Форт «11» зовет на помощь

Так что ни у Рины Елисеевой, ни у Дмитрия Полонского, ни у кого другого из оставшихся шестнадцати человек не было ни похорон, ни могилы. Только бездушные монументы с голографическими проекциями, которые были должны сохранить память о восемнадцати добровольцах, погибших на берегу Первого моря. Как глупо.

Нина раздраженно фыркнула, прошла ворота кладбища и отправилась прочь. Ей еще о многом предстояло подумать.

* * *

Дом встретил девушку прохладой и тонким ароматом чего-то неуловимого. Расставленные по столикам и по всем возможным поверхностям горшки с цветами начали дружно пищать, информируя Нину о том, что их следовало бы полить.

— Когда-нибудь я куплю вам более умные горшочки, — пообещала девушка ближайшей к ней пальме, — но меня пугает то, что тогда вы сможете со мной разговаривать, а не только пищать.

— А то, что ты сама разговариваешь с растениями, тебя не смущает? — раздался негромкий голос откуда-то сверху.

Нина улыбнулась, ничуть не испугавшись.

— Ну, мне же нужно с кем-то говорить.

— Стоило бы завести друзей, — отозвался голос.

— Да, спасибо за совет, обязательно к нему прислушаюсь, — Нина вздохнула, — как только появится свободное время, так сразу же и начну.

— Это сарказм? — спросил голос.

— Да, это он.

— Понял. Внесу в систему. Когда-нибудь я научусь и этому.

Нина подошла к небольшому дивану, на котором небрежно валялось цветастое покрывало, и устало села. Откинувшись на спинку, девушка всмотрелась в белый потолок комнаты.

— Не знаю, стоит ли, — сказала она потолку, — не могу сказать, что Дмитрий так уж сильно любил и понимал мой сарказм. На самом деле ты похож на него гораздо больше, чем я могла бы предположить.

— Сочту это за комплимент, — ответил голос. — Чем сегодня занималась?

— Была на… около твоего кенотафа2, — Нина постаралась представить, что на самом деле говорит с Дмитрием. Встроенный в систему голосового обслуживания дома искусственный интеллект эту игру ловко подхватил.

Нина сделала это пять месяцев назад, когда чувство вины и всепоглощающего одиночества стало настолько сильным, что было уже невозможно. Девушке не с кем было поговорить, и она никому не могла рассказать, что каждый день просыпается и засыпает с ощущением, что это она лично убила Дмитрия. СПП – система психологической поддержки, которую вмонтировали в ее квартиру после произошедшего, пыталась донести до Нины, что ее вины в гибели молодого человека нет никакой.

Но Нина продолжала спорить с роботизированной системой, раз за разом повторяя ей, что она могла бы что-то придумать, чтобы и Дмитрий тоже спасся. Нина говорила, что в аппарате хватило бы места на двоих, СПП отвечала ей, что «Стекло» не совершило бы погружение на дно, поскольку бы обнаружило, что внутри находятся два человека.

Нина настаивала, что она попробовала бы обмануть систему. Что, если бы не придумала что-то самостоятельно, то это смог бы придумать Дмитрий, потому что он был умнее всех. СПП спокойно отвечала, что Дмитрий тоже не смог бы ничего сделать, поскольку он не создатель «Стекла» и, тем более, не гениальный хакер, способный за минуту взломать код.

Тогда Нина говорила, что она могла бы остаться с Дмитрием на берегу, а не трусливо опускаться на дно моря, сохраняя свою жизнь. СПП отвечала «И какой в этом был бы смысл?»

В общем, переиграть систему психологической поддержки у Нины Севастьяновой не получилось. Но однажды СПП предложила ей вполне неплохой вариант: встроить в «умный дом» голос Дмитрия. Идея, показавшаяся сначала совершенно безумной, в итоге Нине понравилась. И вот теперь она имела возможность каждый день разговаривать с Дмитрием. Ну, не совсем, конечно, Дмитрием.

«С Лжедмитрием!» — однажды осознала девушка и, несмотря на жгущую грудь боль, расхохоталась. Пожалуй, впервые за все это время, только, увы, смех этот зияющую рану не вылечил.

Из девятнадцати человек группы Особого Реагирования Нина осталась одна и с этим ей приходилось жить каждый новый день, который для нее, в отличии от остальных восемнадцати человек, начинался.

— И что кенотаф? — спросил голос. — Красивый?

— Красивый, — признала девушка, — такой… современный.

— Рассказывает историю моей жизни?

— Только если провести рукой по дате рождения. Тогда около голографической проекции твоей головы появляется краткая информация. Где родился, учился, чем занимался.

— Звучит скучно.

— Так и есть, — улыбнулась Нина, — а еще я знаешь, о чем подумала, когда стояла там?

— О чем же?

— Что ты не дожил до своего двадцатичетырехлетия всего лишь восемнадцать дней. Восемнадцать дней… — девушка замолчала и покачала головой.

Некоторое время в квартире стояла тишина: видимо, даже умная система, в которую встроили голос и какие-то черты умершего человека, не знала, что ответить на такую фразу. Наконец, система обработала информацию.

— Я, конечно, не верю в существование божественных сил, — сказал голос, удивительно точно копируя интонации Дмитрия, с которыми он бы говорил подобную фразу, — но мне кажется, что все в этом мире предрешено. Есть большая вероятность, что я и не смог бы дожить до своего двадцатичетырехлетия ни при каких обстоятельствах. Понимаешь?

Нина понимала, но признаваться в этом не хотела.

— Если бы я не попросила тебя присоединиться ко мне, — негромко протянула девушка, — не поехать вместе со мной добровольцем, то ничего бы не случилось.

— Если бы я не поехал с тобой, то ты бы погибла, — напомнив СПП, парировал голос.

— Мы могли бы не поехать вместе, — настаивала Нина.

— Не могли бы. Ты ведь все равно бы отправилась вместе с Риной Елисеевой, потому что она тебе предложила. Не спорь со мной, я же знаю, что ты бы не отказалась.

Голос был прав: Нина не отказалась бы отправиться вместе с группой на Первое море Авеньи. Она бы полетела туда и… погибла. Отсутствие Дмитрия никак не изменило бы сценарий, запущенный кем-то из руководителей Империи: дроны все равно отправились бы к Первому морю, чтобы атаковать группу, которая занималась его очисткой. Бессмысленное, совершенно безжалостное и ненужное, действие. Что им это дало? На Авенье, довольно маленькой планете, не было ничего кроме моря и бесконечной пустыни.

Но, на самом деле, Нина знала причины, по которым группа добровольцев была атакована.

Необходимость вызвать страх.

Желание отогнать людей Республики подальше от планетки, находящейся в непосредственной близости к местам войны.

— Хорошо, что там был «Стекло», — сказал голос, вырвав Нину из угнетающих мыслей.

Девушка сухо кивнула.

— Хорошо. Жаль только, что спасти двоих он оказался не в состоянии.

Голос ничего не ответил. Вместо него система спроецировала на стену телевизионную программу, транслировавшую перехваченное выступление имперского политика Аластора Нурьега.

Нина нахмурилась.

Глава 3

. Человек в высоком небоскребе

Эмиль Нурьега с трудом принял вертикальное положение, усилием воли заставляя себя не завалиться обратно на бок, прямо в объятия мягкого дивана. В комнату, которую из-за размеров лучше было бы называть залой, вошла высокая девушка с отрешенным и холодным выражением лица. В ее руках был поднос, а на нем – охлажденный стакан минеральной воды со льдом и маленькая таблетка на бархатной бордовой подушечке.

— Камилла, ты, как всегда, вовремя, — оценил Эмиль. Девушка чуть присела перед диваном и молодой мужчина взял с подноса таблетку и стакан, который осушил в несколько больших жадных глотков.

— Повторить? — ровным голосом поинтересовалась Камилла. Эмиль отрицательно махнул головой. — Господин, вы просили вчера напомнить, что ровно в двенадцать часов у вас состоится встреча.

Мужчина потер пальцами глаза, чувствуя, что внутри начинает подниматься раздражение.

— Встреча? С кем?

— Со мной. — Ответил мужской голос.

