Братство Русской Правды – самая загадочная организация Русского Зарубежья

2.1. Основание

Основатель БРП С. А. Соколов в 1921 г. работал в Париже негласным доверенным политическим корреспондентом Главкома Русской армии П. Н. Врангеля. Там он разработал программу агитационного антибольшевистского журнала «Русская Правда», который и стал издавать на средства «черного барона». «Официально журнал находился в ведении особого политического отдела Главного командования, которым ведал генерал А. П. Кутепов со своим помощником Н. А. Монкевицом».[97]

Журнал при этом пользовался полной автономией и распространялся по каналам, сохраненным со времен Гражданской войны заведующим разведывательной сетью в Европе В. Г. Орловым. Генерал-лейтенант Николай Августович Монкевиц (1869–1926) был одним из самых высокопоставленных агентов ГПУ в РОВС. По заданию своих хозяев-чекистов, обеспокоенных успехами «Русской Правды», он поспешил поставить журнал под свой контроль. С этой целью Н. А. Монкевиц предложил С. А. Соколову удвоить его ежемесячный редакторский оклад, а за это выпускать журнал не ежемесячно, а 4 раза в год. «Соколов отверг предложение, и Монкевиц добился от Кутепова отказа давать средства на журнал. Затем была расформирована и разведка Орлова».[98]

В ответ на это С. А. Соколов стал издавать журнал собственными силами. Используя накопленные связи в антибольшевистском движении и каналы распространения литературы, он преобразовал «Русскую Правду» в военно-политическую организацию Братство Русской Правды (БРП). Новая структура опиралась на остатки антикоммунистического партизанского движения в СССР и их базы в приграничных государствах.

Эту информацию почти полностью подтверждает и сам С. А. Соколов в 1927 г. в письме главному редактору «Возрождения» Ю. Ф. Семенову: «Дело в том, что в истории нашего дела есть две фазы. Когда оно возникло летом 22 года, то первые два года оно было лишь чисто пропагандным начинанием на Россию, ведомым очень небольшой группой, где на одних ложилась литерат[урная] часть, на других – техника распространения. В той фазе это дело, ведомое на местах его выполнения автономно, финансировалось из высших “белых” наших источников. После двух первых лет оно было прекращено “за сокращением бюджета”. Между тем оно “там” пользовалось большими симпатиями, то есть, точно говоря, журнал РП (Русская Правда. – П. Б.), и около линий его распространения наросло много сочувственников, готовых рисковать ради него и создававших все новые линии. Было горько бросать хорошо начатое дело. После 4-месячного перерыва в дело вступила новая группа, взявшая его в руки и поставившая себе целью из чисто пропагандного журнала РП развернуть из накопившегося людского “сочувственного” материала уже настоящую организацию не только с пропагандными, но и с активистскими целями. Эта немноголюдная группа активистов сложила из себя Верх[овный] Круг, причем почти все из прежних участников отошли от дела. (В частности, к Вашему сведению, к этому делу в новой фазе не имеет ни малейшего отношения некий В. Г. Орлов, когда-то ведавший контрразведкой у Вр[ангеля] и тогда имевший отношение к технике распространения.) Члены В[ерховного] Кр[уга], ведя дело сообща, однако в частности распределили между собою его разные стороны: – одни занялись литерат[урной] частью, другие – организационно-боевой. С началом этой второй фазы РП стала БРП, то есть воистину организацией, вылитой в стройную схему разных “ярусов” Братства, имеющих определенную “конституцию” и связанных присягой своему Центру, Верх. [ерховному] Кругу, особливо законспирированному даже от громадного большинства прочих Братьев. В этом своем новом виде БРП ширилась и ширится эти годы, оцепляя Триэсер (СССР. – П. Б.) своими отделами и глубоко проникая в его пределы, причем это развитие все время одухотворяется журналом РП как органом БРП и другой литературой Братства».[99]

С. А. Соколов гордился, что журнал «Русская Правда» превратился в огромную активную организацию, а литература БРП «многолетним потоком» попадала в СССР.[100] П. Н. Краснов в многочисленных письмах, и даже в некрологе Соколова, утверждал, что и П. Н. Врангель, и А. П. Кутепов сочувственно относились к БРП, пока во главе работы РОВС на СССР не был поставлен генерал Монкевиц, который прекратил помощь журналу «Русская Правда», а затем и затормозил «дело С. А. Соколова».[101]

