-удача специально для вас!». ЮЛЯ, КАРИНА (вместе).
«Подходите, получайте: Кошелёк свой выручайте». ЮЛЯ.
«Это не ошибка: Предъявителю купона – скидка!». КАРИНА.
Уи-вик-вик-вик-вик-вик. ЮЛЯ, КАРИНА (вместе, переглянувшись).
Девочки снимают с себя головы. Долго хохочут.
А почему ты нас не сдала? ЮЛЯ (успокоившись).
Куда? КАРИНА.
Почему не настучала? Ну, за то, что мы с тобой делали. ЮЛЯ.
Кому? КАРИНА.
Папе-военному, директрисе, класснухе? ЮЛЯ.
А смысл? Папа, говорит, что такие проблемы дети должны решать между собой сами, и что трудности закаляют характер. А чего мне с вами бороться? Со всеми не подружишься. И потом: я же дочь русского офицера. Должна стойко сносить все неприятности, быть выше всего этого. КАРИНА.
Красава, чё… ЮЛЯ.
А твой отец? Он сильно болен? Рак? Можешь, не говорить, если не хочешь. Если неприятно. КАРИНА.
Да, нормально… ЮЛЯ.
Я вообще-то болтушка. КАРИНА.
Да, ладно? ЮЛЯ.
Просто в вашем классе мне всего говорят «заткнись». КАРИНА.
Ну, да… ЮЛЯ.
Я подстроилась. КАРИНА.
Тяжело… У нас в классе все разные. Половина с айфонами ходят последних моделей. А половина… Гнобят постоянно кого-то. Не ты первая… Докопаться могут до чего угодно. Хоть до старого тельчика. ЮЛЯ.
Тебя тоже гнобили?! КАРИНА.
Ага! Щас! Дайте две! Я себя в обиду не дам! У меня батя тоже суровый… был… воспитывал жестко, как и тебя. ЮЛЯ.
А что с ним? КАРИНА.
Ну, рак, да. Рак горла. ЮЛЯ.
Прости. КАРИНА.
Нормально. Я уже тоже привыкла. Два года как болеет. Два курса химия-терапии прошёл. Похудел, облысел. У рта всегда салфетку держит Мамка одна работает. Она сказала, что батя не умрёт. Но и жить, как прежде, мы не будем. Да, и раньше-то не особо богато. А сейчас ему инвалидность дали, пенсию. Маленькую. ЮЛЯ. …
Понятно… КАРИНА.
Раньше-то батя весёлый был. Строгий – это только, когда надо. А так… Всегда чё-то придумывал… Мы с ним иной раз так! Так! Ой, мамка ругалась! … Понарошку, конечно… ЮЛЯ.
КАРИНА и ЮЛЯ молчат, смотрят в разные стороны.
. А хочешь: поехали с нами в Кучугуры. Если тридцать пять штук есть, конечно. ЮЛЯ
Я? Мне можно?! С тобой?! КАРИНА.
В глазах КАРИНЫ появляются слёзы. Она подходит к ЮЛЕ, обнимает её.
Ты чё?! ЮЛЯ.
Спасибо, Юля… Спасибо тебе. КАРИНА.
Да, ладно… чё ты… Карина! ЮЛЯ.
Я хочу. Хочу! Хочу-хочу-хочу! Я у папы спрошу, он даст денег, наверное. Наверняка! КАРИНА. (Прыгает от радости).
И ты… это… ну, прости… за школу-то… Я нашим скажу, что ты, типа, нормальная, и всё такое. ЮЛЯ.
КАРИНА снова подходит к ЮЛЕ, обнимает её.
Теперь я понимаю, почему мы – зебры. КАРИНА.
Да? ЮЛЯ.
Зебры – они, как мы. Вернее, люди – как зебры. В каждом человеке есть и тёмное, и светлое. Часть белая, часть чёрная. КАРИНА.
ЮЛЯ молчит, пристально смотрит на КАРИНУ.
Ну, ты… Карина, ты всё-таки «ку-ку»! ЮЛЯ.
А? КАРИНА.
Чокнутая ты, я говорю! ЮЛЯ.
Почему это? КАРИНА.
Дерьмо твоя философия! ЮЛЯ.
А? КАРИНА.
«Люди – они как зебры». Хрень какая! Мы – зебры, потому что, когда Кирилл, покупал ростовые куклы, эти костюмы были со скидкой. Они бракованные, у них строчки криво пошли! Китайские! Видишь? ЮЛЯ (передразнивает).
Я – «ку-ку»? КАРИНА.
Ещё какая! Ку-ку! Ку-ку, ку-ку! ЮЛЯ.
Ку-ку… КАРИНА.
