Сильвия идёт ко дну

Глава 18.

Сильвия перевела взгляд на кузена, лелея крошечную надежду, что это просто шутка, но беспокойство на его лице вряд ли могло врать. Он кивком указал на дверь, не проронив ни слова.

– Мам, мы прогуляемся с Виви, хорошо? Такой красивый вечер.

Голос выдавал, что алкоголь как по волшебству исчез из его крови. Тетушка вышла на лестницу и поглядела на сына и племянницу сверху вниз. Потом спустилась. Видимо, почуяла неладное.

– А как же подарки, сынок?

– Посмотрим позже, – Дэмиан обнял маму и поцеловал в обе щеки. – Обещаю, я позову тебя, когда буду их открывать.

– Ладно, верю, – тетушка похлопала сына по плечу.

Сильвия не помнила, как она села в машину, как ехала – и как Дэмиан под таким градусом не отправил на койку их обоих. Как врачи в фойе поздравляли её с Рождеством. Как вообще можно посетителей больницы с чем-то поздравлять? «С Рождеством, мэм! Ваш муж сейчас на операционном столе, боюсь, к нему нельзя. Еще раз с праздником!» Смешно. Просто нелепо. Сильвия не обратила никакого внимания на чьи-либо приветствия или вопросы, просто шла за большим, как скала, Дэмианом. Он явно знал, что он делает.

Дорога до палаты показалась вечной. Но вот он, Тристан, сидит на койке и с обычный будто бы вымученной улыбкой смотрит на брата.

– Нога в мясо, концерты придется перенести, если я хочу её оставить. Будешь петь вместо меня?

– Возможно. Где Эллиот?

Тристан пожал плечами. Сердце Сильвии сжалось, хотя казалось, куда сильнее?

– Его увезли в другую сторону, доктора говорят, что не знают, что с ним.

– Понял. Жди, – ответил Дэмиан коротко и вышел. Он не махнул рукой, даже не обернулся. Знал, что Сильвия в любом случае пойдет за ним. Ему самому не было никакой нужды справляться о здоровье кузена, с которым он почти не общался, в отличии от малышки-кузины.

– Ты точно знаешь, что делать? – спросила Сильвия, когда они шли обратно через пустые коридоры больницы.

– Нет, – ответил он. – Но я вижу цель, сестренка, и не вижу препятствий. Ты со мной?

Сильвия лишь кивнула. Руки дрожали, ноги грозили подкоситься, но она упорно шла следом за кузеном. Кто-то пытался остановить Дэмиана, попросить автограф, но он резко пресекал попытки.

Актёр есть актёр. Дэмиан пускал в ход всё своё обаяние, пытался припугнуть работников или наоборот, чем-то задобрить, но они не пускали, не помогали ни уговоры, ни крик.

– Отлично, мэм. Отведите меня к главному.

Его голос дал понять, что Дэмиан не примет отказа. Ситуация слишком сильно накалялась. Эллиот бы не одобрил скандалов, особенно если причиной был он сам. Стоило притормозить. Сильвия медленно, но крепко взяла кузена за плечо и развернула к себе.

– Дэм, дай я попробую, – сказала она тихо. Во взгляде Чемберза читалось, как он хочет сбросить руку кузины со своей, чтобы не мешала. Но он никогда не был глупым, потасовка свела бы их шансы увидеть Эллиота – да и Тристана тоже – к нулю. Он недовольно выдохнул, но отошел.

– Мэм, где-то там сейчас лежит мой брат, Эллиот Чемберз, он прибыл с мужчиной по имени Тристан, он в палате с переломами, – Сильвия оглядела всех собравшихся медсестёр. – Он дороже мне всех на свете, понимаете? Я хочу быть рядом, если он… Если…

Сильвия изо всех сил сжала губы и зажмурилась, чтоб не позволить себе заплакать.

– Молодой человек примерно двадцати лет? – поинтересовалась одна из медсестёр.

– Он, – Сильвия посмотрела на неё с надеждой.

– Здесь его нет, но без мужчины, – она кивнула на Дэмиана, – я могу провести вас к двери.

Остальные выглядели явно недовольными. Медсестра обвела их виноватым взглядом.

– Рождество же.

– Я согласна, – ответила Сильвия, совершенно не задумываясь. – Я напишу, Дэм.

Он кивнул и проводил кузину взглядом.

– Без шума, мисс. Если начальство узнает…

– Я понимаю. Идемте, – ответила Сильвия полушепотом, но даже так стены отзывались эхом. Обе девушки замолчали.

