Мистические истории услышанные в парной. Сезон 1

Случай свел меня на беседу с отцом Михаилом. В его доме при церкви сломалась розетка и в отсутствие штатного электрика попросили меня посмотреть и по возможности починить. Отец Михаил был дома и после работы предложил мне чай. Я, посчитав это удобным случаем и всенепременнейше согласился. Понимая, что долго это не продлится, я набрался смелости и, с разрешения, начал задавать свои вопросы. Я не готовился к такому варианту и не формулировал вопросы заранее, поэтому они были такими, какими были. Я сразу предупредил, что имею сомнения в своей вере и обращаюсь к нему как к опытному наставнику. Отец Михаил, как мне показалось, с живостью и искренностью отвечал. Изначально я боялся обидеть его своей невежественностью в данном вопросе, но это было лишним, как оказалось после первого его ответа. Он выслушал мой первый вопрос вместе с предысторией, отчего я вообще это спрашиваю. Если кратко, то он формулировался так:

– Что может помочь человеку, в данном случае мне, утвердиться в наличие господа и искренне уверовать, если не личная встреча.

Конечно, вопрос был длиннее и включал пояснения, почему я вообще об этом спрашиваю, но сама суть заключалась в этом. Его не поставил в тупик ни сам вопрос, ни форма его изложения, чего я и не ожидал. Кратко его ответ содержал следующее.

Сама встреча с богом так же не могла быть доказательством его существования, так как мы не знаем по большому счету как тот выглядит. Иконы и описания не являются подлинными документами. Если его кто-то и видел, то поверим ли мы ему, если при встрече с создателем этот человек скажет: «Это бог, я знаю, я его раньше видел»? Сомнение точно будет больше, чем уверенность. Может он присутствует на земле постоянно, но мы не в состоянии его лицезреть. А если кто и видел, то опять же, возможно, ему не нужно об этом говорить и он молчит.

Я согласился и задал следующий вопрос, который мог его оскорбить.

– А для чего тогда само понятие церкви, если бог может общаться с людьми без нее и видеть истинную веру в нем независимо от церкви как помещения и вообще сообщества?

И тут ответ был прямым и без каких-то вариаций, которые можно истолковать по-разному.

– Не все в мирской жизни могут справиться с соблазнами и монастыри и церкви тут как нельзя кстати.

А потом он сказал, что сам задается многими вопросами, которые хочет проверить в своем служении богу. Он не стал мне сообщать какими именно, но по его блеску в глазах я в тот момент понял, что сомнения и в нем присутствуют. Повторюсь, что все-таки в конечном итоге это он во мне утвердил веру, своими методами. Но сейчас я иногда думаю, что он и сам проверял свою. Или хотел удостовериться в существовании бога. А глаза его мне тогда немного не понравились. Они были очень темными и как сейчас вспоминаю, будто пустыми. Именно пустыми. В них отсутствовало живое начало. Черная дыра. Меня немного напугало это, но я списал на воображение.

Итак, я посещал венчания, отпевания, крещения и другие мероприятия, наименования которых и сейчас затрудняюсь правильно назвать, поэтому не буду. На одном из отпеваний у меня снова возник вопрос, до сих пор иногда мучающий меня.

А насколько нужно отпевание мертвому, который сам никогда не верил в бога, никогда не ходил в церковь, всячески отрицал его существование и, если уж до конца замыкать круг, отделяющий его от церковных дел, предположим, просил своих родственников этого не делать. Спорить не нужно с тем, что это действие красиво и возможно выказывает отношение родных к усопшему, но … вернемся строкой назад: он просил этого не делать! Не будет ли это кощунством? Если я правильно понимаю это слово, то да, будет. И, в беседах с так называемыми носителями слова божьего, что раздают книжки вдоль метро, и с удовольствием отвечают на твои вопросы о вере, выясняется что:

– все мы создания божьи и он готов нас принять, и отпевание необходимо;

– мы многого не понимаем, а древние это понимали и многое видели, а следовательно нужно исполнять то, что они нам передали;

– человек, оказывается, не обязан верить, бог все равно его любит.

Красивая теория, да не всегда складная. Я не могу поверить даже очень доброму и дружественному человеку, если он в своих пояснениях апеллирует только фразами, которые может выдать пятиклассник. Уж если несешь слово божье, так будь добр, в теории разберись. Поставь сам вопросы, на которые тебе предстоит отвечать сомневающимся. Не нужно их считать, неспособными самостоятельно размышлять. Насколько я заметил, вопросы им задают только те, кто пытался свести концы с концами в этой теории и не смог. Ну, или шутники.

Если уж человек не пришел к богу при жизни, то после смерти поздновато.

Вернусь от рассуждений к суете житейской.

На одном из венчаний я заметил, что женщина, что помогает отцу Михаилу не пришла. Он в тот день пел один и, наблюдая за процессом, я упрочнился в мысли, что все это действо не что иное, как бизнес. Обычное заколачивание денег. Меня эта откровение очень расстроило, я надеялся уверовать в церковь, но тут такое. Почему я так решил? Взгляд священника был немного надменным. Мне не показалось. Еще до венчания я слышал спор между ним и женихом. Как понял, что исходя из внешнего вида, а выглядели прихожане презентабельно, цена была им названа выше, чем они узнавали ранее. На вопрос почему, священник ответил, что ошибка и цена остается та, что они узнавали заранее. Видимо этот момент изменил его отношение к процессу. Был в тот день еще один инцидент, который я осознал позднее. Свечи, что горели повсюду в тот день, подожгли платье поющего отца Михаила. Огня открытого не было, но оно затлело. Это быстро заметили и попытались затушить, хлопая по дыму руками, не получилось. Священнику пришлось удалиться и переодеться. По всему помещению разнесся запах паленой шерсти. Я не думал, что одеяния для венчаний шерстяные. Но помимо этого запаха мне почудился еще запах козла. Не мне вам рассказывать, как может ароматизировать гордый самец козьей породы, но тут он был очень тонким и быстро растворился в общих запахах благовоний. Я решил, что показалось.