Ку-ку! Уи-вик-вик-вик-вик-вик. КАРИНА, ЮЛЯ (вместе). (Переглянувшись).
КАРИНА и ЮЛЯ смеются, надевают головы зебр и уходят на оживлённую пешеходную улицу к магазину «Гранд-каньон».
Пьеса «Зебры не ржут» – победитель международного конкурса современной драматургии «Поколение XXI» (2021 г).
– опытный аниматор, 14 лет; ЮЛЯ – аниматор-новичок, 14 лет. КАРИНА«Ой-люлю-люли-люли.Ты неси свои рубли!».«Ой-нану-наны-наны.Получайте купонЫ».«Вы несите, получайте:Телевизор покупайте!».Девушки повторяют речёвки, танцуя. Занавес. г. Екатеринбург, окт.-нояб.2019.«ВОРОНА ОБЫКНОВЕННАЯ»
Пьеса в одном действии.
Действующие лица:
Комната АНИ. Очень много книг, полки занимают все свободные стены. Книги современные в красочных обложках: в основном фэнтези, но есть и подростковая романтика, отдельная этажерка – книги о животных. Кровать не заправлена, на письменном столе ноутбук, рядом свалены учебники, тетради и прочие школьные «атрибуты». На тумбочке стоит большой телевизор, под ним – компьютерная приставка «PS-4», рядом лежит джойстик. Имеется в комнате кресло-кровать, комод, шкаф, на дверце которого на плечиках криво висит школьная форма. Рассматривая своё лицо, возле трюмо с зеркалом в полный рост стоит АНЯ. ВАЛЯ суетится рядом с ваткой и каким-то флакончиком в руках.
Солнечного света не хватает. Всегда не хватает света. Так надоело в жить в тени. АНЯ.
Ой, я же им говорила, чтобы не били тебя! Как теперь-то? Мамка твоя увидит – кипишь подымет! ВАЛЯ.
Раньше такой вид был из окна: парк, пруд… Дом воткнули во дворе, никого не спросили. АНЯ.
Блин-блин! Чё делать-то, Аня? Губа-то распухла. ВАЛЯ.
Теперь свет в окно вообще не попадает. Точечная застройка, козлы. АНЯ.
Чё мамке-то скажешь? ВАЛЯ.
Это моё место было. Народу никого, и солнца много. Спокойно можно почитать и погреться. АНЯ.
Маме-то скажешь чего? ВАЛЯ.
Да, пофиг ей! Она и не заметит. АНЯ.
Ага, конечно, не заметит! А если заметит? ВАЛЯ.
Не ссы в трусы, Валя. Тебе-то что? АНЯ.
Скандал будет. Разборки. Вон, у «бэшек» парни побили одного. Так родители и к директору, и в полицию пошли. Всех опрашивали, весь класс. Троих на комиссию вызвали. ВАЛЯ.
Не заметит. Мать поздно приходит, я уже сплю иногда. А в школу я ухожу, она ещё спит. Она ж риэлтор, все показы квартир по вечерам. Такая работа. АНЯ.
Бомбически! А у меня бабка весь день дома торчит, фиг, одна побудешь. ВАЛЯ.
Она же съезжать хотела? АНЯ.
Ага, конечно! Снова квартиру сдала. Деньги всё-таки. ВАЛЯ.
АНЯ наклоняется к зеркалу, рассматривает зубы. ВАЛЯ садится в кресло, смотрит на подругу.
Вот коза Сейфулина! Ладно хоть зубы целы. АНЯ.
Это она из-за Витьки всё. ВАЛЯ.
Да, блин! Да, сколько можно! Запарили вы! Сто раз объяснять?! Нету у меня с ним ничего, вообще никаких чувств там и всё такое! Он просто прикольный, мне интересно с ним поболтать! Витька – просто одноклассник и всё! Понятно?! АНЯ.
Ага, конечно. Но Катька-то любит его. А ты с ним треплешься. ВАЛЯ.
И что? Вечно ты всех защищаешь! Ты вообще чья подруга? АНЯ.
Твоя. ВАЛЯ.
А с фигали Сейфулину защищаешь? АНЯ.
Я… ВАЛЯ.
Всем хочешь угодить?! Нельзя быть другом всем подряд! АНЯ.
Мама говорит, я коммуникабельная. Мне много общения надо. ВАЛЯ.
Откуда они узнали моё место? А?! Общительная?! Ты сдала?! АНЯ.
ВАЛЯ вскакивает, стоит перед АНЕЙ.
Анечка, да ты чё? Я?! Да, я! Да, я никогда! Я же твоя лучшая подруга! ВАЛЯ.
А кто? Кроме тебя никто не знал. АНЯ.
Это не я! Я честно говорю! Не знаю кто! Может видел кто, что ты с книжкой ходишь в одно и тоже место… ВАЛЯ.
Твари! Выследили. АНЯ.
У Сейфулиной шобла человек пять. ВАЛЯ.
И все дуры! Нафига ты с ней общаешься?! АНЯ.
Так я со всеми… ВАЛЯ.
. И нашим, и вашим?! АНЯ
Ага, конечно! А кто тебя предупредил? Я сказала, что Катька тебя побить хочет, а ты всё равно на улицу пошла. ВАЛЯ.
Что мне теперь: дома сидеть и всё такое?! Ничего, я одной тоже заехала! АНЯ. (АНЯ плюхается на кровать).
. Кому?! ВАЛЯ (садится на краешек кровати)
Подсиралке её – Поролоновой. АНЯ.
. Парамоновой. ВАЛЯ
. Поролоновой! АНЯ
Ну, ты вообще! ВАЛЯ.
Фигня. Но выводы я сделала. Ты это учти! Мало не покажется… АНЯ.
Настучишь? ВАЛЯ.
Ты, Валя, дура? АНЯ.
А чё такого? Бабка говорит, если знаешь, кто что сделал плохо, можно сообщить куда следует. ВАЛЯ (встает, затем пересаживается в кресло).
А куда следует? АНЯ.
Ну, ХэЗэ. ВАЛЯ.
Ты стучала? АНЯ.
Ты чё?! На кого?! ВАЛЯ.
Ну, ХэЗэ. АНЯ (передразнивает).
Ага, конечно! Ой, ладно! А правду говорят, что ты в первом классе с половиной класса подралась? ВАЛЯ.
А, ты ж с нами не училась тогда. Не с половиной, с тремя только. Я не ты: со всеми «вась-вась» не могу. АНЯ.
Чё ты опять? ВАЛЯ.
Ладно, проехали… Отец, тогда жив ещё был, меня учил. Не ссы в трусы, говорил, Анька! Если драки не избежать, бей первая и всё такое! АНЯ.
А я своего папу не видела никогда. Всю жизнь: я, мама, бабушка. ВАЛЯ.
И собака у вас тоже сука. АНЯ.
Аня!!! ВАЛЯ.
Это шутка такая. АНЯ.
Ага, конечно! Шутка! Ой, а можно я на приставке поиграю? ВАЛЯ.
Валяй, Валя! Я пока сочинение допишу. АНЯ.
ВАЛЯ включает игровую приставку, берет джойстик, устраивается в кресле удобнее. АНЯ садится за стол, достает тетрадь, сдвигает в сторону стопку учебников. Некоторые падают на пол, но она не обращает на это внимания.
Вроде не задавали. ВАЛЯ.
Я ещё не сдала «друзей». АНЯ.
Две недели, как сдали. Тебе двойку поставят. ВАЛЯ.
Поставила уже. Пофиг. Но класснуха сказала, что исправит, если все-таки сдам и всё такое. АНЯ.
Про кого пишешь? ВАЛЯ.
Про тебя, ты ж моя подруга. АНЯ.
Ага, конечно! Дашь почитать? О, класс! «Майн Крафт» обожаю. В торговике час поиграть – сто пятьдесят рублей. Мать не дает денег. А печенек не осталось? Тех, с кремом? ВАЛЯ.
Возьми на кухне. Знаешь где… АНЯ.
ВАЛЯ откладывает джойстик, выходит. Кричит из другой комнаты. АНЯ перечитывает, что написала в тетради ранее.
А где тут? А вот! Аня, я сок ещё возьму? А? ВАЛИН ГОЛОС.
Возьми! Проглотка. АНЯ (кричит). (Тише).
О! Тут ещё шоколадка есть. Я её тоже возьму. ВАЛИН ГОЛОС.
Возьми, блин, что хочешь! АНЯ.
ВАЛЯ возвращается с пакетом сока, стаканами, печеньем и шоколадом. Все не помещается у неё в руках, что-то девочка держит под мышкой, что-то зажимает подбородком. ВАЛЯ торопится сесть, пока не уронила.
Фух! Еле донесла. ВАЛЯ.
. Сходила бы два раза. АНЯ
Да? Так можно было? Я тебе тоже стакан взяла. ВАЛЯ. (Садится, расставляет вокруг себя продукты и посуду).
Угу. АНЯ (пишет).
Ань, а чё у тебя не пятерка по литере? Ты читаешь вон столько. ВАЛЯ (играет).
И что? АНЯ (пишет).
Бомбически!!! Все мои настройки сохранились. Ты не играла что ли? ВАЛЯ.
Не-а. АНЯ (пишет).
Была бы у меня приставка, каждый день бы шпилилась. «Майн Крафт-Креатив» обожаю. У Катьки тоже есть приставка, но там битвы, стрелялки. У неё вообще все диски такие. «ГэТэА» там, «Зомби-апокалипсис». ВАЛЯ.
Ну, и не ходи к ней. АНЯ (смотрит на ВАЛЮ).
А у Костика спортивные всякие и гонки. ВАЛЯ.
У Костика гонки? Да он – рукожоп! Он на лыжах-то стоять не может. Ха! Гонки!! АНЯ.
Играет прикольно. А Сейфулина так матерится, когда играет! Пипец! Такая она неприятная. ВАЛЯ.
АНЯ что-то с силой вычеркивает в написанном. И снова пишет. ВАЛЯ увлечена происходящим на экране.
А я вот так! Ага! Сюда! Ты в черновик или сразу в тетрадь? ВАЛЯ. (Говорит, не глядя на АНЮ).
Черновик. Вычеркнула половину, что вчера писала. Новые мысли появились. АНЯ (пишет).
Я думала, если много читаешь, то по литере пятерка автоматом получится. ВАЛЯ.
АНЯ отрывается от тетради, смотрит на ВАЛЮ.
. С какого перепугу? Что читаю я, и что надо по программе? Я это «Детство» Горького прочла десять страниц и ни хрена не поняла. А этот? Леонид Андреев? Это вообще кто? Забытый писатель, на хрен нам его впаривают? Мало того, что он умер сто лет назад, но что он пишет? АНЯ
Это который? ВАЛЯ.
«Баргамот и Гараська». Хрень какая-то. АНЯ.
. А мне нравится чай с бергамотом. ВАЛЯ
. Баргамот. Это вообще, типа, полицейский и всё такое. АНЯ
А мне мама тебя в пример ставит. Так и говорит: «Ладно хоть читает». Я не читаю, мне не интересно. ВАЛЯ.
А те, что я тебе давала? «Руби Редфорд» или «Geek Girl»? АНЯ.
Не прочла ещё. ВАЛЯ.
Ни одной?! Там же целые серии, я тебе только первые книжки дала. АНЯ.
Скучно читать. ВАЛЯ.
Скучно? Я вот начала с рассказов про животных, потом на фэнтези перешла и всё такое. Там целые миры! Своя жизнь! АНЯ.
Ага, вот «Пандориум» ничё так ещё. ВАЛЯ.
Дать тебе вторую? АНЯ.
Нет пока. Может, эти прочитаю. Там по программе ещё много. ВАЛЯ.
Нет, чтобы Джека Лондона или хоть бы Конан Дойла в программу вставили. АНЯ.
Так-так-так! Я ну-ка сюда… Блин, игра – класс! А читать – долго и неинтересно. Гоголь ещё этот, сумасшедший. ВАЛЯ.
Вообще, запарили! Почему я в четырнадцать лет… АНЯ.
Тебе тринадцать. ВАЛЯ.
Скоро будет! Почему я – подросток – должна понимать, что взрослый мужик с похмелья написал, а то и бухой?! Они все алкаши, самоубийцы и шизоиды. Как я пойму загоны их и всё такое. Что там в их башке тараканы сочинили?! АНЯ.
Это ты про Есенина? ВАЛЯ.
Да, блин, почти про всех этих поэтов! Но Есенин, кстати, бухой никогда не писал. АНЯ.
Да, ладно? Я кино с Безруковым смотрела: он по синьке вообще жестко угорал. ВАЛЯ.
Бухал нехило, но писал только трезвый принципиально. Я читала. АНЯ.
А чё он тогда повесился? ВАЛЯ.
Там мутная история. Похоже, его повесили и всё такое. Я читала. АНЯ.
А за чё? ВАЛЯ.
Сиди играй! Мне писать надо! АНЯ.
ВАЛЯ наливает себе сок, открывает пачку печенья. АНЯ пишет.
А сейчас чё читаешь? ВАЛЯ.
АНЯ молча берёт книгу со стола, поднимает над головой, показывая обложку.
Фигасе! «Восемнадцать плюс»! Как тебе её в магазине-то продали. ВАЛЯ.
Отметка не для продавца, отметка для родителей. АНЯ.
А чё там взрослого пишут? ВАЛЯ.
Ну, типа, любовь и всё такое. АНЯ.
Всё такое? ВАЛЯ.
Ага. АНЯ.
Какое такое? ВАЛЯ.
Ты дура, Валя? АНЯ (поднимает голову, смотрит на ВАЛЮ, после паузы говорит).
Ага, конечно?! Про секс что ли? ВАЛЯ.