По ту сторону неба

– На, Клён, держи презент, это перышко отправит любого к праотцам, – повторил он слова Сони, вспоминая, как она гордилась, что смогла достать такую «полезную вещицу», – Почему ты такая, какая есть? Соня, Соня…

Соня всегда носила белое, разговаривала с окружающими как со слугами и ненавидела свою мать, которая превратила их с братом «не понять во что». Она брала то, что хотела, но оставалась на коротком поводке своей семьи, от осознания чего билась в истерических припадках.

Клён не знал, нравился он Соне или она лишь от скуки приходила к нему, предлагая провести время вместе. Денег у неё всегда хватало, он же не мог позволить себе не то что лишнего, но и просто необходимого. Пока Клёна не наняла контора, он жил, потерянный и никому не нужный. Подростком он сбежал из детского дома и автостопом шлялся от города к городу, подрабатывая, где придётся. Он знал, что не круглый сирота, где-то у него была бабушка, но она не взяла его к себе и не навещала в детдоме, поэтому он даже не думал, чтобы навестить её.

Можно сказать, что в контору Клёна взяли отчасти благодаря Соне, которая слишком много ему рассказывала. Но сама Соня не стремилась облегчить его существование. Видимо, и, правда, случайности не случайны.

*

Пицца заканчивалась быстро. Макс изучающим взглядом осматривал Марту.

– О чём думаешь?

– О чём-то, – ответила она и улыбнулась, – Странно стоять у черты за руку с тобой, зная, что настанет утро, и для многих это будет обычный день. Но не для меня. Кто-то нальёт себе кофе и будет думать, куда слетать в отпуск. Кто-то проснётся к обеду и будет весь день смотреть сериалы. Кто-то запланирует себе день с высоким КПД. Я буду тащиться с чемоданом в неизвестность, а ты…– Марта вздохнула.

– Я буду рядом с тобой. А ты будешь рядом со мной. Это состояние духа. Состояние души. Пойми, что мы с тобой всегда будем чем-то единым.

– Я почти понимаю, о чём ты, чувства будут развиваться вместе с тем, как развиваемся мы.

– Именно поэтому я не держу тебя, а ты меня.

– Но разве это не обеднит каждого из нас?

– Я не могу тебе ответить, в данный момент я – самый богатый и в то же самое время самый бедный человек из всех, – Макс задумался, – Знаешь, я…

*

Мари наблюдала, как мужчина осматривает комнату, перерывает ящики, перелистывает её записи.

– Так и будешь там сидеть? – спросил Иосиф, обернувшись к балкону. Он знал, что Мари там, знал, но не придавал особого значения, ведь что может сделать ему эта милая и, по всей видимости, глуповатая особа?

– Я не одета, – призналась Мари из укрытия, – Никак не могу составить вам компанию.

– Ах да, я же не художник, – ответил Иосиф, посматривая на мазню Гоши, у которого были явные проблемы с детализацией, – Пяти минут, думаю, будет достаточно?

– Обещаете не подглядывать?

– Честное пионерское, – мужчина отвернулся и закрыл глаза, – Время пошло.

Она знала, что этому типу попадаться нельзя. Хотя за Иосифом тащился шлейф успешно выполненных заданий, обеспечивших ему репутацию мастера-одиночки, способного любую ситуацию перевернуть себе на руку, и с него многие брали пример, он был крайне жесток со всеми, кто мешал его делам.

Замотанная в простынь девушка судорожно обдумывала план действий, хотя нутром уже чуяла, что кроме прыжка с третьего этажа в голову ничего не придёт.

– Что ж вы медлите, красавица? – нетерпеливо спросил мужчина.

А Мари тем временем уже висела на балконной плите, борясь с самым сильным из её страхов – страхом высоты, который сковывал её пальцы, не давая их разжать.

*

– Нормально у них там всё. Тихо, мирно, – пухлячок стоял у Нивы, поглаживая дверь. Ему всегда хотелось такую, в неё влез бы олень или мешок рыбы, заднее сидение казалось вполне пригодным для сна в одиночку или секса с незнакомкой, которую он всю жизнь мечтал встретить. Он так завидовал Клёну, его смазливой роже, а больше всего тому, что за ним бегала Соня, которой бы он показал, что такое «хорошо» по-настоящему, надел ошейник, поставил бы её как полагается и драл бы от всей души, как настоящий мужик. А Нива была как бальзам на душу: новенькая, чистенькая, особенная, он бы обнял её, если б никого рядом не было.

– Влад, точно там всё нормально? – серьёзно произнёс Клён, старательно стирая образ Сони, который навязчиво стоял перед глазами. Руки ещё дрожали, неприятный осадок в груди не давал успокоиться. Какие минуты он пережил с ней! Сумасшедшая Соня таскала его по концертам, поила коктейлями и появлялась в самое неподходящее время. Она кружила его голову, не давала спать, заявлялась в любое время суток. Что в ней особенного? Чем она так зацепила его? Когда-то Клёну приходилось подрабатывать на вокзале. Соня пришла в середине бела-дня и затащила его под поезд. Соня стаскивала с него брюки, а он был так рад, что она выбрала именно его. Самая горячая женщина в мире рвала на нём одежду, он и мечтать о таком не мог. До отправления оставалось меньше четверти часа, люди ходили по перрону, а Соня требовала не останавливаться. Зная, её слабости, Клён целовал её плечи и руки, гладил маленькую нежную грудь, называл ласковыми словами, водил пальцами по губам и заводил их глубже. Ускоряясь, он с удовольствием наблюдал за тем, как Соня получает то, за чем пришла. Толчок за толчком, он поднимал её всё выше так, что Соня забыла, где находится и закричала, отдаваясь своему восторгу. Клён же просто не мог прервать такое мгновение. За минуту до того, как поезд тронулся, они выползли из под поезда, довольные, растрёпанные, пыльные. Соня обещала зайти вечером. Клёна уволили, оштрафовав на всю зарплату, и весь оставшийся месяц он питался гречкой. Но за один лишь довольный взгляд Сони он мог вытерпеть всё, что угодно.