Так вот по поводу свечей, которых действительно горело в тот день множество, я уже позже понял, что поджечь платье на уровне колен они не могли. Все они располагались выше пояса, а воск, я, кстати, попробовал, расплавленный воск не в состоянии поджечь тряпку. В моих экспериментах только синтетика сжималась, но намека на тление не было. На уровне бреда я предположил, что это бог наказал его за презрение к людям в процессе венчания. Все же предпосылки были, но не имел права священник давать волю этим чувствам. В итоге в тот день я для себя сделал вывод, что церковь зарабатывает деньги, и это порушило мою и так не высокую лестницу веры, но тлеющее одеяние оставило в ней пару ступеней, не дав рухнуть до основания.

Перед каким-то праздником к нам приехал высокий священник. Я не ведаю, какого он ранга, но все были возбуждены. Он объезжал все имеющиеся в его подчинении приходы, дабы принести свою благодать в них перед празднованиями. Красиво, но я воспринял это как проверку. Проверка вышестоящими органами подчиненных. Чтобы не расслаблялись. Но я не был прав. Оказалось причина совсем в другом. Может, вы и не поверите, что я стал свидетелем следующего, потому что такие вопросы обычно люди решают с глазу на глаз, но я стал этим самым свидетелем. Предположу, что мне что-то помогало, открывало глаза на истинное лицо церкви. Что интересно? Может дьявол? Хотел, чтобы я перестал сомневаться и верить в это все. Но не в его это интересах. Познай я дьявола, и вера в бога придет сама. Один без другого не существует.

Каково было лично мое мнение о приезде вышестоящего священника в нашу обитель? Да абсолютно ни какое! Не было никакого мнения, не было радости, горя. Приезжает и приезжает. У меня нет трепета ни в какой форме перед такими санами. Но меня удивило, что люди об этом говорят. Прихожане на воскресной молитве обсуждали это, и их это радовало и окрыляло. Для них церковь становилась ближе к богу от этого посещения. Не знаю, как бы они отнеслись, знай, что знаю я. Мне довелось стать свидетелем разговора между отцом Михаилом и тем самым верховным отцом. Я не запомнил его имени. Они не видели меня. Я был в соседней комнате, снова выполнял какое-то поручение по ремонту. Верховный приехал всего лишь за деньгами. Нет, конечно, он произносил это завуалировано, пожертвованиями. Оказывается перед всеми большими праздниками, он так делает. Радует приходы своим посещением, а сам тупо собирает дань. Он рассчитывал на сумму, большую, чем была приготовлена. Количество не было произнесено вслух, но прозвучала фраза: «В прошлый раз вы пожертвовали триста, а сейчас что вы мне суете». Отец Михаил оправдывался, мол, я тут недавно, не все усвоил, народ мало в церковь ходит, да и не так много жителей вокруг. На что был дат четкий ответ: «Расстраиваете вы меня. Не будет общего благословения, работайте лучше и в следующий раз с недоимкой жертвуйте». Через час он уже уехал. А я еще больше разуверился. Не триста же рублей он просил. Минимум тысяч. Вот тебе и церковь. Зачем люди туда подаяние несут? Мне было противно и тогда, я уехал в ближайший город. Отпросился и поехал. Два дня предавался поиску жизни в вине и во всех тяжких. Мне нужно было, раз я уже начал, все же добить остатки веры, и не задавать больше себе этих вопросов. И я вернулся. Я вернулся с настроем задать все интересующие меня вопросы без стеснения, не опасаясь кары священника. Ее не могло быть, в этом я убедился.

Тем же вечером, еще на эмоциях, я пошел непосредственно в дом, где обитал отец Михаил. Если спит, то уйду, решил я, но он не спал.

Лучше бы спал, крот он жеванный. Но не спал.

Скажу больше, и я бы не спал, будь у меня такая помощница. Он предавался плотским утехам. Я не задумывался, имеют ли разрешение священники иметь сношения, но уж точно, мне не хватил бы фантазии даже на малую толику его подвигов. Окна были не занавешены, и я видел все. Я подсматривал, но успокоил себя тем, что не нарушаю приличия настолько, насколько сам батюшка втаптывает их сейчас в грязь. Я не любитель смотреть порнофильмы, но уверен лучшие сценаристы данного жанра нервно курили в сторонке. Вы помните, как Фреди убивал подружку Джонни Депа в первой части Кошмара на улице Вязов? Она летала по комнате, а он полосовал ее тело своими лезвиями.

И эти, не даст соврать святой Николай, летали.

[– Я, – встрепенулся засыпающий Фельдмаршал, – не дам.

– Спите, Генерал. Это я не вам, – Дядюшка погладил, засыпающего Николая по голове, – спите себе спокойно.

Фельдмаршал мирно засопел.]

– Невысоко значит, так летали, – продолжил Дядюшка. Но видимо потолки в келье низкие, а так … Соитие в воздухе. И они впивались друг в друга ногтями и зубами, оставляли друг на друге отметины. Не сойти мне с этого места, но меня это возбудило и заворожило. В том, можно сказать неопытном возрасте, конечно… Сейчас наверное меньше, но осознав увиденное, я похолодел. