Дворянин. Книга 2. Часть 1

– Так вы, ещё его и пытали? Вот это… сын вырос у Ивана Акимовича – изумился генерал, повернувшись ко мне.

– Вы моего отца не трогайте. Вы лучше за своими детьми смотрите. Вот смотрите, что я у него в тайном месте нашёл – и достаю два письма. – Мало того, задание англичанина было узнать, когда Российская Империя, собираются начать войну с Турцией. А так же помощь и восстание татарского населения в Крыму туркам. Не только деньгами, но и оружием. Как вам такое?

Мы в двадцать первом веке только и считаем, что Крымская война стоила нам. Почему-то думаем, что единственной целью Англии и Франции была только Россия. Почему? Непонятно. Или как обычно, верховные власти на ошибках не учатся. А что стоила война самой Турции, забываем. А привело её она к полному банкротству. После Крымской войны султаны Оттоманской Империи начали занимать деньги у западных банкиров и перестали представлять серьёзную угрозу для Европы. Не имея практически никакого внешнего долга еще в 1854, османское правительство очень быстро стало банкротом, и уже в 1875. Султан Абдул-Азиз был должен европейским держателям облигаций почти один миллиард долларов в иностранной валюте. А это по тем временам составляла просто астрономическую цифру. Вот так-вот, англосаксы, постоянно стравливая соседей между собой, в этот раз добились экономического и военного падения двух империй. Я бы наоборот, помог Турции влезть в Европу.

Ещё кто лоббировал войну с Турцией, это были российские латифундисты. Тот же генерал-фельдмаршал Паскевич, был одним из их представителей. Им совсем не нравилась конкуренция с придунайскими княжествами Молдавии и Валахии на хлебном рынке. Так как нормально конкурировать они не могли и не хотели, то они задумали решить вопрос кардинально, то есть банальным захватом. Постоянно подпитывали деньгами в правительстве своих сторонников для начала войны.

В период господства феодализма латифундии стали главной формой ведения сельского хозяйства и основывались на применении труда крепостных крестьян. Решительный удар феодальному латифундизму в странах Западной Европы был нанесён буржуазными революциями шестнадцатого-восемнадцатого веков. Разновидностью латифундий были и рабовладельческие плантации и в Америке в семнадцатом-восемнадцатом веке. У нас же этот процесс опоздал на двести лет по сравнению со всей Европой. Плюс и климатические условия страны делали сельское хозяйство рискованным и с высокой себестоимостью продукции.

Ещё одним слабым местом в экономике России были пути сообщения. В первой половине девятнадцатого века основной поток грузов внутри страны двигался по рекам.

Да и наш правящий класс какого-то лешего постоянно лез в Европу. У нас что, своих проблем мало? Раде чего там разбираться в переплетении рас, народов и их интересов? Они и без нас постоянно сорятся и воюют между собой. Наверное, чтобы свои проблемы не решать. Это же какой труд, решать интересы внутри страны, а не снаружи. Ни славы, ни почёта, ни наград. А без признания со стороны Европы, наши правители вообще спокойно спать не могут. Бессонница …у них…или изжога?

– Что? Какая война? Что вы… мелите? – чуть сбитый с толку генерал.

– С Турцией. Англичанам и французам надо стравить и ослабить и нас и турок. А нашим генералом надо списать то воровство, которое они за несколько лет украли. И главным у наших, это князь Меньшиков, который ворует ни чуть не меньше своего предка. Вон и в Керчи, князь Захар Семёнович Херхеулидзе, вместо того чтобы крепость возводить, себе курортный городок строит. При этом часть денег они уже перевели в банки Ротшильдов в Англию.

Генерал окончательно уже сбитый с толку моим напором, опустился в кресло и принялся читать письма.

– А почему они открытые? – просмотрев письма и опять начал злится Лисовский.

– Потому, что это копии. А оригиналы я уже отправил нарочным вашему начальнику Орлову, с моей пояснительной запиской – хотя я этого и не делал, но подумывал.

– Как отправил? Кто позволил? – опешил генерал.

– А я не ваш… подчинённый. Вы лучше там – указываю пальцем наверх. – подумайте, что делать будите? Вы что же думаете, нижние чины не видят, что происходит? И кто и как, тогда воевать за царя и отечество будет?

– Арестовать его – опять вскочил генерал и швырнул письма на стол.

