Ангел Z. Повесть неотправленных голосовых

Ты всегда была жутким интровертом, Даша Спицына. Тебе везде было необходимо личное пространство, где ты можешь закрыться, изолироваться от мира. Что ты делала там, в минуты и часы этих добровольных заточений, я не знаю. Теперь, уже после нашего расставания, я склонен считать, что тебя просто не было. Ты растворялась в окружающем пространстве. Становилась сама этим интерьером – темно-красными шторами, фигурками африканских божков и оплывшими толстыми свечами на привинченных к стене хозяйских полках.

До этого ты две недели выносила мне мозг, что у тебя нет личного пространства и тебе некомфортно. Точнее, не выносила. Но ты так явно и напоказ страдала, душа твоя была так неспокойна, что впадал в панику я.

Я больше всего на свете боялся, что мы не уживемся с тобой на одной жилплощади, Даша Спицына. Когда я выписал тебя в Крым, пригласил на проект, я уже много лет жил один. Я привык к тому, что когда я протягиваю руку у меня дома, я точно знаю, что в ней окажется. Потому что я сам и положил туда эту вещь. Положил на свое место. Мне было странно думать, что в моем художественном беспорядке, максимально комфортном для меня, появится новая хозяйка. Которая будет убирать мои вещи, расставлять везде свои. Которая будет ходить по квартире, спать и бодрствовать по какой-то своей программе, радикально отличающейся от моей.

Нет, у меня были женщины все это время, периодически они оставались ночевать. Иногда даже задерживались на двое-трое суток. Но они уходили, а я снова раскладывал свои вещи в том порядке, в котором это было привычно мне. Воссоздавал заново свой холостяцкий быт.

С тобой было совсем по-другому.

* * *

Я чувствую, что мне все же нужно рассказать, как мы оказались с тобой в Крыму в одной квартире.

Ты сразу рассказала мне, что тебя тяготит Иркутск. Что ты здесь несчастлива и, видимо, уже никогда не сможешь стать счастливой. Что тебе нужно уехать. Призналась, что ты хочешь сложить чемодан, сдать в аренду однокомнатную квартирку, которую подарил тебе папа, и рвануть в Питер. Там обустраиваться и искать работу.

В Иркутске ты работала помощницей у одной важной дамы, у предпринимательницы по имени Елена Эммануиловна. У дамы были три магазина шмоток в разных торговых центрах, перекачанные губы и несчастная личная жизнь. Начинала ты с того, что делала ей видео для «Инстаграма»[1]. Но потом хозяйственная дама решила, что ты нужна в роли этакой подчиненной подружки. Она таскала тебя за собой в командировки, звонила за полночь с безумными идеями и в порыве откровений, которые случались у нее с завидной регулярностью, жаловалась на свою несчастную личную жизнь и на своих мужиков.

Ты рассказывала, что тебе надоели такие подчиненные зависимые отношения и ты хотела на свободу. Я соглашался, что да, это не дело. Что нужно проводить границы, отделять личное от профессионального. Теперь-то я понимаю, что «подчиненная подружка в созависимых отношениях» – это твоя ролевая модель по жизни. И ты просто воспроизводишь ее не только в личной жизни, но и на работе. Тогда же я искренне хотел вытащить тебя из этого твоего персонального ада.

Я же получил предложение и через неделю должен был уехать на проект в Крым, в Симферополь. Год был хлебный, намечались большие выборы, и терять такую возможность было никак нельзя.

Я усадил тебя напротив и предложил ехать со мной. Мне дали карт-бланш в наборе своей персональной команды, и я был уверен, что не мытьем, так катаньем смогу продать тебя своему начальству. Я смотрел твои работы, видеограф Даша Спицына. Они были сумбурные и бестолковые, но талант в них, безусловно, считывался. У меня большой опыт приспосабливать неограненные таланты к производству качественного продукта. А бонусом симпатичного видеографа можно было еще и трахать. Так я думал тогда, во всяком случае.

Единственное, чего я опасался – быт. Я уже понял, что ты была человеком сложноустроенным, с непростыми взаимоотношениями с миром и людьми. У меня же к моим годам число приобретенных привычек и предрассудков и вовсе зашкаливало. Я боялся, что столкновение наших индивидуальностей в быту убьет очарование и взаимное влечение.

