Метро 2035: Черноморье

Гану не хотелось рассказывать свою историю – как его нашли местные, вытащив из воды, как он потерял память. Поэтому он просто кивнул и ответил:

– Первый раз.

Карамельная жидкость в стакане с непривычки шибанула в нос. Но терпкий запах спустя минуту сменился мягким древесным ароматом. Ган аж зажмурился от удовольствия. Он понятия не имел, пил ли такое когда-либо и выпивал ли раньше вообще. Но запах что-то навеял. Мужчина сидел и ждал, что вот-вот память очухается и воскресит какое-нибудь событие – как он с друзьями или в одиночестве потягивал виски уютным вечером. Но хера с два!

Ган глотнул из стакана – с душой, выпив почти все. Горло обожгло, по телу разлилось приятное тепло. Виски отдавал дубом, свежей травой и нотками груши. Показалось даже, что похож на настоящий. Стало чуть спокойнее на душе, но вряд ли то успел подействовать алкоголь, да и объем выпитого не позволял захмелеть. Просто картина была успокаивающая: солидный бармен натирает ту немногую посуду, которая у него есть. Рядом – никаких выпивох, соседние стулья пусты, никто не лезет в душу, не болтает о глупостях.

Пересчитал «медяки», на вторую порцию не хватало. Он тоскливо посмотрел на бутылку, бармен заметил этот жест, взглянул на его руку.

– Сколько там?

– Пять.

– Давай сюда, налью вторую за полстоимости. Только смотри, в качестве исключения.

Опрокинул очередные пятьдесят грамм в стакан. Может и поменьше даже, на глаз.

– Откуда достали? – Ган обвел рукой полки.

– Что-то с лайнера осталось, что-то с берега, когда еще под ними были. Редко пьют то, что подороже. Вот и стоит. В основном просят сивуху местную, которую сами гнать научились. А ты, я вижу, разбираешься?

– Просто не хотелось, чтобы башка наутро трещала, и травануться неохота вашей разбодяженной херней.

Бармен насупился.

– Хоть и сами ее гоним тут, но по всем правилам, не звезди о том, чего не знаешь.

– Ладно тебе, – примирительно сказал Ган. – Не хотел обидеть.

Второй стакан зашел еще лучше. Он просто сидел, расслабившись, ни о чем не думая. Уже не беспокоил топот наверху, сделался немного тише. Сейчас вообще все его переживания казались пустяком, даже бредом. Переутомился небось, почудилось всякое, с кем не бывает. Слишком неправдоподобно – какая-то шлюха, какой-то агент, млять, мужик в прицеле винтовки. Ересь! Какой, на хуй, агент?!

Сзади раздался скрип, Ган медленно обернулся. Скорее всего, новые посетители пришли. Но никого не было, только покачивалась дверь, которую он раньше не приметил. «От сквозняка, наверное». Может, это был ход на склад или там жил бармен. Но неожиданно эта дверь в баре заставила его кое-что вспомнить.

– Кто же ты, парень в маске?

– Я тот, кто пришел по душу Палача, – я киваю на неприметную дверь, ведущую в подсобку, – а маска – всего лишь твой билет в этот мир. Пока на мне маска, ты остаешься живым.

Бармен хмыкает и продолжает натирать алюминиевые гнутые кружки грязной, вонючей тряпкой.

– Не понимаю, о ком ты говоришь. Это мое заведение, и я тут один.

– Говорят, если человек лжет, он не смотрит в глаза. Но ты отменно научился лгать.

– Слушай, я уже прилично пожил на этом свете, всякого говна повидал, ты можешь меня убить – даже сделаешь мне одолжение. Но одно тебе скажу: мой бар – не убежище для изгоев, бомжей или преступников. Ты ошибся дверью и адресом, парень.

Я вижу, как его рука плавно ныряет под стойку. Что у него там? Ствол? Как быстро сможет он вскинуть руку и выстрелить? Вряд ли он станет стрелять сквозь мощную деревянную стойку. Пару минут мы играем в гляделки, изучаем друг друга. Мой ствол против его возможного ствола, моя реакция против его реакции. Два неизвестных в уравнении.

– Ладно, – похоже, он сдается, – Палач был когда-то здесь, но я его выгнал давно, я больше не сдаю ему комнату. Он – нежеланный гость в этом заведении.

Я поправляю свободной рукой немного съехавшую в сторону маску – обычная пидорка с тремя прорезями для глаз и рта, натянутая до подбородка.

– Уже лучше, а говорил, что не понимаешь, о ком я.

– А я должен всем незнакомым сливать информацию?

– Ну, слил же в итоге, или я знакомым стал? – Я не свожу глаз с оппонента, слежу за мельчайшими его движениями.

– Аргумент в руке убедительный.

– Значит, я могу проверить? – киваю на дверь в подсобку. – И там никого не будет?

Бармен кивает. Не очень уверенно, на мой взгляд.

– Тут такое дело, тебе придется оторваться от своего увлекательного занятия и выйти ко мне, сюда. Как-то нет желания разворачиваться к тебе спиной.

Бармен смотрит на меня, минута тянется, как бесконечность, песчинки в часах времени падают медленно, намного медленнее, чем хотелось бы. Затем он неторопливо выходит из-за стойки. Руки у него пусты, он демонстрирует ладони, я вижу, что на правой руке не хватает одного пальца.

– Встань здесь, – я тыкаю стволом в столик напротив подсобки. Бармен нервно перемещается туда, куда я указал. Его уверенность и наглость тают на глазах, растворяются в полутемном помещении бара.

– Да не ссы, чего боишься, не трону. Проверю и сразу уйду. Ну-ка, открой дверь.

Бармен затравленно смотрит на меня. Для убедительности я направляю ствол ему в грудь.

– Открой, мать твою, дверь.

Лицо его белеет, губы начинают дрожать. Он пытается что-то сказать, но потом разворачивается и движется к подсобке, а затем рывком открывает дверь.

Выстрел. Летят щепки, перекошенное в немом крике лицо бармена запрокидывается назад, его грудь разрывает крупнокалиберной дробью.

– Сука!

Я успеваю выстрелить два раза поверх его плеча в темноту подсобки. «Макаров» выплевывает свинец равнодушно и немного брезгливо, с глухим чавканьем пули входят в того-кто-прячется-в-темноте. Сдавленный стон. Я отбрасываю в сторону тело бармена и врываюсь в пыльную каморку, здесь на тряпье корчится человек. Даже во мраке видно, что это Палач.

– Ну, здравствуй, – говорю я ему. – Пламенный привет от Кардинала, подвел ты его.

Хлопок выстрела, и Палач навсегда затихает, пуля прекращает мучения предателя Тайной Канцелярии, зачинщика недавнего бунта против Южного Рубежа.

Сейчас не было никакой паники. Коньяк подействовал успокаивающе. Все показалось таким обыденным, как будто так и должно было быть. Посмотрел еще один кусочек «кино» и пошел дальше по своим делам. Даже думать о нем не стал – задолбало. Ган еще побродил по палубе, сгонял до одного рабочего из цеха и занял у него «медяков». Пообещал скоро отдать. Затем догонялся в баре – уже дешевым самогоном. Трепался о чем-то с барменом и еще одним посетителем, который пришел позже. Сам и не заметил, как подошло время закрытия. Ночью бар не работал, все-таки жилые помещения рядом, народу надо спать – кому на работу утром, у кого другие дела.

Потом снова была палуба, туман подошел почти вплотную. Но Ган смело взглянул на него, показал неприличный жест и загоготал, довольный. Сейчас и море было по колено, и живность в нем не пугала, и туман был просто туманом и ничем больше.

Голова болела, но терпимо. Он был хмурым с утра, и механическая работа по заделке небольшой течи на барже пришлась как нельзя кстати. Течь устранили, воду вычерпали. Хоть затонуть баржа и не могла – сидела на банке давно. Но лишняя сырость в помещениях не нужна, появится плесень попробуй ее выведи. Тем более тут стояла часть цистерн, в которых хранилась питьевая вода. Пресная вода была на вес золота, раньше поставляли с побережья, но сейчас поставки прекратились по известным причинам. Запасы еще оставались, но быстро таяли. Скоро понадобится плыть к берегу, и желательно подальше от поселений, входящих в состав Южного Рубежа. Можно нарваться на вооруженный патруль. Собирали и дождевую воду – натягивали парусину и брезент, выставляли на палубу бочки, когда с неба капало.

Примечания