Король моих мыслей
- -
- 100%
- +
Мой спаситель сделал шаг, отдаляясь. Вдруг показалось, что он может исчезнуть, и я поспешно догнала его. Глядя на некогда белую ткань, коснулась пальцами рубашки и прислонилась лбом к мужской спине. Что со мной? Будто боюсь, что он мне примерещился.
Вздохнула, беря себя в руки и стыдясь внезапного порыва, желания прикоснуться. Уцепилась за ткань на спине.
– Пойдем, – мой собственный тихий, но твердый голос разрушил чары момента.
Стараясь смотреть только в широкую спину, я всё же замечала кровь и тела по бокам. Он шёл осторожно, приноравливаясь к моим шагам, обходя грязь и загораживая самые страшные места. Я не отводила взгляд от своих пальцев, которые дрожали, сжимая рубашку.
«Я тебя слышу не постоянно», – мысленно произнесла я, стараясь заполнить тишину вокруг хотя бы так.
«Просто я ставлю блоки. Тебя тоже этому научат».
Я озадачилась, но спаситель продолжать мысль не стал.
Оказывается, мы были в лесу, в небрежно устроенной избе без крыльца, с покосившимися стенами и дырявой крышей. Мой спаситель отвязал нервно всхрапывающих лошадей от деревьев, и они тут же куда-то умчались. На последнего коня, выглядящего приличнее остальных, он подсадил меня и запрыгнул следом, оказавшись за спиной.
«Ничего, если поедем так?».
Я замотала головой. Мне уже всё равно, лишь бы уехать. Увиденного здесь мне надолго хватит. Я почувствовала сильную ладонь на талии, и мужчина тронул коня.
Совсем скоро мы выбрались к деревне. Оказалось, меня увезли не так уж и далеко. До города, а значит, и родной академии, около часа езды. В деревню мужчина почему-то заезжать не захотел, сразу направил лошадь дальше. Тут уже я заартачилась: ну нельзя же ехать с раной! А вдруг заражение?
Спаситель устал от погони и драки, я – от переживаний. Мы оба еле сидим верхом. Поддавшись на уговоры, мужчина свернул к бегущей в сторону столицы речушке. Пока он умывался, я ушла за ближайшие кусты и оторвала одну из нижних юбок и на повязки. Мужчина только хмыкнул.
Я помогла ему снять рубашку. Спаситель морщился, но больше ничем не выдал своего состояния. Я вознесла хвалу тем, кто поставил в программу благородных девиц основы лекарского дела. Обмыла края раны, приложила росшую неподалеку лечебную травку, чтобы унять кровь и не допустить воспаления. Перевязала.
Мелкие царапины были всюду, на теле, руках, запястьях, но спаситель только отмахнулся, когда я предложила осмотреть и их. Насколько могла, я почистила рубашку и помогла осторожно одеть назад. Я бы посоветовала не тревожить рану и одеться уже после осмотра врача, но мужчине эта идея почему-то не понравилась, и я не стала настаивать.
Всё это время я старалась не думать о тёплом взгляде и сильных мозолистых пальцах, что помогали мне с бинтами. О мышцах, которые бугрились на спине и руках. О том, что я касалась его кожи, широких плеч, твёрдой груди, упругих мышц на животе. Он никак не показал, что слышит эти мысли, а я отчаянно гнала их прочь – и не могла не думать.
Король
Я смотрел, как солнечные лучи играют в волосах моей голубки, забывал, что нужно дышать под озабоченным внимательным взглядом голубых и таких родных глаз, и никак не мог поверить, что вот она, совсем рядом. Больше всего происходящее походило на сон.
Запал боя уже прошёл, красная пелена, застилавшая разум с того момента, как я понял, что на мою малышку покушаются, растаяла, словно дым. Я не мог отвести от неё взгляда и любовался задумчиво прикушенной губой, работой изящных рук и редкими, случайными прикосновениями, от которых сердце готово было выпрыгнуть из груди. Как же её не хватало раньше!
Лира
В дороге я то и дело проваливалась в дрёму. Сперва, после стоянки, я старалась сидеть прямо и как можно дальше от мужчины, чтобы нечаянно не задеть рану, как я себя уверяла. Само присутствие спасителя так невозможно близко меня смущало.