А я не хотел тебя терять. Я всегда относился с особым вниманием к знакам, которые нам посылает Вселенная. А тут… Папа рокер, любитель Led Zeppelin, старше меня ровно на одну неделю, да еще и родившийся в один день с моей матерью. Дженис Джоплин и хорошее вино. То, что мы с тобой почти одновременно создали интернет-сексшопы, работали с одним и тем же поставщиком. Твои мольбы небу. Наша с тобой встреча в «Канцелярии», которую я потом стал называть небесной. Твоя геронтофилия и твоя сверхспособность отдаваться своему мужчине целиком, вручать в его руки всю себя без остатка. Раньше я никогда такой девушки не встречал. Мне казалось, что все эти бесчисленные совпадения не случайны. Что это судьба, Даша Спицына. Я ждал продолжения и чувствовал волнение, как студент перед выпускным экзаменом.

Удивительно, но ты согласилась довольно быстро. Ты, конечно, сказала, что тебе надо еще подумать и все взвесить. Но по глазам я видел, что ты хочешь этого. Что это тот шанс, которого ты ждала и который ты выпрашивала у хмурых иркутских небес на вашем с Прутиком любимом еврейском кладбище.

Мы договорились, я улетел в Крым, ты же отправилась в свой Питер. Поездка была запланирована, билеты и хостел оплачены, там тебя ждали твои друзья. Ко мне ты должна была прилететь через несколько дней.

Мы созванивались пару раз, в трубке звучал твой высокий, чуть резковатый голос, переливались твои непередаваемые интонации. Ты рассказывала про питерские бары и про свой любимый The Boot Bar, где собирались не только все самые крутые питерские джазовые музыканты, но и заезжие звезды. А потом вдруг случился этот звонок.

– Макс, я звоню, чтобы тебе кое-что сказать. Я подумала. Я не приеду. Пойми меня, пожалуйста, правильно. Я думаю, у меня ничего не получится. У нас ничего не получится. Я никогда не работала с политиками, не работала на выборах. Я снимаю артхаус для «Инстаграма». А тут совсем другое. Да и вообще я не уверена, что там кому-то нужна…

– Даша…

– Погоди, не перебивай. Второе – это мы с тобой. Мне нравится встречаться с тобой пару раз в неделю, мне интересно. Но жить вместе… Мы с тобой встречались пять раз. Три раза занимались сексом, не думаю, что я готова к совместной жизни. Мне будет плохо, некомфортно, я буду мучиться сама и мучить тебя. Все это плохо закончится. В общем, я подумала и решила. Я не приеду. Не воспринимай, пожалуйста, на свой счет.

С высоты сегодняшнего дня я бы ответил: «Да, конечно. Все нормально. Успехов тебе в Питере!» – положил трубку и перекрестился. Тогда же такой ответ был совершенно невозможен. Я только шумно вздохнул, судорожно приводя мысли в порядок.

– Даша. Послушай меня, пожалуйста. Первое. Я не зову тебя на проект в качестве моей любовницы. Я зову тебя в качестве специалиста – под определенные задачи и под конкретную зарплату. Задачи поставлю по твоему приезду. Если ты сомневаешься, что справишься, давай мы установим тебе испытательный срок – один месяц. Если не будет получаться, ты соберешь чемодан и уедешь. Хоть в Питер, хоть в Иркутск – куда душа пожелает.

Сказал и послушал реакцию. Ты молчала – думала.

– Второе. По поводу наших с тобой отношений. Я ничего не загадываю. Не замуж же тебя зову! Определимся по ходу. Если нам будет некомфортно жить вдвоем, а я допускаю, что так может случиться, ты съедешь в отдельное жилье. На аренду у нас статья расходов есть. Давай тоже назначим себе месяц в качестве испытательного срока.

Ты по-прежнему молчала. Я понял, что возразить тебе нечего. Или ты не хочешь.

– Ты пойми. Я не предлагаю тебе делать необратимых шагов. Все это вполне себе такой эксперимент, в котором ты ничего не ставишь на кон, кроме своего времени. Давай попробуем! Я лично уверен, что у тебя все получится на работе и ты втянешься. И очень надеюсь, что все получится и у нас с тобой. Мне бы очень этого хотелось. А если нет, то нет никакой трагедии. Останемся друзьями.

Я слушал твое молчание в трубке и понимал, что я тебя убедил. Что ты ждала того, чтобы я тебя убедил. Что ты и сама хотела этого, но боялась. Что моя уверенность смогла победить твой страх.

Эксперимент. Не предлагаю необратимых шагов… Для тебя – возможно. Пусть твой эксперимент и затянулся на два года. Для меня же это решение изменило жизнь как раз самым необратимым образом. Стало роковым.

