Беглец-шоу

Молоденькая продавщица газет в синей униформе. Разглядывает фотографию.

– Да, я его видела сегодня днем. Покупал газеты.

– Он что-нибудь говорил?

– Нет, он просто попросил газету.

– Какую газету он попросил?

– Кажется, «МК»…

– Вы уверены? Может быть, это была другая газета?

– Нет, это точно была «МК».

– А что было потом?

– Ну, потом он ушел…

– Куда?

– Ну, я не знаю…

– Он направился в метро, на автобус?

– Я не помню. Кажется, он пошел туда…

– Хорошо, Марина, не волнуйтесь.

– Антон? – к разговору подключается ведущая.

– Люси?

– Антон, был ли преступник один?

– Плохо тебя слышу…

– Я спрашиваю, он был один?

– Да я не знаю…

– Спросите у продавщицы, был ли преступник один?

– А-а, понял. Марина, зрители спрашивают, преступник был один?

– Да нет, я почти все газеты сегодня продала…

– Люси?

– Антон?

– Марина говорит, что покупателей было много, почти все газеты уже проданы.

– Антон, спросите еще раз, преступник, когда покупал газету, был один, или с ним был кто-то еще? – теряя терпение, спрашивает ведущая.

– Марина, зрители спрашивают, этот человек, когда покупал газету, был один, или с ним был кто-то еще? – повторяет вопрос корреспондент.

На экране снова лицо ведущей – Люси Сорк:

– Мы возвращаемся в студию. Наш корреспондент Антон Зирокс продолжает оставаться на связи в районе метро «Ви-Хин». Как ему удалось выяснить, негодяй сегодня купил газету, предположительно, «МК» в газетном киоске рядом с метро «Выхино», после чего скрылся в неизвестном направлении. Где он сейчас – неизвестно. Полиция и спецслужбы прочесывают город. Будьте бдительны! Только ваше содействие поможет обезвредить преступника. У нас в студии майор Железный. Господин майор, какие меры приняты для розыска преступника?

Появляется лысая голова майора.

– По всему городу введен план «Перехват», задействованы все оперативные службы. Контроль над операцией взял на себя лично Министр безопасности господин генерал-полковник Дуля.

– Как вы считаете, господин майор, как долго может продлиться розыск преступника.?

– Это зависит от многих факторов… Спецслужбы сделают все, что полагается делать в таких случаях, чтобы обнаружить и обезвредить преступника.

– Господин майор, что вы скажете нашим телезрителям? Как посоветуете себя вести в этих трагических обстоятельствах?

– Прежде всего, следует соблюдать спокойствие и быть бдительными. Внимательно присмотритесь ко всем, кто вас окружает. Обо всех подозрительных случаях сообщайте по телефону полиции.

– Спасибо, господин майор. У нас в студии был майор безопасности господин Железный. А теперь мнение эксперта-криминалиста Аделины Рагги, с которой сегодня удалось побеседовать нашему корреспонденту Сильвике Шаш.

На экране полная дама, сидящая у компьютера.

– Госпожа Рагги, – спрашивает за кадром женский голос, – что вы посоветуете нашим зрителям.?

– Нами разработана программа, позволяющая моделировать внешность.

– Поясните, пожалуйста, что это значит?

– Это значит, что мы можем смоделировать, как преступник может выглядеть, если он решил изменить свою внешность.

– У вас уже есть какие-нибудь результаты.

– Да, мы их уже передали спецслужбам.

– Вы не могли бы их показать нашим зрителям, ведь они тоже участвуют в розыске?

– Да, пожалуйста…

На экране появляется портрет Николая Бердо. Потом он превращается в лысого Джона, потом в бородатого, потом усатого в шляпе… Таких искаженных Джонов возникает около десятка.

Среди них и тот Джон, который сидит в дальнем углу ресторана!

Публика в ресторане галдела, телевизор продолжал приковывать внимание, но Джону стало страшно.

Телешоу продолжалось. В студию приглашались артисты и политические деятели, атмосфера нагнеталась. Время от времени снова и снова показывали фотографии убитой девочки, потом фотографии Джона, в том числе и с его настоящей внешностью. Потом стали озвучивать результаты первых ставок. Публика оживилась.

