Открывай, Баба Яга! Кот пришел! Часть 2

ГЛАВА 11

Света споткнулась, осознав, что больше идти не может. Тело крутило от боли, дыхание сбивалось, а в висках так стучало, что хотелось упасть и больше никогда не вставать. Но она понимала, что нельзя, дай слабину – и можно никуда не спешить, можно сразу ложиться и умирать. Хотелось ли ей этого? Нет! Ни за что! Не после того, как она вырвалась из хрустальной тюрьмы. Удерживая обеими руками посох, Света кое-как смогла доковылять до громадного дуба, который смогли бы обхватить только шестеро здоровых мужиков, если бы взялись за руки. В стволе зияло чернотой дупло, которое больше напоминало размерами вход в медвежью берлогу. Привалившись к жесткой поверхности, Света медленно сползла вниз – коленки ходили ходуном, ноги не держали. Она провела рукой по лицу, стараясь дышать медленно и ровно. Стянув варежку, еще раз ощупала свое лицо и только сейчас осознала, что очков нет. Девушка настолько свыклась с предметом своего гардероба, что перестала замечать их. Заморгала, огляделась и будто увидела мир заново, плохое зрение больше не доставляло неудобств. Наоборот, оно стало практически идеальным, хоть прямо сейчас в снайперы!

– Что, черт возьми, происходит?

В отдалении слишком сильно захрустел снег, словно по нему кто-то тяжелый быстро двигался, что-то затрещало со всех сторон, заухало, закричало. Шорохи, шепот, самые разные звуки наполнили черный лес, напомнив, что Коржикова находилась отнюдь не в безопасности. Краем глаза в снежной темноте она различила движение, но, когда резко повернула туда голову, никого не смогла увидеть. Лишь смазанную громоздкую тень, промелькнувшую скорее в мыслях, чем в реальности. Стало страшно… Нет, страшно было постоянно, но, когда она шла, мысли были сосредоточены на движении, а сейчас ничего больше не защищало от реальности, особенно от понимания, что она абсолютно беспомощна в сложившихся обстоятельствах. То, что на нее до сих пор никто не напал, было чудом, было чудом и то, что она шла по достаточно видимой тропе, хотя забрела в непонятную чащу. То, что лес был опасен и кошмарен, даже ее усталое сознание понимало. Света также не собиралась лгать самой себе в том, что вокруг не привычный мир, а какая-то страшная, очень страшная сказка, полная чудовищ.

Поежившись, девушка заглянула в дупло: глубокое, грязное внутри, но никем не занимаемое. Может, следовало немного передохнуть там? Она как раз поместится, забраться внутрь не проблема, располагалось низко, достаточно только ногу приподнять. Начавший идти активнее снег, усилившийся ветер лишь прибавили плюсов к возникшей идее. Идти в такое время куда-то, было безумием – заблудится. И куда вообще вела лесная тропа? Когда Света встала, собираясь залезть внутрь дерева, до нее донеслись очередные непонятные звуки. Вцепившись в посох побелевшими руками, она заметалась из стороны в сторону. Убежать не получится, элементарно сил не хватит, спрятаться негде – в дупло не заглянет только идиот, драться – смешно, очень смешно, раздвоением личности в Жан-Клод Ван Дамма не страдала. Хотелось завыть от бессилия, от беспомощности, безнадежности и одиночества. Хотелось сесть, и как в детстве сказать всем, что она в домике. Но так ведь не будет? Не с везением Светланы Коржиковой.

