Милиционер социума. Ночная охота

Молодой лурн хотел было ответить на выпущенную в его адрес колкость, но силы и так были наполовину истощены. Так что на вспотевшей физиономии лурна лишь расцвела негодующая мина. Мол, «Да ну вас всех!».

– Стоп! – Карунг предостерегающе поднял руку, перекрывая возможные споры. – Где вампир атаковал Григерса?

– Именем Законов Социума я приговариваю тебя к суду и последующей за ним казни за убийство молодого милиционера, совершенное в мирное время и на нейтральной территории, – на хищной морде вампира отразилось некое подобие садистской улыбки.

За напоминание основных слов, которые обычно говорят взрослые милиционеры при содержании преступника, Григерс готов был сказать спасибо своему неприятелю, только вот с некоторыми формулировками в прозвучавшей фразе Крайту не очень хотелось соглашаться. Например, о том, что молодой милиционер все еще был жив, Григерсу очень даже хорошо напоминало собственное тело, внутри которого учащенно билось сердце. Да и близкая смерть не очень-то пугала молодого ученика милицейской школы, поскольку в надежности ног собственного друга Григерс не сомневался, да и должен же был кто-нибудь вызвать на помощь старших коллег. Да хотя бы ту же Де-Ворлу, фигуристую дамочку, чья нога когда-то перемолола все кости в его челюсти. Уж лучше еще раз попытаться одолеть сильную блондинку, чем рисковать в бою с вампиром Гладгайра. О своей медлительности Крайт не забывал, поэтому пока мозги обдумывали ситуацию, руки сами перезарядили обойму ампер-пистолета. Как потом бедняга Ле-Шатардьи будет отчитываться за выпущенные в никуда патроны – это Григерса на данный момент мало волновало. Три энергетических луча ударили в сильную грудь.

Вампир даже не шелохнулся, только на сером лице расцвела сочувствующая улыбка, а вместо передних резцов бардовые десны выпустили кровососущие зубы-иглы.

– Меня ты этим не прошибешь, – начал вампир, спокойно рассматривая то место, куда пришлось попадание выпущенных из ампер-пистолета лучей. На крепкой броне звездных вампиров Гладгайра не было ни единой царапины. Потому незваный гость этой ночи безмятежно продолжал свою речь. – Да и твой отправленный за помощью дружок лурн тебе не сильно поможет, даже если ему и удастся привести сюда еще десяток таких же неумех, как и ты.

Григерс хотел было показать высокомерному кровососу, чего он на самом деле стоит, но инициативу в этом вопросе взял собеседник. Еще не закончив произносить свою фразу, вампир молниеносно сократил разделявшее его и Григерса расстояние, а дальше последовал мощный захват руки за кисть и тут же пришелся ставший логичным продолжением атаки вывих плечевого и локтевого суставов. А дальше воин Гладгайра просто резко дернул захваченную руку в сторону, и тело Крайта, описав в воздухе неполную восьмерку, всем боком упало в сточные воды. Бросок этот был достаточно сложный даже для опытных инструкторов рукопашного боя, и без многолетней подготовки увернуться от него было почти невозможно. Григерсу пришла в голову мысль, что ему следовало еще больше тренироваться и тренировать свое тело, несмотря на то, что он и так почти что целыми сутками улучшал параметры своей мышечной системы.

Но, как говорится, умные мысли всегда приходят в голову уже после того, как твоя шея зажата между двумя сапогами стоящего над тобой противника.

Но наблюдавший за своей новой жертвой вампир не торопился убивать попавшего к нему милиционера.

– Защита у тебя отвратительная, – прозвучало шершавым голосом где-то сверху. – Посмотрим на твое нападение!

Крайт хотел было отказаться от этой идеи, понимая, что против скорости и силы этого монстра ему пока что нечего противопоставить. Плечо одиноко завыло болью, а пережатое запястье, резко выпущенное из захвата, непроизвольно заставило пальцы руки сжаться в кулак.

Стены милицейского замка остались далеко позади, когда прочный каблук сапога отстучал вот уже какой по счету шаг.

Фигура в униформенной одежде изумрудно-серых тонов всегда пользовалась особой популярностью среди мирного населения.

