Тени холмов: клятва конунга. Книга 1

– У тебя тут как мёдом намазано.

Я выпрямилась и не задумываясь повернула голову к Льёту.

– Что? – переспросила я, но ему не пришлось отвечать. На меня наступали ещё два волка. Внутри меня всё рухнуло. В юности я видела подобное пару раз, когда волки задирали одну овцу из стада деда. Они окружали, сужали круг постепенно, и к моменту, когда зубы волка впивались в шею овцы, она уже была мертва от сердечного приступа. Я, конечно, не глупая овца, но сердце в груди подпрыгнуло. – Льёт, медленно отступай и прячься в клинике, я отвлеку их на себя, – прошептала я, стараясь не двигаться.

– По-твоему, я брошу тебя тут, а сам позорно спрячусь за дверью?

– Я разберусь, иди.

– Даже не подумаю.

Волки как по команде начали наступать на меня. Инстинктивно я отступила назад и, поскользнувшись, рухнула на спину. Для диких животных это был знак атаки. Добыча ослабла, можно нападать.

Льёт попытался меня поймать ещё в момент падения и закрыть собой от острых белых зубов. Всё происходило как в замедленной съёмке. Кто-то цапнул меня за ногу. Льёт, повернувшись лицом к волкам, ощетинился. Я ощутила, как его тело вибрирует, из его горла извлекались звуки, похожие на звериное рычание. Одной рукой он упёрся в снег, сгорбил спину и вытянул шею вперёд. Вторая рука держала меня на весу, не позволяя коснуться снега. Каждое движение происходило за доли секунды, но я, словно камера-паук, видела эту странную сцену с разных ракурсов. Внезапная острая боль пронзила мою икру, и я вскрикнула. Льёт отвлёкся от волков и посмотрел на меня, в его глазах был такой же блеск, как у волка, что напал первым.

– Кажется, я перебрала с ромом, – хохотнув, заметила я. – Но у тебя светятся глаза. Ты в курсе? – промямлила я, не сводя удивлённого взгляда с его глаз, напоминающих свет луны или саму луну. – Нет, я определённо перебрала… – Ногу пронзила новая боль. Десяток иголок воткнулся в конечность. Льёт повёл носом по воздуху.

– Ты ранена, – уверенно сказал он.

– Меня не первый раз кусает собака… волк, – поправила я себя. Льёт подхватил меня на руки, как будто я ничего не весила. – Не двигайся, – испуганно воскликнула я.

– Расслабься, все поджали хвосты и сбежали в лес.

– Развлекаешься? – Льёт развернулся, а у меня все волоски на теле встали дыбом от услышанного голоса. Высокий мужчина стоял, широко расставив ноги, твёрдо упираясь в снег, его прямая спина и широкие плечи завораживали.

– Лейф! – невозмутимо поприветствовал его Льёт. Лейф? Кто такой Лейф? Я открыла рот, чтобы спросить, но мужчина мне не позволил.

– Льёт! – рокочуще отозвался он. Льёт перехватил меня плотнее и прижал к своей голой груди, слегка отворачивая от незнакомца. – Ты готов?

– Нет, – резко ответил Льёт и стремительным шагом направился в клинику. Обернувшись, я наблюдала за напряжённой спиной мужчины и молилась, чтобы он пошёл за нами. Необузданное и дикое желание посмотреть на него при нормальном освещении почти вынудило меня крикнуть ему: «Эй, идём с нами!»

Льёт усадил меня на кушетку. Штанина пропиталась кровью.

– Что за чёрт? – вырвалось у меня. Место укуса опухло, там, где были проколы от клыков, кровь пузырилась, а синяя кожа привела меня в лёгкий шок. – Кажется, у него инфекция? Может, бешенство, поэтому они и вышли к людям? – накидывала я варианты, чтобы мозг начал работать и я поняла, что мне делать. В дверях мелькнула тень.

– Что случилось? – У меня побежали мурашки, как во время телефонного разговора. И я поняла, что сегодня разговаривала не с Кассом, а с этим мужчиной.