Время стремительно истаяло за мимолетный вздох, и неопределенный звук превратился в оглушительное ржание лошадей, тяжелую поступь их копыт, грубые голоса переговаривающихся мужчин. Свету догнали и не считали нужным прятаться, ее попросту не считали достойной подобных усилий. А ведь она так старалась уйти как можно дальше, шла не меньше нескольких часов без передышки, несмотря на боль и усталость, но все оказалось бесполезным! Вжавшись в дерево, насколько это было возможно, девушка увидела показавшихся всадников. Небольшой отряд из шести мужчин в броне и с оружием не оставляли сомнений в их целях. Настолько страшно само по себе выглядело это зрелище, что Света не сразу обратила внимание на то, что людьми они не были. У одного заметила рога на голове, у другого была кабанья морда вместо лица, у третьего… четвертого… шестого окутывала какая-то кровавая дымка. Последний был самым страшным, дрожь ужаса прошлась по телу волной.

Свету заметили сразу. Их предводитель – с алой дымкой который – махнул рукой, останавливая отряд, а находящийся по правую руку от него мужчина с желтыми глазами и кабаньими клыками в пасти рявкнул:

– Попалась, мерзавка! Больше не убежишь!

– Н-не подходите, – Света хотела сказать уверенно, но собственный голос напоминал мышиный писк.

– Смотри-ка, Идолище, она еще что-то вякать пытается, – презрительно хохотнул кабаномордый.

Предводитель мог бы считаться привлекательным мужчиной, если бы не злое лицо с угольно-черным взглядом и узкой линией рта. Бордовая молниеподобная метка рассекала левую щеку наподобие шрама, взлохмаченные жесткие волосы до плеч трепал ветер. Кровавый туман словно тянулся к нему или… исходил изнутри? При этом он, кажется, был ядовит. Когда он ступил на белый снег, спрыгнув с коня, тот вмиг почернел, превращаясь в непонятную грязную субстанцию. Кем бы ни был этот незнакомец, но назвать его хорошим язык не поворачивался ни при каких обстоятельствах.

– Хватит болтать, Лихор, – хрипло сказал главарь, смотря на девушку сквозь снегопад, – заканчиваем и возвращаемся.

Времени думать, искать выход не осталось, особенно когда кабан Лихор спрыгнул с лошади и решительным шагом направился к ней. С презрением, каким он окидывал девушку, она никогда не сталкивалась, не поверила бы, но от него становилось почти физически больно. Света выставила вперед посох, сомневаясь, что он станет защитой, но на парочку ударов она способна и сдаваться легко не собиралась. Решимость поднималась в ней волной, и усталость тела, боль отходили на задний план. Лихор издевательски изобразил «боюсь-боюсь», и даже то, как ему может быть больно, когда она ударила. Он даже не думал отстраняться, уклоняться. Все удары Светы для него были подобны укусам комара. Она размахнулась еще раз, когда раздался волчий вой, а из лесной чащи выскользнули громадными тенями волки. Стремительная стая серых зверей, размером с переростков-быков. Кто напал первым, Света так и не поняла, зафиксировала сознанием, как завопил в двух шагах от нее Лихор, как в пасти одной из зверюг исчезла откушенная кисть и как сама завизжала от ужаса. Лязг оружия, проклятия людей и завывание волков, ужасные хлюпающие звуки, когда клыки рвали человечью живую плоть или клинок распарывал лохматую шкуру, – все это слилось в один сплошной кошмар.

Света впала в ступор, с которым никак не могла совладать. Была способна только прижиматься к дереву и беспомощно скулить. О какой смелости речь, когда творится подобный ужас вокруг? Это в фантазиях легко геройствовать, в фильмах и книгах подобные события воспринимались как должное, в сказках неожиданно появлялись чудесные спасители и все прекращалось по мановению волшебной палочки. А здесь нет, здесь все было по-настоящему. Еще кошмарнее стало, когда к Коржиковой направился один из волков: мягкая поступь, стремительность движений и беспросветная опасность. Света со всей силы замахнулась посохом, но его легко вырвали из рук и отшвырнули в темные искривленные ветви кустов. Зверь рыкнул, и его горячее дыхание опалило незащищенное горло, лицо… Даже зажмуриться не получилось. Она вглядывалась в желтые глаза, страх накатывал пронзительными волнами и застревал в горле. Раз, два, три… Последние секунды жизни обожгли ледяным холодом, но, к изумлению девушки, зверь и не думал нападать. Волк лишь обнюхал ее, фыркнул, и, отвернувшись, ринулся обратно к своим собратьям.

Света облегченно выдохнула, дернулась и почувствовала, что падает. В пустоту дупла.

Довольно жесткое приземление оглушило, правда от боли избавили теплая одежда и сумка, в которую она вцепилась со всей силы. Не сразу поняла, что звуки бойни исчезли, как перестал слышаться и волчий вой, вообще любые звуки леса. Замерев, лежала с закрытыми глазами и ждала некоторое время: вдруг показалось? Но тишину больше ничего не нарушало. Извернувшись, Света с трудом села и выглянула наружу, чтобы со стоном спрятать в ладонях лицо.

– Господи, что же это за мир такой? Куда же я попала?! – простонала она с надрывом, вот-вот готовой накатить истерикой.

Плохо это или хорошо, но Света больше не находилась в лесной чаще среди неизвестных преследователей и диких зверей.

Если глаза ее не обманывали, то теперь она оказалась в горах.

Благодаря Кащею Дремучий Лес пропустил путешественников кратчайшим путем, и не пришлось тратить бесценные часы, продираясь сквозь вьюгу. Но куда более страшная метель ждала их в Зимнем Лесу. Яна увидела ее, когда они замерли на границе двух сказочных чащоб; одна была соткана из черноты, вторая из снега. Если получасовая скачка в родном доме Бабы Яги показалась ей ужасной из-за бушующей стихии, то глядя на развернувшуюся впереди картину, она осознала: настоящий кошмар ждал впереди. Снегопад завывал сотнями голосов, превращаясь в миниатюрные смерчи, уже лежащий на земле снег напоминал белое бушующее море. Неожиданно из ниоткуда появился бурый олень – мощный, с витыми рогами, ярко-бордовым взглядом и кем-то обглоданным до костей боком. Он понесся прямо на группу путников, наклонив могучую голову и готовый нанизать на рога любого. Явно не живой зверь решил превратить их в добычу. Но на охотника всегда найдется охотник покрупнее, и не успело животное разогнаться, как из-под снега вынырнула громадная белая лапа с черными когтями и ухватила оленя за две задние ноги. За считаные секунды трубившую от ярости и ужаса жертву утащили под снег, не оставив после этого и следа.

– Яна. – К девушке подъехал Кащей, отвлекая от увиденного.

Она вздрогнула, прикрыла глаза, чтобы немного отойти от пугающего зрелища.

– Это что вообще такое было?!

– Это всего лишь заложный мертвый зверь. Тот, кто умер неестественной смертью и не получил успокоения после. Таких в Небывальщине много, и мы не раз еще встретим, бояться их нечего, конечно, если не будешь отходить от нас далеко.

– Не буду, – заверила она, вздрогнув, и тут же ощутила, как в нее ткнулся носом кошак. Лохматая голова с горящими глазами смотрела уверенно, успокаивающе.

– У людей их обычно называют заложными покойниками, хозяйка-пар-р-разитка, – пробасил-прорычал Баюн, когда она почесала его за большим ухом. – Это невезучие мертвецы, зачастую оскверненные или проклятые. После смерти они возвращаются, становясь кем-то совершенно иным. Среди сказочников и животных подобные тоже встречаются, как этот олень.

– Когда я первый раз ехала через Зимний Лес, было более спокойно, – заметила девушка.

– Тогда ты не пахла человечьим духом, сейчас все иначе. Сейчас тебя воспринимают как еду и жертву.

«Многообещающе», подумала она. Еще даже пределы Дремучего Леса не успели покинуть, не переступили границ, а уже наглядная демонстрация будущих опасных приключений последовала.

– Яна, теперь все зависит от тебя, – привлек ее внимание Кащей, убрав из-под шапки выбившуюся прядь волос. – Внимательно вглядись вперед и выбери путь, которым мы дальше пойдем.

– Я? Но я думала… Ты ведь говорил, что нашел переселенцев из Яснобыльщины.

– Говорил, но то, что я говорил, – одно, а то, куда пойдешь ты, – иное.

– Ах да, это ведь мое путешествие…

– Именно.

Бурева почувствовала, как, подчиняясь ее мысли, Сивка-Бурка прошла вперед, оставив остальных чуть позади. Сама она скользила взглядом по белой завывающей пустыне, вслушиваясь во что-то таящееся в глубине собственного сердца. Искала подсказку. До тех пор, пока не поняла, что взгляд вновь и вновь возвращается к едва различимому вдалеке алому зареву.

Улыбка тронула губы. Что и следовало ожидать.

– Нужно идти к огненному костру, точнее… мне кажется, чуть дальше, но нужно идти мимо Двенадцати Месяцев.

И обернулась.

Кащей кивнул и, судя по его взгляду, именно этого ожидал.

Вперед выехал Волчий Пастырь.

– Теперь я поведу всех. Яна, вьюга Зимнего Леса лжива, в какой-то момент тебе может показаться, что ты осталась одна, но это не так. Впереди всегда буду я, по бокам Баюн и Арысь-поле, позади – Кащей. Не паникуй и не сворачивай с тропы, двигайся вперед, даже если будет казаться, что мчишь прямо на ствол дерева или иное препятствие. И помни, Сивка-Бурка с пути не собьется. Поняла?

– Да.

Бурева готова была пообещать все что угодно, ведь от этого зависела ее безопасность, а самодурством она не страдала.

Повелитель волков первым скользнул в белую мглу.

– А то, что утащило оленя, не заинтересуется нами? – уточнила Яна на всякий случай.

– Нет, – хмыкнул за спиной Кащей, – оно сейчас занято обедом.

Ну-у-у… мастер утешения, блин.

Яна последовала за Волчьим Пастырем, за ней звериная охрана, Кащея она уже не видела, но знала: он рядом, защищает. Она только и успела, что закрыть теплым шарфом половину лица и покрепче вцепиться в поводья. Когда девушка ехала с тройняшками, ее грела сила Солнца, но в этот раз подобного не было. Несмотря на то, что магия Сивки-Бурки не позволяла ей замерзнуть и умереть от обледенения, холод она все равно чувствовала. Удушающий, страшный холод, пронзающий сотнями иголок и оставляющий хлесткие, невидимые шрамы на теле, пусть скрытым одеждой и защищенным магией. Зимний Лес не только ошеломлял, он подавлял, не был дружелюбен к ней, как Дремучий, и не стремился ни к каким связям. Если он перед кем-то и преклонял свои незримые колени, то только перед хозяевами: Морозко, Месяцами и кто там еще мог безбоязненно бродить среди льда и снега. Остальных же он попросту сметал со своей земли, либо они становились отличным удобрением для вечно голодных корней деревьев и кустарников леса.

Первое время Яна могла различать в круговерти снежинок своих спутников, но после они пропали из виду, и действительно почудилось, что она осталась одна на всем белом свете. Ни звука не раздавалось вокруг, кроме хруста снега под копытами лошади, завываний ветра и собственного дыхания, отдающегося в ушах. Ощущения были не из приятных, была бы она послабее, не предупреди ее Сивый заранее, не обладай здоровым упрямством и силой духа, точно запаниковала бы. Хотя сказать, что не напряглась, тоже не могла. Но кто бы остался спокоен в таких обстоятельствах? Абсолютно железные нервы – это отнюдь не ее суперспособность, такое зачастую было привилегией персонажей комиксов и фильмов. В эти мгновения Бурева стискивала зубы и до рези в глазах вглядывалась вперед, стараясь не реагировать, когда впереди на самом деле маячили стволы деревьев, ледяные глыбы или камни. Еще миг, и казалось, что они врежутся в твердые поверхности, разбившись, но проскакивали их подобно призракам.