Особо надо подчеркнуть, что одновременно с началом издания журнала С. А. Соколов и его единомышленники начали создавать конспиративную организацию. Еще 25 января 1921 г. в Берлине состоялась конференция русских офицеров, созванная генералом П. Н. Красновым для сплочения белогвардейцев в борьбе с советской властью.[102]

2.2. Структура

Возглавляли Братство две структуры: Верховный Круг и Основной Круг. Первый являлся высшим исполнительным органом и занимался непосредственно всеми практическими делами,[103] второй – более широкий по составу – сочетал исполнительные и представительные функции. В Основной Круг принимали руководителей местных организаций за выдающиеся заслуги,[104] а братьев – за беззаветную преданность Братству и энергичную самодеятельность.[105]

Внутреннее устройство было построено не по иерархическому, а по автономному принципу. Организации местные и областные, боевые центры, автономные отделы и подотделы, террористические группы и боевые дружины подчинялись напрямую Верховному Кругу и часто, действуя в одних и тех же странах и местностях, по соображениям конспирации, даже не знали о существовании друг друга.

Местные организации БРП существовали почти во всех странах, где жили русские эмигранты, но наиболее сильными местными организациями считались Германский, Латвийский, Югославский, Маньчжурский, Финляндский и Эстонский отделы.

По данным ИНО ГПУ: «БРП имело свои отделы в 22 странах: 1. Франция, 2. Италия, 3. Англия, 4. Германия, 5. Америка, 6. Чехословакия, 7. Югославия, 8. Румыния, 9. Персия, 10. Эстония, 11. Литва, 12. Польша, 13. Финляндия, 14. Латвия, 15. Греция, 16. Болгария, 17. Австрия, 18. Бельгия, 19. Египет, 20. Китай, 21. Япония, 22. Корея».[106] К этому списку можно добавить организации, функционирующие в «вольном городе Данциге», Венгрии, Канаде, Турции, Швейцарии, Аргентине, Бразилии и Австралии.

Все отделы делились на тыловые и боевые. Тыловые располагались в странах, имевших границы с СССР, и их основной работой считался сбор средств и подготовка кадров. Вместе с тем, многие отделы в портах, куда заходили корабли с советскими экипажами, активно занимались агитационно-пропагандистской работой с моряками. В странах, расположенных далеко от СССР, фактически отделы функционировали как информационно-пропагандистские центры.

ИНО ГПУ совершенно справедливо полагал, что «особое значение по развертыванию в СССР активной повстанческой, диверсионной и террористической деятельности имели: Западный боевой центр БРП в Финляндии, Прибалтийский боевой центр в Латвии; автономный отдел БРП в Польше; Дальневосточный центр БРП, охватывавший Японию, Китай, Маньчжурию, Корею».[107]

До 1931 г. БРП скрывало любые сведения о своих членах, но затем был опубликован перечень лиц, входивших или поддерживавших Братство. Легальным прикрытием для БРП стала Русская Освободительная Казна в память Царя-Мученика Николая II (далее РОК). Поэтому часто представителей РОК считали начальниками местных отделений БРП. На Дальнем Востоке для прикрытия БРП использовало структуры Восточного казачьего союза и Казачьего союза в Шанхае.

Приветствовалось создание в СССР местных организаций так называемым «самотоком», т. е. под влиянием устной и письменной пропаганды, и не имеющих даже нерегулярных контактов с Верховным Кругом.[108]

Все члены БРП (братья и сестры, или «братчики» и «братчицы») имели порядковый опознавательный номер. Чем меньше был братский номер, тем выше чин в БРП. К тому же многие братья имели псевдонимы.

«В ряды БРП могли приниматься (Братьями, Сестрами и Братьями-соревнователями) все честные русские люди, готовые работать и служить России. В состав БРП могут приниматься люди вполне благонадежные, энергичные, активные, твердые в словах и верные в делах. За каждого принимаемого должен поручиться тот Брат, кто рекомендует. Каждый Брат должен тверже заучить памятку “каков должен быть Брат Русской Правды”».[109]

Братья различались по следующим категориям: младшие братья; старшие братья; ответственные братья, братья Основного Круга, братья Верховного Круга.

Первичной организацией БРП являлась пятерка (т. е. пять членов) во главе со старшим братом. Пять пятерок образовывали группу с братом-начальником. Пять групп составляли подотдел. Сестры и братья-соревнователи входили в отдельные от основных групп структуры. В пределах пятерки связь осуществлялась непосредственно. Младшие братья отчитывались перед старшим братом – начальником группы, который в свою очередь поддерживал связь с начальником подотдела.[110]

При вступлении в Братство «соревнователями» (т. е. готовящимися к вступлению) давалось письменное клятвенное обещание, которое в случае выхода брата из Братства оставалось с пометкой об убытии как свидетельство клятвы о молчании. Новому брату присваивался определенный номер, однако, судя по всему, ошибкой было бы пытаться сделать вывод о численности организации по значению номеров. Кроме «пронумерованных» были также глубоко законспирированные «невидимые» братья.[111]

Подобная структура должна была гарантировать успешную работу всех групп даже в случае провала одного из отделов. Именно этой особенности организации не понимают многие исследователи, пишущие о БРП.

Даже примерную численность никто из современников и исследователей не называет, только Н. Грант на основании материалов Гуверского архива указывает, что якобы в 1927 г. количество активных боевиков достигло уже почти 3000 человек.[112]

2.3. Руководство

Основателями БРП являлись три незаурядные личности русской эмиграции, участники Белого движения, образовавшие Верховный Круг БРП:[113] поэт С. А. Соколов, герцог Г. Н. Лейхтенбергский и генерал П. Н. Краснов.

Во главе организации стоял Брат № 1 – Сергей Алексеевич Соколов (1878–1936), юрист по образованию, более известный как поэт-символист второго ряда Сергей Кречетов, один из основателей журналов «Золотое Руно», «Искусство» и «Перевал», владелец знаменитого издательства «Гриф». В этом символистском издательстве опубликованы знаменитые «Стихи о Прекрасной Даме» А. А. Блока, книги К. Д. Бальмонта, Андрея Белого, Ф. К. Сологуба, В. Ф. Ходасевича, И. Ф. Анненского и М. А. Волошина. В 1914 г. С. А. Соколов ушел добровольцем на фронт и, будучи тяжело ранен шрапнелью в голову (с раздроблением скулы и трещиной в челюсти), попал в немецкий плен. За участие в боях в Восточной Пруссии был награжден орденами Св. Анны «За храбрость» и Св. Станислава 3-й степени. В немецком плену находился вместе с М. Н. Тухачевским и Ш. де Голлем.

В 1918 г. он вернулся в Москву, но вскоре бежал на Дон. В годы Гражданской войны С. А. Соколов стал одним из идеологов Белого движения. Неоднократно просился на фронт добровольцем, но по причине последствия ранения и контузии (ослабления зрения в правом глазу) был освобожден от строевой службы. С весны 1919 по март 1920 г. заведовал Литературно-политическим пресс-бюро в ОСВАГе, публиковал резкие антибольшевистские статьи и написанные псевдонародным языком листовки. Совместно с Е. Е. Лансере редактировал лучший по содержанию и оформлению литературно-художественный «белогвардейский» журнал «Орфей». Из Новороссийска эвакуировался в Константинополь, а затем перебрался в Париж, где около года состоял негласным доверенным политическим корреспондентом Главкома Русской армии П. Н. Врангеля.[114] Весной 1922 г. переехал в Берлин, стал директором основанного на средства герцога Г. Н. Лейхтенбергского издательства «Медный всадник». Именно С. А. Соколов-Кречетов считался создателем БРП вместе с несколькими единомышленниками, но только он один вел всю работу, в первую очередь, переписку центра и издание братской литературы.[115]

Он был делегатом Российского Зарубежного съезда 1926 г. в Париже от русской эмиграции в Германии, соучредителем объединения «Цех поэтов» и товарищем председателя правления «Союза русских литераторов и журналистов». С. А. Соколов регулярно сотрудничал в газетах «Общее дело» и «Возрождение».

В БРП С. А. Соколов пользовался псевдонимами Фор Эвер (от англ. forever – «навсегда») и, реже, фон Эвер. Многие современники считали, что и «атаман Кречет» – это тоже он.

Без постоянной финансовой помощи Братство существовать не могло. Основные расходы взял на себя герцог Георгий Николаевич Лейхтенбергский (1872–1929) – потомок Николая I и пасынка Наполеона I Евгения Богарне, ближайший родственник баварской династии Виттельсбахов, сумевший к началу 1920-х гг. сохранить часть своей собственности в Германии, в том числе замок Зеон. Ко всему прочему, он был в родстве с великим князем Николаем Николаевичем, пользовавшимся популярностью у 70 % русских эмигрантов. В годы Гражданской войны герцог, единственный из представителей правящей династии, пытался непосредственно повлиять на события. Вместе с М. Е. Акацатовым он создал монархический союз «Наша Родина», который формировал так называемую Южную армию.[116]

Еще одним символом БРП был герой Белого движения в Прибалтике, полковник, глава «северо-западников», светлейший князь Анатолий Павлович Ливен (1873–1937). После раскола (в 1932–1934 гг.) – глава БРП.[117]

Особую роль в руководстве играл писатель, путешественник, генерал Петр Николаевич Краснов (1869–1947) (по данным Н. Грант – Брат № 2[118]). В эмиграции он был близок к великому князю Николаю Николаевичу, стал членом Высшего Монархического Совета. Прожив недолгое время в Германии, генерал с супругой обосновались на жительство во Франции, во флигеле имения помещицы Де ля Терьер, в глухой деревеньке Сантени (Даммари-ле-Лис, департамент Валь-де-Марн) в 20 км от французской столицы. В 1937 г. Красновы перебрались в Германию, где вплоть до конца 1944 г. проживали в доме № 115 по улице Адольфа Гитлера местечка Далевиц Тельтовского округа, в 30 км восточнее Берлина.

Все годы эмиграции П. Н. Краснов активно и успешно занимался литературно-художественным творчеством и публицистикой и даже преподавательской деятельностью. Он активно участвовал в общественно-политической жизни Русского Зарубежья. Выступал против большевизма и яростно критиковал т. н. казакийцев, считавших, что казаки являются отдельной нацией, претендующей на создание суверенного государства. Этой проблеме посвящена брошюра «Казачья “самостийность”» (Берлин: Двуглавый Орел, 1921. 32 с.).

В период 1921–1927 гг. он регулярно обращался из деревни Сантени к рассеянному по всему миру казачеству с «Открытыми письмами казакам». В них он призывал воссоздавать в зарубежье традиционную структуру станиц и хуторов, сотрудничать с организациями армии П. Н. Врангеля и, прежде всего, РОВС и, самое главное, вести национально-патриотическую «противобольшевистскую» работу. Тем самым П. Н. Краснов своим авторитетом выступал против ассимиляции и адаптации казачества и за его участие в «активистской борьбе против коммунизма», прежде всего в рядах РОВС, монархических организаций «николаевцев» и БРП. П. Н. Краснов посвятил деятельности БРП два художественных романа «Белая Свитка» (1928) и «Подвиг» (1932).

В 1920-х гг. в Верховный Круг входил разведчик Владимир Григорьевич Орлов (1882–1941). Н. Грант утверждала, что наряду с Соколовым В. Г. Орлов был соучредителем БРП.[119]

По мнению Э. П. Лайдинена и С. Г. Веригина, В. Г. Орлов был руководителем штаб-квартиры БРП в Берлине.[120] По данным А. И. Добкина, он же ведал издательской частью, сбором информации из СССР и распространением изданий.[121]

Владимир Григорьевич Орлов (1882–1941), действительный статский советник, юрист, следователь по особо важным делам, участник Русско-японской войны. В годы Первой мировой войны он работал в контрразведке, был главным военным прокурором при штабе войск Западного фронта. Сразу после Октябрьской революции по поручению будущего командования Добровольческой армии под именем Болеслава Орлинского внедрился в Петроградскую следственную комиссию и стал председателем Центральной уголовно-следственной комиссии при Совете комиссаров союза коммун Северной области. Произвел как толковый специалист самое благоприятное впечатление на Ф. Э. Дзержинского. Одновременно В. Г. Орлов руководил подпольной белой организацией. В мае 1918 г. бежал в Одессу и вскоре стал руководителем разведки, начальником отдела в штабе Верховного командования Вооруженных сил Юга России.