– Э…Ваше превосходительство, может не стоит так уж радикально – наконец подал голос Шварц. До этого мы и забыли с генералом, что в кабинете мы не одни.

– Я сказал арестовать – и затряс колокольчиком.

Тут же в комнату ворвался адъютант Шварца, а потом и ещё нижний чин. Сказать, что я сильно был поражён этим решением, это вряд ли. Несмотря на серьёзные предупреждения Мальцева, я уже понял, что остановить абсолютно ненужную войну России с Турцией можно только внутренней склокой в верхах. А я, зная некоторые предвоенные нюансы, постараюсь ещё больше раздуть скандал. Воспользуемся пословицей, чем больше ложь, тем быстрее в неё поверят…ну возможно и пострелять придётся…из-за угла. Как говориться: нет человека, нет проблем. Пора немного проредить этих латифундистов, которые просто душат все реформы в стране.

До вечера мне пришлось просидеть в соседней комнате, обдумывая ситуацию и строя разные планы.

– Выходите, Дмитрий Иванович – отперев дверь и став в проходе Шварц.

– И что дальше? – удивляюсь я.

– Что, что – передразнил он меня. – Быстро доделывайте срочные дела. У вас есть неделя. Уезжайте из Тулы и минимум тут полгода не показывайтесь или пока вам… не разрешат – зло говорит мне Шварц.

Вот чудеса, то арестовывают, то отпускают. И тут же дают совет прятаться. Полный разброд и шатание. Они, наверное, и сами не понимают что делают.

– Ну а что генерал? – улыбаюсь от такой несуразицы.

– Генерала Лисовского я убедил вас пока выпустить. Он заберёт ваши письма, которые вы привезли и завтра уедет. А вот я, похоже, останусь без работы и не только – грустно констатировал Шварц.

– Если они вас уволят, я вам, Сергей Павлович, работу найду. Нам такой специалист очень нужен – успокаиваю жандарма. За свою собственность, я не переживал. Лишь меня дома или имения, сейчас практически не возможно. Для этого нужен специальный указ императора. – А вот вы мне расскажите о Максиме Савельеве.

– Пойдёмте ко мне в кабинет – приглашает полковник.

После долгого и дотошного моего расспроса, выяснилось, что Максим не причём, и не мог знать Мордвинова и что там его встретит. Мало того Шварц попросил его взять к себе на работу. Так как после моего ареста и дальнейших разборок с генералом, вынужден был и его уволить.

– Чего он вообще…приехал, ваш генерал? – ладно со мной так, но чего он в Туле тут «ошивается»?

– По жалобе купцов – махнул рукой полковник.

– И как? – никак не могу взять в толк, что же там конкретно случилась. То, что дворяне «нагрели» купцов понятно, но вот главный вопрос…на сколько? Осталось ли хоть что-то купцам?

– Вычтут немного из жалования с зачинщиков у гусаров и всё. Дворяне как никак, да ещё на войну с горцами едут – сделал неопределённый жест рукой Шварц.

– Но это же наверняка не покроит убытков купцов? – возмущаюсь я.

– Да какие убытки Дмитрий Иванович? Купцы на ярмарке в Лейпциге огромную прибыль поимели, сильно не обеднеют – хмыкнул полковник.

Молодцы, ничего не скажешь. Как генералов с аристократами прижать, так у них кишка тонка. Зато другие слои населения можно обдирать, как хочешь. Вот откуда все наши и беды. Как кто наверх залезет, так тому закон не писан. Как тогда, так и сейчас.

– Я прошу вас, Дмитрий Иванович, поговорите с Михаилом Тариэловичем. Я думаю, вам будет интересно, поделится опытом, друг с другом. Он приехал купить разное оружие в Тулу. А у вас, как я заметил, очень…необычный подход к этому делу. Мало ли, возможно вам и служить вместе придётся – убеждает меня Щварц, видя скепсис выражения на моём лице.

– Тьфу – тьфу – тьфу – сплевываю я через левое плечо. – Хватит, я вам уже послужил… ещё бы немного и в Сибирь сослали – возмущаюсь я.

Молодец всё-таки Шварц. Вот на таких патриотах Россия и держится.

– Зато и вы…дел натворили…даже не знаю чем это всё закончиться – оставляет за собой последнее слово жандарм.

Как не удался день, зато удалась ночь, которую я провёл у Антоновой. Только я к ней заехал, был обласкан, накормлен и затащен в постель. В спальне портнихи до этого вечера я ещё не был. Хотя всяким бантикам и рюшечкам, был не удивлён. Изменение произошли явно с кроватью, которая была скопированная явно с моей и явно работа Луки. Тут же подаренное мной большое зеркало, в красивой рамке, сделанное Лукой. Ещё порадовало большое деревянное корыто, явно тоже сделанное руками нашего столяра, и претендующее на звание ванны. Находилась оно в соседней комнате, которую превратили в ванную комнату. Прогресс, однако. Вот это уже точно моё влияние. Ну хоть хорошее.

Эх, я бы ещё провёл так пару дней, но время «убегало сквозь пальцы» и пришлось разговаривать на сугубо деловые темы.

– Эй, Лисичка, давай поговорим на серьёзные темы – тормошу Антонову, нежно дуя на неё. – И мне надо опять новую одежду на весну.

– Что-о, прямо счас – сладко потягиваясь, Анна. – Не хочу – и лезет целоваться.

– Анна, мне скоро опять… придётся уехать. Я хочу, чтобы мы начали много зарабатывать сейчас – придерживаю её и пытаюсь закончить разговор.

– Зачем? Тебе что денег не хватает? – недовольно она.

– Боюсь, что и тебе их скоро хватать не будет. Наверное, скоро опять… большая война с Турцией будет. И кто и сколько тогда у тебя покупать будет? А налоги с войной царь явно не забудет поднять – хмыкаю я и легонько бью её по плотной попе.

А вот таких матюгов в её исполнении, я явно услышать не ожидал. Пришлось всё-таки прервать серьёзный разговор более приятным занятием.

Отдышавшись, мы обсуждаем все накопившиеся наши дела. Я, наконец, убедил её прикупить участок, на Подьяческой улице, около моего для строительства своего дома. Этот же дом, потом полностью переделать в мастерскую и магазин, а так же моя помощь в этом. А лучше продать. Не обошлось и без спора по разным вопросам. Продали ещё две куклы, а на шесть получили заказ из Москвы.

Как не удивительно, но Поляков принёс два рисунка гусар. На мой взгляд, мазня-мазнёй, но для девятнадцатого века неплохо. Тем более рисовал явно любитель. Дворяне часто увлекались разными хобби. Больше всего любили сочинять всякую чушь и даже соревновались в этом на приёмах.

Вот я и хотел забрать рисунки, но не тут-то было. Антонова вцепилась в них, еле отбил один. Да и тот, где гусар изображён почти сзади, ну в пол-оборота. Повешу в рамку под стекло. Будет исключив, да и стену хоть чем-то украшу.

– Так же я перепишу двух девчонок тебе в услужение. Но с условием, что ты их научишь шить и на машинке работать, считать и писать – подвожу итог довольно долгому разбору дел.

– Тебя, Елизавета Павловна Хрипкова, твоя соседка по поместью, видеть хочет. Я пошлю ей весточку? – обнимает меня лисичка.

– Это ещё зачем? – вот если Аня так пытается ласкаться, жди проблему.

– Хочет и она тоже что-нибудь организовать …этакое. Ну, чтобы деньги зарабатывать – и Антонова уставилась на меня. – Помоги, ты же можешь. Она моя подруга.

– Хорошо, я подумаю…но не обещаю – и целую Лису-Патрикеевну. Пусть привыкает, а то больно как ей кажется у меня все хорошо получается.

Утром с большой коробкой, в которой находилась кукла для Николая – 1, я оправился домой. В кукле меня только насмешило клеймо на пятке, которое выжиг, а потом залакировал Лука. Странное больно место они придумали. Необычное.

Не успел дома толком узнать, как выполняются мои распоряжения, ещё раз позавтракать и привести себя в порядок, как пожаловал ротмистр.

– Вы уж извините меня Дмитрий Иванович, но время не терпит. Мне надо прикупить оружие и срочно убыть на Кавказ. Но Сергей Павлович, настоятельно просил с вами посоветоваться – несколько сконфуженно, явно не привык просить, кавказец.

– Ну, давайте тогда начнём… советоваться … по порядку. С формы, в которой вы воюете – принёс я лист бумаги и ручку с чернилами.