Без помощи Сивки-Бурки Яна не справилась бы. Та подбадривала ее мелодичным шепотом в голове, оберегала своей магией и защищала от смерти. Человеку-Яне при всем желании не получилось бы совладать со всем, что навалилось, когда они покинули безопасность дремучих чащ.

– Держись! – вдруг послышалось, и волшебная лошадь ускорилась, хотя, казалось бы, куда больше?

Не сразу Бурева сообразила, что их преследуют. Человеческое зрение не могло уловить первые мгновения вообще какие-либо картинки вокруг, но слепота длилась недолго. Помогла лошадиная магия, не иначе.

Их преследовал громадный медведь, чудовищный, если более правильно выражаться. Черная шкура, бугрящаяся мышцами, страшные лапы с кинжальными когтями, оставляющие угольные следы на белом океане, точно рваные раны, полыхающие алым голодом глаза ввергали в ужас. Его громогласный рев пронзал Зимний Лес, уносился вслед за вьюгой и будоражил его на многие мили вокруг.

– Это еще один заложенный? – вырвалось у Яны, она сильнее вцепилась в поводья.

К счастью, у Сивки слух тоже был волшебным и она не стала молчать.

– Заложный, – поправила ее та. – Нет, не он. Лесной дух, шатун. Подобные ему, если не впадают в спячку, то сходят с ума. Если доживает до весны, разум возвращается, но чаще всего слуги Морозко таких уничтожают – ведь следующей зимой шатуны снова обезумеют.

– Он догоняет!

– Так только кажется.

У Яны волосы под шапкой начали шевелиться, а чувство было такое, словно ей в спину дышат и уже готовы откусить внушительный кусок.

Погоня продолжалась, тяжелая поступь содрогала землю вокруг, рев рвал барабанные перепонки в клочья, и в какой-то момент медвежий дух прыгнул вперед, заставив девушку вскрикнуть. У нее не было глаз на затылке, но она слишком ярко представила картину несущегося чудовища, капающей с клыков слюны и смерти, плещущейся в глазах. Считаные секунды оставались, прежде чем мощная туша готова была сбить лошадь и ее всадницу. Яна почти ощутила на себе эту невообразимую тяжесть, даже ужасную тень над головой увидела. Но планам шатуна-людоеда не суждено было сбыться, ему помешали сразу несколько событий. Сивка-Бурка совершила резкий рывок в сторону, уклоняясь от когтей. Удивительно было осознавать, что лошадь могла так двигаться – гибко и ловко, с кошачьей грацией. Наперерез медведю метнулась черная кошачья тень, – уже настоящая, отрезая от выбранной жертвы, а на него самого напал другой всадник. Этот противник даже на миг не мог показаться беспомощным, наоборот, теперь обезумевший лесной дух превратился в дичь, утратив статус охотника. Заревев не то от боли, не то от ярости, медведь бросился на Кащея.

Яна вцепилась в поводья лошади и, сколько могла, наблюдала за схваткой двух гигантов. Один имел форму зверя, окутанный мертвой силой, второго внешне невозможно было отличить от человека, но только на первый взгляд. И, пожалуй, второй пугал гораздо сильнее. В руке Кащея с невероятной скоростью мелькал длинный меч, сталь оставляла на шкуре медведя рубленые глубокие раны, убивала. Но только, как и всякие безумцы, он не чувствовал боли и не собирался легко сдаваться. Они остервенело кидались друг на друга, пока одним ударом меча Кащей не снес людоеду голову.

Или это лишь померещилось Яне? Обзор сильно закрывали метель и стремительная скачка. Что тут разглядишь? Лишь надумаешь больше, чем есть на самом деле.