Девчонки и мальчишки, едва завидев милиционера, шагающего по ночным улицам в патруле или просто следящего за порядком, всегда восхищенно рассматривали мускулистые статные тела охранников закона и порядка. Гладкие элементы доспеха, точно подогнанные друг к другу, сочетали в себе одновременно мощь и красоту. Плечевые и ножные сегменты всегда картинно подчеркивали рельефность мышц, а грудной панцирь, точно повторявший своей поверхностью все контуры нагромождений грудных, межреберных мышц и наружных косых мышц живота, не мог оставить равнодушным ни единого горожанина, кто хоть раз пытался увлекаться тяжелой атлетикой или усовершенствованием собственно тела. Пацаны даже старались повнимательнее приглядываться к тренировкам молодых студентов милицейских школ, когда те проводили серии занятий на открытом воздухе. Но многие из малолетних любителей спорта так и сдыхали на стадии зрителя, едва увидев те сверхчеловеческие нормативы, какие приходилось выполнять ученикам Милицариума в свои молодые годы. В народе даже считалось, что милиционеров специально накачивают магической энергией, чтобы они были намного сильнее обыкновенных граждан Социума. И эти утверждения были не так далеки от настоящей правды. Многие натренированные тела выпускников казарм Милицариума служили не просто образцом силы и скорости, а показывали на личном примере, чего может достичь тело обыкновенного среднестатистического гуманоида в ходе длительного периода детально проработанных тренировок со сверхнагрузками и определенным образом подготавливаемого мышечного слоя.

Не так популярные местные стражники из небольших гарнизонов обычно держались дружественно, аккуратно показывая свое почтение не уступающему им в мастерстве бойцу. Воры и убийцы, вылезавшие по ночам как взбаломошенные комары во время засухи, старались не попадаться сотруднику милиции в горячие руки, поскольку применять силу при задержании сотрудникам Милицариума разрешалось. Особенно, когда за подследственным велось активное наблюдение или было его описание в списках лиц розыска.

Но к мирно шагающей по мощеной мостовой персоне, кроме вышеперечисленных причин, внимание вызвало еще и то обстоятельство, что на рельефных трапециевидных плечах красовалась голова ухоженной дамы. Красивое лицо с пропорциональными чертами, чуть расширенными разрезами глаз и немного припухлыми губами заставляло многих особей мужского пола невольно оборачивать голову. Завершали арсенал красоты Де-Ворлы коротко постриженные волосы белоснежного цвета, уложенные в специальную прическу шаровидной формы. А уж за рельефные габариты своего крепкого и гибкого тела Элеонора и вовсе не беспокоилась.

– Брин Ле-Шатардьи, верно? – зеленоглазая блондинка легко обернулась, лукаво оглядев идущего с десяти шагах позади человека.

– Дай-ка угадаю: тренировка в армии?

– Не-е, – Элеонора буднично отмахнулась, – просто за мной вечно кто-нибудь да ходит. Я уже привыкла.

Брин поймал себя на мысли о том, что оценивающе смотрит на свою старшую коллегу.

– Есть, на что посмотреть, верно? – Элеонора пока что не злилась, и ее реплики носили скорее юмористический характер, но тритий был слегка шокирован собственной глупостью.

– Если так пойдет дальше, то мне просто не хватит извинений за поступки собственных глаз, – извиняющимся голосом произнес тритий.

– А почему ты без пары?

Это был хороший вопрос, ведь в Питерсброке бегал техномаг-убийца, да еще и норовил подраться с милицией. Но у Брина на этот случай имелся свой повод для отступления от инструкций, и он его озвучил.

– Я должен доставить ребятишек в казармы в кратчайшие сроки.

– Ребятишек?

– Что? – Брин посмотрел на показания информационного блока, отслеживавшего сигнал поискового маячка.

– Ты только что назвал наших студентов ребятишками, – уточнила Де-Ворла, едва сдерживая смех.

– И что ты видишь в этом смешного? – не понял коллегу тритий. – Им всего лишь семнадцать лет. Они, считай, всего лишь дети, но лишь немного посильнее, более образованны, нежели их сверстники.

– Х-хах! – блондинка по-дружески хлопнула трития по плечу. – Этим ребятишкам уже семнадцать лет, а большинству не сегодня-завтра исполнится и все восемнадцать. А дальше контрольное испытание на получение звания синглера, и три года беспрерывной службы на территории пограничного города или планеты – и новый оперативник готов.

– Ты все преувеличиваешь, – покачал головой тритий, явно не разделяя слишком простого взгляда на жизнь, пропагандируемого старшей коллегой. – Им все равно еще надо расти и расти.

– Может, и так, – согласилась Де-Ворла. – Но посуди сам: эта группа уже к своим годам смогла засадить в тюрьму здоровенного сынка местного мэра, подралась с армией зомби на местном кладбище и смогла завоевать титул сильнейшего подпольного бойца на аренах Питерсброка.

– Вот именно из-за подобных подвигов многие хорошие студенты и заканчивают свои жизни на погостах, – осуждающе произнес Брин, в сердцах думая, что, если бы не эти и подобные подвиги шестнадцатой группы, то он бы сейчас не плелся в одиночку в старый район города только лишь для того, чтобы отконвоировать с десяток непослушных подростков. И это при условии, что по городу ходит убийца, а, возможно, и не один.

– У нас за подобные подвиги получали порцию снадобий силы, – похвасталась блондинка.

– У нас – это где?

– Меня воспитали в Палатах Становления Ангеларума, когда мою семью убили солдаты Демоксии во время атаки на один из пограничных миров. Мне тогда было полтора года, и мало что помню. Хотя, может, это и к лучшему.

– Ты – солдат Ангеларума? – от собственно открытия тритий был сам слегка изумлен.

«Да ты же стоишь в бою троих таких, как я», – едва не выпалил в порыве восторга Брин, но вовремя сдержался.

– Все верно, тритий. – Элеонора заговорщицки подмигнула собеседнику. – Я временно направлена в эту школу по причине пережитого ранения.

– Теперь все понятно, – как бы вслух прошептал Брин, укоряя себя за то, что смог поддаться зависти, и за то, что глупо пренебрег своей более молодой и умелой коллегой. Солдаты Ангеларума – это была основа армии Социума, воевавшей с Кибердумом, Гладгайром и главным врагом мирных существ – Демоксией. И если людям, прошедшим всю военную подготовку там, удавалось выбраться из серьезных баталий живыми, то они справедливо могли считаться героями, пусть и в локальном масштабе одного города или замка.

– Значит, тебя в грудь ранили?

– Мужчины, что с вас взять! – женщина откровенно развеселилась, услышав подобный неявный комплимент в свой адрес. – Меня зацепило в живот и плечо от залпа артиллерии демокотов. Чуть руку не оторвало, а могло и пополам разорвать. Спасибо доктору за то, что подарил мне второе рождение.

– Да уж, – вздохнул Брин, представляя себя на месте Лоры.

– Валед Де-Ворла, доложите свое местонахождения. – Вызывал магический передатчик. Голос Горшкова был хорошо слышен и четко различим.

– Иду, согласно полученному от вас приказу, в паре по улицам Питерсброка. Сопровождаю трития Ле-Шатардьи в район старых домов. И, кажется, нам требуется подкрепление.

– Что?

Тритий так и не успел понять, откуда в его сторону полетели выстрелы. Просто р-раз! И зацепило ногу. Повезло, что касание пули было вскользь – тритий только поцарапался.

– Там дети! – кричал Ле-Шатардьи, когда оружие Де-Ворлы уже открывало огонь по нападавшему.

Блондинка произвела точное попадание стрелявшему в плечо. Брызнула кровь, кости наверняка были сломаны, но валед не решила останавливаться, и, когда нападавший субъект решил попытать счастье еще раз, выстрелила короткой очередью по ноге, пройдясь от голени до бедра.

Стрелок, получив массу ранений, тут же упал. Раненная нога не держала брыкавшееся тело, и рана хлестала кровью, а простреленное плечо не могло держать штурмовую винтовку на линии прицела.

– Это флорены! – уверенно сказала валед, отталкивая трития от летящей в их сторону гранаты.

Раса воинственных гуманоидов, представляла собой нечто среднее между человеком разумным и животными. Крепкие накаченные торсы людей с головами зверей. В основном среди флоренов популярны были отряды кошачьих, волков и земноводных. У тех, кто атаковал милиционеров, были морды больших кошек темно-синего окраса шерсти. Одни из самых свирепых наемников в мирах Социума, флорены, и на сей раз подтвердили свою репутацию. Не поскупившись на снаряды, второй флорен выпустил серию из пяти выстрелов подряд.

