Жизнь и выбор Дмитрия Сарышкина

Жизнь и выбор Дмитрия Сарышкина

Глава I

У Дмитрия было отличное настроение: он выспался, сессия осталась позади, на улице стояло лето, и он ехал по Москве на стареньком синем троллейбусе. Он был этому рад и просто наблюдал за тем, как за окном проплывали дома, менялись архитектурные стили, катились мимо автомобили и автобусы. Впереди его ждала стажировка в крутой строительной компании. Встреча была назначена на десять часов утра, на неё он вполне успевал. Наконец, показалось большое серое угрюмое офисное здание, и Дмитрий поспешил к выходу. Без пяти минут десять он позвонил по внутреннему телефону и сообщил, что приехал Дмитрий Сарышкин, студент, для прохождения стажировки. На это ему коротко ответили: «Ждите».

Минут через десять к нему подошёл мужчина средних лет в тёмном костюме. Внимательно окинув взглядом молодого человека, он что-то негромко произнёс в микрофон и сухо бросил: «Следуйте за мной». Они проследовали по нескольким переходам, спустились на подземную парковку и поднялись в лифте, где вместо кнопок находилась лишь видеокамера. Лифт бесшумно доставил их в холл, где за стойкой стоял ещё один спортивного вида мужчина, одетый в такой же строгий костюм. Дмитрий заметил, что у обоих сотрудников галстуки были одинаковыми, с небольшим петушком – эмблемой компании, в которой ему предстояло проходить практику. Второй мужчина нажал на кнопку, тяжёлая дверь распахнулась, и Дмитрий оказался в помещении, напоминавшем предыдущее, но с одним отличием: здесь имелось окно, а пол вместо серой плитки был покрыт светлым ковролином. Там его встретила элегантно одетая женщина средних лет, представившаяся как Нина Сергеевна – руководитель кадровой службы, а также службы протокола и внутреннего распорядка.

– Так, молодой человек, несколько замечаний общего плана, – сразу начала она. – У вас на какое время была назначена встреча?

– На десять часов.

– А сейчас сколько?

Дмитрий посмотрел на часы: десять – десять.

– У нас принцип – одна минута опоздания, неважно, целая или часть, – минус один оплаченный час из табеля учёта рабочего времени. Понятно?

– Да, понятно. Но я пришёл и позвонил в 9:55, потом ждал.

– Понимаю, что вас ещё не инструктировали, я просто информирую. Теперь про дресс-код. Видел нашу охрану?

– Да, видел. У них одинаковые костюмы?

– Тебе необязательно иметь именно такой костюм, поскольку ты у нас временный сотрудник. Но тёмный костюм, свежая светлая рубашка, галстук и туфли необходимы. При этом костюм и галстук должны быть без пятен, а туфли – вычищены. Если хочешь, можешь переобуваться на парковке – я сама так делаю.

– Но у меня нет машины, я студент.

– И что? Студентам перестали выдавать водительские права?

Дмитрий промолчал. Его раздражала эта женщина, включившая в себе даже не барыню, а скорее экономку, наставляющую вновь прибывшего слугу.

Нина Сергеевна продолжила.

– Носить один и тот же костюм два дня подряд у нас не принято – это может сказаться на твоём заработке. В пятницу можно сменить тёмный костюм на светлый. Если же предстоит работа в выходные, то можно одеться как хочешь, но вещи должны быть свежими, а туфли – чистыми. Понял?

– Да, понял.

– Обедаем в общей столовой: готовят там вполне сносно, да и цены приемлемые. Если у тебя особые предпочтения или хочешь приносить еду из дома – пожалуйста. Минеральная вода, чай, кофе – без ограничений. И ещё – про алкоголь и наркотики. Алкоголь – только тогда, когда разрешит начальник, про наркотики – лучше не вспоминай, любое обнаружение их у тебя – ты тут же будешь уволен. Имей это в виду. Помнишь латинскую поговорку: «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку»?

– Да. Quod licet Jovi non-licet bovi.

– Знаешь немного из латыни, молодец! Так вот, ты здесь – на позиции даже не быка, скорее телёнка, и я не думаю, что тебе грозит стать Юпитером. Если будут вопросы – обращайся. Поскольку ты ничего не знал, за сегодняшний день никаких рестрикций не будет. Да, про курение…

– Я не курю.

– Отлично. Передаю тебя в руки службы безопасности. Желаю удачи! – сказав это, она сбросила с себя менторский тон и, улыбнувшись, ушла.

Начальник службы безопасности возник за спиной Дмитрия совершенно бесшумно и тихо представился:

– Николай Павлович, можно Николай, можно даже – дядя Коля. Пойдёмте, Дмитрий Ильич, вам нужно ознакомиться с внутренними документами и сфотографироваться для пропуска.

По пути в кабинет для инструктажей, как обозначил его сам дядя Коля, Дмитрий заметил:

– У вас тут всё так строго!

Николай с лёгкой усмешкой ответил:

– Жизнь такая, приходится соответствовать.

В кабинете Дмитрию пришлось прочитать целый ворох инструкций, суть которых сводилась к тому, что, выйдя из стен офиса, нужно всё забыть и никогда не вспоминать. В офис же ничего не приносить, и не выносить, никому из офиса не звонить, мобильный телефон сдать на проверку, что Дмитрий сразу же и сделал. Фото- и видеосъёмка под строжайшим запретом, и так далее… Особо оговаривались правила сохранения конфиденциальной информации: контакты с представителями других компаний, а уж тем более иностранных государств, требовали предельной осторожности. Обо всех нарушениях требовалось докладывать Николаю Павловичу лично, при его отсутствии – любому сотруднику охраны, а ещё он заставил Дмитрия запомнить несложный номер, по которому нужно было звонить в любой чрезвычайной или непонятной ситуации.

Дмитрий всё прочитал и подписал, после чего его сфотографировали, цветное фото было вклеено в бейдж, который он повесил себе на шею. Дядя Коля выдал ему пропуск, тоже пожелал ему удачи и, когда они уже вышли из кабинета, негромко сказал ему:

– Не боись, но имей в виду: примерно через неделю будет проверка – нужно будет сдать мочу на наркотики, так что, от сомнительных удовольствий лучше воздержаться!

После этого он передал Дмитрия в руки офис-менеджера – высокой, стройной, спортивной девушки, которая проводила его к рабочему месту. Представилась она как Мария, но сразу сказала, что обращаться к ней можно просто – Маша, ей это даже больше нравится. Рабочее место находилось в небольшом помещении без окон: на столе стоял компьютер с большим монитором, несколько лотков для бумаги стандартного формата, и нераспечатанная упаковка с канцелярскими принадлежностями.

Дмитрий спросил у неё:

– А как его включать?

– Ну, дядя Коля тебя, похоже, совсем запугал, – рассмеялась Маша. – Сейчас айтишника позову, подожди!

Айтишником оказался мужчина средних лет с обширной лысиной. Остатки своих тёмных волос с седыми прядями он носил в виде длинного, но тощего хвостика. Он спросил Дмитрия, что ему нужно из программного обеспечения, но Дмитрий не знал, что ему ответить. Семён, так звали айтишника, сказал:

– Ну тогда я тебе открою только офисные программы, а остальное – по мере необходимости.

И добавил:

– Порнуху в интернете не смотреть. От этого снижается зарплата и вылезают волосы, причём со лба. Понял? – добавил он и провёл себе рукой по лбу и темени.

– Почту тебе заведу сегодня после обеда. Ты, кстати, обедать будешь? У тебя вторая смена. Через час. А у меня – первая. Так что я пошёл.

– А мне куда?

– Зайди к Пашунину, он всё знает.

Константин Александрович Пашунин оказался пожилым мужчиной в клетчатой рубашке и джинсах. Он стоял в просторном кабинете у одного из столов и что-то рассматривал на разложенных на нём картах. Дмитрий вошёл и тихо поздоровался.

– Здравствуй, Дима. Можно так тебя называть? Рассказывай! – ответил Пашунин.

– Да, конечно. А что именно рассказывать?

– Кто ты и откуда, я знаю – я вместе с твоим отцом когда-то работал, ещё в Симферополе. Расскажи, где и как ты учишься, и чему уже научился.

– Я учусь в Челябинском госуниверситете, на факультете экологии, специальность – экология и природопользование. До выпуска остался один год.

– Понял, понял. Ладно, смотри: это участок, на котором будет размещаться береговая компрессорная станция, или БКС. Вот здесь сама БКС, вот здесь местные люди живут, а здесь будет временный посёлок строителей. С этим всё ясно, здесь ничего менять не будем. А вот где разместить временную, воздушную компрессорную станцию – ВКС – у нас есть три варианта: А, B и С. Нам нужно выбрать один вариант из трёх, подключайся. На всё – неделя. Материалы, включая ОВОС – оценку воздействия на окружающую среду, и результаты инженерных изысканий получишь в электронной версии, я распоряжусь, а если хочешь посмотреть бумажную версию, то вот она. Ознакомься, и если возникнут вопросы – заходи обсудить, не стесняйся. Расчёты рассеивания загрязнений в атмосферном воздухе стоит проверить, странные они, хотя пишут, что вроде бы «Призмой» считали. Мне кажется, тут что-то не так, а всё это пойдёт на государственную экологическую экспертизу. Считай, что это твоё первое задание. И ещё. Тебя наверняка Нина Сергеевна застращала. Вежливо её игнорируй. Она раньше в МИДе работала и пытается оттуда перетащить к нам все порядки. Но они – не на твою зарплату, и здесь не очень нужны, впрочем, увидишь сам.

Дмитрий согласно кивнул и бросил взгляд на стопки документации в красивых красных папках. Если их выстроить в ряд, они заняли бы метра полтора. Ему сразу стало как-то не по себе. Даже просто прочитать все эти документы за такой короткий срок казалось невозможным. Он подошёл к папкам, затем обернулся к Пашунину и спросил:

– А можно, я здесь поработаю? Не хочется таскать их туда-сюда и бегать с каждым вопросом.

– Хорошо. Это правильно, что ты решил с бумажными носителями работать. Я попрошу, чтобы доступ к сети тебе открыли и здесь. Действуй. Вот это – Пояснительная записка, с неё и начинай.

– Обедать пойдёшь? – Вопрос Пашунина оторвал Дмитрия от чтения Пояснительной записки. Понимать смысл написанного было сложно, было много сокращений и непонятных мест, а за списком аббревиатур приходилось постоянно залезать в начало книги.

– Да, пойду, есть хочется. А вы пойдёте?

– Я тоже, но у меня всё с собой, диета, – Пашунин достал из маленького холодильника под столом пластиковый контейнер с едой. – Да, имей в виду, у нас здесь некоторые, скажем так, не совсем адекватные, могут провоцировать. Не поддавайся.

В столовой его ждал неплохой обед. За столиком Дмитрий сидел вдвоём с Пашуниным, а за соседним расположилась компания из трёх ярких молодых людей и девушки. Внешне они выглядели как на картинке из зарубежного глянцевого журнала. Они живо обсуждали свою недавнюю вертолётную экспедицию на плато Путорана.

– Константин Александрович, а кто… —Дмитрий кивнул на соседний столик.

– Наши сотрудники, они, в основном, занимаются зарубежными закупками. У них свой кружок, бойкие такие, всю планету уже облазили.

В конце обеда к Пашунину подошёл седой мужчина средних лет и о чём-то его спросил. Пашунин встал и отошёл с ним, а к Дмитрию подсел молодой парень развязного вида в помятом костюме и рубашке, без галстука. Компания за соседним столиком внимательно следила за ним.

– Ты кто, неведомый участник всех наших непристойных дел? Какими, чёрт возьми, ветрами, ты в нашу стаю залетел? – обратился он к Дмитрию.

– Дмитрий Сарышкин, эколог, учусь на последнем курсе, здесь на практике.

– Понятно, ты наш дворник, – сказал парень и тут же тихонько затянул песню «Агаты Кристи». – «Дворник, милый дворник, подбери меня с мостовой. Дворник, дво-о-орник, – жопа с метлой». Меня зовут Алекс или Алексей Сергеевич, я здесь в ссылке, а вообще я классный организатор клубных вечеринок и прочих крутых мероприятий. Меня вся Москва знает. Выпить у тебя есть? Вижу, что ни хрена у тебя нет, да и не будет никогда.

Парень махнул рукой, встал и отошёл к окну, затем сел за незанятый столик и уставился в угол, отстукивая пальцами правой руки по столу какой-то ритм.