«Черт бы побрал…»

Эмиль растянул губы в улыбке и раскинул руки, всем своим видом изображая радушие. Со стороны огромных дверей из темного дерева к дивану шел худой мужчина, облаченный в строгий темно-синий, почти черный, костюм. Изрезанные морщинами черты лица мужчины отдаленно напоминали Эмиля – будто он был его более молодой и порядком видоизмененной копией.

Впрочем, если подумать, то так оно и было.

Худой мужчина в костюме, со злющими ледяными глазами и зачесанными назад темными волосами с проседью, был Аластором Нурьегой – безжалостным политиком Империи, в подчинение которому входил могущественный Департамент Воздушного Контроля. Именно с подачи Аластора Нурьеги Управлением было принято решение атаковать группу добровольцев на Авенье. Его не смутило ни то, что там были, в основном, молодые женщины, ни то, что у них не было даже самой маленькой отражающей защитной установки, ни то, что эта группа вообще никоим образом не была связана с чем-то серьезным.

Нурьега прекрасно знал, что те люди занимались очисткой Первого моря, и что они не представляли угрозы. Но его штаб, проанализировав, посчитал, что устранение этой группы положительно скажется и на рейтинге Аластора, и на рейтинге самого Управления. Нет ничего такого, что бы пресса не превратила в доблестную победу над противником.

Затянувшиеся военные действия сразу на нескольких планетах всех вымотали, и имперцы жаждали крови. Нурьега предполагал, что безжалостные действия в отношении противника (а иначе и назвать это было никак нельзя) помогут поднять рейтинг и заполучить долгожданное место в Сенате. Самому же Аластору, как и многим иным высокопоставленным лицам, было выгодно подобное положение вещей.

И вот теперь, пережив довольно муторную встречу с другими политиками, Аластор Нурьега с раздражением смотрел на своего единственного сына, развалившегося на диване.

— Я же просил тебя, — процедил Аластор, — быть в форме на нашей встрече.

— Так я в форме, — пожал плечами Эмиль. — Четыре раза в неделю спортзал, все по завету наших предков.

— Клоун, — Аластор отвернулся и подошел к одной из стен, которая полностью представляла из себя окно. Вид на простирающийся у подножия небоскреба город был просто потрясающим. Не будь у старшего Нурьеги необходимости изображать из себя политика, «близкого к народу», он бы поселился в точно таком же небоскребе. Их в Центурие было три: Северная, Южная и Восточная башни. В планах у Аластора Нурьеги было добраться до самой верхушки своей карьерной лестницы и отстроить еще одну.

Иногда, заседая в полутемных комнатах вместе со своими друзьями, Аластор шутил, что четвертую башню, вопреки ожиданиям, назовет не Западной. Его друзья весело смеялись, словно это была лучшая шутка в галактике, и продолжали наполнять комнату густым ароматным дымом сигар.

«Технологии пусть идут вперед, — любил повторять Аластор, — а сигары остаются».

Эмиль устало вздохнул, проводив отца взглядом.

— Ну что ты такой агрессивный с самого утра? Давай попросим Камиллу сварить нам по чашечке гастского кофе, включим записи пения «сицилийских дев» и просто отдохнем, а?

— Скрежет древних пернатых можешь слушать и без меня, — ответил Аластор, даже не удостоив сына взглядом.

Эмиль поморщился.

— Между прочим эти птицы уже много лет как полностью вымерли, а обитали и вовсе только на Земле. Наверное, ты пропускал лекции по биологии в той своей пафосной академии. Но я этому ни капли не удивлен. Тебя ведь мало что интересует… за исключением денег. Когда-нибудь я напишу книгу про тебя, великого политика. Постарайся только к тому времени не задохнуться среди своих накопительных чипов.

Аластор резко развернулся к Эмилю.

— Закрой рот! — коротко рубанул он, даже не повышая голос. Это было и не нужно: под ледяным взглядом отца Эмиль почувствовал, что по спине побежали противные мурашки и внутреннее скривился – ему уже было столько лет, а он все еще боялся Аластера так же, как и в далеком детстве.