– Почему Кащей не пользуется магией? – закричала она, пытаясь заглушить громогласный рев медведя. Даже смертельно-опасные раны, даже отрубленная голова не остановили его! Как?!

– Сошедший с ума лесной дух не заметит воздействия магии, даже самой сильной. Его безумие, как зеркало, отрикошетит удар хозяину. Поэтому такие сущности очень сложно уничтожить, на них способны охотиться только ледяные слуги Морозко либо подобные Кащею. Другие либо убегают, что бывает реже, либо становятся жертвами шатунов – такой исход самый вероятный.

Яна в последний раз обернулась, вздрогнув от доносящихся звуков позади. Там Бессмертный добивал медведя, продолжающего яростно сопротивляться и нападать. Видеть чужую смерть было страшно, поэтому девушка поспешила отвернуться. Жаль только, не получалось еще заткнуть и уши. Кто там говорил, что проще всего не видеть? Не слышать тоже очень даже хорошо.

– Смотри вперед, пар-р-разитка-хозяйка, – прорычал рядом бегущий Баюн, – не отвлекайся.

И правда, Яна сосредоточилась на дороге, потому что еще немного и сама едва не соскользнула с Сивки. Добровольно.

Магия Зимнего Леса властвовала вокруг. Не прошло и нескольких секунд, как кот и колдун с медведем вновь растаяли в белой метели. Волчий Пастырь, как и Арысь-поле даже не появились в пределах видимости. Но теперь девушка не чувствовала себя отрезанной от спутников. Она не просто услышала их обещания, когда они уезжали из Избушки, но и почувствовала на опасном примере: ее не бросят и не подведут, защитят. Раньше особых сомнений тоже не было, но гораздо приятнее и на практике убедиться в словах спутников. Где-то в неудержимой волшебной пурге они вели ее вперед, оберегая от любой опасности в Лесу Морозко. Таком же непредсказуемом, жестоком и завораживающем, как и его хозяин. Интересно, встретят ли они его? Гадать не хотелось, в конце концов, если не с ним, то с кем-то другим – не менее интересным – встреча состоится.

Иногда казалось, что мчаться вперед они будут бесконечно и остановки не предвидится. Яна не жаловалась, но в какой-то момент поняла, что сильно вымоталась, тело начало сдавать. Глаза слипались, мышцы ныли, руки слушались, но наливались тяжестью – усталость брала свое. Она пыталась бодриться, считать в уме, даже напевала себе под нос, но упорно начала проваливаться в дрему. В какой-то момент она окончательно поплыла и, выпустив из рук поводья, повалилась вбок. Магия Сивки-Бурки почему-то перестала защищать ее, будто стекая, как вода с тела. Какие-то «капли» еще держались, но их было не достаточно для борьбы. Яна не успела осознать, не смогла – разум отключился. Плохо, но ничего сделать не получилось бы, даже если бы она успела.

Но упасть Яне не дали, поймали и пересадили на колени спасшего от падения всадника.

Не сразу она смогла сфокусироваться и услышать слова Кащея. Кому еще быть ее спасителем? Только злодею похлеще Бабы Яги.

– Потерпи немного, скоро будет остановка. Твой дух слишком ослаблен, не реагирует даже на магическую защиту, но продержалась ты дольше, чем я рассчитывал.

Вот и объяснение.

– Угу, – буркнула Бурева себе под нос, устраиваясь поудобнее и почувствовав себя в тепле, уюте и безопасности. – Сколько мы едем уже? Кажется, что всего несколько часов назад покинули Избушку, а устала, словно это было очень давно.

Удивительно, как ее еще хватило на такую длинную фразу. Хотя Яна практически прошептала заплетающимся языком и не была уверена, что Кащей понял, даже если и услышал.

Но она его недооценила.

– На самом деле давно, едем почти двое суток.

От такого заявления Яна не только проснулась, но и поперхнулась холодным воздухом, и подскочила на коленях Бессмертного.

– Быть не может!

Она повернулась, задрав голову вверх и пытаясь рассмотреть его лицо.

– Мы ведь совсем недавно вошли в Зимний Лес, пара часов, не больше.

– Твои человеческие чувства врут, Яна. Мы движемся со скоростью ветра, при этом сам Зимний Лес старается влиять на тебя, запутать, а до сих пор магия Сивки-Бурки позволяла тебе не испытывать дискомфорта неопытного всадника, сглаживала эффект голода, усталости и иных физиологических потребностей. От этого дезориентация в пространстве и времени стала еще более сильной, этакий побочный эффект. Сейчас твой лимит исчерпан, организм начал уставать вопреки магическим возможностям, человеческий дух все больше привлекает Зимний Лес.

Пояснения Кащея заставили на некоторое время ошеломленно молчать.

– Так будет во время всех поисков Светы? – растерянно спросила девушка.

– В Зимнем Лесу – да, как остальные места Небывальщины будут влиять на тебя – посмотрим, когда в них окажемся, – пояснил Кащей. – Есть еще вариант: твоя сущность Бабы Яги вернется и подобные проблемы перестанут тебя волновать, но появятся другие. Мы вернемся к тому, с чего начали.

– Вы, сказочники, ощущаете время здесь… правильно, как оно идет в естественном виде?

– Для нас оно течет обычно, но мы и не испытываем той усталости и дискомфорта, что присущи людям. Мы приехали, – вдруг без перехода сообщил он.

Бурева заморгала и увидела, что вокруг больше не мелькают стремительно пейзажи, нет ощущения скорости, а они остановились около входа в пещеру, укрытую сугробами. Пепел застыл изваянием, Кащей помог спуститься Яне на холодную заснеженную землю, после спрыгнул сам. Немного потянувшись и размяв мышцы, она поняла, что может эффект от возможностей Сивки-Бурки и ослаб, но еще не успел окончательно выветриться. Тело казалось деревянным, усталость чувствовалась и приходилось снова предпринимать усилие, чтобы не отключиться, но стоять она вполне могла, не собиралась падать в обмороки и изображать из себя тургеневских барышень. Уже хорошо. Зато, как назло, именно сейчас Яна почувствовала дикий голод, скрутивший все внутри нее, захотелось сделать и другие дела. Немедленно! Когда ее живот выводил голодные рулады, пугая окрестных монстров, из-за вьюги появилась остальная компания, а Влад вместе со своим волком вышли из той самой пещеры.

– Внутри все чисто, можем спокойно отдыхать, – сообщил он, – никаких неожиданных сюрпризов не будет.

Хорошо, когда есть те, на кого можно положиться и не думать о насущных делах. К примеру, о том, безопасна ли загадочная пещера. Или о том, как много времени они в ней проведут. Отлично, когда головная боль мучила кого-то другого.

Входили внутрь пещеры по очереди, Яна шла следом за Кащеем этакой пошатывающейся тенью. Он ее поддерживал за талию, но брать на руки не собирался, не настолько она была измотана. Нечего проситься на ручки по каждому поводу и без. Пещера радовала отсутствием жуткого ветра, что властвовал снаружи, и не было тех обжигающе-острых снежинок, что неприятно кололи щеки. Было на удивление сухо и тепло, должно быть, сугробы, прикрывающие вход, защищали это место от непогоды. Затхлый запах присутствовал, но вполне терпимый, не самая глобальная проблема. Места оказалось много, на всех хватало, и даже можно было бы потеряться при желании. Оглядываясь, Яна увидела, что в некоторых местах имеются еще проходы в подземные тоннели. Интересно было бы узнать: рукотворные они или естественного происхождения. Но желание было мимолетным и быстро утратило актуальность. Все-таки она ни разу не расхититель гробниц! Ну и ладно, Индианы Джонсы и Лары Крофты переживут, что их ряды не пополнились. Зато Яна точно не переживет, если срочно не займется собой любимой.