Сильвия идёт ко дну

Глава 11.

Больше из палаты её не выпускали. Еду, наконец-то настоящую, привозили прямо к кушетке. И, ко всему прочему, прописали в душевнобольные. Временно. Доктор Лосано объяснил, что Сильвия просто не выдержала новостей после двух месяцев отсутствия в обществе, но он и не подозревал, что не прав. А Сильвия не горела желанием его переубеждать.

Она не могла сидеть на месте, и успокоительные, хоть и успокаивали тело, совершенно не влияли на ум. Мысли скакали одна к другой, выстраивая то логичные схемы действий, то вырисовывая самые ужасные сценарии вплоть до средневековых пыток.

Только одна мысль оставалась неизменной: нужно было уходить. Сильвия не могла задерживаться в больнице еще хоть сутки. Если с Эллиотом что-то случится, пока у неё были все возможности его спасти, Сильвия себе этого не простит. Заставит себя жить с этой мыслью как можно дольше, чтобы извести себя насколько только это возможно. Она просто не имела права его подвести.

Глубоко вздохнув, Сильвия поднялась. Сработал датчик, и в палату сразу же влетела медсестра с очередным шприцем. Увидев, что пациентка спокойно, она что-то спросила на испанском. Сильвия в ответ назвала лишь имя доктора Лосано.

Он появился не сразу же, как обычно. Странно. Может, Сильвия потревожила его во время обхода? Неважно.

– Можно еще раз попросить вас об одолжении?

– Никакого парка, – мгновенно ответил доктор.

– Никакого парка, – подтвердила Сильвия. – Вы говорили о бабушке. Что она жрица вуду. Это правда? – Сильвия смотрела на врача выжидающе. Медсестра в дверях, услышав про магию, закрыла рот рукой и исчезла в коридоре.

– Это правда, – ответил доктор Лосано, подумав. Сильвия ждала продолжения, но его не последовало.

– Я могу к ней попасть?..

– Нет! – доктор крикнул так, что в двери показалось несколько медсестер. Сильвия хмуро посмотрела на них. Ничего интересного не происходило, и они вернулись к своим делам.

– А она ко мне?..

– Зачем это вам? Её услуги для иностранцев в вашем положении неподъемны.

– Но ведь у меня есть вы. Разве вы мне не поможете?

– Разве что вызвать полицейских. Вы – одна большая проблема, мисс Чемберз.

– А вы, доктор Лосано…

Договорить Сильвия не успела. В дверях она увидела старушку, такую древнюю, что казалось, её нужно было везти. Но нет, она шла сама, хоть и согнувшись в три погибели, но бодро. Морщины на её лице напоминали пашню, а волосы были слишком черными для такой почтенной старушки.

– А вы, доктор Лосано – кретин, каких поискать, – не то проговорила, не то прошипела она на английском с сильным испанским акцентом. – Говорила же, возьми с собой пару сестренок, девчушке было бы не так скучно с тобой…

– Вы – бабушка доктора?..

– А что? Похожи? – Она изобразила некое подобие улыбки. – Да вряд ли… Его всегда сравнивали с отцом.

– Он говорил, что вы работаете с Вуду. Череп на цепочке…

– Как был балабол, так и остался, да, Диего?

Доктор Лосано развернулся и вышел, бубня что-то про успокоительное. Сильвия не поняла, для неё или для себя самого. Бабушке оно явно не требовалось.

– Селесте Лосано, к вашим услугам, милочка. А вы похожи.

– Похожи? – Сильвия спустила ноги с кушетки.

– Был мальчишка. Приходил. Уже не помню, когда, сама понимаешь. Старая стала, голова ни к черту. Копия ты.

Эллиот. Пульсометр запищал, извещая об ускорившемся пульсе.

– Что с ним?

– А черт-те знает. Дедок тот, рыбак что ли, даже не дал ему ко мне подойти. Только сунула гри-гри, бедняга о помощи просил, как они куда-то к Артемисе… Или нет… Не помню. Куру мою отобрали, бандиты.