Ракетомет системы «Гоблин» с кассетной обоймой и автоматической перезарядкой патронов отработал свое дело на пять баллов. Каждый метр заброшенной улицы, куда попадали миниракеты, превращался в настоящий огненный кошмар.

Де-Ворла как суховей кувыркалась среди старых фонарных столбов и полуразрушенных временем стен, стараясь не попасть под основной удар от взрывов. Но на открытой местности сделать такой маневр, да еще и на прямой лини обстрела – было задачей почти невозможной, поэтому валед решила найти прикрытие внутри нескольких заброшенных домов.

Но и стрелявший по милиционерам флорен не упускал свою мишень из виду, и его выстрелы, точно ищейки, летели вслед беглецам.

Брин, следовавший за быстрой дамой по пятам, не мог не удивляться тому, как на вид изящная куколка может с ходу разнести в щепки дубовую дверь. И при этом скорость передвижения Де-Ворлы практически не уменьшалась.

– Во мне больше ста килограммов весу, – как бы вскользь проронила Элеонора, ловя на себе изумленный взгляд коллеги. – И это без учета веса доспехов и оружия.

Брин тоже старался не отставать, хоть был далеко не мальчик. Летевшие в спину куски камня, металла и дерева, да еще и разогретые бушевавшим от взрывов пламенем могли заставить побить любые рекорды по бегу каждого человека.

– Сними его! – Ле-Шатардьи был не так проворен, как бывший солдат Ангеларума, и уступал в темпе передвижений старшему коллеге. Брошенный тритием силовой поток воздуха был успешно поглощен, не долетев до цели. Что ж, флорены слыли не только своей кровожадностью, но еще были знамениты и своим аккуратизмом, и даже в исполнении атаки.

Гасящий магию милиционера техномаг появился слишком рано, явно недооценив противника, за что и был безжалостно вознагражден.

Появившаяся фигура в широком темно-синем плаще с глубоким капюшоном, скрывавшем лицо, начала концентрировать в своих руках силу.

Де-Ворла так и не поняла до конца, какую именно из сущностей воздуха техномаг собирался вызвать. Золотистые символы растущих деревьев и парящих облаков, покрывающие светящимися контурами материю плаща, ясно говорили в пользу того, что техномаг был друидом. Но валеда это уже не особо интересовало, когда ее эктоплазматическая пуля пробила защитный кибермагический барьер вокруг техномага и с чавканьем вошла в тело друида. Получив фатальное повреждение, нематериальная оболочка друида разлетелась тысячами осколков магической энергии, породив при этом сильный взрыв.

Де-Ворла сама видела, как взрыв от души пристреленного ею техномага оторвал стрелявшему из ракетомета руку почти что по плечо. И еще несколько фигур вылетели из-за стоявшей рядом кучи мусорных ящиков.

Ле-Шатардьи пытался предупредить Элеонору, чтобы она не сильно разворачивала огневую зону, поскольку в стоявшем рядом доме покойного смотрителя городских акведуков находились будущие милиционеры.

– Там дети! – прокричал Брин, в надежде думая о том, что, если что, то Крайт Григерс, Синтерия, Дания и Ламичев смогут придти на помощь. Ведь у них уже было достаточно для этого сил, да и свою компетентность они уже не раз доказали.

Но тех, на кого тритий надеялся, поблизости не оказалось, а вот техномаг успел-таки нанести свой удар. Последний и посмертный. Видно, умирая, душа друида сумела все же сконцентрировать часть своей энергии для мощнейшей атаки.

Огненное копье – так называлось это заклинание из арсеналов Школы магов Огня. Широкий поток сильного огня, расходящимся пучком направленный точно по цели. Заклинание подобной мощи в умелых руках могло запросто снести с лица земли средних размеров каменный дом. Порождаемый этой магией огонь был такой ненасытный и быстрый, что мог запросто плавить и испарять металл и камни.

Тритию ничего не оставалось делать, кроме как построить собственную защиту.

Дымчатый щит – оборонительное заклинание, используемое почти что каждым милиционером в сложных ситуациях. Брин выбрал именно этот вид магии из своего небогатого арсенала, поскольку дымчатый щит использовал для своего поддержания и функций силу души вызывавшего волшбу носителя. Ле-Шатардьи никогда не был трусом, а посему милиционер не сомневался в силе своего духа и мощи магической воли.

Два заклинания столкнулись друг с другом внутри старого дома.

Противоборство двух начал сопровождалось оглушающими шумовыми раскатами и зловещим треском. Брин видел, как во вставшем на пути стены огня сероватом заслоне стали проявляться мелкие трещины. Дымчатый щит все держался, сопротивляясь чужой воле. Пару секунд сохранялось некоторое равновесие двух видов магии, но потом весь дом был охвачен ярко-рыжим огнем, превратившись в гигантский вулкан. Сквозь несущееся к нему пламя милиционер видел довольную кошачью морду с длинными передними клыками, как сабли свисавшими ниже челюсти. Мертвый техномаг даже после своей смерти умудрился улыбнуться и последний раз в своей жизни порадовался собственному успеху. Прямо из крыши, пробивая несколько слоев шифера, в небо поднялся огненный столб, звенящий на всю округу о своей победе. Из окон вырвались чадящие всполохи жаркого огня, опаляя спешащих к месту происшествия милиционеров. И в это время в середине сгоравшего дома прогремел громкий удар. Точно выстрел, он сотряс дальние каменные стены, выталкивая что-то наружу.

Ле-Шатардьи странно прохрипел какой-то звук, который должен был означать победную песенку.

Весь обгоревший и сильно избитый, милиционер лежал на разгоряченных огнем камнях, пытаясь осознать происходящее.

Созданный им дымчатый щит все же оказался слабее брошенного в него огненного копья, но жизнь своего источника силы магия все же спасла, в самый последний момент вытолкнув трития Милицариума из эпицентра огненной стихии.

Пробив своим телом все стены, доски и камни, Брин от магического удара вылетел на пустую улицу.

Оторванная рука с зажатым в ней ракетометом полетели в одну сторону, а матерящаяся голова и тело – в другую. Вот такую картину увидела Элеонора, когда выпущенная ее оружием эктоплазматическая пуля уничтожила Флоренского техномага. Но количество опасных врагов на этом не заканчивалось.

Узор познания и заклинание поиска выдавали, что на крыше дома, в котором они нашли кратковременный приют, сидел снайпер.

– Там дети! – прокричал Брин.

– Молодцы детишки, – мысленно похвалила молодых студентов Элеонора. – Вляпались в неприятности по самые ушки.

Пока голова думала, тело выполняло необходимые действия.

Винтовка Де-Ворлы тут же выплюнула череду патронов, а ствол оружия описал широкий круг, проделав в прочном камне с дюжину отверстий.

Совершив мощный рывок и вложив в фазовый удар всю свою массу, Элеонора с легкостью выломала кусок стены, оставив позади себя аккуратное отверстие в виде круга. Дальше последовал размашистый кувырок вперед и серия скоростных выстрелов в качестве загородительного огня, который на короткое время должен был осадить стрелков флоренов. После этого Элеонора круто развернулась на сто восемьдесят градусов и произвела два одиночных выстрела вверх под малым острым углом.

Сверху брызнуло синей кровью, и по крыше с громким гулом покатился труп уничтоженного снайпера.

– Доложите обстановку, – прогудело в магическом передатчике, но женщина этого уже не слышала – ее снесло сильной волной огня.

Роскошную блондинку отбросило от полыхнувшего дома на добрый десяток метров.

На лице несколько царапин, волосы прокоптились и немного опалены, слезящиеся от дымового попадания глаза и дымящаяся броня – вот и весь арсенал повреждений, полученных валедом Де-Ворлой.

Краем глаза Элеонора отметила, что в пятидесяти метрах от нее на камне улицы лежат еще три тела. Дымящиеся изумрудно-серые доспехи не заставляли сомневаться в том, что пострадавшими были милиционеры, пришедшие на вызов помощи.

– У нас есть раненые, – произнесла Де-Ворла в магический передатчик. – Требуется огневая поддержка. Возможны жертвы.

– Принято, – пришел суровый ответ.

По поводу возможного несоответствия истинного положения дел и формулировки запроса Элеонора не сильно волновалась, тем более что двое флоренов были вполне активны и дееспособны.

