Узел Горгоны

– Ну допустим. А если на даче кроме него, окажется еще кто-то, жена его например?

– Да не будет там никого. Его жена в квартире живет, а на дачу, только по выходным приезжает. Иногда правда, к нему его коллеги заскакивают вечерок за винишком скоротать. Но я тебе скажу если что, есть там кто, или он один. Там окна стоят обычные, а шпингалет я тебе сам открою. Я к нему вечером заскочу, открою на кухне оконный шпингалет и ты спокойно попадёшь на кухню, а оттуда на второй этаж, где спальня и кабинет с сейфом, в котором деньги лежат. Только, сделать всё нужно будет уже завтра ночью. Ты там лишнего не болтай, не исключено, что у него на даче фсбэшная прослушка стоит. Кстати, ключ от сейфа, этот чудак на букву «м», прямо на сейфе и держит, бери и открывай, но ты лучше у него спроси, а то ещё допрет, что его кто-то из своих сдал. Хотя… В ментовку он всё равно обращаться не станет, так что, пофиг. Можешь его сразу как войдёшь, вырубить.

– Хорошо! Говори адрес, мне нужно заранее, самому на месте осмотреться, – наконец сдался, Пастух.

Старенькая дача Ремезова, в которой второй этаж располагался на чердаке под крышей, находилась в одном из садовых товариществ, в районе Нижней Ельцовки.

Пастух с самого утра объехал на велосипеде все прилегающие к товариществу лесные дорожки, выведал куда какая идёт и легко ли их будет перекрыть если за ним будет погоня, наметил несколько вариантов возможного отступления. А вечером проехал на своей машине возле подъезда дома в котором находилась квартира Савушкина. На двери третьего подъезда, губной помадой, было нарисовано небольшое ярко-красное сердечко, что по договору с Савушкиным означало, что на даче Ремезова, сегодня нет и никого не будет из посторонних.

Оставив машину на стоянке у кафе «РА», Пастух пересел на велосипед и по лесной дорожке, поехал в сторону Нижней Ельцовки. Ехать было не далеко и минут через двадцать, он прибыл на заранее выбранное им место в лесу у одного из больших деревьев, с которого в бинокль, хорошо просматривались дача и прилегающая к ней территория.

Уже давно, Пастух никому на свете не доверял и уж тем более, у него не было оснований доверять, Сове.

Ремезов приехал на дачу в начале одиннадцатого когда уже смеркалось, включил на втором этаже свет и около двенадцати ночи, его выключил.

Подождав ещё два часа, Пастух спустился с дерева, сунул бинокль в рюкзак на спине и подошёл к дому. Оглядевшись по сторонам, он перемахнул через штакетник и побежал к угловому окну на первом этаже.

Сова не соврал и шпингалет на окне, действительно оказался откинутым. Пробравшись через окно на кухню, Пастух натянул на голову балаклаву с прорезями для глаз и стараясь не сильно скрипеть рассохшимися ступенями, поднялся по лестнице на второй этаж.

Выполнять договорённости с Совой он не собирался и сразу отправился в кабинет, к сейфу. Найдя на сейфе ключ, он открыл дверь и сгрёб пачки денег в рюкзак.

«Теперь можно было уходить, а Сова пусть решает свои проблемы сам», – решил Пастух.

Однако уйти без приключений, ему не удалось. Как только он шагнул в коридор, из темноты на него бросился хозяин дачи с топором в руках. К счастью для Пастуха, коридор был узким и размахнуться, чтобы нанести серьёзный удар, Ремезов не смог, и Пастух нанес ему короткий удар в челюсть. Уже теряя сознание, Ремезов сделал шаг вперёд и обхватив Пастуха за шею, повалил его на пол.

Пытаясь освободиться от захвата потерявшего сознание Ремезова, Пастух сам не зная как, сорвал с его шеи кулон который зацепившись за молнию, повис на его куртке. Тогда, в горячке схватки, Пастух этого даже не заметил. Вывернувшись, он сбежал по лестнице вниз, и через кухонное окно выскочил во двор, перепрыгнул через ограду и рванул к дереву, где у него стоял велосипед.

Прямо тут же под деревом, Пастух стянул с себя куртку, штаны и кроссовки, бросил в эту кучу перчатки и балаклаву, сунул всё это в пакет и отъехав на приличное расстояние, закопал вещи в лесу в заранее приготовленной яме.

***

Сразу как только Пастух перепрыгнул через ограду и скрылся в кустах, через ограду перелез человек в тёмной одежде и через открытое окно, влез на кухню.

Опираясь рукой на стену, Ремезов поднялся на ноги и включив свет, вошёл в кабинет. Дверь сейфа была открыта, в замочной скважине сиротливо торчал ключ, а денег не было.

Услышав сзади тихие, крадущиеся шаги, Ремезов обернулся и получил смертельный удар по голове стоявшей на его столе, тяжелой мраморной пепельницей.

– Ну вот и всё, Анатолий Иванович, закончилась ваша карьера. На самом можно сказать пике, закончилась у самой его вершины. Потрудились, денег вон, почти заработали, ну и хватит, пора уступать дорогу молодым.

Савушкин снял со спины рюкзак, бросил в него пепельницу, достал из него монтажку и подошёл к сейфу, закрыл его торчащим из скважины ключом и сунул ключ в карман куртки. Потом, монтажкой выломал металлическую дверь и вырвал из неё замок. Выдвинул из шкафов ящики и разбросав их содержимое по кабинету, вернулся в лежащему на полу Ремезову и проверил на месте ли медальон.

– А я думал, кинет меня Пастух, не станет забирать у Ремезова медальон, – усмехнувшись, сказал Савушкин. – Надо же, не обманул.

Савушкин снял установленные им камеры видеонаблюдения и так же как и вошёл, покинул дачу. Теперь он был уверен, что у следствия не будет повода считать, что на даче орудовал кто-то из знакомых Ремезова знающий, где он хранит ключи от сейфа.

***

Пастух вернулся в кафе забросив по пути рюкзак с деньгами в багажник своего Гелендвагена. Велосипед он оставил в лесу за железно дорожной станцией. Под утро, в кафе было полно народа и свободных мест не было. Покрутившись у барной стойки, он вышел к стоянке и сев в машину, направился в сторону города.

В гараже, Пастух пересчитал деньги из рюкзака.

«Пятьдесят миллионов рублей, сумма с одной стороны приличная, но это смотря как посмотреть. Некоторые высокопоставленные чиновники за свои услуги, просят гораздо больше и если Ремезов продал какую-то гостайну, то это либо аванс либо, этой вещи на рынке грош цена за килограмм макулатуры. И кроме того, если Сова захотел с помощью этой штуки поправить свои карьерные дела, то совсем непонятно, как он может это сделать при живом и здоровом, докторе Ремезове? По всем раскладам выходило, что Сова задумал сам выйти на покупателя и опять же, живой и здоровый Ремезов, будет при этом, очень серьезной помехой. Ремезова покупатель знает и ему доверяет, а о Савушкине, он услышит впервые. Ремезову потеря его вещи, не критична, он может быть, сможет легко восстановить утерянное по памяти. В медальоне можно спрятать всё что угодно, смотря какой это медальон и очень хорошо, что я его не взял. Обломать Сову для меня не грех, а справедливое возмездие», – думал Пастух.

Пастух вскипятил воду в чайнике и развёл себе растворимый кофе. После бессонной ночи и делового стресса, откуда-то вдруг навалилась усталость и апатия, а ещё предстояло, спрятать где-то добытые за ночь деньги.

«Хранить их у себя было нельзя, отвозить в один из загородных схронов слишком рискованно. Мало ли что там ему наговорил Сова, у Ремезова свои соображения на этот счёт имеются и он может обратиться не к ментам, а к тем, кто ему эти деньги дал. Эти люди могут оказаться не менее серьезными, нежели спецслужбы и очень быстро смогут вычислить сначала Савушкина, а потом и меня начать искать. Валить нужно куда-то до поры, скидывать на хранение бабки и валить».

Надежный человек которому Пастух неоднократно оставлял на хранение деньги, правда не такие большие, у него был и это в данной ситуации было по его мнению, самым надёжным и самым быстрым вариантом.

Тика

Виктор Владимирович Бардаков, известный в определенных кругах домушник под кличкой Тика, всю ночь зависал с телками в загородной бане, когда на рассвете ему вдруг, позвонил Пастух.

Пастуха, Тика уважал и побаивался и отказать ему в просьбе, у него бы язык не повернулся.

– Извини, что разбудил в такую рань, но дело не терпит, надо бы встретиться, – сказал Пастух.

– Да я и не спал ещё. Я в бане в Кудряшах, с телками зависаю, только, бухой я, Пастух, извини, но сам к тебе подъехать не смогу, – ответил Тика.

– Сможешь, Тика. Бери такси и приезжай к оперному театру, я тебя прямо у монумента ждать буду. Долго я тебя не задержу, передам кое-что и можешь обратно к своим бабам ехать.

– Ну ладно, я сейчас тачку вызову и приеду.

Пастух сел на скамейку и поставив рюкзак между ног, стал ждать Тику.

Тика приехал на такси часа через полтора.

– Ты машину не отпускай, сейчас обратно поедешь, – крикнул ему Пастух.

– Вот тебе рюкзак с бабками, здесь, пятьдесят лямов нашими. Спрячь где-нибудь до поры, а я пока отъеду, вернусь, заберу, – пихнул ногой рюкзак, Пастух.

– Ничего себе!!! – удивился Тика. – Фартовый ты, Пастух, такие бабки поднял.

Спрашивать где он сумел поднять такие деньги, Тика не стал, это было бы неправильно. Но удивиться удачи кореша, право имел.

– Всё будет как надо, не переживай, ты меня не первый год знаешь, – сказал Тика забирая рюкзак с асфальта.

– Это ты должен теперь переживать, как бы доверенные тебе бабки не потерять, – усмехнулся Пастух.

– Тьфу – тьфу – тьфу!!! – сплюнул через левое плечо, Тика. – Я сегодня больше бухать не буду, схожу в парную, потом в холодный бассейн и поеду.

Добравшись обратно до сауны, через полчаса Тика уже и не вспоминал о данном Пастуху. И нализавшишь в хламину, мирно храпел в объятьях пышногрудой блондинки. Проснулся он только лишь следующей ночью и вспомнив о деньгах которые лежали в рюкзаке на заднем сиденье его Крузака, ужаснулся.

Подскочив с кожаного дивана, он как был нагишом, так и ломанулся на стоянку. Рюкзак с деньгами оказался на месте.

«Надо бы его в багажник переложить и шмотками закидать», – подумал Тика и вернулся в сауну.

Он кое-как преодолел соблазн опохмелиться и остаться здесь до утра, оделся и подошёл к машине.

Вспомнил что, хотел положить деньги в багажник и завалить их каким-нибудь барахлом, он вытащил рюкзак из салона и в этот момент к нему подбежали две совершенно голые подружки и кинувшись ему на шею, стали уговаривать его остаться ещё хотя бы на полчасика.

Бросив рюкзак на крышу джипа между релингами багажного крепления, он уволок девчонок в сауну и пообещав им вернуться часика через два, вернулся к машине, сел за руль, завёл двигатель и рванул на Первомайку, где у него совсем недавно был отстроен коттедж на первом этаже которого, располагался хороший, надежный гараж с подъёмными воротами.

Время было уже около трёх часов ночи и на дорогах почти не было машин. Домчавшись до Первомайского района, Тика выехал на улицу Баганскую проходившую между станцией Инская и лесным массивом, и на которой в это время, было совсем пусто. В районе бывшего вытрезвителя, дорогу ему перебежал какой-то охреневший мужик и Тика еле успел бросить машину в сторону, но по-видимому задней частью кузова, всё же слегка его шоркнул. Увидев в зеркало, как мужика отшвырнуло с дороги в кусты, Тика прибавил газу.

«Вот козел! На пустой дороге, ночью, умудрился под машину попасть, сволочь», – выругался он и на всякий случай сбавил скорость до разрешённой. Остановиться и посмотреть, нужна ли сбитому им мужчине помощь, ему и в голову не пришло.

Минут через десять, Тиха подъехал к гаражу и с пульта открыл ворота.

Не спеша, чтобы не зацепиться зеркалами, въехал внутрь и вдруг, внутри у него всё похолодело…

Он вспомнил, что оставил рюкзак с деньгами на крыше Крузака и так и не переложил его в багажник.

На ватных ногах, он вылез из-за руля и пересиливая страх, посмотрел на крышу джипа. Рюкзака на ней, конечно же не было и где он свалился по дороге из Кудряшей на Первомайку, одному богу известно.

На заднем крыле от столкновения с мужиком, осталась лишь еле заметная вмятина.

Всё ещё на что-то надеясь, Тика выехал из гаража и забыв опустить ворота, помчался обратно в Кудряши.

На всем пути от его коттеджа до сауны, не было даже и намёка на упавший где-то с его машины, рюкзак с деньгами.

«Это всё, кранты! Такие деньги, я в жизни никогда не имел и отдать потерянное бабло, не смогу даже если продам всё что имею и заложу дьяволу душу. Накаркал Пастух, когда сказал, чтобы я его бабло не потерял».