Камилла, совершенно беззвучно и с абсолютно равнодушным выражением лица, рванула в сторону Аластора Нурьеги, но, не дойдя до него двух шагов, резко остановилась, словно налетела на невидимую преграду.

Лицо политика перекосило от злости.

— Решил натравить на меня свою куклу? — прошипел он, поворачиваясь к сыну.

Эмиль дернул плечом.

— Ничего я не натравливал, вероятно, Кам почувствовала угрозу.

— Вот что, сынок, — Аластор подошел к самому дивану и чуть наклонился, нависнув над Эмилем, — меня утомляет то, что от тебя больше неудобства, чем реальной пользы. Но ничего, это вполне можно исправить.

— Ммм… — Эмиль попытался непринужденно улыбнуться, но получившийся оскал за улыбку принять было трудно, — и как?

— Мне нужно поднять свой рейтинг среди народа, к тому же, скоро выборы в Сенат Центурия. При таком раскладе на счету каждая мелочь, но я, посоветовавшись со своим штабом, решил пойти с козырей. — Аластор крайне неприятно улыбнулся. — Хочешь спросить меня с каких?

— И с каких же?

— О, — Аластор наклонился еще ниже, — в отличии от многих других политиков, так отчаянно жаждущих занять место в Сенате, у меня есть сын. Замечательный молодой парнишка, не промышляющий ничем криминальным и не попавший со своими дружками под камеры в неподобающем виде. Думаю, что такую карту грех не разыграть.

У Эмиля начало неприятно покалывать внутри.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же знаешь, что сейчас наша Империя ведет боевые действия с Республикой, сразу на двух планетах – на Раанге и Бионе. Полагаю, что пришло время моему дорогому Эмилю помочь своему отцу.

— Как, по-твоему, я должен тебе помочь?

— На Бионе через несколько дней должно было состояться мое выступление перед военными, но мой штаб придумал вариант получше. Там выступишь ты.

— Чего? — растерялся Эмиль. — Вместо тебя?

— Да, верно. Ты вместо меня.

— И что я там должен буду делать? — молодой человек заволновался. — Как по мне, это идиотская идея.

— Нет, нет, — Аластор широко улыбнулся, — это замечательная идея. Если вместо меня там будешь выступать ты, все скажут, что Аластор Нурьега так сильно печется о благополучии жителей Империи, что не боится отправлять с такой важной миссией – донести собственное слово и припасы – своего единственного сына! Ну разве не гениальная идея?

Эмиль замотал головой.

— Я бы так не сказал. Мне эта идея совершенно не нравится.

— Ну, это уже не имеет никакого значения, — Аластор выпрямился и отряхнул руки, будто к ним могло что-то прилипнуть. — Решение принято. Завтра ты получишь собственный, сделанный идеально под тебя, бионический защитный жилет, а через три дня отправишься вместе с группой на Бион. Бионический жилет, Бион, — губы Нурьеги растянулись в улыбке, — забавно, правда?

Эмиль заволновался, понимая, что отец не шутит.

— Ты с ума сошел? Хочешь, чтобы меня там на куски разорвало?!

— Не разорвет, — поморщился Аластор, — прилетишь на пункт сбора новеньких, покрасуешься перед ними в своем костюмчике, толкнешь речь и отчалишь назад.

— А если что-то пойдет не так? — Эмиль вскочил с дивана. — Разве не на Бионе уже несколько месяцев держат в осаде форт «11»?

— Замечательно, что ты следишь за новостями, — притворно восхитился Аластор, — да, все верно. Не думаю, что он просуществует долго, вряд ли запасы провизии на форте рассчитаны на такую осаду. Впрочем, это и не особо важно, поскольку пункт сбора совершенно в другой стороне.

— Мне не нравится эта идея, я…

— А мне плевать! — перебил Эмиля Аластор. — Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Если ты не забыл, у нас такие правила игры, сынок.

Стоящая неподалеку Камилла дернула плечом, но ничего не смогла сделать. однако это движение не ускользнуло от внимательного и цепкого взгляда старшего Нурьеги.

— Возьми с собой свою игрушку, — сказал он, окинув замершую Камиллу взглядом, — если уж так боишься за свою шкуру. Глядишь, баба тебя защитит.

Эмиль промолчал. Аластор посмотрел ему прямо в глаза и хмыкнул.

— Я так и думал.

Глава 4

. Пора исполнять свой долг, Нина Севастьянова

Пять дней спустя после событий в Центурии.

Было сложно назвать причины, по которым Нина вдруг стала отслеживать новости.

Возможно, на это как-то повлияло перехваченное выступление политика из Центурия. В тот день девушка смотрела на, в целом, довольно красивое лицо и холодные глаза Аластора Нурьеги и пыталась понять – был ли этот человек как-то связан с событиями, произошедшими на Авеньи? Интуиция почему-то подсказывала, что был. Но, на самом деле, перехвати Республика трансляцию любого другого политика, Нина думала бы так же.

Вот и очередной вечер среды прошел аналогично предыдущим нескольким вечерам.

— Включи трансляцию, — велела девушка и на стене перед ней моментально появилось изображение главного телевидения Республики.

— Здравствуйте, — раздался тихий мужской голос, принадлежащий самому известному ведущему, отдавшему права на воспроизведение своей речи. — Вас приветствует Центральный Канал. Вы бы хотели прослушать краткую сводку за прошедший день или просмотреть основные фрагменты?

— Запусти самые важные события в формате персональной передачи.

На экране появилась девушка, чертами лица напоминавшая погибшую Рину Елисееву.

— Добрый день, Нина, — произнесла девушка, — я – ваш персональный ведущий. Перехожу на описание важнейших событий Республики, произошедших за этот день. — Она сделала короткую паузу, а потом продолжила. — Сегодня было сообщено, что на Бионе, в одном из квадратов, снизилась интенсивность боевых действий со стороны армии Центурия. Форт «11», все еще находящийся в осаде, продолжает держаться. К сожалению, последнее сообщение, переданное с данного форта, было повреждено и расшифровать его не удалось.

Нина прикусила губу и крепко задумалась.

* * *

— Здравствуйте, вам персональное сообщение. — Небольшая круглая лампочка, визуально напоминавшая камеры слежения в двадцать первом веке, загорелась мягким желтым светом. — Система подтвердила ваше наличие в доме, уважаемая Нина Севастьянова, поэтому сообщение будет зачитано прямо сейчас, а отправитель уведомлен о прослушивании.

— Назови отправителя, — велела Нина.

— Военная Комиссия Республики.

— Зачитай сообщение.

— Уважаемая Нина! В связи с необходимостью сформировать группу и исходя из вашего собственного заявления на добровольное участие, приглашаем вас пройти медкомиссию. После результатов обследования мы сможем принять окончательное решение относительно вашей кандидатуры. Просим прибыть на пункт завтра, не позднее двух часов дня. С уважением, канцелярист – Станислав Уланов.

Нина посмотрела в окно. Там, несмотря на то, что на календаре была зима, все еще зеленели листья на деревьях и цвели цветы, высаженные на продолговатых клумбах. Мимо окна девушки пронесся маленький дрон, отдаленно похожий на серо-белую птицу.

— Как ты шутил, — негромко произнесла девушка, обращаясь в пустоту, — когда мы видели дроны с камерами?

— Что у чаек и тостера родился ребенок, — ответил ей ненастоящий Дмитрий.

Нина улыбнулась.

— Да. Хорошая была шутка.

— Хорошая. — Согласился голос.

— Как думаешь, я правильно сделала, что подала заявку? — спросила Нина, покусывая губы. Она прекрасно знала, что голос ей не ответит, но… настоящий Дмитрий бы ответил. И, наверное, он бы ее поругал.

Поругал, но понял.

— Извини, — произнес голос, с пугающей точностью копируя грустные интонации Дмитрия, — но я не могу отвечать на подобные вопросы. Но я могу запустить СПП, если ты хочешь. Запустить СПП?

Нина разочарованно покачала головой: наваждение, появившееся на короткий миг, развеялось. Как бы она не старалась, с ней все равно говорил не Дмитрий, а лишь искусственный интеллект, встроенный в общую систему ее квартиры. Но иногда даже такая подделка помогала. И голос близкого человека, пусть и уже умершего, поддерживал гораздо лучше, чем заточенная на это СПП.

— Не нужно. — Сказала девушка. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Голос не спорил. Нина вздохнула и снова посмотрела в окно. Там был огромный и прекрасный мир, мир, в котором все еще была она, но уже не было огромного количества людей.

* * *

На призывном пункте Нина ожидала увидеть суматоху и большое количество народа, но там было довольно тихо. Продолговатое здание, выкрашенное в серый цвет, отдаленно напоминало какую-то небольшую лабораторию.

Девушка прошла к прозрачным дверям, которые открылись, как только она подошла ближе. Внимательный человек легко мог бы заметить небольшие сенсоры, отсканировавшие лицо и особо уделившие внимание глазам. Такие системы было не провести: они легко распознали бы нежелательного человека и подали сигнал тревоги. Некоторые здания в городе защищали особенно сильно.

Как только Нина вошла в прохладное помещение, к ней тут же поспешил высокий молодой человек.

— Нина Севастьянова? — спросил он, чуть поклонившись. — Добрый день. Меня зовут Станислав Уланов, это я направлял вам сообщение.

— Здравствуйте. А по голосу я вас представляла совсем другим.

Станислав улыбнулся.

— Выше и стройнее?

— Куда уж еще выше? — Нина вернула молодому человеку улыбку. — Скорее наоборот.

— Ну, надеюсь, не разочаровал вас, — Станислав быстро сверился с небольшим планшетом в руке, — прошу за мной.

Они проследовали по небольшому белому коридору и остановились около одной из серый дверей. Надпись на ней Нина прочитать не смогла – она была зашифрована.

Станислав легонько коснулся двери пальцами и та отъехала в сторону, полностью исчезнув в стене. Помещение за дверью оказалось небольшой комнатой, посреди которой стоял стол и два стула. На одном из них сидела хрупкая девушка с веснушками на носу и пшеничными волосами.

— Прошу, — сказал Станислав и посторонился, пропуская Нину внутрь. Как только она зашла, дверь закрылась, отсекая молодого человека.

— Даже не попрощался, — пробормотала Нина.

— А вы не поздоровались, — подала голос девушка, сидящая за столом.

— Простите. Меня зовут Нина Севастьянова.

— Да, я знаю. Проходите, присаживайтесь.

Миловидная девушка с переливающимся продолговатым бейджиком, на котором значилось «Мария Комиссарова, старший эксперт», попросила Нину вытянуть вперед правую руку, запястьем вверх. Девушка выполнила просьбу, испытывая некоторое волнение.

Мария прикрепила к тонкой коже запястья маленький датчик и откинулась на спинку стула.

— Начнем, — сказала она, — Астра, прошу начать запись.

Нина думала, что в кабинете была еще одна женщина, но оказалось, что Астрой «звали» тонкую металлическую продолговатую трубку, которую девушка сперва приняла за декор.

— Запись включена, — мягким голосом ответила Астра. — Анализ завершен.

«Так быстро?» — удивилась Нина.

Мария склонилась над столом, по которому забегали какие-то графики и куски текста. Нина прищурилась, пытаясь хоть что-то разобрать, но у нее ничего не получилось – все данные были зашифрованы точно так же, как и табличка на двери в этот кабинет.

Что и говорить, в Военной Комиссии к информации относились строго.

— Мне стоит волноваться? — улыбнувшись, спросила Нина.

Мария подняла взгляд, но улыбку не вернула.

— Вы позволите подключиться к вашей СПП? — мягко спросила Мария. Нина опешила.

— Что?

— В базе есть информация о том, что в вашем доме была установлена система психологической поддержки. — Взгляд девушки потеплел и стал сочувствующим. — А еще я знаю, что вы – та самая Нина Севастьянова, единственная выжившая из группы Особого Реагирования.

Нина почувствовала, что ей становится жарко.

— А какое это имеет значение?

— Конкретно это – никакого, извините, я не хотела вас смутить. Но вот то, что у вас в доме была установлена СПП – это важно. Мне нужно собрать и проанализировать данные, которые эта система способна передать.

Примечания