Король моих мыслей

В день праздника в честь Дня Коронации с утра небо хмурилось серыми тучами. Пронзительный неуютный ветер трепал полы плащей, когда мы бежали из корпуса к корпусу. Настроение было под стать погоде.

Сегодня самые трудные для меня предметы! А ещё этот праздник означает, что Короля сегодня точно не будет. Он приезжает всегда в разные дни и в разное время, чтобы было сложнее отследить, и было не заметно, что Король куда-то исчез из дворца.

Я привыкла ожидать его каждый день, и без этого ожидания внезапно почувствовала тоску. А у Эрика после обеда занятия с младшим курсом, он не сможет прийти в библиотеку. Я чувствовала себя совсем одиноко.

К вечеру распогодилось. Ветер стих, тучи сменились бледными облаками. Решив, что слишком много времени провожу взаперти, я оделась потеплее и отправилась бродить по дорожкам сада.

Хрустальный вечер окутывал умиротворением, я с наслаждением вдыхала свежий морозный воздух и думала о том, что в жизни не так часто случаются такие чудесные моменты. Или мы просто не замечаем их, пробегая в спешке мимо?

– Эй, Лира! – мне навстречу шла Розалинда с каким-то свёртком в руках. – Подойди к старой яблоне, тебя там ждут.

Кто может ждать на морозе у скрипучего дерева? Опустила щиты. Действительно, некто остановил Розалинду и попросил меня позвать.

– Спасибо, Розалинда. А кто меня ждёт?

Сокурсница только пожала плечами и поспешила дальше. Но ответа мне и не требовалось, я уже увидела его в мыслях. Но как Григорий попал на территорию Института?

Оглядываясь, чтобы убедиться, что никто меня не видит, я поспешила к кадету. Вот удумал! А если нас увидят вдвоём, наедине, в укромном уголке сада? Нет уж! Сейчас скажу ему, чтобы больше такого не вытворял и прекратил передавать мне посылки с намёками! А то с каждым последующим письмом строчки становились всё откровеннее, чем меня смущали и злили. Как можно такое писать юным леди?

В последний раз оглянувшись, я сошла на боковую дорожку, которая стелилась между кустов шиповника до самой яблони. Дерево стояло в центре лужайки, за ней высился каменный забор. Летом кусты очень красиво цвели, а под яблоней, прямо на траве, ученицы в хорошую погоду расстилали пледы и занимались рукоделием.

Григория я увидела издалека. Он стоял спиной к дорожке, перетаптывался с ноги на ногу, пинал заиндевевшие камни, потирал лоб, прятал руки в карманы и тут же доставал их обратно. Волнуется?

Приопустила щиты. И тут же на меня нахлынула волна тоски, желания оправдаться, чувство вины вперемешку со страхом, что я его не прощу. Я сбилась с шага и вернула щиты на место. С таким шквалом чужих эмоций я без них справиться не смогу.

Раньше Григорий казался мне спокойным и сдержанным, не ожидала от него такой бури. Весь боевой пыл снесло этой эмоциональной лавиной. Разве можно злиться на человека, который настолько хочет помириться?

Кадет обернулся и, увидев меня, замер с улыбкой на лице. Я подошла ближе.

– Здравствуйте, Лира. Вы сияете, как звезда в ночи, – Григорий смотрел с восхищением, и мои щеки залил румянец.

– Добрый вечер, Григорий. Ах, что вы, право. Это очень мило. Но как вы здесь оказались? Вам нельзя на территорию Института без сопровождения и в не бальный день! – меня тревожил этот вопрос.

– Влюблённому сердцу это не помеха, леди. Помните, я говорил в конце прошлой встречи, что хочу восстановить себя в ваших глазах? Я здесь именно за этим.

– Григорий, не лучше ли было отложить это до субботы? Будьте уверены, я приняла ваши извинения, об этом можете не беспокоиться. Просто пообещайте, что больше не станете уводить меня, если не собираетесь приглашать на танец. Этого будет достаточно.

– Что вы, Лира, я больше не совершу такой ошибки! Расплата за неё слишком высока. Я не переживу, если снова нечаянно вас обижу. Но позвольте мне всё же попытаться выкупить свою вину. Вы хотите в город? На празднование Коронации?

– Но нас не выпускают за пределы Института!

– Официально, конечно, нет. Но мы не будем спрашивать. Всего час, леди! Никто и не заметит вашего отсутствия!

Видя мои сомнения, Григорий умоляюще улыбнулся.

– Соглашайтесь, Лира. Там, на площади, уже половина вашего курса гуляет. Сегодня выступают лицедеи, поставили шатёр, а у фокусника на плече сидит ручная обезьянка. Я сам видел, пока шёл сюда. Ну, или хотя бы просто пройдемся, и я ещё раз попытаюсь уговорить вас. Такая чудесная погода!

Если бы не подслушанные мысли, я бы никуда не пошла. Но жгучее, почти болезненное желание вернуть моё доверие выбило меня из колеи. Сама себя ругая, я протянула Григорию руку, и тот буквально засиял. Осторожно положил мою ладонь на свой локоть и повёл вдоль высокой каменной ограды.

Он смешил меня историями с кадетской практики, с нежностью рассказывал про своего коня, спрашивал о моих родителях и интересовался, какие мужчины мне нравятся. Я отшучивалась и уходила от ответа, но Григорий всё равно подлавливал меня так, что я вынуждена была отвечать.

Мы прошли совсем немного, когда впереди мелькнула фигура в тёмном пальто. Я остановилась, переживая, как бы Григория не заметили.

– Не бойтесь, леди. Там все такие, как я. Или думаете, откуда бы я знал, как можно пройти на территорию? Меня провели. Пойдёмте, познакомлю с ними, – и Григорий потянул меня вперёд.

Я радовалась, что дальше мы будем не наедине, это как-то стесняло. Ещё минута, и мы вышли на закрытую деревьями и кустами полянку перед оградой. Пять человек, две ученицы и три кадета, весело что-то обсуждали. Григорий поздоровался с молодыми людьми. Мы с девушками смущённо друг другу кивнули. Леди были помладше, и мы с ними мало общались.

– Ну что, все собрались? – пробасил незнакомый кадет

– Идёмте, всё самое интересное пропустим! – надула губки одна из леди.

– Юлия ещё не пришла. Вы идите, а я её дождусь. Встретимся возле фокусника, – один из кадетов пожал остальным руки и отошел в сторонку.

Кавалеры подали руки своим спутницам и повели к стене. Ругаться и говорить, что это неправильно и я никуда не пойду, было как-то неловко. Это испортило бы праздник остальным, и потом, мы же не вдвоём, нас много, так что формальности соблюдены. И до ужаса хочется посмотреть на обезьянку! Мы ведь ненадолго, всего на час, и сразу вернёмся. Никто и не заметит.

Леди весело щебетали, предвкушение праздника, приправленное перчинкой запретности, будоражило кровь. Я сбегаю из института! Подумать только! Судя по разговорам девушек, они проделывают это не в первый раз.

В каменной ограде оказалась дыра, стыдливо спрятавшаяся за кустами. Кадеты пролезали первыми и протягивали дамам руку, помогая пробраться. Приходилось пригибаться и смотреть под ноги, чтобы не упасть.

А ещё лаз был узким, и я беспокоилась, что здесь легко можно зацепиться и порвать или испачкать пальто. Но волновалась я зря, и вот стены института остались позади. Самый сложный и непоправимый шаг сделан. Как хорошо, что леди Амалия всего лишь эмпат и не может читать мыслей!

Следом за мной выбралась последняя пара и все пошли прочь, навстречу празднику, по вытоптанной множеством ног тропинке. И как леди ректор ещё не узнала про этот ход? Судя по следам, здесь ежедневно бегает табун учеников и учениц!

Фыркнув пришедшему на ум сравнению, я старалась не отставать от других. Григорий шёл рядом, если позволяла тропинка, или впереди, то и дело оборачиваясь. Через десять минут мы вышли к первым домам, и вот мы уже посреди сияющего огнями городка. Город стоит под стенами столицы, дома невысокие, люди приветливые. Или это просто так кажется? Я ведь и столицу видела только из окна кареты.

Кавалеры уверенно вели нас в центр, на площадь. Вдоль улицы, по которой мы шли, горели два газовых фонаря, и на каждом шагу полыхали костры в честь праздника. Возле них собирались компании, кое-где пели, везде смеялись.

Мы обходили группы людей стороной, а когда какой-то мужчина сделал комплимент одной из учениц, её спутник-кадет ответил такой бранью, что я покраснела до кончиков волос. Приятели дерзкого мужчины одобрительно заржали и, подхватив растерявшегося друга под руки, повели прочь.

Я во все глаза смотрела вокруг. Чем ближе мы подходили к площади, тем чаще попадались магазины. Мы прошли витрину с предметами для рукоделия, на той стороне улицы нарядный манекен приглашал в лавку портного, рядом поскрипывала на ветру вывеска цирюльника.

Шум толпы нарастал, и вскоре мы вышли на большую площадь. Вокруг пестрили палатки торговцев товарами и развлечениями, весёлые люди по одному, парами или компаниями бродили между палаток, смеясь и грея руки в рукавицах.

– Хочу выпить что-нибудь горячее, я замерзла, – одна из учениц бросила жалобный взгляд на своего кадета. Тот кивнул и, коротко попрощавшись с остальными, увёл леди к палатке с вывеской в виде чайника.

Я огляделась. Справа от нас на палатке вывеска в виде кошки, – интересно, что там? Прямо лавка сладостей с разноцветным пирожным на эмблеме. Дальше чайник, бусы, иголка и лента, пряник, рыбка. Я смотрела по сторонам, словно боялась что-то пропустить.

– Итак, леди, куда желаете заглянуть в первую очередь? – с улыбкой спросил Григорий. Остальные уже разошлись в разные стороны. Заметив, что я ищу других учениц взглядом, Григорий поспешил меня утешить:

– Мы с сокурсниками договорились, что встретимся через двадцать минут у палатки фокусника. Как раз к началу представления. А пока мы можем просто погулять.

Я кивнула и, опершись на предложенный локоть, с предвкушением пошла вперёд. Ожидание праздника, чуда бурлило в крови задорными пузырьками. Давно со мной такого не было!

В палатке с кошкой оказался магазин животных. Птички, щенки комнатных собачек, котята и даже мышки копошились в клетках, поставленных одна на другую. Все малыши выглядели несчастными, хотелось почесать и накормить каждого. Если бы я могла взять их всех себе!

Я еле заставила себя уйти оттуда. После душной лавки, наполненной гомоном и шебуршанием, Григорий повёл меня в лавку сладостей. Правда, по пути нам попалась та самая палатка с иголкой и лентой, пройти мимо я не смогла и долго стояла, разглядывая красивые безделушки.

Я настояла, что в этой лавке плачу сама, так как покупаю не себе, а в подарок. Григорий пожал плечами и отошёл в сторонку, дожидаться меня. В итоге я взяла широкую, в два пальца, тёмно-синюю ленту и несколько разрисованных деревянных бусин.

Когда я, счастливая, отошла от прилавка, Григория поблизости не было. Но нашёлся он быстро, кадет шагал в мою сторону, держа две дымящиеся кружки.

– Купила, что хотела? – улыбнулся он, когда подошёл ближе.

– Я бы с радостью скупила всю лавку, боюсь только, что мне это ни к чему, даже если хватило бы денег, – улыбнулась я.

– Понимаю. Я так же чувствую себя в оружейной. А уж когда начинаю выбирать ножны, это затягивается минимум на полдня. Вот, держи, надеюсь, немного согреешься, – Григорий протянул мне одну из кружек. Вопреки опасениям, она не обжигала, но именно грела руки. Внутри оказался тёплый ягодный напиток с травами и мёдом.

– Что это? – я сделала маленький глоточек.

– Ну, как мне объяснили, здесь яблоки, малина, мёд и травы против простуды. Продавщицы заверила, что юные леди берут именно этот напиток. Не нравится? Я возьму что-нибудь другое, – забеспокоился Григорий.

– Нет, что ты, очень вкусно. В доме родителей повариха делала что-то похожее, только без яблок, на малиновом варенье, – улыбнулась я.

– Тогда ладно. Пойдём к фокуснику? Все наши уже там, осталась пара минут до начала.

Сделав ещё глоток, я кивнула и поспешила за Григорием. Кадет очень ловко лавировал в потоке людей, я старалась держаться поближе, так как боялась, что потеряю его из виду. Стоило отстать хоть на шаг, и тут же со всех сторон начинали толкаться и ворчать. Я порадовалась, что пришла сюда не одна.

Наконец, мы выбралась к скоплению людей. Яркая, в звёздочках и солнышках, палатка фокусника стояла чуть в стороне от остальных палаток, а перед ней был маленький помост, вокруг которого и толпились зрители. И как же мы здесь найдём своих спутников?

– Эгей! – Григорий громко крикнул и замахал свободной рукой.

– Эгей! – откликнулись из толпы, и с другого края, совсем близко от помоста, нам помахали рукой.

– Пойдём, нам заняли место, – улыбнулся Григорий и повёл меня к знакомым.

Удивительно, но окружающие не стали возмущаться, что мы пробиваемся вперёд, как я того боялась. Поэтому я выбросила все тревоги из головы и приготовилась насладиться представлением. Сокурсницы радовали взор горящими глазами и румяными щеками. Ой, я тоже так выгляжу? Озадачиться этим всерьёз я не успела.

Раздалась барабанная дробь, и из шатра на помост взбежал худой мужчина в необычных одеждах. Синий плащ в золотых звёздочках развевался за спиной, а смешная остроносая шляпа смотрелась потрясающе нелепо. Но когда он снял с головы эту самую шляпу, и из неё выпорхнула пара голубей, толпа ахнула. Как они там оказались? Даже один голубь не смог бы спрятаться внутри! И они же живые, шевелятся, а под шляпой никакого шевеления не было!

Вторым номером фокусник достал монетку из волос ближайшей девушки, потом длинную-предлинную ленту связанных за уголки пёстрых платочков из кармана озадаченного мужчины. Потом позвал из шатра обезьянку, и она принялась бегать по помосту, жонглируя шариками.

Иногда какой-нибудь шарик падал, и обезьянка очень расстраивалась и переживала. Мы смеялись и хлопали в ладоши. Пустые стаканы один из кадетов куда-то унёс, и мы могли сколько угодно аплодировать актёрам.

На помосте из ниоткуда возникла шляпа, и в неё тут же посыпались монетки. Фокусник раскланивался с публикой, обезьянка приседала в реверансах. Мы тоже кинули несколько монеток, а потом одна из учениц толкнула меня в бок.

– Смотри! Здесь профессор Джозеф и леди Виктория! – действительно, между палаток неспешно шли преподаватели, переговариваясь. – Увидят нас, будет плохо! Бежим! – быстро зашептала девушка.

И мы все побежали. До ближайших домов добрались быстро, прячась за лотки и палатки, а возле домов все почему-то кинулись в разные стороны.

– Так нас сложнее поймать. Сюда! – Григорий держал меня за руку и вёл всё дальше от праздничного шума.

Мы завернули в какой-то переулок, и я прислонилась к стене дома перевести дыхание. Сердце стучало, словно намеревалось выпрыгнуть из груди. Веселье от получившейся шалости будоражило кровь. Я всё-таки сбежала из Института в город на праздник! И мы видели фокусника с обезьянкой, и я бродила по палаткам. Ох, кажется, преподаватели нас не заметили.

Внезапно оказалось, что вокруг вообще никого нет. Окна и двери закрыты, прохожих не видно, фонари не горят. Темнота ложилась тяжёлым покрывалом на плечи, а Григорий стоял совсем близко.

Я подняла на него взгляд. Он смотрел на мои губы, оперся рукой о стену над моим плечом и медленно наклонялся всё ниже, не отводя взгляд. Сердце гулко стучало о рёбра. Если я сейчас ничего не сделаю, Григорий меня поцелует. Но я не могла себя заставить пошевелиться или произнести хоть слово. Время текло, как густой мёд, безумно медленно.

Вдруг за плечом Григория мелькнуло светлое пятно. Я, наконец, отвела взгляд от лица кадета, и спешно опустила щиты. Кто это? Грабитель? Просто прохожий?

За спиной кадета, в нескольких шагах, стоял мужчина в светлом пальто, каких много среди горожан. Он смотрел, казалось, прямо на меня и качал головой.

«Вам нужна помощь, леди?» – услышала в его мыслях. Только эту фразу и ничего больше. Он носит щит? Следит за мной? Может, он приставлен ко мне Королём?

Лицо опалило жаром. Я покачала головой, и услышала в ответ: «Если будет нужна, кричите».

Я повернулась к Григорию, который не замечал неожиданного свидетеля.

– Не надо, прошу, – я смотрела Григорию в глаза, и видела в них досаду.

Он сделал последнюю попытку, резко подался вперёд, но я отвернулась. Щеки коснулось его дыхание. Какая щекотливая ситуация! Да ещё при свидетелях! А ведь он обязан будет донести Королю, если это действительно один из Его людей. Почему-то у меня не возникало в этом сомнений. Я посмотрела за спину Григория, но улица была пуста.

– Прости. Ты такая красивая, я не мог удержаться, – отступил на полшага кадет. Он обернулся, проследив мой взгляд, но никого не увидел. Однако я не сомневалась, что мужчина всё так же за нами смотрит.

– Не делай так больше, – я надеюсь, мой взгляд был достаточно твёрдым.

Григорий неопределённо повёл плечами и протянул мне руку.

– Пойдём, уже много времени. Тебя могут хватиться.

– Хотелось бы вернуться раньше.

За всю дорогу мы проронили едва ли несколько слов. Григорий пытался завязать разговор, будто ничего не случилось, но я была слишком занята своими мыслями, чтобы поддерживать беседу. Уже у стены, возле прохода, кадет взмолился:

– Не молчите, леди, умоляю! Скажите хоть что-нибудь!

Я обернулась.

– Это была чудесная прогулка. Спасибо за фокусника с обезьянкой и горячий напиток. Но я очень надеюсь, что впредь вы будете держать себя в руках и перестанете засыпать меня двусмысленными письмами, это неприлично.

Я так и не подняла щиты, решив защитить себя от неожиданностей. И потому, лишь мельком, услышала удивление в мыслях Григория. Он не подозревал, что его послания неприличны?

За спиной Григория, на границе видимости, стоял мужчина в светлом пальто. Он кивнул мне, и я, пригнувшись, пробралась через дыру в заборе на территорию Института. Когда я повернулась, мужчины не было видно. Григорий тоже обернулся, но, как и в прошлый раз, никого не заметил.

– До субботы, леди, – поклонился кадет.

– Прощайте, – ровно попрощалась я и пошла к корпусам. Выбравшись на дорожку, посмотрела на небо, на свет в окнах учебного корпуса, и побежала. Надеюсь, успею!

Я поспешно скинула верхнюю одежду на первом этаже, среди множества таких же ученических плащей, и поднялась на верхний этаж, к кабинету каллиграфии. Девушки толпились у окон, толкаясь и переговариваясь.

– Лира! Иди скорее, я заняла место! – Саня махала рукой от правого окна. Я улыбнулась и подошла к подруге.

– Тушите свет, а то ничего не увидим! Уже вот-то начнётся! – заволновалась второкурсница у левого окна. Тут же девушки затушили все лампы, и мы замерли в ожидании, боясь испортить момент словом или жестом.

Наконец, вдали громыхнул первый залп и среди звёзд расцвёл сияющий цветок. Все дружно ахнули. Синие, зелёные, золотые вспышки озаряли небо, и мы, затаив дыхание, наблюдали за их танцем. Восемь вспышек, по количеству лет официального правления. Я никогда об этом не задумывалась, но выходит, Король моложе Эрика? Он выглядит гораздо старше. Ответственность, тяжесть дара или пережитое делает его таким?

Король

Один из приставленных к Лире охранников недавно ушёл, отчитавшись за своё дежурство. Я еле дождался конца доклада, чтобы не покалечить ненароком солдата.

Этот умник ещё и заступился за малышку, сказал, что она не ожидала и ничем не провоцировала кадета. У него дочь ненамного младше моей птички, потому и выбрал его.

Я видел прогулку моей леди в его мыслях, слова же проходили мимо сознания из-за клокотавшей внутри ярости. Какой-то недоросль посмел попытаться заполучить её поцелуй!