– Итак, продавщица газетного киоска получила первый приз – за бдительность. Ей уже вручено 500 электрорублей! Скоро мы вам покажем, как это происходило. Корпорация «Крис Емец» назначила приз в размере 1000 электрорублей за любую информацию о местонахождении преступника. Мэр города назначил приз в 50за поимку, или уничтожение преступника. Ожидаются дополнительные призы от… Вот только что поступило сообщение… Газета «МК» назначила приз в 10тому, кто угадает через сколько часов преступник будет пойман, или уничтожен… Вот еще сообщения… Мистер Оули назначает приз в 5000 тому, кто угадает район города, где преступник будет обезврежен… Сейчас у нас на связи букмекерская контора «Гайд-Ар».

– Господа, сейчас ставки принимаются по следующим номинациям…

Ажиотаж в ресторане нарастал. Народ дружно подключился к игре. Джон решил воспользоваться моментом и незаметно уйти.

17

Оказалось, что телевизор есть даже в туалете ресторана. Взглянув на экран, Джон узнал, что ставки на его поимку и уничтожение не позднее 7 часов утра принимаются 100 к 1 – никто не верит, что ему удастся продержаться так долго.

В туалет кто-то входит и становится рядом с настенным писсуаром. Повернувшись к Джону, он говорит: «Я бы этот бандит сам зарезал. Скотина такой. Он скоро поймают. До двенадцать часов. Я поставил на полицию, а ты?»

Джон взглянул в его сторону, но лучше бы он этого не делал. Обе руки черноглазого мужчины с тонкими усиками оставались заняты обслуживанием физиологического процесса, который никак не удавалось завершить, а в горле застрял вопль! Джон понял, что уже узнан и страх парализовал его – что делать? Неужели все так быстро и так бездарно закончилось?!

– А-а-а! – раздается дикий вопль, вырвавшийся, наконец, из груди черноглазого.

От этого вопля Джон вышел из оцепенения. Решение пришло мгновенно: он резко ударил орущего в печень, тот согнулся и звуки приобрели хлюпающий характер, потом Джон несколько раз ударил его по затылку. Парень стал обмякать и Джон едва успел втащить его в кабинку.

В туалет кто-то вошел. Двое, или трое. Они оживленно разговаривали. Спор шел все о том же: продержится негодяй до утра, или нет. Вспоминали предыдущую поимку преступника. Того застрелили на второй день.

Джон затаился, стараясь не выдать своего присутствия. Вдруг черноглазый стал шумно дышать и постанывать.

Посетители продолжали болтать, мыть руки, зашумел вентилятор.

Джон грохнул кулаком в темя и парень снова затих.

«Старайся не оставлять никаких свидетелей. Они – твоя смерть».

Джон достал нож и обнажил лезвие. Потом раздумал убивать этого придурка и усадил его между унитазом и стенкой, прислонив тело к сливному бачку и стене. Грохнул еще раз по башке. Парень явно был в глубоком нокауте. «Минут двадцать, а то и больше, так пролежит». Джон закрыл кабинку на засов изнутри, перелез в соседнюю, а из нее вышел.

Покинув кафе, Джон, отошел в сторону и свернул в первый попавшийся двор.

Инстинкт призывал его бежать, прятаться, зарыться в нору, но разум говорил – иди медленно, не привлекай внимания. Прогуливайся, как житель этого района.

Джон представлял себе, как тот черноглазый с усиками все еще лежит в кабинке. А, может, он уже пришел в себя, выполз из кабинки, и всем рассказывает про «монстра, который его чуть не убил».

А надо было его, все-таки, прикончить! Он-то тебя не пожалеет!!

Оставалось пройти через двор, и – в парк!

Уже стало темно, только из окон жилых домов свет пробивался сквозь листву деревьев и освещал двор. Из раскрытых окон доносились звуки телевизоров – казалось, весь город смотрит одно и то же: «Беглец-Шоу»! Во дворах не было никого.

Джону показалось, что где-то в той стороне, откуда он шел, уже раздаются возгласы. «Неужели уже его нашли?» Хотя, может, это просто воображение разыгралось?

Но в эту минуту раздался резкий окрик:

– Джон!!!

И из темноты на Джона бросилось что-то тяжелое и свалило его.

18

– Не пойму, что на него нашло… Такой всегда спокойный. Джонни, мальчик мой, – старушка гладила огромного черного пса по голове, – как же ты мужчину напугал. Мне за тебя так стыдно.