– Хлеба нет. Точно нет? Совсем нет? – ворвался в воспоминания Клёна язвительный голос Влада.

– Ладно, чего ёрничаешь, умник, залазь.

– Нервы береги.

– Дверьми не хлопай, – угрюмо кинул Клён.

– Тебе-то что? Не твоё ведро же.

– И не твоё. Звук бесит.

– А ты не бесись, – посоветовал Влад.

– А ты дверьми не хлопай. Соня тут.

– Блин, ты, Клён, удивлен что ли?

– Нет.

– Что с ней делать будем? – Владу пришли пошлые мысли, от которых он заерзал на сидении.

– Ничего. Шефа дождемся, пусть он решает.

– Не, шеф не такой, – задумчиво решил пухляш.

– Ты о чём? – не понял Клён.

– Так, ни о чём. Может, ты её на себя возьмёшь? – перевёл тему Влад и сделал странную гримасу.

– В смысле?

– Без смыла. Амур-тужур. Могу вас на жд вокзал отвезти.

– Да пошёл ты, – Клёну хотелась задушить пухлячка, но было нельзя бить напарника.

– Ради мира во всем мире, – торжественно проговорил пухлячок, он был наглый и неприятный, но умел заговаривать зубы всем подряд, только за это его держали в конторе, – Чтобы спасти всех нас, иди и займись ей. И, будь лапочкой, принеси мне её трусики

– Заткнись, – вспыхнул Клён, и рука как-то сама машинально врезала пухлячку по носу.

– Нервы береги, говорю же, это же шутка. Совсем чувства юмора нет, – Влад знал, что за такое Клёна обязательно уволят и посмотрелся в зеркало в козырьке, убедившись, что будет, чем доказать, – Я б с ней замутил.

Клён мысленно взял пухляша за горло и ударил лбом о переносицу, разбил его головой стекло и бросил подыхать в яму со змеями:

– Так вперёд! Она быстро из тебя чучело сделает, – заорал Клён, но трогать Влада больше не стал.

*

Макс встал, что-то в окне привлекло его внимание. Он подошёл и опёрся на подоконник, заглядывая куда-то наверх:

– А у тебя тут весело, – прицокнул он и торопливо стал открывать окно.

Марта лениво встала и выглянула из-за плеча Макса, раскрывшего настежь обе рамы.

– Девушка, милая, давайте помогу, – тихо сказал Макс, встал на подоконник и помог девушке с фиолетовыми волосами, еле как замотанной в простыню, слезть с балкона этажом выше, – Как же вы так?

– Спасибо огромное, не знаю, что без вас делала бы, – промолвила она, заворачиваясь поплотнее и пряча глаза, – Извините.

Мятая белая простынь могла сойти за своенравное свадебное платье. Маленькие серьги пусеты с хрусталиками, переливающимися в потёмках, в сочетании с растрёпанными волосами, совершенно случайно создавали праздничный образ.

– С третьего этажа, конечно, не смертельно, – начала было Марта.

– Да я не знаю даже как так получилось, – замялась девушка.

– Нам не нужно никаких объяснений, – перебила Марта, боясь, что исповедь займет слишком много времени, – Это твои дела. Пошли со мной.

– Да, ну это же не то, что вы подумали…

– Если не хочешь идти домой в простыне, замолкай и пошли со мной, – настояла Марта.

Девушка послушно проследовала в комнату. Зашуршали пакеты.

– Носи на здоровье, – послышалось из коридора.

– Спасибо вам большое, я завтра занесу вещи.

– Считай это подарком, завтра меня уже здесь не будет – отрезала Марта, выпихнула благодарную девушку из квартиры и закрыла дверь.

*

– Мадам, мне кажется или вы борзеете?

– Да ну что вы, сударь, как можно было обо мне подумать так? – отвечала Мари, не успев улизнуть из подъезда.

– Мари, я же вас просил?

– Просили, – мурлыкала она, теребя серьгу.

– Предупреждал?

– Предупреждали.

– Я говорил, что ты не знаешь, с чем пытаешься играть? – Иосиф перешёл на холодный, хозяйский тон.

Девушка встрепенулась и кинула серьгу Иосифу в ноги. Та вспыхнула. Мужчина лишь вздохнул и, топнув ногой, погасил пламя.

– Не послушала, – произнёс он, а девушка же, в панике от того, что проверенный годами трюк не удался, побежала вверх по лестнице.

Иосиф достал колбочку, вытянул ладонь и подул вслед Мари.

Через секунду она уже билась об прозрачное толстое стекло, ещё не до конца не осознав, что бежать уже некуда.