Пустые коридоры пугали. Ни посетителей, ни больных, которые, видимо попрятались по своим палатам. Может быть, даже с подарками.

– Здесь операционные, мисс, ваш брат в одной из них.

– Внутрь меня не пустят, – сделала очевидный вывод Сильвия.

– Вы правы, – грустно кивнула медсестра. – Могу проводить вас к мистеру Холли. Я сообщу вам, если что-то станет известно.

– А что известно сейчас?

– У молодого человека…

– Чемберз. Эллиот Чемберз.

– У мистера Чемберза серьезная черепно-мозговая травма и, насколько мне известно, уже сейчас ампутирована одна конечность.

– Шансы?

– Невелики, мисс. Мне очень жаль.

Сильвия поплелась за медсестрой, пытаясь понять её слова. Не выходило. Шансы невелики, да, но это ведь значит, что они есть. Пусть небольшие, но люди выживают, даже падая с самолётов. Эллиот уже выжил один раз, он опытный в этом деле, он не может сдаться. Он просто не имеет права, после всего, что они прошли. Он не мог уйти так легко.

Кузены обнимали Сильвию, пытались как-то её отвлечь, разговорить, но в палате Тристана было только тело. Нутро Сильвии, её душа осталась там, напротив двери в операционную. Если бы Диего был здесь, если бы он мог сказать ей, что он сделал всё, что мог, и даже больше, что всё обойдется, что пара дней – и Эллиот будет рядом со своим обычным притворно-скучающим видом и готовым на всё сердцем. Лишь бы оно не перестало биться.

Ночь тянулась как один сплошной кошмар. Сильвия успокаивала себя лишь тем, что о смерти Эллиота её бы оповестили, а значит, он еще был жив. Тристан уснул раньше всех, и во сне он напоминал братишку Сильвии так сильно, что ей пришлось выйти из палаты в коридор. Тот же разрез глаз, тот же приоткрытый рот, даже морщины те же. Эллиот был намного моложе, но путешествие наложило на его лицо свой отпечаток. Он вырос слишком рано.

Дэмиан вышел через несколько минут.

– Тристан спит.

– Я рада за него.

– Виви…

– Я не пойду домой. Если хочешь, можешь вернуться к тётушке. Порадуй её. Раскрой подарки, забери те, которые она подготовила Тристану. Он сейчас очень обрадуется носочкам.

Последние слова сами слетели с губ, и Сильвия пожалела, что сказала их. Они оба прекрасно знали, что вместо ног у Тристана едва собранное по кусочкам месиво.

– Твой брат жив, и даже если нога не восстановится, он будет жить, Дэм, – сказала Сильвия устало. – Та девушка, которая меня провожала, сказала… Она сказала… – Сильвии пришлось замолчать. – Сказала, что шансов почти нет.

Дэмиан обнял Сильвию.

– Точно не пойдешь?..

Сильвия увесисто пнула его по лодыжке.

– Ответ ясен?

Дэмиан мгновенно исчез за дверью палаты своего брата.

Сильвия вздохнула и обняла себя сама. В последний раз она делала так, когда тетушка только-только забрала её в город, и рядом больше не было Эллиота с его ежедневными объятиями на ночь. И тогда Сильвия тихо заплакала. Из-за Эллиота, из-за испорченного Рождества, из-за всего, что произошло с ней в этом чертовом году. Не нужно было оставлять его на произвол судьбы! Сильвия смогла бы уговорить его остаться рядом, а не уезжать обратно, тем более с отцом отношения у брата становились хуже день ото дня. У матери оставался Мартин, он бы о ней и позаботился. Если не он, то его дети. Мама всегда любила маленьких детей больше, чем кого-либо. Чем собственных подросших детей.

Если бы Сильвия уговорила Эллиота остаться, не было бы этой страшной аварии, Сильвия не встречала бы Рождество в больнице, Эллиот не лежал бы сейчас на операционном столе, стоя в могиле даже не одной ногой, а на четвереньках. Одно неловкое движение – и всё.

Сильвия не могла об этом думать. Раньше она не понимала тех, кто говорил о психической боли, считала их обычными нытиками, но теперь сама почувствовала это. Лучше бы к её телу разом приложили несколько горячих утюгов. Лучше бы оторвали ногу. Вонзили нож в печень и провернули. Всё, что угодно, только не эта дыра, которая пожирала изнутри. Если бы было можно вырвать сердце, заставить его перестать чувствовать эту чертову боль хоть на минуту, Сильвия бы так и сделала. Если бы она могла отдать своё сердце взамен на жизнь брата…

Сон пришёл сам по себе, Сильвия поняла, что уснула, только когда кто-то легко потряс её за плечо.