В 1920 г. Владимир Григорьевич ездил в Ригу для освещения мирной конференции между Польшей и Советской Россией. С 1921 по 1926 г. В. Г. Орлов был прикомандирован к комиссии П. Н. Врангеля, созданной в Берлине для контрразведывательной работы против III Интернационала. Комиссия занималась оперативной работой и сбором информации о деятельности большевиков. Деятельность В. Г. Орлова, по меткому замечанию современных историков, доставляла «массу неприятностей Коминтерну и иностранному отделу ОГПУ».[122]

Полномочия между секретариатом БРП (А. Н. Кольберг) и берлинской структурой разделялись следующим образом. В письме А. Н. Толю В. Г. Орлов писал: «Всю переписку по делам Братства направляйте прямо Кольбергу, а мне все по разведывательной части, т. к. мы две эти работы, особенно по личному составу, не путаем».[123]

По мнению А. И. Добкина, В. Г. Орлов первое время сохранял связь с агентами в СССР, но затем они были арестованы, и вместо них информацию пересылало ОГПУ. Владимир Григорьевич активно сотрудничал с разведками Германии, Великобритании, Польши, Франции и Финляндии. Фанатичный противник большевизма считал, что для борьбы с ним хороши все способы. Он наладил производство фальшивых документов Коминтерна, заграничных аппаратов Наркоминдела, ГПУ и Разведуправления РККА.

В 1925 г. А. Н. Кольберг познакомил с ним агента ГПУ Н. Н. Крошко-Кейта. В. Г. Орлов незамедлительно потребовал характеристики у А. Н. Павлова, и тот дал самый лучший отзыв о деятельности Братства Белого Креста (ББК).[124]

По просьбе А. Н. Павлова Н. Н. Крошко-Кейт из Финляндии перешел советскую границу в районе Сестрорецка. Для этой операции было использовано «окно» В. Г. Орлова, сохранившего связи в Выборгском отделе финской политической полиции. Естественно, назад Н. Н. Крошко-Кейт вернулся с профессионально составленной дезинформацией, в которую поверил В. Г. Орлов, предложивший ему работать на БРП. Используя новое положение, Н. Н. Крошко-Кейт выявил агентов в Латвии и Литве, узнал об операциях по разработке сотрудников советского полпредства. В 1927 г. через финское окно он снова посетил СССР.[125] Став «своим человеком», «король кремлевских шпионов» похитил всю документацию и образцы документов, штампов и печатей.

Историк И. Симбирцев пишет, что в 1929 г. чекист организовал провокацию, представив перед германскими спецслужбами «братчиков» в качестве обычных уголовных преступников, пользующихся поддельными документами и желающих разжечь советско-германский конфликт. В результате немецкая тайная полиция арестовала В. Г. Орлова и ряд его сотрудников. Деятельность БРП в Германии была парализована. Причем Крошко для этой операции сфальсифицировал документы Германского филиала.[126]

Официальным поводом для судебного процесса явилась история с завербованным В. Г. Орловым Михаилом Георгиевичем Сумароковым-Павлуновским (псевдонимы Карпов и Якшин), бывшим эсером, сотрудником Петроградской чрезвычайной комиссии, а с 1919 г. – особых отделов ВЧК на Украине. В 1920–1922 гг. Сумароков-Павлуновский руководил заграничной работой Особого отдела ВЧК. Затем был направлен по линии политической разведки в Берлин. В 1924 г., растратив казенные деньги на актрису Дриммер, вынужден был выдать известные ему секретные сведения германской полиции. Как раз он и занимался фальсификацией различных политических и военных документов.