Вооружившись гипервоздушным пулеметом, двое головорезов в солидной отсвечивающей сероватым блеском адамантия броне бросились к раненным милиционерам с единственной целью – добить выживших.

Валед не могла этого допустить, но в оружии предательски щелкало впустую – обойма села, а на замену не было времени, ведь счет шел на секунды, а ставка в поединке была чужая жизнь.

– Получай, – хрипло прошептала Элеонора, выпуская из своих рук в готовых к выстрелам флоренов заклинание тройной молнии.

Наступательное заклинание, используемое в армии Ангеларума, поразило двоих убийц точно в грудь.

Это заклинание прошило двоих убийц насквозь. От мощных энергетических всплесков в идее трехлучевой ветвящейся голубой молнии не существовало иных способов защиты, кроме как экипироваться в специально заговоренный магической руной доспех. Простой сплав обыкновенных металлов, пусть даже и в модификации экзотического адамантия, данное заклинание пробивало легко и быстро, преодолевая любую толщину материала защиты. К тому же примененное Элеонорой заклинание при попадании поражало выбранного противника сразу в трех местах. Сердце, легкие и место чуть выше над переносицей – именно такой набор секторов поражения выбрала Де-Ворла при проведении своей атаки. Шансов на выживание у пораженных молнией флоренов не было.

Зато живыми оставались раненные синглеры.

– Нужны лекари, – сообщила валед в руну магического передатчика, прикрепленную чуть выше правого уха. – Пострадали четверо синглеров Милицариума.

Блондинка готова была обрушить тысячу черных дыр на голову того оружейника, что конструировал ее модель среднего по тоннажу и классу брони доспеха.

Прилагавшийся к набору брони головной убор был не чем иным, как шлемом-сеткой, мгновенно закрывавшим лицо и голову полупрозрачным слоем жидкой брони с черной сеточкой мелких проводящих металлических волокон-каналов. В такой штуке удобно было осматриваться и двигать шеей и головой. Во время блиц-боев вещь весьма полезная, но от едкого дыма и жара огня, порожденных мощной магией, этот убор доспеха не защищал.

Ориентируясь строго по информациям от сканирующей магии узора познания, Де-Ворла достаточно быстро смогла найти пострадавшего от взрыва Брина Ле-Шатардьи.

– Есть ранение шестой степени, – сплевывая едкую от попадавшего в рот дыма слюну, Элеонора тут же вызвала помощь. – Пострадавший тритий Ле-Шатардьи. Из симптомов наблюдаются многочисленные переломы конечностей, ребер и ключицы, а также пострадавший получил сильные ожоги кистей рук и лица. Требуется срочная госпитализация.

– Я все еще жив, – сквозь силу шептал Брин.

– Лежи смирно, – успокаивала валед своего товарища по мундиру.

– Спасите детей.

– Наших ребят в том доме нет, – это было чистой воды правдой, поскольку такая магия, как узор познания, еще никогда не давала ошибочных данных. Тем более, что накладывала волшбу знаток магии уровня Ангеларума, да и расстояние до цели было меньше ста метров.

– Похоже, они где-то внизу, – добавила Элеонора, вызывая воздушных элементалей для оказания помощи сильно раненному товарищу.

– Они пошли за Григерсом, – шептал Ле-Шатардьи, когда вызванные Де-Ворлой воздушные духи принялись лечить пострадавшего человека.

Принявшие вид беловатых бабочек размером с большую ворону, элементали тут же принялись опутывать тело раненного милиционера в целебный кокон. Бабочки быстро начали приводить тело пострадавшего в порядок, залечивая поврежденные от ожогов участки кожи и накачивая живительную силу в поврежденные мышечные и костные ткани.

– Техномаги и медицинский транспортник уже в пути.

Де-Ворле не требовалось много времени, чтобы узнать милиционера, проломившего прочную часть оплавленной стены дома.

Секстионер Менг Ольвериус собственной персоной, и, как всегда в таких ситуациях, заговоренный боевой молот был при нем. Руны гнева Таларуса все еще светились ярко-алым светом на темной рукояти оружия. Впрочем, такому телу, как у Менга, дополнительная помощь при актах массового разрушения была излишней. Магические руны силы, нанесенные в пяти местах на закаленное физическими тренировками тело, превратили человека в настоящее оружие разрушения, а по силам Ольвериуса можно было запросто сравнить с людоедом.