– Сильвия? Виви, вставай!

Диего. Почему-то его акцент выделялся сильнее.

– Эллиота переводят, поедешь с ним?

Сильвия распахнула глаза и поднялась, будто и не спала вовсе.

– Куда?

– Здесь недалеко, центр сосредоточен на неврологии…

– Куда? – переспросила Сильвия напористее. – Адрес. Назначение. Сроки.

– Новый Орлеан, Нейрохирургическая клиника доктора Руэлла. Здесь нет необходимого оборудования, будем оперировать там.

– Будем… То есть…

– Да. Я постараюсь сделать всё, что могу.

– Ты сделаешь, а не постараешься, – отрезала Сильвия и быстро пошла к двери с табличкой «Выход».

Диего поехал в машине скорой помощи, а ключи от своей отдал Дэмиану. Давать их Сильвии смысла не было, права она так и не получила. Только на привычном переднем сидении она поняла, что зря сорвалась на кубинца. Он хотел помочь, и Сильвия знала, что он сделает всё, что может, и даже больше. Она сама слышала, как на Кубе его звали волшебником, в специализированной клинике оперировать назначили его, а не американских докторов, значит, он умел то, чего не умели они. И если он был не в силах помочь Эллиоту, никто бы не смог.

Одни пустые белые коридоры сменились другими. Время тянулось как прилипшая к ботинку жвачка. Минуты, потом час, второй. Дэмиан извинился и ушел, попросив вернуть ключи от машины их владельцу. Сказал, брату он нужнее.

– Ну и вали, – просипела Сильвия ему вслед. – Больно ты тут нужен, чертова звезда.

Дэмиан не услышал. Или сделал вид.

Сильвия доставала телефон, пыталась сосредоточиться на дурацкой игре про ферму, потом про какую-то империю, пыталась листать инстаграм. В какой момент времени все люди в её подписках стали настолько пластиковыми? Эта весёлая жизнь, нелепые вечеринки, бесчисленные памятники… На их страницах было всё, кроме самого человека. Действие повторялось по кругу, пока Сильвия в сердцах не выбросила телефон. Он отлетел к стене, сверкнул и, развалившись пополам, приземлился прямо под табличкой «Посторонним вход запрещен».

Сильвия только вздохнула. Минус хорошая пачка долларов и связь с родными. Она только понадеялась, что семья додумается позвонить или оставить сообщение Диего. Впрочем, у них самих есть дела. Тристан тоже в больнице, с ним Дэмиан, и тетушка Джули, скорее всего, тоже уже у него. Сильвия могла их понять. Конечно, сына любишь больше, чем племянников. Вот только её это не успокаивало. Эллиот там, за дверью, борется за своё существование, Диего помогает ему. Сильвию убивало её собственное бездействие. Она могла бы сдать для брата кровь, уговорить кого-то отдать ему какой-то орган, но ничего этого не требовалось. Нужно было только ждать.

Всего лишь ждать.

В голове сами собой появились картинки из прошлого. Как в самом раннем детстве Сильвии дали подержать новорожденного братика. Ей тогда было почти два, самое первое воспоминание – совсем малыш Эллиот, спящий на её руках. В один из дождливых вечеров тетушка Джули рассказывала, что сначала свёрток с ним дали Мартину, но едва Эллиот зашевелился, он отдал братишку обратно матери. А Сильвия не боялась. Она лишь посмотрела на маму огромными глазами и спросила «Братик?», а потом сама протянула к нему руки. Уже тогда тетушка Джули сказала отцу, что они подружатся.

Совместные игры, общие игрушки, которые Мартин на правах старшего всегда пытался отобрать, но первое время получал за это по рукам. Потом они подросли, Мартин всё чаще стал помогать отцу на ферме вместо того, чтобы смотреть за младшими. И тогда они сблизились еще сильнее, в те года они будто стали одним целым. Понимали друг друга без слов, рисовали одно и то же, смотрели одни и те же мультики. И всегда Сильвия брала на себя руководство, а Эллиот работал руками. Собирал листья с ближайших деревьев. Правда, был момент, когда этим пришлось заняться Сильвии. Одна из самых ярких историй всего детства. Сильвия улыбнулась, едва вспомнила о ней.

До переезда в город оставалось два года. Сильвии было семь, Эллиоту – пять. Мартин тогда уже учился в средней школе, но уважения от младших ему это не добавляло. Только страх, и то не всегда.

– Нам нужны деньги, Эллиот, – Серьезно сказала Сильвия, не отрывая взгляда от брата.

Они оба сидели в подобии беседки, которую соорудили сами. Ограда из старого забора, крыша – пляжный зонтик без основания – стояла на лопатах и вилах, державшихся на месте на веревках и честном слове. Эллиот вынес из дома свой детский столик, где сейчас лежала всякая понатасканная со всего дома мелочь, и пару стульев. Рядом с собой Сильвия разложила уже завядшие листья. Она знала – расплатиться если и удастся, то только один раз. Пора менять.

– Мартин опять меня прогонит, – хмуро отозвался Эллиот. – Мы и так собрали всю зелень, до которой я смог добраться.

Сильвия вздохнула.

– Охраняй товар. Я сейчас.

Кожи сразу же коснулись солнечные лучи, напрочь согнав остатки прохлады. Сильвии опять было жарко, но это её особо не волновало. Она задавалась вопросом, почему Мартин такой противный. Каждый раз она спрашивала себя об одном и том же, и ни разу не находила точного ответа. Единственное оправдание – любой истории нужен гадкий герой. Такой же, как и Мартин, трус и предатель. А это значило, что рано или поздно Сильвия и Эллиот его победят. Мультики не стали бы врать.

Шаг за шагом, переступая через редкие опавшие листья – предвестники скорой осени – Сильвия пробиралась к волчелистнику. Вот она, самая желанная валюта, самая дорогая из всех. Единственное дерево на всю округу. Точнее, на всю ферму. Пару таких же деревьев Сильвия видела, когда собирала на болотах ягоды, но мама строго-настрого запретила младшим ходить туда, особенно Эллиоту. Но ведь он был не таким уж и маленьким, ему пять, он уже отлично бегал и болтал без умолку. Может быть, с Мартином, родители их и отпустили бы, но он трус. Сильвия раздраженно выдохнула. Ему уже тринадцать! Чего можно бояться на болотах в таком возрасте? Папа отстрелял почти всех аллигаторов, когда сама Сильвия была совсем малышкой, а Эллиота еще не было вообще.

– Мелкая? Ты что тут забыла?

Сильвия обернулась. Прямо за её спиной стоял Мартин. План провалился.

– Иду, – ответила она просто.

– Куда ты идешь? – Мартин приподнял одну бровь. У Сильвии никогда так не получалось. И у Эллиота. Такую способность от отца получил только старший и постоянно этим выпендривался.

– По своим делам.

– Опять будешь рвать листья с деревьев? Ты знаешь, сколько денег папа отвалил за них?

Сильвия смутилась.

– Вечно ты всё только портишь, – сказал он с отвращением. – И ты, и мелкий.

Мартин развернулся и ушел, а Сильвия осталась стоять на месте с дрожащими губами.

– Да чтоб у тебя все твои чертовы яблоки тебе на голову попадали! – крикнула она ему вслед, но брат даже не обернулся.

Сильвия прибежала обратно под зонтик уже рыдая во весь голос. Эллиот без вопросов обнял её, гладил по спине так же, как это делала мама.

– Он – дурак, – серьезно сказал Эллиот, глядя сестре в глаза. – А из-за дураков плакать не нужно.

Сильвия вытерла слезы тыльной стороной ладони и кивнула.

– Но нам всё еще нужны деньги, – Эллиот сел за стол и провел пальцем по остаткам драгоценных листьев. – Может, заменим из на пуговки?

– Нет, – Сильвия нахмурилась. – Мы будем мстить, братишка.

– А может всё-таки пуговки? – В голосе Эллиота не было и тени надежды. Сильвия хотела листья, и теперь её ничто не могло остановить.

– Я за бумагой и карандашами.

Эллиот побежал следом. Оставаться во дворе, когда там хозяйничал Мартин – дело страшное. А дома мама, которая хоть и не всегда была на стороне команды младших, но не ругала их так сильно. Когда Сильвия взяла большой листок, на которых мама изредка что-то чертила, Эллиот схватил свои любимые карандаши.

Уже в беседке они разложили лист. Он занимал почти весь стол, и товар пришлось уложить в кучу на газоне. Рисовать стал Эллиот. Сильвия не возражала: единственное, что она могла делать карандашом – писать, да и то какие-то непонятные каракули. А братик изобразил дом и окрестности почти так же, как оно было на самом деле. Карта вышла как настоящая. Сильвия отметила места, куда им нужно было попасть и где сейчас работал Мартин.

– Слишком близко, – сделала она вывод. Действие полностью стерло слёзы с её глаз.

– Давай я сам у мамы пуговицы попрошу? – настаивал Эллиот.

– Я хочу листья, – ответила Сильвия тоном, не принимавшим возражений. – Так, как есть, нам их не получить. Значит, надо каким-то образом переманить Мартина домой.

– Почему именно домой?

– Там его можно запереть, – пояснила Сильвия. – А если оставить его на улице, он нас поймает и отлупит.

Эллиот согласно кивнул.

– В ванной на первом этаже всегда есть ключ, потому что папа сломал ручку. Дверь по-другому не закрывается, – припомнил он. Сильвия улыбнулась.

– Вот оно! – обрадовалась Сильвия. – Ты молодчина, Лили!

– Эллиот, – поправил её братишка беззлобно. Синим карандашом он обвел стены выбранной комнаты. Человечка он подписал «А», а ванную – «Б». – Нам надо, чтобы Мартин добрался из пункта «А» в пункт «Б». – Он взглянул на сестру, она – на него. – Есть идеи?

– Генерируются, – ответила Сильвия серьезно.

– И у меня, – снова кивнул Эллиот.

Дело пошло. Брат с сестрой перекидывались идеями, но для каких-то им не хватало сил и умений, а другим мешало отсутствие в мире магии. И каждый раз, когда такой вариант отбрасывался, Сильвия тяжело вздыхала.

– Зачем жить в мире, где нет единорогов? – надув губки, спросила она.

– Будь единорогом сама, – пожал плечами Эллиот и предложил очередной вариант.

Через полчаса мозгового штурма Сильвия и Эллиот наконец скомпоновали план из нескольких других.

– Не идеально, – сделала вид Сильвия.

– Ага. Может всё-таки пуг…

– Листья, – перебила его Сильвия. – Нам нужны листья. Итак…

– Смотри, – Эллиот поднял с земли фигурку и поставил её туда, где изобразил Мартина. В ванной он нарисовал человечка и подписал буквой «Э». – Ты побежишь к нему с красками, врежешься, и он побежит домой. – Эллиот переместил фигурку в пункт «Б». – Там буду я и закрою дверь на ключ.

– Нам хорошо попадёт за это, – сказала Сильвия без энтузиазма.

– А мы тут причём? Дверь захлопнулась, а мы были на улице и не слышали криков. А! Точно! – Мальчик свернул карту и, взяв её подмышку, пошел в сторону болот. – Пойдём. Нельзя оставлять улики, преступников всегда по ним находят.

Сильвия послушно двинулась к краю двора. Спички у брата она всё же забрала и зажгла рулон сама. Эллиот мог обжечься, а себя не так уж и жалко. Карта горела так хорошо, что подпалила часть забора.

– Хорошо, что родители здесь почти не ходят, – заметила Сильвия.

В дом они зашли вместе. Эллиот спрятался за дверью ванной, вечно открытой, так что заметить его можно было, только если присматриваться или идти со стороны лестницы. Сильвия отошла и немного сдвинула брата к петлям, чтоб внизу не виднелись ноги. Сама она схватила гуашь младшего брата и побежала к старшему.

– Мартин! Мартин! Где Эллиот, ты не видел? – прокричала она, запыхавшись, едва увидела брата там же, где оставила его. Он всё еще копался у загонов.

– Что?.. – Мартин не успел договорить, когда Сильвия сделала вид, что поскользнулась и врезалась в него, расплескав воду по всему его телу. Лицо, руки, старая рабочая рубашка – всё оказалось в мутно-коричневой жиже. – Что ты творишь, истеричка?! – закричал он, и, оттолкнув сестру, быстро направился к дому. – Если мелкий найдется, я его пинком к тебе отправлю. Идиотка.

Мартин не оборачивался, и Сильвия позволила себе улыбнуться. Первая часть плана успешно закончилась, очередь за Эллиотом. Ей оставалось только ждать, и она прогулочным шагом пошла обратно к беседке.

Понять, что план удался, было не сложно – крики старшего брата можно было услышать и с дороги. Но вряд ли кто-то из местных обратил бы на них внимание – все знали, что Чемберз – очень крикливая семья. Через пару минут в дверях появился Эллиот.