Путешествие в Ерундистику

Глава 2. Доктор, что с папой?

На следующий день Саня отправился в школу. Утро показалось ему обычным. Завтракали все вместе, но папа действительно изменился. Он уже не смеялся, а был чем-то сильно озабочен. Говорила больше Санькина мама. И теперь она походила на папу, того прежнего папу – строгого и серьезного.

– Папа заболел, на работу не пойдет сегодня, – сухо сказала она Сане. – Так что, ты, давай, после школы не задерживайся, сразу домой…

В школе Саня рассказал о странном шаре своим приятелям Вовке и Грише. Те не особо поверили в Санькину историю, но интерес она у них вызвала. Уж больно подробно Саня все описал: и про танцующие шкафы, и про светомузыку, – такое сложно придумать. Решено было пока повременить с игрой – вдруг шар вернется снова. Сане ох как не хотелось опять встречаться с соседкой.

После школы Санька сразу отправился домой. Мама была дома и встретила сына взволнованная.

– Шурка, дело у папы серьезное, – быстро проговорила она, проходя на кухню. – Сейчас у него врач, а ты пока иди к себе.

Саня так и сделал. Он ушел к себе в комнату, но дверь закрывать не стал. Из гостиной доносился мягкий голос врача:

– Вы, Александр Иванович, главное, не волнуйтесь, память обязательно вернется.

– А я и не волнуюсь. Я себя нормально чувствую, только пить очень хочется, – отвечал не Санькин отец, а его голосом резко помолодевший мужчина. – Может, есть газировка?

– Наталия Сергеевна, принесите ему, что он хочет, – обратился к Санькиной маме доктор.

– Есть только сок, – растерянно ответила Санькина мама.

– Отлично, – ответил доктор. – Несите сок.

Весь дальнейший разговор доктора с Санькиным отцом больше походил на общение воспитателя детсада с заболевшим мальчиком из старшей группы. Из всего услышанного Санька понял, что его папа из взрослого ученого Александра Ивановича Быструхина превратился в Сашу Быструхина, который должен ходить в детский сад или первый класс начальной школы.

Сначала разговор в гостиной больше напоминал какой-то розыгрыш. Папа любил пошутить, и Санька любил эти редкие моменты. Так происходило, когда отец бывал в хорошем настроении после окончания трудной работы над чем-то важным. Но все отцовские шутки все равно казались Саньке добрыми, безобидными, а главное, короткими (пошутили, посмеялись, забыли).

Сейчас же это было совсем не смешно. Мама то выходила из гостиной за чем-нибудь, то возвращалась, и Санька слышал, как она что-то постоянно говорила сама себе, но это трудно было разобрать.

Впрочем, Санька и так понимал, что мама сильно переживала. Он и сам находился в смятении. Отец, его близкий и родной человек, который был для Саньки авторитетом, большим ученым, стал в один миг кем-то неузнаваемым. Санькина мама заглянула в комнату.

– Шурка, я в аптеку добегу. Доктор кое-какие лекарства выписал. А ты пока тут посиди.

Глаза Наталии Сергеевны были красными и мокрыми, но голос был твердым. Санька понимал, что маме нелегко и вдруг стал послушным и внимательным, каким никогда не был. Он смотрел на мать с нежностью и любовью. Он вдруг понял, что она берет на себя заботу не только о нем – шестикласснике Саньке Быструхине, а еще и о том, другом взрослом ребенке, который лежит сейчас на диване в гостиной и разговаривает с доктором. Эта мысль вдруг подняла Саньку с его кресла, приблизила к матери.

– Мам, что с папой? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Сынок, наш папа… – она запнулась. – Он… ну как бы это тебе объяснить… он заболел.

– Он превратился в ребенка? – подсказал неудобный ответ Санька.

– Ну, что-то вроде того, – попыталась улыбнуться Санькина мама. – Он не помнит ничего: ни физику, ни математику, ни литературу. Всю школьную и институтскую программу. Она стерлась.

– Стерлась, – повторил Санька. – А он нас-то помнит?

– Да, вроде, – продолжала Санькина мама. – Он знает, как нас с тобой зовут. Помнит своих родителей: деда Ваню и бабушку Лизу. Но он как большой и глупый ребенок. Не наш папа, а твой брат.

– Как мой… старший брат? – попытался пошутить Санька.

– Как младший, – подытожила мама. – Только очень высокий.

Она провела рукой по голове сына и вышла из комнаты.

Доктор продолжал разговор папой в гостиной. Саньке было любопытно посмотреть на своего старшего/младшего брата, в которого, как сказала мама, превратился его отец. Санькина мама прикрыла двери в гостиную и отправилась в аптеку. Санька подошел к гостиной и начал вслушиваться в голоса, доносившиеся оттуда.

– Александр Иванович, еще раз расскажите все, что помните о вчерашнем вечере, – продолжал спрашивать доктор.

– Я помню красный шар, – донесся голос Санькиного папы. – Он летел, потом начал вокруг меня танцевать.

– Танцевать, – повторил доктор. – Очень хорошо.

– Да! Он танцевал, а потом улетел.

– И после этого вы все забыли?

– Наверное! Я не помню, – прозвучал бодрый ответ Санькиного отца.

Санька услышал, как доктор поднялся со стула и, видимо, подошел к стеллажу с книгами. Там он постоял несколько секунд, а потом вернулся и снова продолжил:

– Александр Иваныч! Можете прочесть, что здесь написано?

Санька догадался, что доктор достал со стеллажа одну из книг, которые вчера выплясывали.

– Лев Тол-с-той, вой-на и мир, – неуверенно начал чтение Санькин отец.

– Очень хорошо, – ободряюще прозвучал голос доктора. – Смелее!

– Том пер-вый, час-ть первая, – отец запнулся. – Тут не по-русски…

– Пропустите!

– Так говорила в июле…

Отец читал неуверенно. Он проговаривал каждое слово и старательно выделял голосом каждую букву. Так читают ученики третьего или четвертого класса. Санька стоял, будто пригвожденный к стене. Он не верил, что это его отец. За дверью в гостиной с доктором разговаривал совершенно другой человек.

Вскоре вернулась Санькина мама. Она принесла что-то в пакете, видимо это были лекарства, которые прописал доктор. Санька продолжал стоять возле двери. В этот момент из гостиной вышел доктор:

– А, здравствуй, – поздоровался он с Саней. – Надо полагать, ты Александр-младший?

– Вот, доктор, – перебила врача Санькина мама. – Я купила все, что вы мне написали.

– Очень хорошо, – ответил доктор, взяв Санькину маму под локоть и уводя ее на кухню. – Сейчас ему нужен полный покой и режим…

Дальнейший разговор доктор и Санькина мама продолжили на кухне, и Санька не слышал, о чем они говорили. Он стоял в открытых дверях гостиной и смотрел на отца. Тот лежал на диване и листал книгу, которую только что читал:

– Не интересно читать, – вдруг сказал он. – Картинок нет.

– Пап, – вдруг решил заговорить с отцом Санька. – Мама сказала, что ты заболел и ничего не помнишь?

– Я не знаю, – безразлично отозвался Санькин папа. Он продолжал листать «Войну и мир», видимо, в надежде отыскать там хоть одну картинку.

– Ты ведь поправишься? – сделал вторую попытку поговорить с отцом Санька.

– Наверное, у меня же ничего не болит, – оптимистично ответил Санькин папа. – Значит, скоро поправлюсь.

На этих словах он захлопнул книгу и отбросил ее на журнальный столик, который стоял рядом с диваном. Санька подошел к столику, взял книгу и решил поставить ее на место, в стеллаж.

– Хочешь, я тебе принесу книгу, где есть картинки? – неуверенно спросил он отца.

– Давай! – бодро ответил Санькин папа. Санька поставил «Войну и мир» на полку стеллажа, туда, откуда пару минут назад достал ее доктор. На этой же полке, кроме книг, стояло несколько фотографий в рамках. Среди них Санька обратил внимание на фото его отца в кругу институтских друзей. На этом фото Санькин папа был молодой, только что окончивший институт специалист. Рядом с ним стояли трое ребят. Санька знал одного из них – это был Федор Павлович Лапшин.

Федор Павлович часто бывал в гостях у них дома. Он тоже, как и Санькин папа, был ученым-физиком, поэтому их связывала не только студенческая дружба, но и общая работа. Стоило им только собраться вместе, как начинался горячий спор на тему физики. Санькина мама даже шутила, что если их оставить одних, они обязательно подерутся. Санька стоял у фотографии, и вдруг ему сильно захотелось вернуться в то время, когда папа был молодым и здоровым.

– Что ты там нашел? – вернул его в реальность отец.

– Я смотрю на твою фотографию, – не поворачиваясь, ответил Санька. – Это дядя Федя и твой курс.

Санька взял фото с полки и поднес к отцу.

– Ты тут такой молодой и дядя Федя тоже…

– А где тут я? – удивленно спросил Санькин папа, разглядывая людей на фото.

– Вот же ты, – Санька ткнул пальцем на молодого улыбающегося парня в центре.

– Ах, ну да! – воскликнул Санькин папа и показал на своего соседа по фото. – А это вот Федька, худой такой…

– Ты помнишь его?

– Да, конечно я его помню.

– Это здорово! – обрадовался Санька.

– Что «здорово»? – спросили хором вернувшиеся с кухни Санькина мама и доктор.

– Папа помнит дядю Федю, – объяснил им Санька.

– Это замечательно! – воскликнул доктор. – А кто у нас дядя Федя?

– Это Сашин однокурсник, – ответила Санькина мама. – Институтский товарищ и коллега, тоже ученый.

– Отношения поддерживаете с ним? – спросил доктор.

– Да, он часто у нас бывает в гостях, – ответила Санькина мама. – По работе они пересекаются периодически… Пересекались.

Глаза у Санькиной мамы увлажнились.

– Ну-ну, Наталия Сергеевна, – ободряюще произнес доктор. – Держите себя в руках. Помните, теперь вы – глава семьи.

Доктор похлопал Санькину маму по плечу и подошел к дивану, на котором лежал Санькин отец:

– Можно? – он взял фотографию, которую держал в руках Александр Иванович. – Я думаю, хорошей идеей будет пригласить этого Федю к вам в гости! Во-первых, как я понимаю, он друг семьи. А во-вторых, тем лучше для восстановления памяти. Чем больше вы, Александр Иванович, будете общаться с коллегами, тем быстрее пойдете на поправку.

– Хорошая идея, – сказала мама. – Федор у нас давно не был. Сегодня же позвоню ему.

– Вот и замечательно! – заключил доктор. – Больше общения с друзьями и близкими. Больше читать, больше гулять, больше витаминов. Да, и вот еще что. Нужно, чтобы кто-то дежурил дома.

– Я могу взять больничный, – сказал мама. – А днем Санька будет приходить из школы, тоже подключится.

– Я могу вообще в школу не ходить, – уже подключился к разговору Санька. – Буду с папой заниматься.

– А учиться за тебя кто будет? – строго отреагировала на Санькину идею мама. – Твое дело – школа и уроки, а там уж как получится.

Санька свел брови. Ему очень не хотелось упускать такой удобный случай приблизить каникулы, но с мамой не поспоришь. Он решил, что вернется к этому разговору позднее.

– Я уже позвонила на работу и предупредила, – продолжала Санькина мама. – Учебный год заканчивается, а там – лето…

– Так и поступите! – подытожил доктор. – В больницу пока класть его не будем. Возможно, это временное явление, вызванное перенапряжением на работе. Будем наблюдать.

Доктор еще поговорил с Санькиной мамой о режиме питания больного и, пообещав через пару дней снова их навестить, ушел.

Глава 3. Папин друг спешит на помощь

Федор Павлович Лапшин был человеком добрым и веселым. Саньке он напоминал тамаду или конферансье – такой же громогласный и многословный. Энергия из этого человека просто била фонтаном. Санькина мама называла его неисправимым оптимистом и часто повторяла: «Твой оптимизм – неиссякаемый дар».

Когда дядя Федя, как называл его Санька, приходил в гости к Быструхиным, их квартира наполнялась шумом, смехом и весельем. Саньке нравился дядя Федя, и он всегда радовался, когда тот навещал их семью. Если Саня не гулял и не проводил время за компьютерными играми, значит, в гостях у Быструхиных был Федор Павлович Лапшин.

Обычно разговоры за столом на кухне перетекали в шахматную партию в гостиной. Так традиционно проводили время после ужина Санькин отец и дядя Федя, два старых друга. Санька любил наблюдать за игрой, которая всегда сопровождалась смешными комментариями дяди Феди. В эти моменты он уже выступал в роли спортивного комментатора, чем очень забавлял Саньку. Иногда партии длились не один час и даже прерывались из-за того, что на следующий день кому-то из соперников, а как правило, обоим, нужно было рано вставать на работу.

Санькин отец иногда называл дядю Федю Хранителем. Что это означает, никогда не объяснялось, но Саньке нравилась вся эта таинственность. Возможно, друг Александра Ивановича был хранителем анекдотов или веселых историй, потому что знал их великое множество, да и рассказчиком был замечательным. На любой случай у него всегда была припрятана студенческая байка, жизненная мудрость или знаменитая цитата кого-нибудь из великих.

Своей семьи у дяди Феди не было, поэтому он щедро дарил свою любовь Саньке и его родителям. Все домашние праздники и любые семейные события Федор Павлович Лапшин старался проводить вместе с Санькиными родителями. Как-то он даже помогал с ремонтом в их квартире.

Дядя Федя больше походил на папиного брата. Только Санькин отец был худой и более сдержанный, спокойный, а Федор Павлович, наоборот, был человеком полноватым и шумным. Вместе с Санькиным папой они дополняли друг друга, как лук и стрелы, где Александр Иванович был луком, а Федор Павлович – толстеньким колчаном, плотно набитым стрелами.

Теперь, когда с Санькиным отцом произошло такое несчастье, казалось, что единственным человеком, способным помочь оставался лишь дядя Федя. Уж он-то быстро поставит своего друга на ноги.

После ухода врача Санькина мама тут же позвонила Федору Павловичу и сообщила о случившемся. А к вечеру дядя Федя приехал домой к Быструхиным. Наталия Сергеевна рассказала, что произошло:

– Федя, спасибо, что приехал, – начала она с порога. – Он потерял часть памяти, помнит только ранние годы.

– Погоди, Наташ, – перебил Федор Павлович. – Врачи что говорят?

– Врач был сегодня, сказал, что от перенапряжения, – продолжала Санькина мама. – Но я не уверена, что причина в этом.

– Пойдем, расскажешь, как это все произошло, – уже серьезно сказал Федор Павлович. Он был такой же громкий, как и всегда, но сегодня не шутил.

Санькина мама проводила дядю Федю в гостиную и рассказала обо всем подробно, не забыв упомянуть и о светящемся шаре. Санькин папа своего друга узнал не сразу, и разговор у них получался странным, чего и следовало было ожидать.

Дядя Федя пытался разобраться в случившемся, много задавал вопросов, но отвечала на них только Санькина мама. Отец больше молчал или разговаривал в такой же манере, как это было утром во время приезда врача. Дядя Федя глубоко задумался. Но он не выглядел растерянным, напротив, его настрой вызвал у Санькиной мамы больше оптимизма, чем от заключения доктора. Это было видно даже в ее поведении, ушли смятение и растерянность.

– Еще раз расскажите про этот горящий шар, – попросил дядя Федя после небольшой паузы. – Откуда он летел, обратили внимание? С какой стороны?

– Кажется, от нашего дома, – неуверенно сказала Санькина мама.

– Это очень важно, – продолжал дядя Федя.

– Да, когда мы входили во двор по аллее, он выскочил сверху из-за деревьев, нам навстречу, – как можно подробнее попыталась описать события Санькина мама. – Ты думаешь дело в шаре?

– Думаю, да! – отрезал дядя Федя. – Кто-то дома был в этот вечер?

– Санька оставался дома, – сказала Наталия Сергеевна и позвала Саньку в гостиную. Саня присоединился к разговору, а дядя Федя продолжал:

– Сан Саныч, – дядя Федя обращался к Саньке только так, придавая ему важности. Он вообще с ним никогда не сюсюкал. Сколько Санька себя помнил, дядя Федя всегда говорил с ним на равных, как будто не было этой огромной разницы в возрасте. – Вспомни, дома что-то необычное происходило?

Санька не хотел говорить про то, что вместо подготовки к контрольной, он играл в компьютер, поэтому ответил размыто:

– Вроде, нет…

– Точно? – переспросил его дядя Федя. – Вспомни!

– Ничего особенного, – продолжал притворяться Санька.

– Ой, вспомнила, – вдруг вскрикнула Санькина мама. – Соседка же нам сказала, что слышала шум в квартире.

Все посмотрели на Саньку.

По жару в щеках Санька понял, что его обман сейчас обязательно вскроется. Он всегда испытывал страх в такие минуты, а его щеки и глаза становились первыми его предателями. И если маму провести Санька еще как-то мог, с дядей Федей это сделать было сложно. Он быстро понял, что Саня темнит, но решил при родителях не давить на него.