– Ничего особенного. Хорошая обработка и курс антибиотиков – и всё пройдёт, – я подняла глаза, и мы столкнулись взглядами. Это было как провидение. Я забыла, как меня зовут, где я нахожусь, воздух из комнаты исчез. Весь мир померк. Я видела только его светлые, почти белые зрачки. А такие вообще в природе существуют? Он не моргал, не дышал, не двигался, словно смотрел мне в самую душу и видел там меня. Вокруг нас возник вакуум. Он моргнул, и меня выкинуло в реальность – и я будто ударилась о бетонную стену. Мужчина повёл носом – я слышала, как он втягивал воздух, – а после спешно отступил на несколько шагов. Его глаза не шарили по моему телу или месту, где мы находились, они смотрели на меня. В меня.

– Лейф? – откуда-то издалека раздался голос Льёта. – Лейф? – Мы с мужчиной продолжали неразрывно общаться глазами, и возникшая между нами фигура Льёта прервала наше странное общение. По кабинету прокатилось рычание. – Лейф, – Льёт поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Я отхожу. Видишь? – Я моргнула и, нагнувшись в сторону, попыталась понять, что между ними происходит. Рычание усиливалось. – Давай выйдем, поговорим. – Льёт уверенно пошёл на мужчину, и они покинули операционную и закрыли за собой дверь.

Удивившись всему происходящему, я отчего-то не отреагировала нормально. Не бежала без оглядки, не кричала от рыков и светящихся глаз. Всему виной чёртов ром! Мне никогда не везло на этот напиток. Оторвав взгляд от закрытой двери, я вновь посмотрела на кушетку; на ней всё ещё стояли наш ужин и почти допитая бутылка рома. Представив, что меня сейчас ждёт, даже несмотря на обезболивающее, я приложилась к горлышку. Откуда здесь взялись волки? Мне кажется, в наших лесах не водятся волки! Приложившись ещё раз к бутылке, я попыталась найти в себе смелость и разобраться с раной, которая за время моих размышлений стала выглядеть ещё хуже. Вокруг укуса образовался отёк, и вены начали проступать, словно по ним медленно распространялась фиолетовая краска. Дверь операционной открылась, и вошёл Льёт.

– Давай я помогу тебе. – Он переоделся. Чёрный джемпер с V-образным вырезом обтягивал его ярко выраженные мышцы, а джинсы сидели как влитые, будто он в них родился.

– Не нужно. Я сама.

– Что тебе нужно подать и где это лежит? – настаивал он.

– Крайняя тумбочка, там обезболивающие. – Льёт начал открывать ящики, кажется, не понимая, где крайний.

– Здесь снотворное, тебе левее, – подсказала я, он кашлянул и передвинулся к нужному ящику.

– Вот, – он положил на кушетку ампулу и шприц.

– Спасибо, – посмотрев ему в глаза, поблагодарила я. – Было приятно познакомиться, – я намекнула ему, что пора прощаться. Его движение было быстрым и неожиданным – я ощутила укол. Лёгкое головокружение – и я падаю назад в руки Льёта. – Что ты сделал? – бормочу я заплетающимся языком. Кто-то вошел в операционную, не клиника, а проходной двор. Льёт переводит взгляд с меня на вошедшего, я вижу, что он что-то говорит, но не слышу ни звука.

Меня поднимают в воздух, я вижу, как мелькает потолок клиники, стараюсь не уснуть, но в какой-то момент мои глаза закрываются.

Сладко потянувшись, я натянула до подбородка мягкое, почти невесомое одеяло. Незнакомый хруст постельного белья меня насторожил, и я замедлилась в привычном ритуале просыпания. В моём доме подобной роскоши нет, у меня просто нет на это ни времени, ни желания. Максимум, на что я способна, это вынуть вещи из сушилки и запихнуть их в шкаф. Именно запихнуть, и никак иначе. Да, это мой страшный секрет. Я ненавижу раскладывать бельё, гладить его или вообще что-то с ним делать. Это убийственно скучно, и я не хочу тратить время на такую глупость, как глажка белья.

Запах, витавший вокруг меня, также был мне незнаком. Воздух казался сладким. Не приторно сладким, как ванильный освежитель, а как тропический лес после дождя. Повернувшись на бок, я всхлипнула от резкой тянущей боли и всё вспомнила. Нога, волки, двое странных мужчин, укол. На этой мысли я резко села – и упала обратно в облако подушек. Болело всё, даже кончики волос, которые почему-то были распущены. Осмотревшись по сторонам, я запаниковала.

Всё вокруг меня было незнакомым и странным, словно из другого века. Подняв глаза к потолку, я обнаружила, что лежу под балдахином из парчи, и запаниковала ещё больше. Откинув одеяла, осмотрела себя. Я была одета в длинную белоснежную сорочку из тонкой ткани. Широкие длинные рукава, на концах затянутые узкими лентами с рюшами, изящно обрамляли мои запястья. И всюду кружево, кружево. Тонкое, пронизанное светом, как паутина.

– Что за чёрт! – пробубнила я себе под нос.

Приподнявшись на локтях, сморщилась от прокатившейся по телу боли и заставила себя сесть. Комната, несмотря на три больших окна, из которых лился неяркий свет то ли позднего вечера, то ли раннего утра, выглядела сумрачной. Тяжёлые шторы лежали шлейфом на тёмном паркетном полу. Огромный камин, холодный и пустой, украшенный кованой решёткой, чернел мрамором и завораживал своей необъятностью. У камина стояла пара кресел с высокими спинками, обитыми чёрным бархатом с золотыми гвоздиками, и ножками в виде львиных лап. На стенах висели картины с изображением моря, леса и гор в массивных деревянных рамах. Всё вокруг пахло стариной, но не пыльной и забытой, а ухоженной и дорогой. Казалось, как только мои ноги коснутся пола, в комнату вбегут служанки, начнут причёсывать меня и наряжать в кринолин. Это точно сон, я в жизни не видела ничего подобного и не была в таких местах.

Набравшись смелости, я всё же опустила ноги на ковёр, и они погрузились в высокий мягкий белый ворс. Сорочка с приятным шелестом соскользнула до самых пят, волосы оттягивали голову непривычной тяжестью. Потянувшись руками к густым прядям, я по привычке хотела собрать их в пучок, но резинки на запястье не оказалось. Дойдя до одной из дверей в этой комнате, я повернула круглую латунную ручку, и дверь, щёлкнув, открылась. С первого раза попала куда нужно. За дверью я обнаружила коридор. Если дверь не закрыта, это ведь хорошо? Голова слегка кружилась, и меня шатало. Из длинного коридора не раздавалось ни звука. На стенах висели картины и светильники, напоминающие виноградные лозы. Пульс участился, я боялась шагнуть через порог спальни, которая давала ощущение безопасности. Оставшись в комнате, закрыла дверь и, опершись спиной о стену, медленно сползла на прохладный пол. Подкатывающая дурнота и слабость в теле не давали возможности спокойно передвигаться. Руки тряслись, на лице выступила испарина, сорочка прилипла к спине и неприятно холодила кожу. Сделав пару глубоких вдохов, я опять поднялась на ноги и, открыв дверь, шагнула в тихий и безмолвный коридор.

Опираясь рукой о стену, я шла вперёд, всё время оборачиваясь. Мне казалось, что на меня могут напасть со спины. Господи, куда я попала? Каким немыслимым образом я здесь оказалась? Я чувствовала дикую слабость. Мне хотелось присесть, а лучше прилечь, каждую мышцу трясло от слабости, я не могла выпрямить спину, идя как дряхлая старуха или человек с радикулитом. Дойдя до конца коридора, остановилась перевести дух, меня беспокоило учащённое дыхание и сердцебиение. Вглубь дома уходил такой же бесконечный коридор, а вниз шла широкая лестница с тёмно-бордовым ковром и высокими деревянными перилами с витыми балясинами, которую мне и предстояло преодолеть. Видимо. Чтобы оказаться ближе к земле и попробовать выбраться из этого места.