Тогда же я этого не знал, и душа моя взорвалась радостью, когда я услышал:

– Ты прав, наверное. Я просто испугалась нового. Я приеду.

Помню, как я спустился, довольный после этого разговора, в холл семейного мини-отеля на мысу Фиолент в Севастополе, где мы остановились после приезда. Попросил хозяев принести бутылочку крымского вина и распил ее вместе с ними. Этим дело не ограничилось, мы открыли еще одну, а потом еще. Засиделись за полночь. Начинался новый период в моей жизни. Я был полон оптимизма, полон надежд.

* * *

Я не знаю, зачем сейчас, после твоего ухода, я наговариваю эти сообщения на диктофон. Я, конечно, никогда не отправлю тебе ни одно из этих голосовых. И не только потому, что не хочу разговаривать с тобой.

Вряд ли ты поймешь мои размышления, примешь мои выводы относительно наших отношений и относительно тебя. Меньше всего мы склонны принимать мнение других людей о себе.

Вряд ли ты вообще поймешь, о чем я. Твой разум устроен совершенно по-другому. Сложные конструкции, целые миры твоих представлений возникают и рушатся мгновенно. Меняют друг друга по твоей воле, как кадры на монтаже в твоем айфоне. Вжух! – и уже новая Вселенная, новая ты, вокруг новые существа, действуют новые правила, новые ценности, предпочтения и привязанности. Старые миры просто растворяются вмиг, перестают существовать. В одном из этих растворившихся миров – в твоем предыдущем этапе – остался и я. И поэтому моего голоса ты никогда больше не услышишь.

Я изучал тебя очень внимательно все эти два года, Даша Спицына. Все твои гримаски и нахмуривания бровок, миллион интонаций, которые ты вкладывала в банальную фразочку: «Ну, Макс!» Все выражения твоих ясных глаз. Все мельчайшие движения твоей души. Как ты смешно пыталась их формулировать, облечь в слова, пыталась выдать за мысли. Эмоциональные и рациональные проявления твоей природы, их взаимосвязь. Как все это сплетается в тебе в единый неповторимый узор.

Смысл этого узора, его законченный вид открылся мне только после нашего расставания. Что удивительно, поскольку обычно мне хватает пары месяцев, чтобы понять человека целиком, увидеть мотивы всех движений его души. Чтобы узнать, на что он способен.

Я хочу рассказать, что увидел и понял в тебе. Прочесть своему диктофону лекцию – введение в ангеловедение. Не знаю, зачем. Наверное, потому что мне это нужно. Без этого я просто сойду с ума и тихо умру от отрыва тромба в какой-нибудь психушке Южного федерального округа. Не смогу выйти из своего темного леса.

И еще я хочу поделиться новым знанием о любви. Я давно знал, что многое из того, что люди называют любовью, по-хорошему надо добавить в список психиатрических заболеваний и лечить медикаментозно.

Но есть и новый опыт, который я вынес из отношений с тобой, Даша Спицына. Если любовь – это болезнь опасная, то любовь к ангелам – болезнь смертельная. Те высоты, на которые она нас поднимает, не следует видеть простому смертному. Потому что после высот по закону сохранения вам обязательно покажут и бездны. А они находятся очень глубоко. Значительно ниже уровня смерти.

* * *

Ты прилетела первого марта, в первый день весны. В Крыму был минус и морозно. Впрочем, по сравнению с Питером погода была великолепной. Начиналась новая весна, а с ней начиналась новая жизнь.

Я вез тебя на арендованной машине в отель в Севастополь и болтал без умолку. Рассказывал, как началась наша работа и о том, какую роль я отвожу тебе. О своих коллегах, и друзьях, и о местных, с кем предстоит работать. В зеркале я видел твой взгляд. Он был напуганным, как у мыши, когда в амбаре внезапно включили свет.

Потом ты говорила мне, что твои сомнения закончились в тот момент, когда я в аэропорту обнял тебя, взял за руку, чтобы вести к машине. Что в этот момент ты почувствовала – все у нас будет хорошо. Выражение лица, наверное, ты просто не успела сменить.

А потом – сумбур и неустроенность первых недель нового проекта.