Дмитрий закончил со своим обедом и стал пробираться к выходу. Его подозвал Пашунин и представил седому мужчине:

– Познакомься, Дмитрий, это Сергей Александрович, наш ГИП – главный инженер проекта строительства подводного перехода. Он принимает все ключевые решения по проекту.

Мужчина улыбнулся и пожал Дмитрию руку.

– Здравствуй, Дмитрий! Хорошо, что ты появился – штатных экологов у нас нет, так что принимайся за дело. Тут есть чему научиться – у нас вся экология на аутсорсинге, а следить за этим направлением сложно. Был один классный специалист, да ушёл, подался на Сахалин. Так что, давай, действуй.

Потом до конца рабочего дня Дмитрий пытался разобраться с материалами проекта, даже пытался запустить «Призму» – программу расчёта рассеивания загрязнений в воздухе с такими же исходными характеристиками, как и в проекте. Получалось плохо – расчёты показывали не такую картинку, какая была на проектных чертежах. В чём дело, он не смог разобраться, о чём и заявил Пашунину.

– Да, у меня такое же мнение, что здесь что-то не так, завтра подумаем.

На следующий день его появление в офисе прошло совершенно спокойно, и он оказался на рабочем месте на полчаса раньше официального начала работы. Пашунин был уже там. Дмитрий поздоровался с ним и спросил:

– Я вот думал вечером про эту ВКС, а в какое время года она будет работать, и как долго?

– Осенью будет – ноябрь или декабрь, это ведь временная воздушная компрессорная. Должны управиться за неделю, там всего-то накачать воздух в трубу, максимум за две недели – мы ведь ограничены еще и местными курортными требованиями.

– А тогда у меня второй вопрос: почему расчёты выполнены только для лета, когда ветров нет? И ещё один: у меня изолиния в один ПДК (предельно допустимая концентрация загрязняющих веществ) для этого случая проходит дальше, захватывая поселение. Правда, это я так предварительно посчитал, нужно точнее.

– Не нужно. Я вызвал расчётчиков, пусть они нам всё расскажут и покажут, прямо здесь. И почему выбрали июль, а не ноябрь, пусть тоже объяснят. Расскажи мне лучше, как твой отец живёт?

– Сейчас уже лучше, у него ведь инфаркт был, он пока ещё не до конца не восстановился.

– Когда у него инфаркт был?

– Примерно год тому назад, после смерти матери. С матерью всё было давно известно, она знала, готовилась, а вот с отцом всё внезапно случилось, я сильно за него перепугался.

– Значит, это у него был уже второй инфаркт, про первый я знал. Сильный парень, жаль. Ты почему решил не продолжать его дело, почему не пошёл учиться на геолога или на инженера? Он мне тогда звонил, жаловался, что ты его мнение ни во что не ставишь. Впрочем, это твоё решение, и я его уважаю, я был бы не против, если бы мой сын начал изучать экологию. Позвоню твоему отцу сегодня вечером. Да, ты у главбуха был?

– Нет, не был.

– Пойдём вместе к ней сходим. Мне к ней тоже нужно.

Они пошли. Главным бухгалтером оказалась невысокая, если не сказать маленькая, светловолосая голубоглазая девушка. Увидев Пашунина, она обрадовалась:

– Константин Александрович, почему не заходите? Вам нужно получить деньги за прошлую командировку, без этого я не могу оформить вам следующую.

– Ой, Лидочка, прости старика, забыл, заработался. Вот, студента к тебе привёл. Хороший парень, я вместе с его отцом работал, ещё в Симферополе. Ты оформи его как надо. Денежка у Марины?

– Да!

Пашунин ушёл, а Дмитрий остался с Лидой. Та положила перед ним договор и сказала:

– Читайте, проверяйте, всё ли так. Единственное, что размер вашей зарплаты ещё не определён, его только Борис Евгеньевич может определить. Но вы не расстраивайтесь, ниже нашего корпоративного минимума он всё равно не поставит.

Дмитрий подписал договор и вернул его ей, спросив:

– А когда он сможет его определить?

– Не знаю, он человек занятой.

Вернувшись к Пашунину, Дмитрий сказал ему, что не ожидал увидеть на такой должности щупленькую девушку – обычно главными бухгалтерами работают мощные женщины, которым сам чёрт не брат.

– Не суди так о ней. У неё уникальная память. Она помнит абсолютно всё, никогда ничего не забывает и ни на кого не держит зла.

– Понял. А почему меня Алекс вчера назвал дворником? Это что – общее мнение об экологии и экологах в вашей среде?

– Ну, если судить честно, то в чём-то он прав. Но не все так думают, бо́льшая часть вообще об этом не думает. Вся наша природоохранная деятельность, то, о чём мы пишем в своих проектах, сводится к тому, чтобы не допустить или уменьшить загрязнение воды, воздуха, почвы и так далее, иногда очистить то, что уже успели загадить или уничтожить. В реальной жизни, там, где всё решают деньги, всё сложнее и страшнее. Наша прикладная деятельность, она как раз требует экологов-дворников, готовых за небольшие деньги прибраться – просчитать всё, как надо, написать всё, что надо, объявить чёрное белым, а белое – чёрным, проголосовать, как скажут, – ну ты, надеюсь, понял. Я здесь не говорю про высокую экологию.

– А высокая экология, в вашем понимании, это что?

– Это про то, как всему человечеству попытаться выжить в нашем мире, какие существуют угрозы и как им противостоять. Тем более что наша цивилизация стремительно развивается. Это сложно, даже очень сложно. И, как мне кажется, этими вопросами занимаются недостаточно, всё идёт как идёт, никто не заботится, как и в каком мире будут жить его дети, внуки, правнуки. Все предпочитают жить сегодняшним днём, как крыловская свинья под дубом, – после нас хоть потоп, причём все, с самого верха до самого низа. Некоторые, как ты, идут в экологию, начинают экологами, а потом жизнь их давит, и они становятся квалифицированными дворниками. Завтра таких увидишь. Постарайся не стать как они.

Дмитрий погрузился в изучение проектной документации – там обнаружилось немало любопытного. Потом он пролистал пару томов инженерных изысканий и убедился: действительно, в период, когда планировалась работа ВКС, дули совсем другие ветры, нежели те, что были использованы в расчётах. Да и посёлки, которые были показаны на карте, не лежали на равнине, а прижимались к берегам небольших речушек. Чтение захватило его настолько, что он просидел за бумагами до самого обеда, на который его позвал Пашунин.

В столовой было больше народа, чем накануне. Пашунин представил Дмитрия нескольким своим коллегам, обменявшись с ними парой общих фраз. Потом они уселись за тот же столик, и за едой Дмитрий спросил:

– Все говорят, что Борис Евгеньевич крут, это так?

– Да, это так, скоро сам увидишь. Он из простых парней, боксёр, с афганским опытом. Просто влюбилась в него дочка одного из топов родительской компании и никак не отлипнет. Её отец, а он человек очень умный, встретился с ним, поговорил и решил, что жених он неплохой – именно такой, как надо. Он отдал ему нашу компанию на прокорм в качестве приданого. Вот теперь Борис Евгеньевич и крутит здесь всем, как хочет. Пока он еще не полностью разбирается в геологии и технике, но людей понимает отлично, это у него от природы. Притащил сюда своих – дядю Борю с его командой. И быстро учится, через несколько лет может стать специалистом экстра-класса. Если, конечно, его не сожрут.

Внезапно открылась дверь, и в неё влетела яркая брюнетка с двумя бутылками дорогого французского коньяка в руках, заявив:

– Свершилось, и я проставляюсь! У меня появилась новая «ласточка»!

Все вскочили со своих мест, наперебой поздравляя её. Как по волшебству, на столе появились коньячные бокалы, и веселье моментально переросло в дегустацию с восхищёнными возгласами по поводу качества и вкуса напитка. Подхватив бокал, Дмитрий спросил у Пашунина:

– А кто эта девушка?

– Наша Клава, или Клавдия Петровна, но ты так её не называй, она может обидеться. PR-менеджер, отличный, кстати, менеджер, и спортсменка-лётчица. Зимой она разбила свой старый самолёт, сама чуть не убилась, теперь у неё очередной, отец ей купил, ещё круче прежнего. Но если она пригласит тебя полетать с собой, то будь осторожен, в полёте можно обделаться!