Старушка, чья собака свалила Джона с ног, пригласила его в дом и угощала чаем.

– Ну, как вы себя чувствуете? Уже получше?

– Да, спасибо, кажется, отошел…

– Вы уж нас простите, ума не приложу, с чего это он набросился.

– Да я, видно, сам виноват. Вышел так неожиданно из-за кустов, вот пес и бросился. У него же инстинкт.

– Да, уж. Дурак такой, – старуха шутливо замахнулась на собаку, – А вы выпейте еще чайку. Вы не слишком торопитесь? А то мне, старухе так одиноко, сам Бог вас послал. Стариковские вечера длинные, безрадостные.

– А что ж вы телевизор не смотрите?

– А я телевизор не люблю. Вон он стоит, да я и не помню, когда включала. Вот внучка если заходит, она смотрит, а мне все это не интересно. Если хотите, я включу, посмотрите, что вам нравится.

– Нет-нет, – поспешил отказаться Джон, – я тоже телевизор не люблю.

«Идеальное место, – думал Джон, – здесь можно было бы до утра просидеть в полной безопасности. Да и старушка такая милая… Но, увы, рано или поздно, но уходить придется».

– Ну, Тамара Степановна, я, пожалуй, пойду, – Джон встал и направился в коридор. – Уже первый час, так можно и на метро опоздать.

– Да не беспокойтесь, в метро до половины второго войти можно. Мне внучка так сказала: если до половины второго внутрь вошел, то уж до любой станции доберешься.

– Спасибо вам за чай.

– Ой, да за что там благодарить. Это вы меня простите за собаку.

– До свидания.

– До свидания.

Джон вышел в подъезд и стал медленно спускаться по лестнице. Старушка закрыла дверь, и Джон стал вслушиваться в тишину безлюдного подъезда. Из-за некоторых дверей доносились звуки телевизоров, но в большинстве квартир уже спали.

Джон сел на ступеньки и некоторое время размышлял о том, что же лучше всего сейчас предпринять.

Сквозь выходившие во двор окна подъезда донесся шум автомобильного мотора, потом к подъезду подъехал полицейский джип. Лучи от вращающихся на крыше фонариков забегали по стенам.

Джип остановился напротив подъезда, из него вышло двое полицейских с собакой. Обойдя весь двор по периметру, заглянув под каждый куст, они вернулись к машине. Затем один из них подошел к двери подъезда и стал дергать за ручку.

Джон проверил на месте ли пистолет и с грустью представил себе ужас и разочарование милой старушки Тамары Степановны, когда после стрельбы в подъезде она в трупе убитого бандита узнает ее сегодняшнего гостя…

Но полицейский, подергав запертую дверь, что-то негромко сказал своему напарнику, и они вернулись, наконец, в машину.

Джип медленно переехал в соседний двор.

Только когда полицейские отъехали подальше, Джон почувствовал, в каком напряжении он был все это время.

Накатила усталость, и Джон всерьез решил остаться в этом подъезде до утра. Мягко ступая по ступенькам, Джон решил обследовать все этажи. Когда он снова проходил мимо двери старушки, пес оглушительно залаял, бросаясь на дверь. «Ну, да что с тобой сегодня, Джонни, – услышал Джон знакомый голос, – а ну, ложись спать немедленно, а то я тебе сейчас как дам!»

Джон поднялся до последнего, девятого этажа и обнаружил, что лестница идет еще выше: там оказался вход на технический этаж. Легко сломав старый висячий замок, Джон проник внутрь и довольно скоро заснул на пачках старых пыльных газет.

19

Дуня Поц лежала в шезлонге у бассейна на крыше 35-этажной башни, известной, как «Башня Кенгольца». Кенгольц – ее покойный муж – построил на крыше своего небоскреба двухэтажный дом в колониальном стиле, окружил его лесными деревьями, не забыл и про бассейн, оформив его как пруд в сосновом лесу. Здесь было уютно, как на загородной вилле, и, в то же время, это был центр Москвы.

Дуне здесь нравилось. С одной стороны – покойно и безопасно, с другой – подойди к краю, и панорама огромного мегаполиса заставит трепетать.

