- -
- 100%
- +
– С днем рождения! – бодро поздравил он меня.
– Никто не знает, когда я родился, – промычал я.
– Только что, друг мой, – сказал он, положив руку на мою грудь. – Только что. Как ваше самочувствие?
– Мы врезались в стену Тита, немного голова гудит, жуткая усталость, – я попытался привстать, но доктор остановил меня со словами:
– Лежите, лежите! Усталость от того, что вы три дня пролежали без движения, скоро это пройдет. И так, стена Тита, говорите, – он достал из кармана блокнот и что-то записал. – Это все, что вы помните? Сможете назвать свое имя?
– Я помню последние полтора года. А что до имени, так нет у меня имени, поднимите архив «Подсознания», там все про меня написано, я тут уже обследовался, – я говорил очень медленно, пытаясь собрать слова в предложения.
«Подсознание – клиника», – записал за мной доктор и стал водить карандашом перед моими глазами из стороны в сторону. – Следите за этим предметом. Хорошо. Можете описать события, связанные со случившейся накануне аварией?
– Я стоял с Эфой и Сомерсетом, подъехала машина, и Эфа попросила меня сесть в нее, понимаете? Не понимаете, водителем оказался тот самый сумасшедший, он и врезался в стену прямо на полном ходу, – пересказываю я, наблюдая за предметом, маячившим перед моими глазами, – зачем я только послушал ее, а сумасшедший еще и человека сбил. Вы нашли его?
– Не беспокойтесь об этом, – перебил врач, – расскажите лучше, о каком сумасшедшем идет речь?
– Я не знаю кто он, но то, что он хотел меня убить, это точно. Сам решил, и меня заодно.
– Не переживайте, – успокоил он меня и, встав со стула, добавил, – вы сейчас слабы, не буду вас мучить расспросами, мы поговорим позже, а сейчас я отправлю к вам медсестру. Вы пройдете курс обследования и реабилитации в нашем центре. До свидания, и еще раз с днем рождения!
Минутой позже зашла пожилая женщина. Она сказала, ее зовут Божена и она будет присматривать за мной. Все эти дни она относилась ко мне, как к родному сыну, в ее словах, в ее действиях чувствовалась настоящая материнская забота и переживания.
– Ну, давай сынок! Нам нужно отправляться на обследования, – говорила она, помогая мне подняться с кровати.
Рентген показал небольшую трещину в моем черепе, анализы же были в норме. По словам врачей, я мог рассчитывать на скорую выписку, главное – больше гимнастики и прогулок на свежем воздухе. Бассейн, массаж, лечебная физкультура будили мои мышцы. Уже знакомые тесты и беседы с докторами, проводившиеся почти каждый день, помогали моей речи восстановиться. Казалось, я попал в санаторий, в котором приводил свои мысли и тело в порядок. Однако одна вещь все не давала мне покоя. За эти дни Эфа так и не навестила меня.
– Не унывай, может, она не знает, что ты тут, а, узнав, тут же придет, – успокаивала меня сестра Божена во время очередной прогулки в саду клиники.
– Она нашла бы меня, если б потеряла, – вздыхая, отвечал я.
– Хорошая у тебя подруга, в мире редко встретишь подобных людей, так что, считай, тебе повезло, – улыбнулась она, желая приободрить меня.
– Я боюсь, что потерял с ней связь, вдруг она решила, что я слабый, и могу лишь языком болтать, ничего не делая?
– Если суждено, значит, еще встретитесь, – коротко ответила медсестра.
– Не хочу подчиняться судьбе, которую писал не я! – твердо заявил я.
– Ух ты, какой! – засмеялась Божена. – Тебе сейчас о здоровье думать нужно.
– Я уже лучше себя чувствую, но, кажется, что-то изменилось вокруг, – я жестом пригласил сестру присесть на лавочку около маленького фонтана. Охотно приняв мое приглашение,она спросила:
– Что изменилось?
– Это сложно объяснить, будто все стало обычным: цвета, запахи, – говорю я, осматривая сад, – ощущение, словно раньше все зависело от меня, а теперь… Только никому об этом, – опомнился я, – не хочу, чтоб из-за такой мелочи мое лечение затянулось.
Я не скажу, – скрепя сердце согласилась она, – но ты молчать не должен, расскажи об этом профессору Алесу Гиллу сегодня.
– Алесу Гиллу?– переспросил я.
– Тебе разве не сказали? Сегодня он приедет специально поговорить с тобой. Долгие годы профессор Гилл, исследуя человеческий мозг, помогает многим людям, ему можно довериться. Запомни! – акцентировала сестра.– Сегодня в 23 часа в 91 кабинете.
– А что так поздно? – удивился я.
– У профессора все расписано по часам. Ух! – взглянула она на часы. – И у нас тоже! Засиделись мы с тобой, пора на процедуры.
В 23:00 я стоял у 91 кабинета. Мне казалось необычным, что ради меня приехал специалист в области головного мозга, ведь с моей головой все в порядке. Не постучавшись, я распахнул дверь и встал в ступор от увиденного.
В небольшой комнатке около плотно закрытого шторами окна стоял тот самый профессор Алес Гилл и с выпученными глазами смотрел на меня. Морщинистый лоб, растрепанные волосы и серые холодные глаза за толстыми линзами очков. Не было ни ссадин, ни царапин от случившейся накануне аварии, виновником которой был именно он. На днях этот человек, посадив меня в машину и разогнав ее до максимальной скорости, въехал в стену. А сегодня, выделив для меня столь драгоценное время, прибыл оказать мне помощь.
– Который раз встречаю вас, но не перестаю испытывать страх, – с цинизмом произнес я и медленно вошел, осматривая кабинет.
– Здравствуйте! – произнес он, улыбаясь, словно не чувствовал неловкости за причастность к аварии. – Очень рад вас видеть, присаживайтесь в кресло, у нас очень мало времени.
– А куда нам спешить? – сказал я, безразлично упав в кресло. – Ведь мы только родились.
Никак не отреагировав на послание со смыслом, мой собеседник начал торопливую и непонятную речь.
– Итак, изучив все записи вашего лечащего врача и поговорив с психологами, я приехал побеседовать со своим пациентом. Дабы прояснить некоторые моменты. Но обо всем по порядку. Эфа и таинственный Сомерсет, я буду выражаться обычным языком, без терминологии, надеюсь, вы не против?
На этот вопрос я равнодушно махнул рукой.
– Хорошо, все настолько детально продуманно, так невольно и в Бога поверишь, взглянув на реальные судьбы людей. Вы посмотрите-ка, как все гармонично и в то же время непредсказуемо у вас вышло! Потерянная память, побег с Сомерсетом, все вокруг все знают, один вы ничего не понимаете.
– Стоп! Стоп! Стоп! – остановил я эту безумную болтовню. – Я действительно ничего не понимаю, причем в ваших словах.
– Да! Да! Это очень сложные процессы! – профессор стал хлопать по карманам, ничего не найдя, кинулся рыскать по ящикам шкафа, пока не выудил оттуда карандаш и лист бумаги. Протянув их мне, он с блеском в глазах спросил: – Вы можете меня нарисовать?
– Что? – возмутился я, встав с кресла. – Вы для этого приехали? Чтоб я рисовал?
– Нет! нет! – с волнением махая руками, закричал он. – Только чтоб убедиться, что вы действительно умеете это делать! Вы же не учились этому?
– Я не помню, – спокойно ответил я и, сев обратно, начал черкать карандашом по листу.
– Внезапно полученные знания и таланты всегда вызывали во мне жуткий интерес, – продолжил Алес Гилл, – официальная наука и медицина не принимают нас всерьез, но ваша история дает новый виток в области, которую мы изучаем.
– Возьмите, – перебил я его, закончив свой набросок.
Взяв листок, он долго всматривался, словно хотел увидеть что-то необычное в простом эскизе. Нарушив затянувшуюся паузу, я вернул его к диалогу.
– Вам – рисунок, а мне – информация. Первое, зачем мы врезались в стену Тита? Второе, знакомы ли вы с Эфой и Сомерсетом? Третье, почему они хотели, чтоб я сел в вашу машину?
– Мой ответ покажется вам странным, – заговорил профессор, наконец оторвав взгляд от рисунка, – но еще две недели назад вы не умели рисовать. Я могу ответить и на ваши три вопроса. Первое – этого не было, второе – нет и третье – это известно только вам.
– Вы, конечно же, будете все отрицать, – засмеялся я, – конечно! Ничего не было, и это тоже моя выдумка? – показал я пальцем на свою перебинтованную голову. – И откуда вам знать, что я умел, а что нет?
– Мне об этом сказали, – ничуть не смутившись, ответил он.
– И кто же? – недоверчиво спросил я.
– Тот, кто знал вас до того, как вы попали в город Тит, – эти слова вызвали во мне пугающий интерес. Вместе с затянутым глубоким вдохом по моему телу пробежала армия холодных «насекомых», называемых дрожью.
– А где же я был раньше? – аккуратно спросил я. – Ведь за стенами Тита ничего нет и быть не может.
– Может, может! – ухмыльнулся Гилл. – Уж поверьте мне, много всего есть, допустим, мы с вами.
– Стоп! – растерялся я. – Вы утверждаете, что мы не в Тите? Это абсурд!
– Города Тит не существует, – сказал он леденящим голосом, приблизившись ко мне. – Ты и есть Тит… Тит Браун.
– Вы издеваетесь надо мной? – смеясь, соскочил я с кресла. – Я понял! Все это подстроено, чтоб разыграть меня, да? Отличная идея! Я Тит! Кто придумал? Постойте, не говорите! Сомерсет? Конечно, Сомерсет! Никто, кроме него, до такой глупости не додумается. Ха! Ха! Очень смешно, спасибо за прекрасную актерскую игру псевдопрофессор Алес Гилл! На этом все? Я могу идти?
– Нет, это не розыгрыш, – спокойно ответил Гилл. – Две недели назад вас сбила машина. Приехавшая вовремя машина скорой помощи доставила вас сюда. Не приходя в сознание, вы впали в кому. Вот взгляните, – он подошел к своему столу и, взяв тетрадку, протянул ее мне, – это ваша история болезни.
Выхватив из его рук книжку, я начал быстро перелистывать страницы. « Черепно-мозговая травма « « отсутствие сознания» « сопор» эти слова бросались мне в глаза, подтверждая сказано Гилла.
– Что все это значит? – прошептал я, выронив тетрадь.
– Для этого я и приехал, – сказал он, щелкнув пальцами, – впав в кому, ваш разум создал вокруг себя иллюзию, альтернативный мир, понимаете? Этот мир полон персонажей, событий, все живое, все по-настоящему и все это в вашей голове.
– Мне все приснилось… – говорю я, постепенно осознавая случившееся.
– Нет! – вскрикнул профессор. – Это не сон, сон – это обрывки без смысла, без логики, без законов физики. То место, где были вы, имеет совсем другой характер. Все вокруг знает кто вы и где вы, кроме вас, и все это контролируется вами.
– Я не понимаю, – отчаялся я.
– Игра бессознательного. Кто бы что ни утверждал, о мозге мы знаем совсем мало. Я долгие годы изучаю явления, связанные с комой и клинической смертью. На моих руках сотни необычных свидетельств, и каждое не похоже на другое. Вы знаете, к примеру, что на луне есть маленькие домики, в которых в полном одиночестве живут люди, покончившие жизнь самоубийством? Это мне рассказал один из моих пациентов. А город снов видели около 70 процентов спящих. Другой пациент, очнувшись после комы, заговорил на 15 языках, 2 из которых мертвые. В коме он прожил 17 разных жизней в разных эпохах. Кстати, Элпис – это греческое слово, оно переводится как «надежда».
– И как можно объяснить мой случай? – моя голова закипала от рассуждений над случившимся.
– Полагаю, – задумался он, – вы показали себе некую борьбу с самим собой. Ведь очевидно, что под маской Сомерсета именно ваше лицо. Как и все, кто был в городе, – это вы. Могу предположить еще одно, если б вы поняли, что все окружающее вас всего лишь иллюзия, вы никогда бы не вышли из комы. Ведь там все дозволено. Поэтому вам и стерло память, и вы не знали, где вы. Мы не знаем, что именно люди видят в коме, поэтому можем строить теории лишь по рассказам.
– Как же? – опомнился я. – Ведь вы были там! Выходит, что вы и вытащили меня этой аварией. Смерть… Выход из комы.
– Нет! Нет! Я не был там, – заотрицал он. – И не видел того, что видели вы. Моей задачей было разыскать вас в метафизическом мире, путем погружения в глубокий транс, и уговорить вернуться в реальный мир. Я нашел вас сидящим на камне. Лишь метр на метр освещался невидимым источником света, вокруг же стояла глубокая тьма. Как я ни старался, но приблизиться к вам не смог. Это место просто отдалялось от меня ровно настолько, насколько я приближался.
– Это город снов! – воскликнул я. – Тогда я увидел вас впервые, и мы убежали с Эфой.
– Была и вторая попытка, – продолжил профессор, – тогда нам даже довелось поговорить, без слов.
– Как это, без слов? – озадачился я. – Я прекрасно помню этот разговор. Вы сказали, что люди не хотят хлеба, который мы им даем.
– Я так сказал? – удивился Гилл. – Нет, мы смотрели друг другу в глаза и обменивались информацией телепатически. Я сказал, что вы не должны здесь находиться. На это вы спросили: «Я мертв? Как мне попасть домой?» – а затем словно включилась ваша энергетическая защита и меня выбросило оттуда.
Все еще не отойдя от шока, я подошел к окну и приоткрыл форточку. Сделав глубокий вдох ночного воздуха, я спросил:
– Как мы могли видеть разные вещи?
– Это как звуки, проникающие в сон из реального мира и меняющие сюжет, – сказал профессор, подойдя к окну, соблазненный свежим воздухом. – Я ведь беседовал с вашим ментальным телом, а оно транслировало происходящее в разум, так и менялся сценарий с моим появлением. Люди в коме часто слышат, как плачут их родные, чувствуют, как их касаются, как просят их вернуться. Некоторые могут даже отвечать им, а некоторые умирают, чувствуя себя оставленными, поэтому… – немного помолчав, профессор развел руками и перевел тему, – ну, а что касается вашего выхода из комы. Я подошел к вам, вы встали с камня и, сказав, «теперь я готов» пошли за мной, а по пути несколько раз хотели вернуться, но все же мы вышли вместе. Так что никакой ответственности за аварию я, слава Богу, не несу. Конечно, не все такие счастливчики, как вы. Чтоб вернуть вас, мне потребовалось всего 7 часов.
– Вы не перестаете оставлять вопросов в моей голове, – тяжело выдохнув, сказал я. – Я ведь в Тите был полтора года, но никак не три дня, как говорит врач.
– Три дня в коме, но не в Тите. Абсолютного времени не существует, и для него естественно идти по-другому в измененном состоянии сознания.
На этом слове профессор отвлекся на голоса за дверью. Девушка говорила медсестре, что ей звонили и спрашивала, куда ей пройти, сестра же отвечала ей о проведении процедур в настоящий момент. Прослушав этот диалог, Алес Гилл дополнил свою речь словами:
– Многие, пролежав в коме года, считают, что они просто спали одну ночь и дико удивляются, увидев своих друзей и родных постаревшими.
Последние его слова пролетели мимо моих ушей. Уставившись в дверь и пытаясь разобрать разговор в коридоре, я спросил:
– Почему вы работали со мной? Кто сказал обо мне?
– Ваша жена, – коротко ответил он. – Я ей уже позвонил и, наверное… Сестра! – громко крикнул он, заставив меня вздрогнуть. На его приглашение зашла сестра Божена. – Там не мисс Браун приехала, – спросил он ее, – мы уже заждались.
Не сказав ни слова, сестра пригласила кого-то жестом из коридора.
Кажется, это та, кого я так долго искал, и она шла прямо ко мне. Бросившись на мою шею, она зашептала, заплакав:
– Больше никогда не оставляй меня.
– Я… Я не оставлял, – волнуясь, забормотал я.
Ее голос, ее нежный аромат, преследовавший меня долгие годы, ее лицо, которое раньше было лишь абстракцией на моих рисунках. Осознание, что она действительно рядом со мной, заставляло мое сердце биться в бешенном ритме.
– Тит, ты что, не узнаешь меня? – испуганно спросила она и, повернувшись к двери, крикнула. – Ева! Иди сюда, крошка!
В кабинет зашла маленькая девочка лет шести, увидев меня, она бросилась ко мне со словами:
– Папа! Папа проснулся!
Услышав ее голос, я все вспомнил.
Остаться проигравшим или выйти победителем в борьбе с самим собой?
Меня зовут Тит Браун, мне 23 года. Две недели назад, возвращаясь домой, я купил цветы для своей жены. У нас была годовщина, и я сильно торопился, настолько сильно, что не счел нужным оглядеться по сторонам, когда переходил дорогу. Меня сбила машина.
Мои тревоги, желания и эталоны сложились в пазл, создав новый мир для меня одного, в который я попал после случившегося.
Часто, не находя поддержки в реальном мире, я мечтал о таком друге, который понимал бы меня с полуслова. Я нашел ее в Тите. Именно Эфа появлялась в самые важные для меня моменты и оставалась единственным человеком, который слушал меня. Теперь я осмыслил ее слова «Никогда больше не думай, что ты один, я всегда буду где-то рядом, и тебе ничего не стоит просто позвать меня, и я приду». Эфа – это моя надежда на лучшее, она приходит, когда я почти сдался. Это успокаивающий голос изнутри, дающий силу. Это то, живет в сердце каждого из нас.
Однако, если с Эфой все понятно, то личность Сомерсета внутри меня оставляет нерешенными некоторые вопросы. Он проиграл мне или хотел, чтоб я победил? Власть над городом – это власть над моей жизнью? Жесткие рамки и насилие над самим собой или осознание и гармоничный выбор? Сомерсет хотел победить или все продумал, чтоб я отреагировал на его вызов? Если второе, то Сомерсет именно та часть нас, говорящая: «Ты слаб, ты никогда не добьешься своей мечты, ты не сможешь». Он провоцирует тебя на действие, а затем тихонько уходит в сторону. Так происходит день ото дня, борьба один на один или один против всего внутреннего города. Принимая вызов или соглашаясь с его словами, ты строишь свою судьбу.
Испытав многое за эти два несуществующих года, я боюсь лишь одного: боюсь, что все после моего пробуждения не является настоящим. Боюсь, что лежу сейчас в коме в городе, названном моим именем.
Глава четырнадцатая
Создатель II
Все то, что принято считать вечностью, легко помещается в отражении зеркала.
Все то, что принято считать вечностью, рождается прямо сейчас, каждую секунду.
Внешность, род вашей деятельности, предпочтения являются отражением моей идеи. Вы такие, какими я хочу вас видеть, и истинную природу вашей внутренности знаю я один. Всякая ваша мысль, всякий поступок зависит от моего решения. Говоря иначе, вы думаете моими мыслями. Люди с моего мира будут видеть вас иначе, воспринимать иначе, представлять иначе. Вы обречены на вечность… Обречены на вечность… Обречены на вечность…
Создавая этот мир, я прошел через множество преград. В моменты слабости меня часто посещали размышления об умерщвлении вас. Осознавая, насколько несовершенно мое творение, мне хотелось забыть о вас, похоронив под толстым слоем пыли. Но, найдя в себе силы, я возвращался к началу и переписывал ваши судьбы, веря в то, что вы нужны кому-то еще, кроме меня. Я отдал часть своей жизни на созидание вас, и ваше существование продлит мне жизнь. Сколько времени люди будут помнить о вас, столько времени люди будут помнить обо мне.
Из диктофонных записей бесед доктора Коллинза с Создателем.
Док: Здравствуйте! Я изучил ваше дело, составленное предыдущим врачом. Случай, мягко говоря, уникальный, но я попытаюсь вам помочь. Вам нужно лишь полностью довериться мне.
Баз: Здравствуйте. Как же вы хотите мне помочь?
Док: Моей задачей является вернуть вас в реальный мир. Вы обычный человек, просто немного одержимый собственной идеей.
Баз: Боюсь, у вас не получится. Ведь я и так в реальном мире, в отличие от вас.
Док: Хорошо, допустим, а мой мир – ваш вымысел, верно?
Баз: Да, и близится вымысел к концу.
Док: Ух! Попробуйте привести мне хоть один адекватный довод, подтверждающий ваши слова, и вы убедитесь сами, что неправы.
Баз: В этом мире только один город, за стенами которого ничего нет.
Док: Так было всегда. Нам не дано знать, что за его пределами. Нужно попробовать ввести вас в гипноз.
Баз: Нет, все именно так, потому что это мой умысел. Этот мир всего лишь книга, а жители этой книги – персонажи. Я тот, кто основал этот мир, и тот, кто поставит в нем последнюю точку. Впрочем, вот же она – последняя точка.