«Ну что ты дичишься. Так неудобно. Не бойся, облокотись. И твоя макушка перестанет закрывать мне обзор», – немного насмешливо подумал мой спаситель.
Так что остаток пути мой разум смущала не только рука, деликатно лежащая на талии, но и ощущение мощной груди и сильных мышц за спиной. Нас раздела только ткань платья и тонкая рубашка.
Лошадь шла плавно, и вскоре от всех волнений дня я незаметно для себя задремала.
«Просыпайся, приехали».
Я вынырнула из сна и с удивлением уставилась на заднюю калитку родной академии. «Подожди, я помогу тебе слезть».
Мой спаситель легко спрыгнул с коня и осторожно опустил меня на землю. Спросонья я забыла спросить, как его зовут и откуда он знает, куда меня везти. Было только сожаление, что это приключение заканчивается.
И о чём я думаю! Меня чуть не убили, едва не обесчестили, хотели изуродовать. А я стою и радуюсь тёплым сильным рукам, которые, вопреки всем нормам приличия, продолжают держать меня за талию. Я неожиданно зевнула.
«Тебе пора», – пришла тёплая мысль.
«А мы еще увидимся?» – наплевав на скромность, спросила я. В конце концов, если это не было сказано вслух, то не нарушит постулаты уроков изящных манер?
«Обязательно. А теперь иди».
И неожиданно для себя я оказалась уже за калиткой. После всех событий дня было невозможно удивляться тому, что мне навстречу выбежала, подобрав юбки, сама леди Розетта. Мимо прошёл кто-то из прислуги.
Занятая своими мыслями, я не обращала внимания на взволнованные причитания – и вслух, и в мыслях, – леди ректора, всерьёз обеспокоенной благополучием каждой из своих учениц, словно мы были её детьми. И не придала значения безмолвным жалобам прислуги на тяжёлую работу.
Пожилая дама проводила меня в комнату и оставила одну, только убедившись, что я не пострадала. Она не спрашивала, что случилось и почему я в таком подтрёпанном виде, а я не рассказывала.
Уже лёжа на кровати и глядя в потолок, я раз за разом перебирала события с момента своего спасения. Сильные плечи, карие глаза. Красивое мужское тело без рубашки. Случайные касания к коже, от которых краска приливала к лицу и по спине бежали мурашки. Остаток ночи я так и не уснула. А следующий день обернулся новым кошмаром.
Король
Незаметное сопровождение для своей милой я уже организовал. Трём ребятам Романа я поставил ментальный щит, чтобы не напугать малышку и не выдать себя раньше времени. Короля она боится, и, уловив в мыслях кого-то, что её стерегут по приказу Его Величества, наделала бы глупостей.
Хотела сбежать! Ну надо же! Хорошо, что ректоры ключевых институтов подчиняются мне напрямую. И носят блоки на сведения, относящиеся к государственным тайнам, так, что все, кто пожелает заглянуть ректорам в мысли, услышат лишь причитания о благе вверенных им заведений.
Я заранее предупредил леди Розетту и леди Амалию, какой ценный бриллиант у них обучается. Дамы чуть не упали в обморок от подобной ответственности.
Я надел маску только в храме, вернувшись через чёрный вход. К тому времени нельзя было сказать, что уже поздно. Было очень рано. Настоятель под присмотром Романа, начальника моей личной охраны, пил чай в одном из залов для медитаций.
– Ты где был?! – едва я появился в дверях, налетел на меня мрачным коршуном Роман и зашипел на ухо, благо его подопечных в зале не было.
– Спасал свою невесту, – я невозмутимо пожал плечами и подошёл к настоятелю, извиниться за сегодняшний бедлам.
Было забавно слушать, как удивлёнными зайцами скачут мысли приятеля. Он обиделся на меня за то, что я приказал ждать в храме! А кто отвлекал бы внимание, чтобы нападавшие не бросились в погоню? Так мне досталась лишь горстка разбойников, а ребята расквитались с остальной бандой. Хорошая у Романа команда, слаженно работают.
Настоятель официальные извинения принял, отечески попенял на мою поспешность и благословил на долгое и мудрое правление. Когда я днём лично примчался к нему, старик очень удивился и согласился провести обряд только в том случае, если опознает в девушке мою Истинную Половину Души. И, едва увидев Лиру, пригласил нас к Чаше Душ.