А трепетать Дуня любила больше всего. Родившись в благополучной семье «юсфул-пипл», она могла бы прожить вполне спокойную и размеренную жизнь: возможно, даже и работала бы на какой-нибудь фирме, или просто обзавелась семьей, растила бы детей… Но бес в нее вселился в раннем детстве. Ей нужны были острые ощущения. В школе она ненавидела девочек, презирала мальчиков, ссорилась с учителями, а преподавателя автовождения просто-напросто упекла за решетку. Сначала она в него влюбилась и пыталась соблазнить. Но это не удавалось сделать – учитель был корректен и неприступен. Тогда она отомстила и устроила провокацию: во время занятий по вождению порвала на себе одежду, исцарапала себя и сказала, что он пытался ее изнасиловать прямо в машине. Учитель оправдаться не смог и его отправили на каторгу куда-то в Страну. Это Дуне понравилось.

Постепенно она поняла, что власть – самое сильное наслаждение. Она унижала продавцов и водителей, дворников и рабочих – всех, кто был беззащитен и не мог ей ответить. Рано повзрослев, она погрузилась в бурные пучины секса, нащупав и здесь самое привлекательное – власть над партнером. Ей было необходимо его унижать, бить, измываться и мучить до тех пор, пока ее плоть не насыщалась.

Но когда она вкусила высшей власти – власти над жизнью…

Охота стала любимым увлечением.

Она полюбила убивать. Она трепетала, когда, ей удавалось успеть потрогать бьющееся в предсмертных конвульсиях подстреленное ею тело лося, успеть взглянуть в его потухающие глаза, ощутить, как жизнь уходит, и сильное тело могучего зверя превращается в труп…

Она лежала в шезлонге и вспоминала свою первую охоту на человека. Это было в Африке.

Негр знал, что его застрелят, и убегал лишь потому, что ему об этом сказал вождь. Он отдал вождю свою жизнь не задумываясь. Как только вождь получил деньги, негр отправился в огороженную часть саванны, где его должны были выследить и убить. Так уже делали его односельчане, и вождь говорил, что они сразу попали на небо.

Прятаться негру не очень-то и хотелось, поэтому Дуня быстро нашла его, подъехала к нему на лошади, прицелилась в правый глаз и выстрелила. Потом она спешилась, и некоторое время трогала умирающего негра, обнаружив при этом немало интересного и возбуждающего.

И, все-таки, чувство неудовлетворенности оставалось, потому что не было сопротивления – негр просто дал себя убить.

Следующая охота была получше. Во-первых, не негр, а белый. Во-вторых, этот крестьянин вовсе не хотел умирать. Его приговорили за невозвращенный долг. Да и сценарий был поинтереснее. Надо было вместе с местными проводниками-охранниками подкрасться к нему, когда он работал в поле, потом поскакать к нему, а когда он начнет убегать, дать ему забежать в орешник и там только выстрелить. Первая пуля попала в ногу, он пытался ковылять, потом упал… Тут уж Дуня оттянулась по полной программе. Прикончила его со вкусом, не спеша.

А сейчас, лежа на вечернем солнышке, Дуня предвкушала настоящий азарт. Теперь жертва была не просто жертвой – разбойник и сам мог стрелять и сопротивляться. Тут был настоящий риск. К тому же, все происходит здесь, в Москве – да, это настоящая охота.

Разбойник, как ей сказали, уже выпущен в город. Егеря должны загнать его и, видимо, завтра, она вступит в игру. А пока зверя надо немножко растравить.

Она видела его фотографию: настоящий Зверь!

20

День Второй:

ПОНЕДЕЛЬНИК

Джон проснулся в шесть часов.

Дом уже начал наполняться звуками просыпающихся и собирающихся на работу юсфул-пиплов: низвергалась вода в канализационных стояках, заработал лифт, в подъезде гулко лаяли собаки, выводимые на утренний моцион.

Джон выглянул через узкие бойницы технического этажа и осмотрел двор, в котором вчера на него набросилась собака, потом перешел на другую сторону, выходящую в парк.

Дом, в котором спрятался Джон, стоял в ряду других домов, расположившихся в линию вдоль границы парка, протянувшейся километра на три. Из бойницы хорошо была видна граница парка и дорога его опоясывающая.

Вот идет девочка со щенком. Видно, родители заставили ее выйти так рано из-за потребностей собачки. Девочка направляется ко входу в парк.

Неожиданно из-за кустов, служивших живой изгородью, выходит полицейский и что-то говорит ей. Девочка послушно останавливается, отходит в сторонку и позволяет собачке сделать свои дела прямо на газоне.

Джон взглянул вдоль линии деревьев и увидел полицейские джипы, стоящие вдоль дороги каждые триста метров, а в одном месте была даже конная полиция.

«Они окружили парк!»

Метрах в ста налево полицейский даже не прятался в кусты.

«Вот меня и обложили. А через час надо сделать закладку, через три часа сигнал должен выйти в эфир. Что же делать? Как отсюда выбираться?»

Джон находился на верхнем, техническом этаже двенадцатиэтажной башни. Слева и справа он видел крыши длинных семиэтажных домов. За ними стояли такие же башни.

С высоты двенадцати этажей парк, словно зеленое море, мягко пошевеливал вершинами деревьев и только в нескольких местах расступался, чтоб обнажить свои прекрасные голубые озера. Отсюда он был виден почти целиком, но его правый, самый удаленный край уходил за горизонт и только вершины небоскребов, выглядывающие из-за горизонта, позволяли ощутить, что у парка есть граница и с той стороны.

«Нет, в парк мне никак не пробраться.»

Джон еще раз осмотрел свое убежище. Пространство этажа не было чересчур заполнено – трубы, перегородки, кое-какая старая мебель, притащенная жильцами, пачки журналов и газет – вот и все. Потолок был низковато расположен, пригодилось ходить полусогнутым, но это было бы единственным неудобством, если бы не погоня…

21

Осторожно выглянув в подъезд, Джон прислушался. Было, в общем-то, тихо. Так, обычные звуки пробуждающегося дома.

Послышался звук открывающегося замка. Джону была видна только одна дверь из четырех квартир верхнего этажа. Джон осторожно выбрался на площадку и, вытягивая голову из-за угла, попытался увидеть источник звука.

Дверь приоткрылась и в подъезд выскочила маленькая кудрявая рыжая собачка, следом за собой она вытянула тетку, держащую поводок.

– Ну, подожди, Джильда, не торопись, – заворчала тетка, – сейчас пойдем.

Тетка в одной руке держала поводок, в другой пакет с мусором, поэтому все никак не могла запереть дверь на ключ.

Неожиданно даже для самого себя Джон как молния рванулся к тетке, впихнул ее и собачку в квартиру и, не обращая внимания на нежный лай песика схватил тетку за горло:

– Я тебя не убью, если будешь молчать, понятно?

Тетка, видимо, была в шоке и ни ответить, ни заорать еще не могла.

Джон бросил ее в кресло, стоящее посреди комнаты напротив телевизора и, пошарив глазами, увидел на неубранном с ночи диване полотенце. Схватив полотенце, Джон обмотал его вокруг теткиной головы, стараясь как-нибудь завязать рот, прежде чем она начнет кричать, но у него ничего не получалось, а тетка уже начала подавать звуки.

Почувствовав, что вот-вот она изойдет настоящим воплем, Джон применил уже проверенное вчера вечером оружие – трахнул тетку кулаком по темени. Тетка замолкла сразу и, возможно, надолго.

Теперь можно было не так торопиться. Джон осмотрелся. Квартира была однокомнатной, и в ней никого больше не было. Джон заглянул в ванную, прошел на кухню, нашел широкий скотч и вернулся к несчастной. Аккуратно заклеив ей рот, Джон примотал ее к креслу и посмотрел на часы. Было двадцать минут седьмого. До запуска кнопки времени было достаточно, и Джон решил, заодно, умыться, побриться, попить чайку, а, быть может, даже и кофе. Приняв душ, побрившись, Джон, поедая бутерброды с сыром, попивая чаек с баранками и медом – у тетки кое-что в буфете и холодильнике нашлось, – расположился на кухне и включил телевизор.

Долго ждать не пришлось.

Те, кто поставил на поимку «Монстра», то бишь, его самого, не позднее полуночи, уже обделались. Зато в призовом фонде накопилась сумасшедшая сумма. Толстогубый дегенерат, который вел утренний выпуск, нагнетал страсти не щадя ни себя ни зрителей.

– Преступник так наследил, что на свободе ему осталось ходить не более двух-трех часов. Повторяем сюжет о событиях вчерашнего вечера.

На экране появился интерьер ресторана, в котором Джон вчера откушал восточный плов, потом появилась голова «несчастной жертвы, чудом вырвавшейся из лап чудовища» – того самого чернявенького с усиками.

Парнишка с жаром и жестикуляцией рассказывал о том, как « я его узнавал, а он на меня бил». Потом показали кабинку туалета, кем-то вымазанную красной краской, похожей на кровь, потом о чем-то говорил полицейский, потом снова и снова показывали фотографии Джона, причем именно в его теперешнем обличии, включая одежду, а также умерщвленных им детей – к утру их количество возросло…

Утратив интерес к телевидению, Джон взглянул на тетку – похоже, она продолжала пребывать без сознания. Собачка Джильда явно не была приучена охранять дом, и не отходила от Джона ни на шаг после того, как он накормил ее сыром с ветчиной. Заглянув в платяной шкаф, Джон нашел-таки кое-какую мужскую одежду. Видимо, тетка была вдовой, и в доме еще оставались вещи мужа. Джон подобрал себе пиджак, рубашку с галстуком, зеленовато-серую полотняную куртку и коричневый берет. Поглядев на себя в зеркало, он остался почти доволен. Усы он уже выбросил, а вот паричок из-под берета выглядел неплохо.

7 часов, 2-й день.

Ровно в семь часов он прикрепил кнопку к центру кухонного стола и надавил на нее.

Ты лети, мое письмо, прямо к миленькой в окно…

«Бомбу бы этим миленьким в окно», – подумал Джон.

Взглянув на тетку, Джон подумал: «Потерпи, старуха. Помощь придет к тебе через два часа и ты станешь знаменитой. Потерпи». В прихожей он заметил толстую отполированную суковатую трость и понял, что она будет кстати.

– Джильда, гулять, – сказал Джон, и, прикрепив поводок к ошейнику, вышел из квартиры, ведомый радостной собачкой.

Джон не забыл взять с собой пакет с мусором и выбросить его в бак у дороги, как поступил бы добропорядочный юсфул-мен.

Джильда охотно сделала свои дела во дворе и, весело обнюхивая все, что успевала, потрусила за Джоном в сторону метро «Перво-Майка».

22

Жерло метрополитена вбирало в себя массу спешащих на работу граждан. Джон взял Джильду на руки и, став частью потока, продвигался к турникетам. Действуя, как и все, он вставил свою «ай-ди-карту» в прорезь и зеленый сигнал показал, что вход оплачен. Джон мысленно облегченно вздохнул и пошел дальше, начиная обдумывать дальнейшие перемещения, как вдруг от стены отделился полицейский и, пальцем указав на Джона, властно сказал: «Стой!»

Джон оглянулся, надеясь на чудо, но чуда не произошло. Полицейский подошел именно к нему и, не обращая внимания на плотный поток пассажиров, остановился и потребовал документы.

Прижимая левой рукой Джильду к груди, Джон протянул полицейскому карту, прикидывая, может ли он попытаться сбежать.

«Против потока пассажиров просто не выбраться. Значит, надо рвануть к отходящему поезду. Если в него успеть влезть, или, хотя бы зацепиться за задний вагон, есть шанс забраться в тоннель, но шансов проехать хоть одну остановку, конечно, нет. На следующей станции его возьмут наверняка, значит, надо будет спрыгивать в тоннеле и попытаться спастись…»

– Имя?

Господи, как же меня зовут?

– Николай…

Боже милостивый, какая же там фамилия? Там же было что-то похожее на…

– Полное имя?

…похожее на ведро… или бедро… Да, точно…

– Николай Бердо.

– М-да, господин Бердо, странный вы тип…

Он что, ждет подкрепления? Вот и поезд подошел. Секунд через 10 он будет отходить…

– И на что же вы рассчитывали, позвольте спросить?

До первого вагона всего метров двадцать… Ступеньки, правда…

– Так что же вы, господин Бердо, просто забывчивы, или у вас особые заслуги?

Но из первого-то вагона не выскочить на ходу! Тогда надо в другую сторону…

– Простите?

– Я что-то не слыхал о таких заслугах, которые позволяли бы провозить животных без оплаты. Может быть, вы, все-таки, объясните ваш странный поступок? – полицейский был строг и серьезен.