Мы жили в мини-гостинице на Фиоленте. Дорога до офиса в Симферополе занимала ровно час в один конец. Мы изрядно уставали от ежедневных переездов. Отель снял мой руководитель Гриша, который и взял крымский заказ. Он сдружился с хозяевами, когда приезжал еще в первый раз на разведку ситуации. Очаровательна пара, Ольга и Сергей, были еще и нашими земляками – оба родом из Сибири. Подружилась с ними и Гришина жена, высокая шумная боевая подруга Ленка.

Хозяева дали нашей разношерстной команде большую скидку. Февраль – разгар крымского несезона, поэтому в убытке от такого решения Ольга с Сергеем точно не остались. Поиском квартир в Симферополе для всей команды занималась Ленка. Все жилье, что предлагали в аренду, оказалось не очень хорошим по качеству и запредельным по ценам. Поэтому наши ночевки в Севастополе затягивались.

Ты совершенно не умела терпеть тяготы и лишения, Даша Спицына. Я видел, как тебя раздражала маленькая комнатка в отеле, которая вмещала лишь двуспальную кровать и узкие проходы, чтобы ходить вокруг нее. Тебе нужен был свой угол, свое собственное пространство, в котором ты могла окуклиться, где бы все вокруг окружало тебя уютом и покоем, привносило гармонию в твою душу.

Для нашей братии неустроенность на новом проекте – дело обычное. Мы едем зарабатывать деньги, а потому готовы терпеть трудности и лишения. Зарплата, которую предложил тебе я, даже на испытательном сроке была вдвое выше той, что платила тебе незабвенная Елена Эммануиловна. А я собирался увеличить ее в процессе работы еще как минимум вдвое. Столько ты не зарабатывала никогда.

Но это не грело твою душу, Даша Спицына. Тебе было некомфортно. Вечерами ты сидела на кровати, разложив вокруг себя одежду. Я и потом замечал эту твою милую привычку – сидеть на кровати, окружив себя своей одеждой, которую ты по каким-то причинам не хотела убирать в шкаф. Ты раскладывала ее вокруг себя полукругом, словно окружая собственной аурой, отгораживаясь от недружелюбного чужого мира. И тонула с головой в айфоне. Экран смартфона был для тебя привычным комфортным миром, в отличие от стылого Симферополя с его слякотью и ледяной коркой на лужах по утрам, мира с какой-то странной новой работой и новыми людьми. Впрочем, так было не только у тебя. Все твое поколение живет в смартфонах, черпает там уверенность и вдохновение и не очень жалует окружающий мир.

Я не мог смотреть на твое страдающее лицо и, в конце концов, дал карт-бланш на самостоятельные поиски квартиры в Симферополе. Сказал не стесняться в цене, разницу между положенным нам довольствием и фактической стоимостью аренды я готов был компенсировать.

Уже тогда мне стоило бы заметить, что я не постою за ценой, легко пожертвую своими планами и интересами ради того, чтобы тебе было хорошо.

Ты, конечно, в итоге нашла нам уютную квартирку. Мы перетащили туда вещи, ты расставила там все по своим понятиям. И сразу выдохнула, заметно расслабилась. Теперь у тебя был твой мир, который давал силы, питал тебя. У тебя был взрослый мужчина, который оберегал, опекал и во всем поддерживал. И душа твоя начала расцветать.

* * *

Я помню, что уже давно обещал рассказать, как раскусил твою ангельскую сущность. Исправляюсь.

Я заметил почти сразу, какая необыкновенно нежная у тебя кожа. Словно самый тонкий и мягкий шелк. У обычных человеческих женщин тело покрыто мириадами тоненьких волосиков. Этаких микроантеннок, которые играют свою роль при возбуждении. Когда мужчина ведет рукой над женским телом, в нескольких миллиметрах от него, не касаясь кожи, он поднимает волну жара и возбуждения внизу живота женщины именно потому, что волосики передают сигнал на нервные окончания, а они уже в мозг. На всех без исключения женских попах, что я видел раньше, всегда был этот нежный пушок. У тебя же его не было вовсе. Именно потому твоя кожа была столь идеально нежной на ощупь, атласной.

Волосы не росли на тебе вообще нигде, Даша Спицына. Они не росли на руках. Не росли на спине. Не росли на шее. Их не было в подмышках. И даже на лобке, когда ты не брила его и не ходила на депиляцию пару недель, у тебя была не обычная для земных женщин жесткая щетина, а лишь отдельные тоненькие волосики, на ощупь почти незаметные.

Сначала я заметил только необыкновенную атласность твоей кожи. Еще шутил, помнится, что мужчине не удастся возбудить тебя, Даша Спицына, просто водя рукой по твоим волоскам-антеннкам – за отсутствием таковых.

Чуть позже я понял и другое. Мужчине вообще не удастся возбудить тебя какими-то физическими действиями. Никому и никогда. Возбудить тебя может только твоя голова. И твое сердце. Если, конечно, у ангелов вообще бывают сердца.

В голове твоей возникает образ. Это не просто образ мужчины – это образ целого мира, который он олицетворяет. Мужчина в нем определяет все. Каков твой мир, каковы его правила. Кто ты сама такая, Даша Спицына. Ты смотришься в своего нового мужчину как в зеркало, силишься понять, какая у него должна быть женщина. И когда тебе кажется, что ты все ухватила, ты вмиг становишься такой.

Я понял это не сразу, это знание собралось во мне в законченную картину постепенно, спустя месяцы жизни с тобой. И оно только подкрепляло мои первоначальные предположения.

То же самое и с сексуальным возбуждением. Только твое представление о том, что рядом с тобой правильный мужчина, твой лидер и повелитель, которому ты веришь и которому отдаешь всю себя целиком, может возбудить тебя. Ничего приходящего извне. Мужчина может только соответствовать. Предпринимать действия, которые укладываются в это твое представление – ничего кроме.

И только сильно позднее, в момент нашего расставания, когда ты безжалостно рушила наш мир, я понял, что верно и обратное. Когда ты воображаешь себе новый мир, когда конструируешь его из обрывков каких-то невесть откуда взятых представлений, ты представляешь в нем и своего мужчину. Когда меняется образ твоего мира, то меняется абсолютно все.

Старый мужчина растворяется, исчезает в небытии вместе с твоим прежним миром, который тебе наскучил. Вот только что ты стояла перед ним на коленях, стонала бешено и возбуждалась от того, что он шлепает членом по твоим губам. Умоляла дать член тебе в рот. А когда не давал, ты трогала себя внизу и сразу кончала от одного прикосновения – так ты была возбуждена. А вот ты уже стыдливо прикрываешь рукой вывалившуюся случайно из майки грудь. Немыслимо! Между этими событиями какие-то считанные дни. Ну, может быть, недели. И вот ты уже стесняешься твоего повелителя и властелина. Абсолютно искренне. В этом действии нет ни капли рисовки или сознательного унижения партнера, оно естественно и непроизвольно.

Эта перемена происходит мгновенно. Мужчина ничего не успевает понять, у него это в голове не укладывается. Ему еще невдомек, что его для тебя уже нет – он растворился в небытии вместе с твоим прежним миром. Не просто стал прошлым – вообще перестал существовать.

Впрочем, я сильно забежал вперед. В то время, когда мы обживаемся с тобой в нашем новом уютном гнездышке, я и не помышляю о таких безднах. Напротив, жизнь с тобой ведет меня вверх и вверх по лестнице чувств, открывает новые и новые эмоциональные вершины.

* * *

Моя команда отнеслась к неизвестной девушке настороженно. Этому способствовала твоя очаровательная манера общения. Утром ты вежливо здоровалась со всеми, получала задание и сваливала. Висела где-то в кафе, монтировала видео на своем смартфоне и в офисе не появлялась. В ответ на недоуменные взгляды я только разводил руками: «Ничего не поделаешь, Даша у нас такой интроверт!»

Я говорил тебе, что так доверие новых людей не завоевать, не стать своей в команде. Что нужно больше общаться, чтобы понять и изучить тех людей, с которыми судьба свела тебя на одном проекте. Но ты останавливала меня: «Макс, погоди! Так всегда бывает. Я долго вливаюсь в новый коллектив. Зато потом меня все любят. Без исключений. И твои коллеги полюбят, вот увидишь!»

Конечно, ты была права. Ты правильно оценивала свое обаяние, умение нравиться исподволь, завоевывать сердца постепенно, но навсегда. Я не сразу понял, как это работает, но когда разобрался, это вызвало какой-то мальчишечий восторг. Вот как это выглядело со стороны.

Скажем, ты приходила играть в теннис в новом городе на новый корт. А ты была отменной теннисисткой, я не говорил? Ты приходила к тренеру и, смиренно потупив глазки, едва ли не ковыряя грунт носком сандалии, просила, чтобы тебя поставили с кем-то поиграть.

– Девочка, ты кто? – естественно, спрашивал тренер. – Откуда ты такая взялась?

– Я… Я никто, просто Даша. Я новенькая у вас в городе. Можно мне с кем-то поиграть?

Твой юный ангельский вид, а выглядела ты сильно моложе своих реальных лет, расслаблял и умилял тренера. Он снисходительно ставил тебя в пару к какому-нибудь новичку. Ты уничтожала его одной левой. Потом разносила в пух и прах игроков классом повыше. Потом уделывала одного за одним всех местных звезд. Мужчин – не женщин! И, в конце концов, если получалось, то разматывала и самого тренера. К этому моменту ты была уже не «просто Даша», а с придыханием, полушепотом: «Знаете ее? Это та самая Даша, про которую все говорят!»

Твоя бесхитростность, твоя святая простота и милая обезоруживающая улыбка делали больше, чем миллион навыков какого-нибудь занудного невротика, как я. Впрочем, и навыки твои оказались впечатляющими. Скоро это увидели все.

Одним из политиков, с которыми мы работали в Крыму, была девушка Настя. «Здрасьте, я Настя!» – молодое лицо партии, которой молва приписывала романы с кем-то из федерального партийного руководства. Лицо было с подправленными губами и с застывшей гримасой высокомерия, но в целом вполне симпатичным.

Настя была профессиональным борцом с системой. При этом, как и вся партия, на которую мы работали, она оставалась частью системы. Так что, если быть точнее, она была борцом с отдельными недостатками системы.

Настя собралась ехать в Евпаторию на встречу с людьми, обсуждать местные проблемы, включая экологические. Надо было снять ролики об этой поездке для «ВКонтакте» и «Телеграма». «Инстаграм»* в Крыму не работал – после вхождения полуострова в состав России Цукерберг стер его со своих внутренних карт. Что вызывало у тебя определенные опасения – раньше ты работала именно с «Инстаграмом», тамошняя стилистика и форматы были тебе хорошо знакомы, в отличие от стилистики российских соцсетей.

Мы с тобой договорились, что ты привезешь оттуда не один, а два продукта. Первый из них – видеоотчет о поездке, который я называл старорежимным словом «репортаж». Второй – постановочный ролик об экологической ситуации на берегу. Ушлые чиновники решили построить там незаконный коттеджный поселок и абсолютно засрали побережье.

Для репортажа я велел тебе снимать все самое важное, а перед монтажом посоветоваться со мной, что взять. А вот к постановочному ролику я расписал подробный сценарий. Придумал бойкий убедительный текст для Насти. Разбил его на планы, выбрать же задники для этих планов на месте должна была ты.

Продукты получились отменные. Если кто-то в нашей теплой компании и шептался за спиной, что я привез на проект свою любовницу и кормлю ее за счет других, эти шепотки прекратились раз и навсегда. Если послать на съемку команду из пары профессиональных операторов с журналистом и с кучей аппаратуры, они не справились бы лучше, чем одна девочка с айфоном.

Ролик про экологию вообще получился – огонь. Помню, как ты рассказывала идею монтажа:

– Настя идет в кадре на зрителя, идет по побережью. Это снято немного снизу. Потом – вжух! – она склоняется над скелетом дельфина. Вжух! – и я делаю анимашку, как на побережье сыплются виллы. Одновременно появляются мешки с деньгами. Это про коррупцию чиновников. Потом – вжух! – и опять такая Настя, грозит пальцем в камеру…

Вжух! – это был твой главный профессиональный прием. На привычном нам великом и могучем он означал смену плана с использованием спецэффекта. Над этим твоим словечком подтрунивал не только я – весь офис. Все просили тебя поочередно: «Даша, сделай, пожалуйста, «вжух!» Пусть на столах окажется кофе!»

Если бы я мог знать тогда, что этот прием ты применяешь не только в монтаже. Что провернешь такой фокус с нашей с тобой жизнью. Сделаешь «вжух!» Сменишь план и персонажей в нем. Если бы я понимал, что для поколения Z жизнь, которая разворачивается на экране их айфона, первичнее и важнее реальной. Что вторую они строят по принципам и лекалам первой…

Ролик не просто заметили – он оказался на телевидении. Помимо твоего мастерства, блеснула и Настя. Она оказалось очень живой и органичной в кадре. И на удивление профессиональной – работала вполне себе на уровне какой-нибудь ведущей Первого канала. В итоге крымские журналисты увидели наше видео в соцсетях и решили, что возразить доводам Насти стоит публично. И показали наше видео в полном объеме в итоговой субботней программе. Совершенно бесплатно – в рамках дискуссии.