Да, я знал, чувствовал, что встретил Её, но подтверждение Главного Настоятеля заменило надежду на уверенность. Когда придёт время, Храм проведёт не формальную, но полную коронацию будущей Королевы и, если со мной что-то случится, поддержит Лиру как регента, наследника, заместителя. Теперь у моей милой есть безоговорочная, абсолютная поддержка храма, а значит, она всегда найдет у них защиту и помощь.
Уже давно рассвело, когда мы выехали из ворот храма. Перед этим я приказал собрать всех работников храма во внутреннем дворике. Вышел к ним в тёмной маске с золотым узором, обнажённым мечом в руке, решительный, холодный, властный. С Романом и двумя его ребятами за спиной, в сопровождении Главного Настоятеля я прошёл мимо выстроенных в шеренгу людей и без тени сомнения проткнул одного из прислужников.
Именно он дал наводку похитителям, что в храм приехал знатный вельможа в маске, да не один, а с девушкой, которой оказывает особое расположение.
– За предательство, – холодно пояснил остальным и залез в карету, махнув рукой, чтобы Роман ко мне присоединился.
Главный настоятель громко объявил, что этот послушник уже не в первый раз сообщает местной банде, когда в храм приезжают состоятельные люди. И приказал похоронить его за оградой кладбища без надгробия – предатели не заслуживают посмертия.
В мыслях моих охранников не было осуждения. Лишь презрение к предательству и гордость, что служат человеку с твёрдой рукой и непоколебимой волей. Доверие солдат завоевать непросто.
– Докладывай, – строго бросил я, едва Роман очутился в карете.
Глава 3. Переезд
Лира
Утром мне полагалось отправиться в Королевский Институт. С другими ученицами мы прощались с того момента, как я узнала о переводе, и я очень волновалась о причинах такого приказа, было жаль покидать место, где я всех знала и все знали меня. Но встреча с таинственным спасителем сгладила горечь расставания с родными стенами и отодвинула эти переживания на задний план.
Было странно, что в Академии на лето девушки уезжают домой, и многие отправятся уже сегодня, хвастаться нарядами и демонстрировать хорошие манеры. А в Королевском Институте мне полагается провести все каникулы. Интересно, зачем?
Конечно, я наслышана об Институте. Есть Мужской Кадетский Институт, и его выпускники традиционно становятся министрами, послами, ректорами учебных заведений. Ведь воспитание нового поколения – одна из важнейших задач, от этого зависит благополучие и стабильность государства в будущем, а так же лояльность народа к Королю.
Выпускниц Женского Королевского Института ожидают должности придворных фрейлин, учителей и ректоров, работниц канцелярии. Они становятся жёнами и сопровождающими в свите послов, смотрителями Королевской библиотеки, которая хранит в себе множество тайн, недоступных простым людям.
Вот только в моей Академии принято свысока смотреть на воспитанников Королевских Институтов. Туда попадают «по милости Короля», и часто среди учеников встречаются представители разорившихся дворян и угасающих родов. А это совсем не то, что высшая аристократия в самом рассвете их могущества. За что меня туда ссылают?
Утром, еще затемно, за мной пришла сама леди Розетта. Одна из служанок принесла поднос с завтраком и тут же ушла обратно на кухню, чистить овощи. Я слышала её мысли так, словно девушка говорила об это вслух.
Леди ректор смотрела, как я одеваюсь в дорогу. Сумки были собраны давно, ещё до бала. Боги, это случилось только вчера, но кажется, что прошла целая жизнь!
Я старалась делать вид, что не слышу мыслей женщины, но было сложно. Я не оставляла надежду, что мои нежданные способности, – явление временное, как простуда. Очевидно, что в их появлении как-то замешан Король, но идти к нему с вопросами я не собиралась.
Карета с эмблемой Королевских Конюшен, услугами которых пользуется Академия, уже стояла у крыльца, и грузный кучер вяло смотрел по сторонам, вспоминая сытный завтрак.
Служанка несла мои сумки, их было совсем немного. Ученицам полагается форма, выдаваемая учебным заведением, даже в город выходить положено в ней, и поэтому одежды было мало, в основном личные вещи.
Вспомнились слухи о том, что воспитанниц Института совсем не выпускают за пределы территории корпусов. Неужели я не попаду на ежегодную осеннюю ярмарку?
Я быстро забралась внутрь кареты, стремясь остаться в одиночестве, но мысли окружающих не исчезли. Напротив, за то время, пока мы проезжали город, я против воли подслушала спешащих на рынок торговок, едва выскочившего из-под копыт пьяницу, жрицу дома терпимости, бредущую домой, мальчишку-сироту, лавочников, многодетную мать, воришку, прислугу, молодого парня после бурной ночи… Я ёжилась на сиденье, закрывала уши руками, напевала мысленно и вслух, читала молитву и вспоминала семьдесят шесть негласных правил поведения на балу.
Бесполезно. Поток чужого сознания было не перекрыть ничем. Голова нещадно разболелась, я едва не плакала от этой пытки. Как деликатно, оказывается, поступил мой нежданный спаситель, скрывая от меня большую часть своих мыслей! Почему бы остальным не поступить так же и не прекратить думать?
Когда мы выехали за город, стало полегче, но ненамного. Иногда мы проезжали мимо других путников, и их заботы накрывали меня с головой.
Кроме того, рядом, за стенкой, сидел кучер, решивший вспомнить посиделки за пивом с друзьями. Потом он мечтал о ночи с супругой, волновался за шалопая-сына и гадал, где взять приданое на трёх дочерей. Думал об обеде и о том, что пора бы уже притормозить и посетить кустики. Или сделать это, не слезая со своего места?
Я плакала. Попыталась прилечь, насколько позволяла скамья, и стала снова вспоминать самые нудные уроки. Где-то на девяносто восьмой комбинации языка цветов, наконец, задремала.
Мы выехали на рассвете, а к воротам Института подъезжали уже в темноте. И если моя Академия располагалась в одном из крупных городов, так как при её строительстве посчитали, что для воспитания леди столичные соблазны принесут только вред, то Институт стоял на окраине сердца нашей страны.
Вокруг стен Института вырос городок, где жил персонал, и просто люди, которые не смоги себе позволить жильё в столице. От крепостных стен совсем близко, но при это нет ограничений на постройки. Институт, как было написано в Большом Королевском Справочнике, вынесли за крепостную стену по этой же причине. Зато теперь в ведении учебного заведения находится лес, сад и, поговаривают, даже озеро.
Я была измотана, как никогда в жизни, не было сил даже смотреть по сторонам. Довольно сухо ответила на приветствие мальчишки, который тут, похоже, помогал леди ректору и бегал по всяким поручениям. Судя по мыслям, её племянник.
Меня провели сразу в кабинет начальницы, на второй этаж учебного корпуса. Леди Амалия оказалась высокой, худой, довольно молодой для такой должности женщиной в строгом тёмно-зеленом платье, с пучком на голове. Белоснежные кружевные манжеты и воротник немного разбавляли образ.
В мыслях – холодные цифры, говорящие о благополучии вверенного ей Института. Она равнодушно меня поприветствовала, зачитала вслух приказ о моём переводе, озвучила правила поведения и проживания. Ничего разительно нового, только личных комнат ученицам не полагается, и живут они по двое. Ванные и умывальные расположены на жилом этаже.
В пятницу официальные приёмы и в субботу ученические балы. Надо же леди как-то практиковаться и прорабатывать полученные знания? Но все эти объяснения и указания в данный момент проходило мимо меня.
– Леди, что я буду делать во время каникул? – наконец, мне разрешили задавать вопросы.
– Учиться, конечно, – изогнула брови леди ректор. – Ваше первое занятие начнётся через пятнадцать минут, учитель уже ждёт.
Я едва не упала со стула.
– Но я только с дороги и ужасно устала!
– У вас есть пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Жилой корпус стоит отдельно, поэтому можете пока воспользоваться ванной в конце этажа. Хотите поужинать?
– Нет, спасибо, я не голодна.
– Мой помощник проводит вас на урок и отнесёт вещи в комнату. Хорошего вечера.
Леди уткнулась в бумаги, показывая, что приём окончен, а я на негнущихся ногах отправилась следом за мальчишкой. Он отвёл меня в просторную библиотеку на первом этаже и ушёл, указав на столик у окна. В одном из кресел сидел сухонький старичок с аккуратной стриженой бородкой и седыми волосами, убранными в хвост.
«О, а вот и пострадавшая», – старичок поднял на меня глаза цвета жжёного сахара от какого-то талмуда, что занимал чуть ли не весь стол.
– Доброго дня, профессор. Простите, вы назвали меня пострадавшей? Разрешите присесть? – изобразила я реверанс, нарушив все правила вежливости первым вопросом. В конце концов, это не было сказано вслух!
– Конечно, раз вы меня слышите, даже когда я молчу. Но не переживайте, леди, мы это быстро исправим. Моё имя профессор Сардер, я всю сознательную жизнь изучал ментальные способности. Меня приглашают как раз в таких, особых, случаях, – мужчина выделил голосом слово «особый».
– А как вы узнали, что мне нужна ваша помощь? Кто вас пригласил? – я медленно подошла ближе, с опаской прислушиваясь к мыслям профессора и своей реакции на них. Удивительно, но ничего отторгающего, противного не звучало.
– Обо всём позже, леди, сейчас не время. Присаживайтесь напротив, и первое, что мы сделаем – поставим блокирующий щит. Очень не советую носить его постоянно, лучше всё-таки фильтры, но ими мы займёмся завтра. Надеюсь, – мужчина строго посмотрел на меня, насупив брови, – вы достаточно благоразумны, чтобы молчать о своих способностях? И перед родителями, и перед лучшей подругой? Поклянитесь именем Короля!
Я произнесла необходимую фразу. Я понимала, почему нужно молчать. Эти способности пугают даже меня саму, что уж говорить об окружающих, у каждого из которых живёт свой призрак в шкафу?
– Вот и чудесно. А теперь приступим. Повторяю, использовать этот щит только в крайних случаях и никому не говорить о своём даре!
Да какой же это дар?! Самое настоящее наказание!
Через четверть часа у меня что-то начало получаться, а еще через полчаса я смогла честно ответить учителю, что совершенно его не слышу. Мужчина хмыкнул, собрал со стола пергамент, на котором мы чертили схемы и ассоциации. Твёрдо на меня посмотрел:
– Нигде и никогда не оставляйте свидетельств своей силы, даже намёков на свою уникальность.
После чего он разорвал бумагу и кинул в огонь камина.
Всего за один час я зауважала мужчину и прониклась к нему глубокой благодарностью. Профессор объяснял всё простым и доступным языком, так, что даже я, впервые услышавшая о ментальных блоках, смогла понять и сделать.
У мужчины были слабые ментальные способности, ещё в юности он заинтересовался их изучением, а после окончания Мужской Академии получил Королевский Гранд и целиком посвятил себя любимому делу.
Об этом профессор Сардер поведал между делом, пока я чертила карту ассоциаций для собственного ментального блока. Похоже, профессору не так часто приходится работать с живыми людьми, всё-таки дар не настолько широко распространён. До вчерашнего вечера я и вовсе была уверена, что это прерогатива исключительно Королевского рода.
В жилой корпус меня проводил всё тот же мальчишка. По пути я узнала, что его зовут Юнг и следующей весной он поедет учиться военную школу, а после планирует попытаться поступить в Мужской Королевский Институт.
Юнг рассказал, что на территории Института три основных здания: центральный, он же учебный корпус, слева от него жилой корпус для учениц, справа – отдельный жилой корпус для преподавателей. Вместе здания образуют букву «П», внутри которой раскинулся сад с широкими дорожками и скамейками, где в тёплую погоду любят сидеть с рукоделием леди.
Позади центрального корпуса есть озеро, которое видно из классных комнат, и зимой озеро превращается в каток. Дальше идёт лес, в тени которого прячутся поляны, на которых преподаватели и ученицы по утрам занимаются самообороной.
Ещё на территории есть конюшня, которая обычно пустует, но приезжающие верхом каждую субботу кадеты оставляют там своих лошадей. Ну и, конечно, несколько служебных построек и пристроек.
Я наслаждалась тишиной, которая пришла на смену чужим мыслям, и с удовольствием выслушивала Юнга. Слова о самообороне меня удивили. Это учебная дисциплина или нечто иное? Можно ли и мне будет этому обучаться?
Юнг открыл передо мной дверь жилого корпуса, пропустил внутрь, в широкий уютно обставленный коридор. Нас встретила пожилая леди в тёмно-зелёном платье сотрудницы Института и белоснежном накрахмаленном переднике. Юнг представил нас с леди-комендантом друг другу и оставил одних.