– Вы же колдуете? Помогите его отыскать, пожалуйста! – Сильвия соскочила с кушетки и стала мерить палату шагами.

– Я тебе спутник, что ли?

– Я расскажу все, что видела на дне. Абсолютно всё. Только помогите, – слезы подступили к глазам, несмотря на лошадиную дозу успокоительных.

– Повтори-ка, – бабушка так удивилась, что скрытые за складками глаза наконец стали видны. Ореховые, как у внука. – Где-где ты что видела?

– На дне, – тихо повторила Сильвия.

Бабушка села на кушетку и едва не перекрестилась, но вовремя одернула себя. Лишь потеребила небольшой мешочек, выпавший из кармана пару минут назад.

– Вот уж не думала, что доживу до восставших мертвецов…

– Помогите мне, пожалуйста.

– Не в больнице, – женщина встала и, опираясь на стену, вышла. Даже через закрытую дверь Сильвия слышала, как она кричит имя доктора Лосано.

Сильвия легла, прокручивая в голове слова Селесте.

«…Доживу до восставших мертвецов».

Им Сильвия и была. Мертвецом, которого смерть пожевала и выплюнула обратно. Давала ей шанс устранить ошибки. Давала возможности. Сама привела Селесте.

– …Я не могу просто так взять и выписать человека без документов, мам!

Сильвия улыбнулась. Ей повезло, тетушка Джули никогда не давила, как это делала мать, но со стороны это выглядело, будто Сильвию совсем забросили. Такую заботу могла проявлять не каждая женщина. Ненавязчивую, но полную любви. Полную заботы, понимания. Даже когда Сильвия бунтовала, тетушка проявляла такое терпение, какое самой Сильвии и не снилось.

Селесте больше походила на её мать. Женщина, которая добьется своего любыми способами. Сильвия не сомневалась, она добьется. Мама всегда добивалась. Кроме одного раза, когда не смогла удержать дочь дома.

Сильвия поднялась с кушетки и почти решилась оторвать от себя датчики, но не стала. Если она сейчас сделает это, усилия Селесте пойдут прахом. Она только испортила бы все свои планы. Так что пришлось лежать, смотреть в потолок и рисовать на нем воображаемые палочки, отсчитывая время до того, как Сильвия сможет покинуть это место.

День тянулся слишком долго. Укол, успокоительное, показать медсестре язык, чтобы доказать ей, что таблетки проглочены. В какой-то момент Сильвии казалось, что Селесте побывала в больнице только чтобы её подразнить. Захотелось со всей дури врезать доктору Лосано по лицу, и, если бы он был там, так она и сделала бы. Но ему повезло, он был на обходе в другой палате, а когда добрался до Сильвии, её резкое желание пропало.

– У вас милая бабушка, доктор.

– Очень, – коротко ответил он, слушая спину Сильвии стетоскопом.

– Она уговорила вас меня отпустить?

Доктор повесил стетоскоп на шею. Сильвия поправила одежду и повернулась к нему лицом. Он молчал.

– Я здорова, как бык. А успокоительное можно попить и дома. У вас, например, думаю, мисс Селесте разрешит.

– Не думаю, что второй житель квартиры согласится.

– Ваш дед?

– Я.

Сильвия на мгновение опешила. Мало ли, какие у него были на это причины. В конце концов, он мужчина, и вытащить мать из бедности, например, он мог счесть своей обязанностью. Это Сильвия могла себе позволить забыть о тех родственниках, кто не считал её за человека и сосредоточиться лишь на любимых. На Кубе такое могло и не приветствоваться.

– Разве вы не пустите к себе бедную потерянную девушку? – Сильвия постаралась вместить в одной фразе всю свою жалостливость, как делала это перед кузенами или Мартином.

– Разве я должен? – доктор приподнял бровь. – Квартира – не машина, я не должен пускать туда кого попало.

– Я не кто попало, – пробубнила Сильвия и легла обратно. – Да и побыла бы я у вас всего пару дней. Потом – на запад, за братом.

– За братом, – повторил доктор Лосано. – Тем самым, который пропал?

– Да. Теперь я знаю, где его искать.

– Опять ваше божественное провидение?

– Нет. Госпожа Селесте сказала, что видела его. Не в видениях, в реальности. Он заходил к вам.

– Значит, твои видения и не галлюцинации. Надо сообщить на ТВ о новой Ванге.

– Чем я вам так не нравлюсь, доктор?

– Всем, Сильвия. Всем.

– Жаль. А у вас, например, глаза красивые. Даже лучше, чем у моего молодого человека.

– Он у вас есть? – Доктор выглядел ошеломленным.

– Представьте себе. Я могу нравиться людям.

– Я не в том смысле, – Доктор отвел взгляд, но взял себя в руки и снова посмотрел на пациентку. – Вас не было всё лето. Вы сами говорили, что вас считают мертвой. У вас все еще есть молодой человек?

Сильвия хотела было пустить очередную остроту, но остановилась. Снова. Эта семья постоянно тормозила её. Сомнения закрались в сердце. Оставался ли Дилан всё ещё её молодым человеком? Технически, вряд ли. А сердцем? Смог ли он позволить себе другую или остался верен погибшей любимой?

– Простите, – казалось, доктор Лосано и вправду смутился из-за настолько личного и бестактного вопроса. – Вы пациент. Мне нужен полный анамнез.

Сильвии стало интересно, ей он это сказал или всё-таки себе. Она и так знала, для чего существуют врачи. Значит…

– Тогда у вас со мной нет работы, доктор Лосано. Я здорова.

Он кивнул и снова вышел.

Его кивки начинали раздражать. Даже упрямство не раздражало так, как эти постоянные кивки в ответ почти что на каждый вопрос. Она ему не мать, чтобы он мирился с её решениями. Сильвия вздохнула. По крайней мере, она добилась от доктора того, чего хотела. Но это бесило, а не приносило облегчение.

Вдох, выдох. Сильвия чувствовала, как по телу потёк адреналин, но сейчас она не могла этого допустить. Теперь, когда цель была так близко, она просто не имела права помешать ей эмоциями. Вдох. Выдох. Нужно было загнать их как можно глубже. Стать Диланом за работой. Сосредоточенной. Бессердечной. Невидящей преград на своем пути. Хладнокровной, как змея.

Сильвия закрыла глаза и с каждым вдохом расслабляла тело все сильнее, запирая гнев внутри, не давая ему разливаться по телу. Потом она выпустит его. Когда-нибудь потом.

Когда Сильвия увидела доктора в следующий раз, в его руках был бумажный пакет.

– Ваше счастье, мисс Чемберз, что на вас в больнице все еще не завели документы. Можете уходить прямо сейчас.

– Простите… А куда?

– Это уже решать вам.

– Я надеялась, что вы проводите меня к госпоже Селесте.

Взгляд доктора заставил Сильвию замолчать. Такой же был у Дилана, когда Сильвии удавалось вывести его из себя. И ничего хорошего он не предвещал. Молчание затянулось. Сильвия хотела было что-то сказать, открывала рот и сразу же его закрывала, не сумев найти подходящих слов. В конце концов она просто повернулась к доктору спиной и переоделась. Мужская одежда впору села на Сильвию только в бедрах. Футболка висела, как на вешалке, и только сейчас Сильвия поняла, насколько у доктора широкие плечи.

Когда она обернулась, он все еще стоял у дверей. Взгляд он отвел, но Сильвия не могла сказать, до того, как она разделась, или после. Одно точно: эта выходка выбила из него весь гнев.

– Я, наверное, подожду вас. Вряд ли мадам Селесте будет рада услышать, что вы не дали нам с ней встретиться еще разок.

Он снова лишь кивнул и жестом позвал Сильвию за собой. Она послушно вышла, и почти сразу же в палату перевели другого человека.

Доктор Лосано освободился через полчаса. Никто из врачей или хотя бы медсестер кроме него самого больше не выходил из больницы, хотя Сильвии казалось, что в больницах смены сменяются точно так же, как и в отелях – люди массово приходят и массово уходят.

– Вы отпросились?

Доктор кивнул. Сильвия глубоко вздохнула и задержала дыхание, а потом громко выдохнула. Город был настолько шумным, что сама Сильвия этого и не расслышала бы, но доктор уловил её недовольство.

– Вам что-то не нравится, мисс Чемберз?

– Шумно, – соврала она.

– А чего вы хотели от Гаваны?

Гавана. Раньше это название Сильвия слышала разве что в песнях и по телевизору. Иногда во Французском квартале, когда какой-то заядлый путешественник рассказывал местным о том, как хорошо им было бы побывать на Кубе, ведь нравы так похожи.

– Значит, я в Гаване.

– Значит, да.

– Значит, вечером вы вытащите меня на танцы.

– Кто сказал?

– Я сказала. Я пережила достаточно, чтобы получить предложение потанцевать перед отъездом в опасное путешествие.

– Возможно, вы и правы. А может и нет.

– Скорее да, чем нет.

– А мне кажется, скорее нет, чем да.

– Почему?

– Просто так.

На том разговор и закончился. Уже вечерело, и вокруг и вправду собирались компании, кто-то уже танцевал. Кажется, этот танец назывался бачата. Как-то тетушка Джули пыталась вытащить её вместе с кузенами на конкурс по нему, но Сильвия наотрез отказалась. Тогда ей было не больше двенадцати, и танец она посчитала ужасно пошлым. Сейчас ей хотелось, чтобы рядом был Дилан. Выйти с ним к танцующим, отвлечь его от вечной работы, почувствовать его тело рядом со своим. Она так давно не чувствовала его объятий.

– Мы пришли.

– Так быстро? – Сильвия не успела сообразить, что ляпнула. Она так загляделась на танцоров и утонула в воспоминаниях, что совсем забыла, с кем и зачем идет.

– К сожалению, у меня слишком хороший заработок, чтобы жить на окраине.

Доктор Лосано открывал дверь за дверью, пропускал Сильвию вперед, пока они наконец не оказались в коридоре, пропахшем благовониями. В голове сразу возник пейзаж Французского квартала. Последователи Вуду, каждый из которых кровь из носу уверял, что именно он – прямой потом Мари Лаво, а все остальные – шарлатаны. Площадь Джексона, где концентрация колдунов на метр превышала все допустимые значения. Бусы на проводах, на фонарях, на любых выступах зданий. Марди Гра. Шум, гам и веселье круглые сутки.

Селесте уже ждала их, и едва Сильвия с доктором Лосано появились на пороге, она выставила на стол всё, что приготовила к их приходу. На фоне тихо бормотал телевизор. Вся комната, куда Сильвию завела Селесте, была настолько красной, что становилось не по себе. Даже еда, казалось, отдавала красным. Сильвии вдруг подумалось, что перца Селесте не пожалела.

– Сильвия, солнце мое, я так рада, что пришла! – Селесте улыбалась во все свои отсутствующие тридцать два. – Проходи, садись, хоть настоящую еду поешь, а не эти больничные помои.

Среди картошки и бобов Сильвия разглядела аккуратно сложенные кусочки яблочного пирога, прямо как у тетушки Джули. Рядом стояло самое настоящее гамбо, такое же на вид, какое она брала в ресторане в «Модести». Сильвия удивилась так, что Селесте рассмеялась. Даже доктор Лосано улыбнулся, хотя Сильвия уже приняла его холодное к себе отношение как данность.

– Но… Селесте, как?

– У нас есть свои секретики, милочка, – Селесте подмигнула ей. – Слышала, ты из Нового Орлеана. Отличное место, почти как Гавана. Я там работала, пока была возможность.

– Правда? – Вот и нашлось объяснение хорошему английскому. – А как вернулись?

– Спокойно, девочка моя. Когда у тебя есть мозг, язык и деньги, не остается ничего невозможного.

Разговор продолжился только через полчаса, когда Сильвия попробовала всё, что было на столе, и налегла на гамбо. Суп был очень похож на луизианский, за небольшим исключением, Селесте явно импровизировала, и получалось у неё неплохо.

– Итак, деточка. Ты у нас, выходит, русалка, – сказала старушка, откладывая тарелку в сторону. Доктор Лосано отправился на кухню, не то не любил грязные тарелки, не то не горел желанием выслушивать разговор о невозможном.

– Была ей, – Сильвия кивнула.

– Русалки никогда не бывают бывшими, – сказала Селесте с долей грусти в голосе. – Никто и ничто не отдаст то, что уже ему принадлежит.

– Вы много о них знаете? – Сильвия почувствовала, как кровь по телу побежала быстрее.

– Знала некоторых, – уклончиво ответила Селесте. – И они мне рассказали, что могли. Потом их достали – даже на земле их достали! – и уничтожили. Одна растворилась в воздухе прямо у меня на глазах.

Сильвия кивнула и отвела взгляд. Перед глазами вновь вспыхнули моменты, когда ей самой пришлось проделывать с русалками то же самое. Руки похолодели, когда мозг решил напомнить, как хорошо гарпун пронзает русалочьи тела. Вот бы сердце могло похолодеть так же и не болеть от одних только воспоминаний.

– Я понимаю, о чем вы, – тихо сказала Сильвия. Селесте кивнула ей с ободряющей улыбкой.

– Ты отличаешься от тех, что я знала. Они холодные были – жуть. А ты ничего, теплая, румяная. Даже приборы пульс показывали.

– Это так. Я не умерла до конца и все равно каким-то образом попала на дно.

– Интересная ты девочка.

– Очень, – Сильвия едва улыбнулась.

– Хочешь, брата поищем?

Сильвия застыла. Неужели всё было так просто? Какая-то часть подсознания кричала, что не надо этого делать, но Сильвия смогла заставить её замолчать.

– Конечно, Селесте. Что я должна делать?

Старушка поднялась из-за стола и позвала гостью за собой. Из дверного проема с кухни за ними следил доктор Лосано. Сильвия поймала его взгляд и за попыткой нахмуриться в негодовании она заметила то, что так часто замечала в глазах Эллиота. Беспокойство. За бабушку или за пациентку?

– А доктор может пойти с нами?

– Нет, конечно, нет. Он не хунган, ему нельзя находиться в комнате.

Сильвия сделала вид, что поняла, и вошла. Сначала показалось, что она залита кровью с пола до потолка, но потом Сильвия увидела свечи, несчетное множество благовоний, и всё встало на свои места. Нет, не кровь, просто декорации. Может, Селесте принимала здесь клиентов?

– Садись. Не пугайся, если кого-то увидишь, нас посетят сами лоа.

– Я постараюсь, Селесте.

Когда на руки легла веревка, Сильвия снова уловила тонкий голосок тревоги. Беги, пока не поздно, беги!

– Так должно быть? – Глупейший вопрос. Сильвия попыталась развернуться к двери, но мощная рука надавила на плечо так, что Сильвия упала на колени, больно ударившись о рассыпанные крупные щепки. От чего они? Для чего?

Старушка не могла надавить с такой силой. До сознания Сильвии начало доходить, что подсознание не обманывало, это не просто тревога. Это интуиция, которую Сильвия успешно не послушала.

– Диего! – только и успела крикнуть она перед тем, как её резко схватили за челюсть и повернули лицом к себе.

Это была уже не Селесте. Девушка перед ней выглядела моложе, гораздо моложе, и этот запах… Запах, который Сильвия могла узнать даже через тысячу лет. Зелье Морриган. Нож уже был у шеи Сильвии, и у девушки получилось бы прорезать её, если бы не доктор Лосано.

Лезвие задело Сильвию только по касательной. Она почувствовала, как по ключицам течет что-то теплое, и ей совершенно не хотелось думать, что именно.

Девушка билась в железной хватке доктора, кричала, но потом будто обмякла. Когда Сильвия догадалась, что она хочет, было поздно. Пение проникло в голову доктора Лосано, его взгляд переменился. На ту, что пыталась убить Сильвию, он смотрел с преданностью собаки, а на неё саму – как на самого страшного врага.

Смерть была настолько близко, что Сильвия ощутила её холод у себя за спиной. Снова это. Снова либо она, либо её. Выбора не было. С криком Сильвия схватила девушку за предплечье, развернула его и вонзила лезвие туда, где должно было находиться сердце. И еще раз. И еще, пока она не упала на пол без признаков жизни.

Сильвия ждала, когда же тело начнет исчезать, но шла минута, вторая, пятая, а тело все лежало. Когда Сильвия наконец подняла взгляд на доктора, она увидела, насколько он побледнел. Неужели…

Она не придумала ничего лучше, кроме как хорошенько треснуть его по щеке. Потом еще раз, когда увидела, что обожествляющий русалку взгляд не пропал. Наконец к ней вернулся знакомый доктор, без щенячьего обожания в глазах. И ужасно испуганный.

– Сильвия, моя дорогая, это что? – Прокричал он, ярким размашистым жестом указав на исчезающий труп.

– Русалка, – коротко ответила Сильвия. – А вы не верили.

Доктор Лосано молча вышел из комнаты, открыв дверь настежь. Сильвия погасила свечи – благовония пусть догорают сами – и вышла следом.

Доктор уже успел где-то раздобыть бутылку рома и пил прямо из горла. Когда он оторвался, Сильвия протянула к нему руку. Бутылка перешла к ней, и Сильвия тоже сделала несколько глотков. Вот он какой, настоящий ром.

– А теперь расскажи мне, что произошло, не одним словом, – доктор сел на кресло и облокотился на колени. Он держал руками голову, будто это могло как-то помочь.

Сильвия рассказала. Как попала на дно, как шла то к одной цели, то к другой, пытаясь найти путь обратно. Как нашла. Доктор Лосано молча слушал. Его лицо было непроницаемым, Сильвия, как не пыталась, не могла понять, что он думает о её словах. Она сама прекрасно понимала, насколько бредово звучал её рассказ.

– Что за… женщина заняла место моей мамы? – эти слова дались ему нелегко. Сквозь маску безразличного врача пыталось что-то прорваться, но не вышло.

– Русалка. Я убила её.

– А где мама?

Вопрос прозвучал настолько по-детски, доктор смотрел на Сильвию с такой надеждой, что у неё защемило в груди.

– Простите, доктор…

– Диего.

– Что? – не поняла Сильвия.

– Зови меня Диего. Я тебя больше не лечу, – он попытался улыбнуться, получилось не очень правдоподобно. Сильвия кивнула.

– Прости, Диего. Я не знаю, где твоя мама, но она определенно вряд ли сейчас жива.

Диего кивнул и отвернулся, чтобы еще раз приложиться к бутылке. Сильвии больно было произносить эти слова. Если Селесте в живых уже не было, то что с Эллиотом? Его догнали или еще нет? Жив ли он? Сердце говорило, что нельзя останавливаться, что, если она останется в этом доме еще хоть на час, она его потеряет.

– Диего…

– Да, – он отвлекся от мобильного.

– Прости меня.

– Не за что. Если бы не ты, я бы не узнал, что живу с какой-то тварью, – хоть он и не пытался обидеть Сильвию, слово «тварь» отозвалось в груди тяжестью. – Мне нужно благодарить тебя.

В этот раз его улыбка вышла настоящей, настолько ободряющей, что Сильвия не смогла удержаться и обняла его. В этот раз без слез, без истерики, без препаратов и без ужасного чувства голода. Лишь с огромной благодарностью. Она и не подозревала, насколько Она и не подозревала, насколько соскучилась по обычному человеческому теплу.