Потолок высотой метров в девять сводился в стеклянный купол – это потрясающее зрелище. Но как это мыть? Немыслимая, величественная постройка, и при моём состоянии я зависла на пару минут, изучая стропильные рёбра купола. Лестница спускалась широкими ступенями к холлу и окну высотой до потолка. Это вообще возможно было построить, учитывая возраст этого дома? Из окна на меня смотрели синеющий лес и горы, как застывшая картина. Стоп! Что? Горы? Волоски на руках встали дыбом. Оглянулась вокруг себя, словно ожидая чьей-то поддержки или убеждения, что я не рехнулась и это не бред моего воображения, но, вопреки моим ожиданиям, за моей спиной была пустота.

Неважно, отмахнулась я от бредовых мыслей. Всё неважно, мне нужно идти дальше и найти выход или кого-то, кто сможет мне его показать. Дом был ухожен и блестел чистотой. Преодолев все ступени и выбрав наугад направление, я насторожённо брела по огромному пустому дому, словно по другому миру. Пройдя мимо пустующей гостиной и столовой, повернув ещё в один коридор, я увидела дверь. Взявшись за дверную ручку и даже не удосужившись постучать, распахнула её и застыла в замешательстве. На столе сидела девушка с широко раздвинутыми ногами, а между ними стоял мужчина. Наши с ним взгляды встретились, и он не шелохнулся, только глубоко втянул носом воздух.

– Я… я… простите, – залепетала я заплетающимся языком. Отступив обратно в темноту коридора, я развернулась, чтобы уйти, но, затормозив, вернулась к единственной встреченной мне на пути двери. Деликатно постучала о косяк и, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы туда влезло мое лицо, спросила:

– А вы не подскажете, где здесь выход? – Мужчина уже отошёл от девушки, которая всё ещё сидела на столе. Его взгляд был злым и суровым, он плотно сжал челюсти и в три гигантских шага пересёк кабинет, или что это было, и захлопнул дверь перед моим носом. Я отшатнулась от неожиданности и шока и застыла на месте.

– Что за… – пробормотала я.

Постояв несколько секунд перед закрытой дверью, я всё же не теряла надежды на сознательность людей, которые здесь живут, но им, похоже, было всё равно на то, что происходит в их доме. И, поняв этот простой факт, я развернулась и пошла на поиски чёртовой входной двери. Что за невежество? Взять и вот так захлопнуть дверь, без слов и объяснений. Злость поднималась во мне по спирали и встала комком в горле. Я шла по этим бесконечным коридорам, гостиным, мезонинам, и к злости прибавилась паника. Перебирая в голове все события последних нескольких дней, я забрела в отличный от прежних тёмный коридор, где не было ламп на стенах или ковров, заглушающих шаги. Здесь было холодно, и гулкое эхо от моих шагов убегало в темноту. Я не насторожилась и не замедлилась даже для того, чтобы обернуться, я упрямо шла вперёд, ругая этот дом и тех, из-за кого я здесь оказалась. Совершенно внезапно для меня каменный коридор закончился. Уткнувшись во что-то твёрдое, я не притормозила, и это твёрдое распахнулось настежь, ослепив меня светом. В лицо ударил свежий, сладкий воздух. Прикрыв рукой глаза, спустя секунду или её половину я поняла, что падаю. Мои волосы взмыли в стороны, как стайка птиц, а сорочка трепыхалась парусом вокруг моего тела, хлопая и ухая. Пальцами ног я хотела удержать себя на пороге, но понимала, что проигрываю гравитации. Внезапный толчок назад, и мои внутренности подпрыгнули вместе со мной. Мои ноги и руки, как сломанные конечности, взлетели в воздух, живот перехватило что-то твёрдое, и дверь, в которую я врезалась, с оглушительным шумом захлопнулась.

Темно. Я шумно дышу, пытаясь осознать, что от неминуемой гибели меня спасло чудо. Под моей спиной кто-то дышит не так часто, как я. Скатившись с тела под собой, упираюсь об пол ладонями и коленями. Мне нужно убедиться, что я на твёрдой поверхности и мое тело не размозжило о камни.

– Какого чёрта вы здесь забыли? – раздаётся хрипловатый мужской голос.

– Что? – переспрашиваю я как идиотка. Моё тело начинает дрожать.

– Вам жить надоело? – ещё один вопрос в мой адрес от незнакомца, заданный в очень грубой форме.

– Какой больной человек оставит настолько опасное место незапертым?

– Если бы вы не неслись по дому как индюшка без головы, то не оказались бы там, где не следует, – он хватает меня за локоть и поднимает на ноги, встряхивая, как нашкодившего щенка.

– Прекратите, – требую я, выдёргивая руку из его хватки. Как назло, ногу пронзает боль, всхлипнув, подтягиваю конечность вверх, снимая с неё вес тела. Мужчина, рыкнув, подхватывает меня на руки. – Отпустите меня, я могу идти. Со мной всё хорошо.

Широкими торопливыми шагами мужчина вышел из этого прохода за две секунды. Я даже сильно возмутиться не успела и высказать ему всё, что хотелось.

– Как вы оказались за моей спиной? За мной никто не шёл! Я бы услышала шаги, – спросила я обвинительным тоном.

– Если бы вы, – это «вы» он почти выплюнул мне в лицо, – меньше создавали шума, то услышали бы, что я шёл ровно за вами. След в след.

Мы уже шли по дому, но другими коридорами, здесь было меньше поворотов и практически не имелось дверей, как будто по задней стенке дома есть ещё тайный ход. Здесь я могла рассмотреть лицо человека, который меня спас и не был дружелюбен, захлопнув перед моим носом дверь.

Ворот его белой рубашки был расстёгнут. Чётко очерченные скулы мужчины делали лицо острым, пухлые губы сглаживали это. Его лицо было красивым и чем-то напоминало южных мужчин, чилийца или мексиканца. Лёгкая щетина придавала сексуальности и брутальности и без того сексапильной внешности. И я просто пялилась на него без смущения.

– Что? – резко спросил он, и я вздрогнула от неожиданности.

– Спасибо! – выдавила я из себя благодарность за спасённую жизнь, но не перестала злиться за его откровенно хамское поведение. Он вздёрнул подбородок ещё выше и сглотнул. – Я могу идти сама, – более мирно возразила я. – Отпустите меня. Мой вес не позволяет, чтобы меня носили на руках. Надорвётесь. – На мои аргументы он фыркнул.

– Может быть, вам попадались слабаки? – подытожил он и, незамедлительно продемонстрировав мне свою выносливость, слегка подкинул меня в воздух, от чего я пискнула, а он, поймав меня, понёс дальше, не дрогнув ни одним мускулом. Хорошо! Я поражена и в диком восторге! Остановись, парень! Всю дорогу я говорила сама с собой и изумлялась своему невероятному спокойствию. Мы добрались до смутно знакомой двери, которая была распахнута настежь, и вошли в спальню, из которой я недавно сбежала. Носильщик усадил меня на кровать.

– Где я нахожусь?

– В моём доме.

– А вы?

– Касс, Баккер Варро Кассий! – Он слегка склонился в поклоне.

– А вы хам, – заключила я.

– Простите? – удивленно задрав брови, переспросил он.

– Трубки швыряете, двери закрываете перед самым носом. Я, конечно, не исключаю своей вины, застать вас в такой пикантный момент… Кстати, извините, если прервала… Эм… Ну, вы понимаете. На двери табличка не висела, и вам не кажется, что в таком доме нужны указатели или карта? Знаете, как с аварийными выходами. Они даже есть светящиеся в темноте. Я знаю, так как в прошлом году…

– Стоп! – гаркнул он, и я замерла с раскрытым ртом. – Я не разговаривал с вами по телефону. В своём доме занимаюсь чем хочу и где хочу. Вы находитесь на хребте «Волчья стая» в моей коммуне… – Он хотел продолжить, но у меня сбилось дыхание, и, забыв про боль в лодыжке, я подскочила на ноги, но, сморщившись, села обратно на кровать.

– Чёртова нога! – взвыла я. – Вы в своём уме? Что я делаю на другом конце страны? Как вы это сделали? И зачем я тут? Вы меня похитили? Что вам нужно? Деньги, органы? – зачастила я, и от каждого моего предположения брови мужчины становились ближе к переносице и его лицо мрачнело.

– Что за бредовые идеи? – воскликнул он. – Я понятия не имею, зачем они притащили вас сюда. Оставайтесь здесь. Придёт… – Он осёкся. – …Льёт и введёт вас в курс дела. – Он развернулся, чтобы уйти.

– Подождите! – воскликнула я. – А вы не можете мне сказать?

– У меня нет на вас времени! – Я опешила от откровенного хамства и сквозившего в его голосе пренебрежения. Это было обидно и крайне неприятно, он мне сразу показался снобом. Я переваривала состоявшуюся беседу с хозяином этого дома. Ногу дергало болью, и я не понимала, что не так. Ведь это был простой укус?! Дверь комнаты открылась, широко улыбаясь и неся впереди себя огромный поднос, вошёл Льёт.

– Привет, – подмигнул он мне, уверенно пройдя через всю комнату. Опустив поднос на столик, стоящий у камина, он продолжил: – Сейчас разведу огонь, он прогонит стылость. Мне эта гостевая всегда нравилась. Из окон потрясающий вид. Правда? – Улыбка не сходила с его лица, он светился, как рождественская ёлка. Суетясь у камина, он ворковал со мной, как с давней подругой. Когда всё же он поднял на меня глаза… – Что? Что-то случилось? О-о-о, – протянул он и метнулся к подносу, от его резкости я вздрогнула. – Я принёс обезболивающее и мазь, – чуть спокойней и не так жизнерадостно сказал он, подойдя ближе к кровати.

– Ты приходишь весь такой счастливый, разводишь огонь в камине и пытаешься сделать вид, что всё нормально. Случилось? Конечно случилось! – чуть громче возмутилась я. – Что я здесь делаю? Каким образом вы вывезли меня из города? Вы меня похитили? Что со мной? – Я дёрнула подол сорочки, намекая на то, что меня переодевали, пока я была в отключке. Льёт придвинулся к кровати и положил рядом со мной баночку без опознавательных знаков и таблетку.

– Ты только не волнуйся, – начал он успокаивать меня. – Мы тебя не обидим!

– Сказал маньяк-расчленитель своей очередной жертве! – сухо заметила я. Льёт хохотнул, а я нахмурила брови.

– Ты права. Здесь нет ничего смешного, – он помялся на месте и присел в кресло у камина. – Тебе нужно поесть, присаживайся, – пригласил он меня за стол. – Пожалуйста, – добавил он.

Согласно кивнув, я соскользнула с кровати и, стараясь не сильно опираться на ноющую ногу, направилась к креслу. Льёт подскочил с места, осмотрел меня с ног до головы и поджал губы.

– Я сейчас, – он ушёл в одно из помещений за тёмной дверью и появился через пару секунд, неся что-то в руках. – Позволишь? – он опустил на мои плечи тяжёлый стёганый халат из чёрного бархата с шёлковыми воротником и манжетами. Обойдя широкий подлокотник, я опустилась в мягкое и глубокое кресло. От камина веяло ощутимым теплом, озябшие ноги ощущали струящиеся языки горячего воздуха. На столе стояло множество тарелок.

Льёт положил мне на тарелку половину лепёшки, сверху на неё тушёные овощи, свежие овощи и мясо, свернул лепёшку в трубочку и подтолкнул тарелку ближе ко мне.

– Тебя укусил волк, тебе стало плохо, странная реакция твоего организма на укус. И мы побоялись оставить тебя одну. Дяде нужно было срочно вернуться обратно, нам пришлось забрать тебя с собой, – перечислил он мне самые глупые аргументы, которые можно было придумать в объяснение того, почему я здесь оказалась. Не притронувшись к еде, я наклонилась над столом.

– Меня можно было отвезти в больницу, вызвать скорую или, на худой конец, пожарных. Зачем везти меня на другой конец страны? Еще и колоть снотворное?

– Тут безопасно, – выпалил он, а после резко отклонился назад, словно испугавшись того, что сказал.

– А что мне угрожает дома? Волк? – ухмыльнулась я. Льёта моя шутка не позабавила, его лицо было сосредоточено и напряжено. – Я все равно не понимаю. Как можно увезти незнакомого человека чёрт знает куда без его ведома? Это похищение. Меня будут искать, – напомнила я ему как бы между строчек, что не одинока и бесследно их фокус не пройдёт. Льёт поднял на меня глаза, от этого взгляда пробежал холодок в желудке.

– Единственный человек, который может тебя искать, это Бэтти. Мы написали ей письмо с твоего почтового ящика. Ты уехала в отпуск, где нет связи.

– Что? Что вы сделали? – От возмущения слова прозвучали сдавленно, я была в ужасе и предприняла последнюю, не самую удачную попытку запугать этих людей: – Муж будет волноваться, – прошептала я.

– С которым ты развелась? – Льёт саркастически вздёрнул одну бровь.

– Что? Я не… Сколько дней я уже здесь? – настороженно спросила я. Льёт, вытерев руки белоснежной салфеткой, откинулся на спинку кресла.

– Около недели. – Мой пульс стучал в ушах. – У тебя масса вопросов, я понимаю. Ты только пришла в себя, дай себе время.

– Время на что? – Я плотнее запахнула халат, подтягивая под себя ноги.

– Ты наша гостья. Мой дядя принял тебя как спасительницу его непутёвого племянника. Отдохнёшь, расслабишься. Может быть, это твой шанс изменить свою жизнь. Тебе у нас понравится. Вдруг ты захочешь остаться?

– Это невозможно! В наше время увезти человека без сознания, документов, просто без… – Я всё пыталась найти рациональное объяснение ситуации.

– Ты же здесь! – с дьявольской ухмылкой сообщил Льёт, склонившись над столом.

– Что происходит, чёрт возьми? – с нажимом спросила я. – И кто был тот человек, что появился в клинике?

– Ничего. Я не знал, как тебя отблагодарить. Услышав твою душещипательную историю, я подумал, что так смогу тебе сказать спасибо. Тебе здесь понравится, обещаю. В клинике был ещё один мой дядя, Лейф. Старший брат Касса, он что-то вроде нашего вожака.

Я не доверяла Льёту, и эта ситуация не казалась мне нормальной. Меня приводило в ужас осознание, что я неизвестно где и с кем, среди гор, непроходимого леса и массы незнакомцев. Ощущение, что меня обманывают, скребло внутри холодными когтями. Определённо, я не буду ждать, когда мне дадут отмашку и разрешат покинуть этот дом. Придётся выбираться из этого места самой.

– Почему ты ничего не ешь? – спросил Льёт, и, возможно, в этот момент на моём лице отразилось недоверие или сомнение. – Она не отравлена, – кивнул он на еду. Медленно подвинув тарелку ближе к себе, я придирчиво осмотрела рулет. Предполагаю, яда там точно нет. Зачем меня привозить сюда, чтобы потом отравить? Я слишком большая, это хлопотно – избавляться от моего бездыханного тела. Проще было пристрелить меня ещё в клинике и инсценировать ограбление или нечто похожее. Всё же я приступила к еде. Сочное мясо и свежие овощи, хорошо сдобренные соусом, взрывали вкусовые рецепторы на моем языке.