В настоящий момент форма одежды военных представляла только одну цель – иметь грозный вид всего строя. Воинственный и красивый вид каждого воина, взятого в отдельности. Поэтому войска наряжали в предметы, крайне неудобные, и по большей части не только бесполезные во время войны, но даже и вредные; материалы для обмундирования по большей части были малоудовлетворительные. Головные уборы у большей части войск состояли из касок черной лакированной кожи, с двумя козырьками, подбородной чешуей, большим гербом и многими медными украшениями. Этот головной убор был настолько стеснителен, что в начале войны разрешено было в походе их бросить и ограничиться только фуражками, которые предназначались в обыкновенное время для домашнего обихода.

– Да поймите, Михаил, не чего если перейдём на ты? Вы на войну собрались или на парад в Петербург форсить. Там будете перед барышнями блистать эполетами. Грибоедова надеюсь, читали «Горе от ума». Это там было: кричали женщины ура и воздух чепчики бросали. А на Кавказе в вас куски свинца будут кидать разного веса и с разной скоростью – насмехаюсь над его несогласием с моим рисунком формы и цветом.

– А что вы скажете о черкесках, знаете такие? – Лорис-Меликов.

– В принципе они в ваших условиях там, где нет достать другого, лучший вариант. Но вы, как и многие забыли мудрость веков. Например, викинги воевали в разных широтах и разных странах. Что вы знаете о их одежде? – улыбаюсь ротмистру. – А если вам надо быстро упасть и стрелять лежа?

– Расскажите. И откуда вы это знаете? – просит и спрашивает Михаил.

– Откуда знаю не важно. Первое это должны быть нательные рубахи, которые постоянно меняются и стираются. Берите побольше. От их частоты зависит ваше здоровье. Вторая рубаха более длинная с разрезами по бокам – а дальше я уже фантазирую. – Локти обшиты толстой кожей, чтобы и не протирались и чтобы не промокали при лазанье. На суставы лучше сшить налокотники, а на колени – наколенники. На рукаве регулируемые манжеты. Всё это не броского цвета, лучше серого. Штаны вообще лучше использовать с кожаными вставками – рисую отдельно. – Ну и конечно, военный пояс. Но тут я вам даже покажу, какой я дарил своим людям.

Ротмистр далеко не совсем согласен и мне опять пришлось доказывать. Потом объяснять тактику построения и разведки. У меня конечно с этим тоже не очень, но куда как лучше, что есть сейчас. – Я бы вам, ещё и собак порекомендовал бы использовать.

– Да используем мы их, но в основном при охране поселений. Кормить приходится за свои деньги. А с собой водить, так это по штату не положено – несколько неуверенно произнёс он.

– Наплюйте вы на этот штат и распоряжения. Они там что, в Петербурге вас видят оттуда? Или лучше знают, чем вы, воюя на Кавказе? Тем более вы не в регулярных войсках служите. Лучше оставите в поселение пару солдат, но возьмите с собой пару собак и нормальное оружие.

– Какое? – удивляется он.

– А что, вы скажите на это? – приношу и показываю револьвер и кирасу.

Опять спорим.

– По-вашему выходит не война, а какая-то бойня – вздыхает он. Вот только я не пойму чем Михаил недоволен или разочарован в своих грезах.

– Чем больше населения, тем ожесточённее будут войны. Тем больше будут влиять на победу обученные войска и лучшее снаряжение, и их вооружение. Не захотите вводить вы, введут против вас – подвожу итог. – А сейчас извините, но мне надо по делам.

– Продайте и то и другое. Вы же сейчас воевать не собираетесь? Сколько вы хотите? – вдруг просит Лорис-Меликов.

– Приезжайте ко мне завтра, и мы потом все решим – устал я с ним. А ещё со священниками, чувствую, будут ещё те баталии.

Чёрт, увлёкся с этим Лорис-Меликовым и опоздал к Добрынину. Я подозревал, что тут в разговоре не столько моя помощь надо, сколько внести хаос в спор, чтобы не принять решение или принять, но совсем неожиданное для других. «Отбиться» Добрынин и сам может. А заодно узнать, чем ещё интересуется проверяющий и чем это лично ему это грозит. Ну а если я ещё и священников «нагружу», чтобы они его постоянно не доставали, то это вообще замечательно. Ну, что же попробуем его не разочаровать, ну и других заодно тоже.

– Здравствуйте господа. Здравствуйте святые отцы – поздоровался я, входя в кабинет к градоначальнику, где собралось довольно таки немало народу.