Попробовав коньяк и согласившись с тем, что он отличный, Пашунин оставил свой бокал на столе с грязной посудой и вернулся к себе в кабинет. Дмитрий последовал за ним, правда, свою порцию он допил. Коньяк был в самом деле чудесным, после него хотелось летать, а не читать отчёты по изысканиям. Похоже, что и Пашунину стало неинтересно копаться в бумагах, он встал и подошёл к окну. Дмитрий заметил это и спросил его:

– Константин Александрович, а здесь, в компании, бо́льшая часть сотрудников – это «золотая молодёжь»?

– Ты знаешь, нет. У нас есть несколько групп людей, различающихся по своему достатку и занимаемым ими позициям. Есть люди высокообеспеченные и при этом отличные специалисты. Ты их видел вчера за соседним столиком – их всего четыре человека, но они обеспечивают закупки подрядчиков и оборудования на миллиарды долларов, и всё чётко работает. Или наш PR-менеджер – она все контакты с общественными организациями и властями обеспечивает. Завтра приедет команда наших проектировщиков, сейчас они на объекте, там все ребята простые, талантливые, работают за зарплату, никаких иных доходов у них нет. Есть и такие, как Алекс, которые просто отбывают здесь время. Их привозит и увозит их охрана с тем, чтобы они нигде не шлялись и не попали в какую-нибудь историю – ты вчера с ним общался. Кстати, бывает, правда, очень редко, что и из них получаются неплохие специалисты. Сложная у нас компания, и работать в ней непросто, но интересно.

Следующий день в офисе начался с вызова к внезапно появившемуся на работе генеральному директору. Борис Евгеньевич, коротко стриженый мужчина лет тридцати с простым лицом, немного контрастировал со своим дорогим костюмом. Его кабинет был просторным, основную его часть занимал длинный, широкий стол. В глубине комнаты стояли два ростовых манекена, на шее одного из них висели боксёрские перчатки. На совещание позвали всех, кто был вовлечён в разработку проекта, в том числе и Пашунина с Дмитрием.

Директор поприветствовал всех, сообщил, сколько дней осталось до начала строительства, отметил, что график пока соблюдается, но резерва времени практически уже нет, и передал слово для доклада ГИПу. Дмитрий, впервые участвовавший на подобных совещаниях, внимательно слушал выступавших. Когда очередь дошла до Пашунина, тот сообщил, что заканчивает рассматривать рабочую версию документации, что есть несколько вопросов и что по этому поводу он вызвал проектировщиков. Он упомянул и о том, что в команде появился практикант-эколог, представил Дмитрия и подчеркнул, что тот смог за один день решить поставленную перед ним задачу.

– Хорошо, Дмитрий, зайди ко мне после, поговорим, – сказал Борис Евгеньевич и продолжил вести совещание.

После совещания Дмитрий остался ждать в приёмной. Кроме него, там была только пожилая секретарша. Он сидел и ждал, прислушиваясь к доносящимся из приоткрытой двери звукам – за ней явно разворачивалась буря. Часть земель под строительство, как оказалось, была выкуплена, причём не нужным, «правильным» покупателем, а каким-то левым, имевшим связи с «земледельцем» – специалистом компании, ответственным за отвод земель для нужд строительства. Постепенно разговор перешёл на крик, послышался удар в стену, на пол посыпались осколки. «Земледелец» выскочил из кабинета, не задерживаясь в приёмной.

Секретарша тут же зашла в кабинет, закрыв за собой дверь. Через пару минут она вышла, достала из шкафа совок и веник, снова скрылась в кабинете и вынесла оттуда обломки сотового телефона, аккуратно высыпав их в мусорное ведро. Затем она позвонила по телефону, как он понял, Нине Сергеевне, и сообщила, кого нужно уволить, срочно, без всяких бонусов. Потом позвонила Лидочке и сказала, что нужно вычесть из оплаты «земледельца» стоимость разбитого телефона, и вызвала Семёна, который тут же пришёл, вытряс из мусорного ведра обломки телефона и ушёл что-то восстанавливать. Наконец, секретарша встала, заглянула в приоткрытую дверь и пригласила Дмитрия:

– Заходи!

Дмитрий, побаиваясь, зашёл в кабинет. Борис Евгеньевич, облачившись в перчатки, колошматил левого манекена. Манекен мужественно встречал удары, не сходя со своего места. Наконец, Борис остановился и спросил Дмитрия: