О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор обыкновенный, подвид бесправный

После длинной тирады Селиванов повернулся к молчаливому незнакомцу и очень почтительно, почти подобострастно поклонился ему:

– Лорд Кайдэс, мое присутствие вам еще требуется?

– Нет, можете идти.

– Тогда вынужден откланяться, до свидания.

Однако перед тем, как выйти за дверь кабинета, черт залихватски повернулся и посмотрел на растерянную девушку:

– Ах да, чуть не забыл! Добро пожаловать в Навь, Марина Даниловна.

И только после этого ушел, злорадствуя непонятно чему.

***

Добрые дела до добра не доводят, а поиски работы – тем более. Или правильнее сказать: добрые дела не остаются безнаказанными? Марине Хромовой было без разницы, да и не в доброте было дело. А в стечении обстоятельств, в законе подлости, в стервозной судьбе и еще ряде определенных и не очень обстоятельств. Замерев посреди волшебного кабинета, не выпуская злосчастный трудовой договор из рук, уставившись на листы бумаги, но ничего не видя, она совсем не представляла, что делать дальше. Побиться в истерике? Потерять сознание? Поплакать? Повозмущаться и покричать? Разбить все хрупкие предметы в кабинете? Начать сочинять страшную месть подлым злодеям, втянувшим ее в большие неприятности?

Марина посмотрела на оставшегося с ней мужчину. Лорд Кайдэс… так его назвали?

– Могу я увидеть лицензию и список смертников, о которых упоминал… господин Селиванов? – практически прокаркала она, стараясь держать себя в руках. Она еще многого не понимала, терялась в тысяче догадок, но нужно было начать хотя бы с чего-то разбираться в обрушившейся на нее реальности.

Плакать? Позднее. Все, не способное сохранить ей жизнь, позднее.

До сих пор равнодушный взгляд, смотрящий на нее, как на предмет мебели, на миг сверкнул чем-то новым. Если бы в этот момент Марина не смотрела ему прямо в глаза, не заметила бы изменений.

Кайдэс отвернулся и направился к выходу:

– Ждите здесь.

Вот и второй участник неприятных событий оставил ее.

Марина несколько секунд продолжала стоять, будто ждала, что кто-то еще войдет внутрь кабинета. А потом обессиленно упала в стоящее за ней кресло, упала бы и на пол, но, к счастью, хоть здесь повезло.

– Это правда, самая настоящая правда, не галлюцинация, не бред, а реальная правда, – руки затряслись, накатила такая слабость, что невозможно было описать словами, перед глазами замелькали темные круги и закружилась голова.

Марина глубоко задышала, усилием воли стараясь заставить себя побороть приступ паники и уход в несознанку – они сейчас не помогли бы никак.

– Естественно правда, сестренка, – вдруг раздалось веселое откуда-то сверху, – а ты думала мы в сказке? Заруби себе на носу, ты не спятила, а мы не галлюцинации.

Оказалось, что говорила одна из чучел-голов: громадная бычья морда с тремя рогами и тремя глазами. Мимика у нее была воистину шедевральной, практически каждую секунду мышцы морды двигались и менялись, живя собственной жизнью.

– Да не парься так, сестренка! Подумаешь, узнала о Нави! Мелочь! Но взгляни на это с другой стороны: сколько возможностей тебе с этих пор открываются, и ты больше не слепая, ограниченная в незнании девица, как другие явьи. Му-у-у, здорово!

Восторгов чудовища без тела Марина пока разделить не могла, как не могла и в полной мере осознавать, с кем именно говорит. В том смысле, что крупицы неверия во все потустороннее, что впитывались в умы детей с младенчества, сейчас сильно воевали с тем, что происходило с ней в реальности. Как и переживала она не столько оттого, что попала в другой мир – в конце концов, это вполне можно было пережить, после ряда шоковых ступоров и обмороков. Но вот то, что своей собственной рукой подписала себе смертный приговор, она смириться не могла и не хотела.

Сообщать о своих мыслях и страданиям окружающим Хромова не собиралась, зато решила восполнить пробел в образовании.

– Что такое Навь, и кто такие явьи?

– Мну-у-у, это… – на миг голова задумалась, и девушке показалось, что она была не очень сообразительной.

Зато ответила другая: похожая на человеческую, только с львиной гривой и с тремя рядами мелких клыков во внушительной пасти.

– Сестренка, существует две стороны бытия: Явь и Навь. Явь – это ваш, человеческий мир и живут там люди, по-нашему – явьи. Навь – это уже мы, потусторонние сущности. Мы существуем одновременно, на одном и том же пласте бытия, однако в параллельных… измерениях. То есть взять, к примеру, это здание. В Яви оно преуспевающий холдинг, а в Нави – Всемирная Академия, и все это одновременно. Как темная и светлая стороны луны или две стороны одной медали. Ясно, сестренка?

– Более-менее, – пробормотала она.

Это что же получается? Вот живет она в своей квартире, одна живет, а где-то с другой стороны (где бы та ни находилась) кто-то тоже живет в этой же самой квартире. Или это вовсе не квартира уже на той стороне реальности, а что-то еще? Так и запутаться можно, и сойти с ума, если начать размышлять о таких высоких материях, не имея, как минимум, мозгов Эйнштейна.

– Пс-с-с, сестренка, – вмешалась в разговор уже третья голова: собачья и рогатая, – слушай, ты, это… может издашь указ, чтобы нас допустили на жилые этажи, а? Мы бы там пригодились.

– Ага, – захихикал кто-то из остальной головастой братии, – мы будем очень зорко следить за студентами и преподавателями. Следить, не жалея живота своего, хотя у нас и живота-то нет! – и расхохотался собственной шутке. Некоторые головы его даже поддержали. – А еще было бы здорово в душ для девочек попасть! М-м-м, просто мечта! – последнее было сказано с характерными пошловатыми нотками в голосе, ну очень неприлично звучало.

Марина практически не слушала безостановочную болтовню странных созданий, отмахнувшись, как от надоедливых мух. Но все же кое-что привлекло ее внимание.

– Моя должность – обычная фикция, ребята. Вы же слышали, я здесь в качестве наживки… на убийцу, наверное. Как понимаю, у меня нет никаких прав, вообще ничего… нет.

Еще бы хорошо было узнать, насколько плачевно ее положение. Наживка наживкой, а варианты по степени безнадежности имеются, хоть пока только в мыслях. Хорошо еще, что ей не отказали в праве посмотреть документы и узнать больше о передряге, в которую она попала.

– Ну да, ты очередная смертница, – фыркнула умная львино-человеческая макушка, – но все равно ректор ты самый настоящий, иначе бы не смогла оказаться здесь. Навья Академия приняла тебя, а потому, уясни, она в твоей полной и безоговорочной власти.

Хромова прищурилась, теперь уже более осознанно воспринимая разговор с головастиками, как она мысленно окрестила чучел. Если Академия, которую ей навязали, в ее власти, то какие преимущества это дает? Может ли она отказаться от столь важной, но смертельно опасной должности? Если не может, то как выжить в этом чудовищном, незнакомом месте, будучи совершенно беспомощной? Да, определенно на повестке дня главным вопросом был: не верить или верить в сверхъестественное, а как выжить в потустороннем мире и вернуться домой. Марине совсем не нравилось происходящее, и очень сильно хотелось вернуться домой. Взгляд невольно метнулся к зашторенному окну, но сил встать и посмотреть на вид снаружи, не было. Коленки, да и все тело тоже сотрясалось мелкой, но неприятной дрожью.

Когда же мурашки прекратили бегать табуном по коже, и Марина поняла, что сможет удержать в руках что-то тяжелее перышка, то вновь потянулась к трудовому договору. Ей есть чем заняться: нужно было вычитать его от корки до корки, чтобы окончательно понять, на что подписалась. Углубившись в чтение, некоторые фразы или абзацы текста она перечитывала по нескольку раз. Не будучи юристом сложно было судить о некоторых вещах, но с другой стороны, даже для ее восприятия текст был понятен и разложен по полочкам. Ничего завуалированного или провокационного, и от этого даже как-то грустно становилось. Потому что пришло горькое осознание: выбора у нее действительно нет, без вариантов и может быть. Оставалось только смириться с неизбежностью. Марина официально, по закону стала ректором Навьей Академии, потустороннего обиталища студентов, преподавателей и прочих странных личностей. Но также она была и наживкой для загадочного убийцы, расходным материалом, пока его не найдут. Кстати, в договоре она все-таки нашла пункт о расторжении. Он обещал ей большие последствия, едва ли не хуже статуса «смертница», и заканчивался все той же мучительной, безвременной смертью. Если в первом случае шанс все-таки был, то во втором никаких шансов.

Через некоторое время дверь кабинета с грохотом распахнулась и внутрь вползла гигантская фиолетовая ящерица. Об этой зверюге Марина забыла практически сразу, и даже не заметила, как та исчезла на время. И так была потрясена шквалом оживших ужасов. Очень сильно захотелось забраться на кресла, стол, шкаф, куда-нибудь повыше. Особенно, когда поняла, что чешуйчатое создание бодро и достаточно ловко для мощного тела поползло к ней. Это как с крокодилами или медведями: кажутся неповоротливыми, медлительными, а на самом деле могут дать фору любому зайцу при желании. Увидев приближение ящера, Марина едва не соскочила с кресла в намерении бежать, но не успела. Зато ползучий монстр спокойно водрузил на стол толстую кипу бумаг и папок. Держал их пастью за веревку, которой те были перехвачены. Приглядевшись и прочитав то, что было на первых листах, Хромова поняла, что это обещанный привет от Кайдэса. Она бы восхитилась оригинальной почте больше, не будь та зубаста, когтиста и не поглядывай на нее оценивающе-гастрономически.

Издав несколько истеричный смешок, Марина дождалась, когда зверушка отползет подальше. Переведя взгляд на документы, она стала размышлять: стоит ли ждать возвращения мужчины или можно начинать смотреть? Рука на миг замерла, когда она все-таки потянулась к бумагам, но потом решила, что, в конце концов, имеет право знать и копаться в содержимом этих документов более кого-либо. В последующие часы Марина углубилась в чтение, усилием воли заставив себя абстрагироваться от окружающей действительности. Болтовня чучел на стене стала отдаленным шумовым фоном, который не нервировал и не мешал. Треск фиолетового пламени в камине и вернувшаяся в него ящерица, смешались с их бормотанием, отодвигая звуки еще дальше и помогая девушке полностью раствориться в необходимой работе. Она не собиралась тратить ценные часы на бессмысленное разглядывание окружающей действительности (судя по всему, времени на Варварино любопытство у нее будет достаточно в будущем). Она не собиралась и отправляться на поиски приключений, совершать глупости или ждать спасения.

Вместо этого Марина сосредоточилась на действительно важных вещах, а именно на том, как бы ей выбраться из западни с минимальными потерями, если уж не получалось вообще без них.

Когда некто нарушил ее уединение, Марина не заметила, только подскочила на месте при звуке безэмоционально-спокойного обращения: «Госпожа ректор».

– Нельзя же так пугать! – почти взвизгнула она, вдруг осознав, что вылетела из кресла со скоростью ракеты и непонятно как оказалась сидящей на столе. Сердце гулко билось в груди, бумаги, которые читала, разлетелись вокруг, а с трудом вернувшееся самообладание вновь собиралось бросить ее на произвол судьбы.

Потревоживший ее спокойствие Кайдэс (или как его там), остался невозмутим.

– В Нави вам потребуются железные нервы, советую начать их тренировать.

– Спасибо за совет, – выдохнула она, спустившись на пол и принявшись собирать листы.

Удивительно, но мужчина ей помог, а не остался стоять столбом. Закончив с наведением порядка, он протянул ей уже знакомую баночку с мазью.

– Наносите себе на глаза каждое утро или каждый вечер, это позволит вам видеть Навь. Когда закончится, скажите мне.

Марина взяла ту в руки, повертела, разглядывая более внимательно, а потом все-таки обратилась к нему:

– Вы можете представиться? Вы меня знаете, а я вас все еще нет.

– Кайдэс Зелхар тил Фианах, временно исполняющий обязанности проректора.

– Степан Игнатьевич, назвал вас по титулу. Вы аристократ?

– Да, но в Академии это непринципиально, можете обращаться ко мне по имени. Нам предстоит много времени проводить вместе и на подобные мелочи не стоит отвлекаться.

Марина чуть вздрогнула: проводить время с ним особо не хотелось. Несмотря на то, что он не причинил ей вреда, не сделал больно, но держал ощутимо. И она еще нескоро сможет относиться к нему без настороженности или опасения.

– Значит вы один из тех, кто расследует убийства ректоров? Член новой команды?

– Верно, поэтому со всеми возникающими вопросами можете обращаться ко мне.

После этих слов на душе стало немного легче. Неужели во всей кошмарности ситуации, есть и светлые моменты?

– Я думала…

– Что вас привели на убой, и оставят слепым и беспомощным котенком?

– Что-то вроде того.

Кайдэс окинул ее внимательным взглядом:

– Марина Даниловна…

– Можно просто Марина, когда мы наедине, в церемониях действительно нет смысла.

– Хорошо, Марина, вы живец на убийцу и смертница, если дело действительно примет самый худший оборот. Но просто так ждать вашей смерти и допускать ее, никто не собирается, это не в наших интересах.

– Это обнадеживает, – она немного постояла, закусив губу и обдумывая услышанное. – Могу я узнать подробности о смертях ректоров и их замен? – спросила она, решив, что и здесь имеет право голоса. В конце концов, следующей на очереди была она.

Губы Кайдэса едва дрогнули в улыбке, и оказалось, что он совсем не ледяной статуй.

– Вы интересная девушка, Марина. Хорошо, отчеты вы тоже получите.

– Так легко? – удивилась она. Решила, что придется повоевать, поупрашивать, а тут даже напрягаться не пришлось.

– Это не секретная информация, на данный момент.

Оказалось, что на этот раз Кайдэсу никуда не нужно ходить – дело об убийствах хранилось в этом кабинете, принадлежавшем ему.

Наблюдая за тем, как он достает из сейфа очередную папку, Хромова задумалась о той легкости, с которой удалось получить нужные сведения. Не означало ли это, что все не очень плохо? Или, наоборот, еще хуже, чем она предполагала?

Какое-то время они провели в кабинете проректора Навьей Академии. Исключением было лишь посещение уборной, которая у Кайдэса находилась в небольшой нише, тщательно спрятанная между стеллажами шкафов. Внутри даже душ и ванная нашлись! Интересно зачем? Но спрашивать Марина постеснялась, и не стала беспокоить ненужными вопросами. По возвращении она вновь засела за тщательное изучение кип документов, к которым прибавились отчеты расследования. В это время Кайдэс занимался своими делами, краем глаза она отметила, что они касались студентов, что-то связанное с экзаменами. Внимание снова вернулось к листкам с отчетами об убийствах, весьма плачевными отчетами, даже она это понимала. Никаких подробностей, никакой информации, никаких действительно важных сведений. Будто те, кто до этого расследовал убийства ректоров, умирающих неизвестно отчего, сознательно старались загубить расследование. А у последнего ректора, которую она и заменила, лист вовсе оказался девственно-белым.

– Кайдэс, скажите, – Марина решила привлечь внимание мужчины, – это действительно все, что есть?

– Действительно, – последовал невозмутимый ответ.

– Но… как такое возможно?! – воскликнула она. – Я, конечно, не особо разбираюсь в полицейской работе (не знаю, как в Нави называется данный орган), но восемь жалких листочков отчета на восемь убийств, трое из которых очень важные персоны, явно не тянут на серьезную работу. Вообще на хоть какую-то работу. Это детский сад и насмешка над расследованием.

На волевом лице Кайдэса проскользнула усмешка – острая и стремительная, как молния:

– Вам действительно интересно знать?

– Мне не хочется умирать и стать точно таким же листком с парой фраз.

– Тогда сейчас мы представим вас преподавательскому составу и студентам, а после поговорим более детально. Разговор будет серьезным, поэтому нужно, чтобы нас никто не отвлекал.

Уж лучше бы они поговорили! Марина растеряно хлопала глазами и совершенно точно ни с кем знакомиться не желала! Она-то наивно полагала, что в связи с ее особым статусом, ей не светят обязанности ректора, даже несмотря на слова головастых чучел. Увы и ах, насчет этого ее просветил заместитель, сообщивший прямо сейчас, что отвертеться не получится. Хотела или нет, но Хромовой предстояло исполнять обязанности ректора. Как – никого не волновало.

– Почему вы сразу не сказали?! – возмущение и паника накрыли с головой. Затряслись поджилки? Марина ощутила себя самым трясущимся холодцом во всем мире.

– Разве это не логично? – виноватым себя черноволосый интриган совсем не чувствовал. – Вы новый ректор, учащиеся и работники Академии не могут не познакомиться с вами. Даже если бы вас взяли на должность обычного преподавателя, знакомиться со студентами и коллективом пришлось бы в любом случае.

Марина снова открыла рот, но не издала ни звука. Логично… логично в ее собственном мире! А от этого она не знала, чего ожидать, и вообще ничего не знала.

Кайдэс, встал с места и остановился только на пороге кабинета, придержав дверь:

– Прошу, госпожа ректор, вас все ждут.

Почему-то его спокойный голос и уверенность помогли справиться с очередным всплеском эмоций. Сложно, очень сложно контролировать себя. А кто бы смог? Вот кто бы смог залихватски махнуть на все рукой, принять за пару часов реальность потустороннего мира и собственную незавидную участь? Если такой гений и был, то наверняка сидел в одной из психушек ее родного мира.

Марина направилась к выходу, радуясь, что более-менее успела успокоиться за тихие часы изучения документов. Однако дальше случилось нечто очень странное в ее понимании: прозрачный фиолетовый дым у ног мужчины уплотнился, и, выскользнувшее из него, громадное щупальце стремительно пронеслось мимо девушки. Помнится как-то раз она наткнулась на ролик в интернете, где осьминог душил крокодила. Обычно она подобное насилие не любила и сразу выключала, однако в этот раз опоздала. То зрелище произвело на нее сильнейшее впечатление, и с тех пор глупые шутки про щупальца осьминога и хентайские тентакли ее совсем не смешили. Ни тогда, когда осознаешь, что они могут сотворить с одним из самых опасных хищников на планете.

Вот и сейчас Марина с каким-то первобытным, затаенным ужасом наблюдала, как темное, гибкое щупальце осторожно обхватило, лежащие на столе документы, и ловко спрятало их в сейф.

– Госпожа ректор, пора, – позвал ее Кайдэс, – не будем опаздывать.

– Конечно, – пискнула она, решив, что начинать новую жизнь со столь экстремальных событий как-то все же слишком.