Пес, грызущий железную кость

Упрямое солнце все же выглянуло, указывая направление, которое и без него уже определили. Корабль, получивший повреждения, но недостаточно серьезные, чтобы перестать функционировать, готовился к последнему столкновению. Совещание между выжившими членами отряда помогло всем морально собраться.

Эван занимает место второго пилота, на полную мощность активируя блокиратор эмоций, чтобы рассуждать здраво. Город для них закрыт. Наверняка будут встречать. Диггеров, возможно, осталось несколько сотен.

– Все поняли план? – уточняет Эв, прежде чем запустить двигатели.

– Так точно, – хором отвечает личный состав.

Больше всего Пес хочет успеть связаться с Хардом. Заместитель обязан был выжить, он обязан взять на себя эвакуацию. Если было кого эвакуировать.

Против воли Эван вспоминает свое последнее публичное выступление, когда говорил перед толпой, что вернется с хорошими новостями. Говорил, что люди смогут снова освоить землю. Не смогут. Человечество обречено оставаться в гигантской консервной банке, рассчитанной на несколько миллионов жителей. Полис – Город Огня. Для маршала Полис – дом. Какой есть, со всеми недостатками, и теперь его зло берет от того, что дома происходит. Завелись крысы, которых надо вытравить, которые раньше скромно скреблись под полом, а теперь полезли отовсюду. Благодаря функциям нейроимпланта злоба подпитывает энергией и решимостью.

– Тогда, вперед.

Настраиваются бортовые компьютеры, и невидимый для глаз океанских тварей корабль летит над водой. Любой радар обнаружит замаскированную махину. Для личного состава главное, чтобы махина привлекла основное внимание.

– По костюмам, – командует Эв, когда даже без приборов все замечают впереди эскорт: один полный боевой и россыпь мошкары.

– Адам. Включай автопилоты и пойдем.

План прост: отвлечь встречающих техникой, самим проплыть к шлюзам на подводном уровне. Если повезет, получится. Сложнее всего с ранеными, которые не могут плыть самостоятельно. Если в океане встретятся хотя бы мелкие акулы, ничего не выйдет. Если отвлекающий маневр не сработает, ничего не выйдет. Слишком много «если», и это заставляет всю команду нервничать.

– Сэр маршал, – в рубку заходят трое рядовых, и сэр маршал хочет выть. – Разрешите?

– Слушаю, – не подавая виду, он поворачивается в кресле.

Раненые. Самые тяжелые, те, кто повредил ноги или дыхательную систему, кто не сможет маневренно передвигаться.

– Я останусь, парни возьмут мошек на себя. Автонаведение не работает, слишком неправдоподобен корабль, что лупит прямо перед собой.

– Вы слышали приказ? – Эван борется с иррациональным желанием спасти всех.

– Слышали, сэр.

Они правы. Конечно, они правы. Самый старший – Роб – держится за бок, у него сломано несколько ребер, повреждены легкие. Второй пилот, пострадавший во время маневров со спрутом. Достаточного количества ресурсов для полноценного лечения на корабле нет, времени тоже нет. Роб не сможет быстро и долго плыть под водой. Маршал не может терять последних людей, их и так осталось слишком мало.

– Хорошо, принимайте управление, – вопреки сопротивляющейся совести соглашается Пес.

Он освобождает кресло, ждет, пока Адам сделает то же самое.

Сложнее всего отправлять подчиненных на смерть. Самому рисковать давно уже не страшно, а вот, глядя в глаза рядовому, говорить: «Ты – отвлекающий маневр» – страшно. Видеть в его глазах согласие – страшно. Эв всегда хотел быть тем, за кем следуют, делать мир, ограниченный одним городом, лучше. Подавать пример. Теперь он кивает своим людям, разрешая покончить жизнь самоубийством. Пара десятков добровольцев садятся в мошки, все на них смотрят. Минута молчания. Личный состав в подводных костюмах готов стать косяком аппетитных синтетических рыбок.

– Эван, – к нему подходит Надя, еще одна из раненых, – доберитесь до города, ладно?

Они уже просто друзья, никаких званий. Официальные обращения бессмысленны, когда все летит к чертям. Она тоже уходит в однопилотник, за ней еще трое. Камикадзе, желающие спасти своего командира, чтобы дать ему шанс спасти город. Человек внутри Эвана ревет от безысходности, бьет кулаком по стенам и давится яростью, но Эван – военный. Он кивает и отходит к тем, кто остается. Нейроимплант с трудом справляется с эмоциями.

Сначала корабль покидает мошкара, направляется резко вперед и атакует встречающих, привлекая внимание. Слышно, как плюется плазменная пушка, которой управляет Роб, курс держит автопилот.

– Сразу режим маскировки и ныряем как можно глубже, – на приказ все разом кивают.

Не открывая люк, остатки личного состава эвакуируются через отсеки, где были однопилотники. Мошку сбивают снаружи, один из диггеров ныряет вместе с ней, чтобы лишний раз не тревожить океан. Все по очереди, маршал и Адам последние. Никого не замечают.

Сквозь толщу воды видно, что продолжается бой. Оставленный флагман все больше кренится и вот-вот обрушится носом вниз, словно ныряющий исполинский кит; последние мелкие корабли добивают. Рыбки уходят на глубину и стремятся к городу.

«Все целы?» – спрашивает Эв по внутренней связи – телепатический канал личного состава взломать невозможно.

«Да, без потерь».

Отдельные элементы собираются вместе, и маршал невольно пересчитывает: пятнадцать. Остальные добровольно стали приманкой. Он видит, как косяк перестраивается, закрывая его, образовывая вокруг живую стену.

«Что вы делаете?» – не выдерживает Эв.

«На всякий случай», – отвечает Лера.

«Вырастил на свою голову».

Еще будучи офицером личного состава, Пес заметил девочку среди курсантов, а теперь вот она принимает за него решения. Хотя каждый диггер самостоятелен. Убеждение, которое теперь делает маршалу больно.

«Впереди акулы. Четыре, средние», – сообщает тот, кто плывет первым, и все снимают из-за спин оружие.

Не успели. Наверное, помешало «если».

Невероятно быстрые и агрессивные морские хищники остервенело бьют хвостами и стремительно приближаются. Их не пугает оружие, им не интересна перестрелка над водой. Акулы не реагируют даже на первый залп плазмы, пытаются распороть косяк военных. Диггеры уворачиваются и стреляют по спинам, медленнее отходят к городу.

«Их слишком много!» – один из военных паникует, когда на место убитой твари приплывают еще две.

Маршал не верит своим глазам, когда замечает одинаковые длинные заросшие шрамы на акульих головах. Времени рассматривать подробнее нет. Отряд ускорят движение в нужном направлении, стараясь не терять маневренности, игнорируя тонущих людей и клацающие все ближе челюсти.

«С ними что-то не то», – подтверждает догадки Эвана Лера.

Несмотря на неопытность, девушка отлично сражается в воде. Долгие часы на тренировочных площадках не прошли даром. Она успевает прикрывать себя и рядом плывущего, пока перезаряжается бластер, точно выпускает заряды и снова встает в правильную защитную позицию.

«Корабль затонул», – сообщает Адам.

Он держал связь с флагманом до последнего. Подводный отряд ушел настолько не далеко, что чувствует волну, вызванную падением корабля в воду. Пес провожает взглядом очередного своего человека, расслабленно опускающегося на глубину.

Акулы не стремятся поймать добычу, будто хотят только убить. И это неправильное поведение. Эв разворачивается, собираясь перестроить маршрут и выцепить впереди шлюз, но вместо этого замечает еще одну стаю впереди. Наверное, помешало «если».

Давно забытый запах мазута и пыли, что царит на подводных уровнях, заставляет Харда морщиться. Они спускаются ниже помещений реактора по техническому тоннелю. Скорее всего, тут много лет не было никого кроме роботов и крыс. Теперь по низкому коридору крадутся люди, скорчившись и затыкая носы. В своем городе они ищут укрытия.

– Хард, далеко еще? – тихо спрашивает темнокожая девушка медик, подсвечивая путь фонарем.

– Не вздумай ныть, Риз, – огрызается заместитель маршала и сворачивает в особенно вонючий отсек.

Затхлость и сырость. Из семнадцати уровней, считая подводные, военные выбрали самый грязный и запутанный, чтобы укрыться от всевидящего ока камер. Остатки диггеров. Снова и снова Хард Майерс пытается услышать мысли Эвана, пока пробирается сквозь темноту, но в эфире глухо. Кажется, что толстые бетонные стены глушат любой сигнал. С другой стороны, это только к лучшему.

– У города идет перестрелка, – сообщает Сит из середины процессии.

Полусинтетик с вирусом внутри, дитя главного компьютера и человеческих усилий, волнуется, как ребенок перед первой операцией. Здесь ему легко черпать информацию из воздуха – совсем рядом сердце города, душа его родителя – Полиума. Стержень чистой энергии, что питает весь город.

– Корабль вернулся, – эхом отзывается Тала – второй вирус.

– Маршал? – Хард надеется, что продукты эволюции действительно видят сквозь толщу стен.

– Ничего, – отвечает Сит, – я попробую с ним связаться.

Они продолжают свой путь к заброшенным комнатам, существующим только по легендам и не отмеченным на картах. Именно такое убежище и нужно мертвецам. Официально все, кто ступает по лужам и чихает в этой человеческой многоножке, мертвы.

Через несколько поворотов группа выходит на открытое пространство, где можно выпрямить спины, встать ровно, и Риз зовет Талу:

– Покажи нам карту?

В темноте вспыхивает объемная голограмма всего города: пятнадцать круговых уровней, как детская пирамидка, центральный столб энергии, в его основании еще одно кольцо – уровень реактора, и ниже – пустота.

– Где мы находимся? – спрашивает Риз.

Вирус прислушивается и увеличивает нижний правый угол схемы, указывает на пространство под ярким блином, пальцем дорисовывает коридоры, и они появляются на карте. Тонкая голубая линия.

– Значит, не просто легенды, – с облегчением выдыхает Хард.

– На уровне ниже есть еще помещения, – равнодушно сообщает Тала, дополняя карту. – Там нет жизни, этаж законсервирован.

– Мы сможем туда добраться?

На свободном пространстве столпились люди, они переводят дыхание и наблюдают за своими проводниками. Они знают, что заместитель все сделал правильно, а еще знают, что, вероятно, наблюдают за новым маршалом. Хард держится прямо и с высоты своего исполинского роста смотрит на подчиненных, потом переводит взгляд на свет.

– Есть проход, – спустя несколько долгих минут Тала приближает правый крайний угол уровня и рисует вертикальную шахту.

– Он может быть затоплен, – предупреждает Сит, не отрываясь от своего портативного компьютера.

– Придется проверить, – резюмирует Хард и трет ладонью грязную шею.

Все люди сливаются с бурыми стенами – чумазые и хмурые, совсем одинаковые в темноте. Они молча ждут дальнейших указаний. Взрывов наверху больше не слышали, значит, гражданских уничтожить не пытались. Телепатическая связь диггеров нарушена, обычная тем более, чтобы что-то обсудить приходится перешептываться. Общее настроение уловить не сложно. Военные растеряны и вымотаны.

– Привал, – командует заместитель и первым садится на холодный сырой пол.

Они идут уже не меньше четырех часов. Они бегут. Из своего дома, от своих друзей. Теперь стоит говорить «бывших друзей». Семья – давно забытое понятие. Не зря, видимо, его забыли.

Стройное шуршание одежды, ног, и все садятся следом, благо форма не промокает. Риз обходит ряды и переговаривается с ранеными, осматривает, старается не показывать волнения. Единственный фонарь тускло освещает лица, и Хард видит, что боятся все. Ожидаемое, но все равно неожиданное. Революция, переворот, война, как ни назови – одно и то же. Предпосылки были, только не среди диггеров. Как давно президент вербовал курсантов, раз больше половины военных стали предателями?

– Где Тала? – Сит все же закрывает коммуникатор и осматривается.

– Только что была здесь, – Хард моргает и ежится, девушка андроид словно растворилась в полумраке.

В темном замкнутом пространстве привыкшее к хорошему освещению зрение то и дело подбрасывает образы. Блики на влажных стенах словно живут своей жизнью.

– Она ушла туда, – говорит кто-то из команды и указывает на лаз в ответвлении коридора.

Хард, Риз и Сит переглядываются. Сейчас нет ни сил, ни средств, чтобы бороться с вирусом, даже просто попытаться ее обезвредить не получится. Все оружие осталось наверху, вместе с техникой, броней и верой в лучшее. Все, что успели с собой захватить – близких.

– Пусть идет, – пожав плечами, решает заместитель.

Главное, чтобы не вернулась с преследователями. Как идти дальше без провожатого Хард не имеет представления. Нервы потихоньку сдают даже у закаленного военного. Оспаривать решения маршала было проще, чем принимать собственные.

– Я могу проверить, – поднимается Сит и, замерев на мгновение, становится Тасом, – мне не сложно уловить ее энергию.

Он не дожидается ответа или разрешения, просто идет в темноту, ведомый тем же импульсом, что и девушка вирус. Даже искусственные разумы, пусть и созданные наподобие человеческих, идентифицируют себя с женским или мужским полом. Риз хмурится, но не возражает, продолжает осматривать людей, ощупывая запекшиеся корки крови на плечах, руках и головах. Ноги у всех уже настолько грязные, что ботинок-то не видно, не то что ран. Загустевший слой машинного масла покрывает пол во всех проходах, по стенам свисают сталактиты ржавчины и странных на вид водорослей, кажется, что подводные этажи не использовали со времен основания города.

Закрывая глаза, Хард пытается придумать дальнейший план действий. Они доберутся до закрытого уровня, останутся в относительной безопасности. Без энергии, пищи, воды, техники, каких-либо синтетических препаратов и медикаментов. Даже без теплой одежды. Считается ли такая эвакуация успешной? Раненые не протянут и трех дней, здоровые, может быть, неделю. Сбежали от смерти на поверхности, чтобы сдохнуть, как крысы, в канализации. У военных даже нет приличного оружия, чтобы вернуться и погибнуть достойно.

– Хард, – рядом оказывается Риз и касается плеча мужчины, – ты чувствуешь?

От того тоннеля, в который ушли вирусы, ощутимо веет теплом и затхлостью, учитывая прохладу в открытом помещении. Все, у кого остались табельные, машинально выхватывают бластеры и направляют на низкую арку. Медленно из ее глубины приближается свет.

«Спокойно, – слышит Хард в голове и, судя по выражениям лиц остальных, они слышат то же самое. – Опустите оружие».

В дверном проеме показывается Тала. Она несет на руках своего собрата – андроида, выключенного и грязного:

– Мы недалеко от свалки синтетики. Там отсек утилизации, – девушка кладет изломанное искусственное тело под ноги заместителю.

Люди выдыхают с облегчением, к мусору они привыкли. Техники торопливо подходят к пришедшему в негодность роботу, с любопытством осматривают и вдруг замирают. Фонарь переносят из центра зала ближе к находке в полной тишине.

– Это боевые андроиды, сэр, – один из диггеров заламывает роботу запястье и показывает отсеки с миниатюрными бластерами.

– Не слухи, – Риз интуитивно отходит на шаг назад.

Несколько лет назад, в период разгула насилия, в Полисе пытались протолкнуть законопроект о минимальном вооружении уличных стражей, якобы для обеспечения безопасности мирного населения. Конечно, проталкивал господин президент. Вооружение андроидов означало бы нарушение законов, принятых при основании города. К тому же, практически – предоставило бы вирусам отличных носителей. Собрание запретило проект, даже не выслушав аргументы. По слухам, сборку тогда уже начали в качестве эксперимента, а потом просто безвозвратно уничтожили образцы и разработки. До того, как начался бы скандал.

Отодвинув военного техника, Тала опускается на колени рядом с собратом и, положив ладонь на батарею в шее, пускает немного энергии по проводам. Андроид дергается, но тут же затихает, люди снова нервно сжимают рукояти бластеров.

– Он не использовался, – заключает вирус. – Его не программировали, просто создали.

Насколько Хард понимает, девушка пытается утешить всех вокруг.

– Сколько там таких?

– Не много. Отсек меньше этого, заполнен на метр.

Заполнен. Трупами. Синтетическими оболочками. Хард не хочет, чтобы люди это видели, да и сам не горит желанием осматривать.

– А ви…

– Нет, – перебивает его Тала. – Мы не можем в таких жить. У них не было сознания.

– Но можете использовать, как источник материала, забирать необходимые запчасти? – вмешивается Риз.

– Да, теоретически. При наличии высокой технической квалификации.

– Даже при наличии средней, – из тоннеля возвращается Сит с несколькими синтетическими конечностями в руках. – Мы разобрали пару экземпляров, не у всех бластеры на месте.

Мы. Харда передергивает, как всегда. Парень считает себя и вирус внутри – одним целым, что неимоверно раздражает, хоть неприязни к Тасу нет. Вирусы-союзники – незаменимая помощь, но одним Верховным известно, что у них на уме.

– Думаешь, Подполье поживилось? – предполагает заместитель.

– Или сопротивление. Их уже использовали повторно, – добавляет очевидное Сит и, помедлив, кивает в сторону ответвления. – Тебе стоит взглянуть еще кое на что.

Стоит, так стоит. Не задавая лишних вопросов, Хард идет за «мы», жестом попросив всех остальных оставаться на месте. Людям достаточно потрясений и пищи для размышлений, пусть отдыхают.

– Им понадобится помощь, – шепотом отзывается Тала.

– Что там? – Риз все еще держит оружие наготове.

– Люк. Если Тас его откроет, лучше, чтобы рядом был медик.

Понимая, что поступает не совсем правильно, оставляя сослуживцев, Риз бросается за Хардом и Ситом, на ходу убирая пистолет в кобуру. Вирус часто говорит непонятно, почти всегда не отвечает, если вопрос не поставить максимально точно, может рассказать даже очень важную новость не до конца, и сейчас поступает так же: знает и не озвучивает.

Впереди, там, где тоннель заканчивается, раздается лязг и металлический скрип. Риз готовится увидеть что-то страшнее сломанных роботов, но за стеной оказывается всего лишь узкий шлюз, непонятно для чего предназначенный.

– Тала сказала, что нам нужно его проверить, – пожав плечами, сообщает Сит.

Он предлагает использовать для этого свои щупальца.

– Хорошо, – Хард заглядывает в мутную жижу и отходит, руками туда лезть вообще нет желания.

Парень скидывает форменную куртку, сгибается и выпускает из спины тонкие, гибкие синтетические жгуты. Чертова запрещенная модификация каждый раз заставляет вздрагивать наблюдающих. Дополнительные органы или конечности из синтетики караются в Полисе изгнанием на Каменный остров. Пареньку повезло – маршал успешно скрывал его особенность ото всех неуполномоченных, решив, что вирусу-подселенцу руки тоже не помешают.

Прислонившись спиной к узкому отверстию в стене, Сит запускает в воду свои дополнительные конечности и сразу хмурится:

– Это океанская вода.

– И что? – Хард на всякий случай кладет ладонь на рукоять бластера.

– Не сильно застоявшаяся. Значит, на той стороне стены шлюз тоже разгерметизирован, – парень продолжает ощупывать все, до чего дотягивается отростками. – Расширяется к внешнему выходу, но до конца не могу дотянуться, стены слишком толстые. И странно неровные.

– Еще бы… – начинает заместитель и резко замолкает, вслушиваясь – канал мысленной связи шуршит помехами.

Риз тоже замечает и подается ближе к технику, пытаясь высветить что-то кроме воды слабым лучом фонаря. Бетон тоннеля равнодушно серый и склизкий.

– Там ничего нет, – отрицательно качает головой Сит и вздрагивает, ощутив вибрацию воды от отдаленного выстрела.

Ритмичный импульс повторяется и, уловив что-то одному ему понятное, Сит забирает у медика фонарь и швыряет в затопленный тоннель. Видно, как голубоватые светодиоды погружаются в темную мутную воду и постепенно тускнеют. Фонарик ударяется о стенку и продолжает плавное погружение, а потом замирает. Вместе с ним замирают трое диггеров. Совсем слабый свет мигает в знакомом порядке: три коротких сигнала, три длинных и снова три коротких.

– Какого?.. – Риз ошарашенно таращится на поднимающийся обратно луч.

Первым реагирует Хард. Он выхватывает пистолет и, оттолкнув так и застывших друзей, направляет на шлюз. Если что-то из него вылезет, то ненадолго. Словно очнувшись от гипноза, Риз и Сит делают то же самое. Фонарь продолжает подниматься, пока рядом с совсем уже ярким пятном из воды не показывается рука.

«Не стреляйте», – понятное и четкое внутри черепа.

Свои. Кто-то из личного состава. Убрав оружие, медик бросается вытягивать человека и, разглядев, наконец, за треснувшим стеклом шлема лицо, нервно смеется:

– Адам, спрут тебя дери!

– Подрал, – пилот откашливается и еле волочит ноги, стараясь подтянуться на руках и выпасть на относительно сухой пол из провала лаза, – а это что за?..

Заметив груду мертвых андроидов, он садится на пустой участок и улыбается не совсем адекватно, шрам разрезает щеку пополам, обе штанины в крови. Хард поспешно убирает оружие и вопросительно смотрит на сослуживца.

– Там внизу еще люди, Лера не может подняться.

– Сэр маршал? – с надеждой спрашивает Сит.

– Тоже. Метрах в пяти есть боковое ответвление, он там лежит.

– Почему я его не слышу? – заместитель хмурится так, что начинает болеть лоб, а Адам молчит.

Быстрее всех реагирует Сит. Не раздеваясь и забрав с собой фонарь, парень ныряет в шлюз. Как самому молодому и самому тощему, ему проще всего протиснуться в узкой части. Чем глубже он опускается, тем сложнее разглядеть хоть что-нибудь. Внизу есть движение, мелькает луч бластера и вода светлее, но техник ищет боковой коридор. Почти до конца спустившись, находит.