Леди-комендант проводила меня в выделенную комнату и передала ключ. Пояснила, что все места заняты, но по обоюдному согласию девушкам разрешено меняться комнатами.
Я огляделась. Предстоящий год мне предстояло жить в светлой комнате вместе с соседкой, которая, как мне пояснили, на время каникул отбыла домой. Справа и слева у окна стояли письменные столы, за ними, вдоль стен, кровати с деревянными спинками. В ногах – по сундуку для личных вещей, дальше стояли одинаковые шкафы.
Половину каждого шкафа скрывала дверца, вероятно, там была перекладина для одежды, вторую половину занимали открытые полки. На полках шкафа по левую руку стояли несколько книг, круглая коробка, вероятно, для шляп, и корзинка для белья. Возле кровати по правую сторону комнаты уже лежали мои сумки.
Слева от входной двери были вбиты в стену крючки для зонтов, шляпок и верхней одежды. Справа стояла тумба, над которой к стене было прибито зеркало. Окно выходило в сторону сада и учебного корпуса, и прямо напротив горел газовый фонарь.
– Располагайтесь, леди. Через полчаса за вами зайдет Юнг и проводит вас на ужин. Потом подходите ко мне, первая дверь на входе в корпус, я выдам вам ученическую форму. Вы приехали поздно, обычно столовая в это время уже закрыта, но на кухне кто-нибудь из поваров всегда есть, можете заходить туда в любое время, повара вас накормят.
Ужин был на удивление приличным. На выбор можно было взять кашу, пудинг, мясные рулетики. Из напитков полагался яблочный или ягодный компот, хлеб и фрукты стояли прямо на столах. Непривычно, что воспитанницам предлагают выбор. Да ещё и фрукты без ограничений. Что же это за Институт, что не экономят на питании учениц? В Академии с этим было намного строже.
Форма так же вызвала удивление. Если в Академии нам полагались классические строгие серо-голубые ученические платья на пуговках и передники с накидками к ним, то здесь было иначе. Комендантша ровно пояснила, что Институт – место особое, попасть сюда можно только по рекомендации, и потому к нам особое отношение и особая форма.
Я тихо охнула, взяв в руки платье. Ткань и фасон намного лучше, чем в Академии. Нежного ненавязчивого голубого цвета, с более лёгким и мягким, чем в бальных платьях, но всё-таки корсетом, нижним платьем и одной, на каждый день, или двумя, на балы, нижними юбками для пышности.
Мне выдали пока два платья на смену, до прихода портнихи. Оказалось, что форма шьется для каждой ученицы отдельно, по индивидуальным меркам. Так же комендантша пояснила, что в зависимости от года обучения ученицам выдают бежевые, светло-зелёные, розовые и голубые платья.
Форма заставила улыбнуться. Хоть что-то в моём переводе хорошее! Ведь так приятно чувствовать себя красивой и нарядной, а не серой мышкой над учебниками. Я решила, что вторая нижняя юбка мне вряд ли пригодится, никакого желания посещать балы не было. В Академии это были необязательные мероприятия, надо будет узнать, какие здесь на этот счёт правила.
Месяц я ежедневно занималась с профессором Сардером. Он учил меня ставить фильтры, чтобы слышать не все мысли, а лишь те слои, которые мне нужны. Например, только текущий внутренний диалог. Или только реакцию на свои слова и действия. Можно было заглянуть глубже, в сокровенные надежды и желания.
Оказалось, что сознание людей похоже на слоёный пирог, и каждый уровень раскрывает новые грани личности. Видеть прошлое, если человек об этом не думал, я не могла, но училась задавать наводящие вопросы. Других учениц пока не было, они разъехались по домам, как в обычном институте.
Это у меня была особая программа, но я не расстраивалась, с каждым днём всё больше овладевая своим нежданным даром. Через месяц профессор уехал, наказав продолжать тренировки. Я часами сидела в библиотеке, повторяя выученные блоки, схемы и читая рекомендованные книги. А потом послушно сжигала все конспекты и зарисовки.
Помимо щитов и фильтров, одним из самых ценных знаний для управления моим нежданным проклятием было понимание разницы между фантазией и намерением, пустыми рассуждениями и готовностью к действиям.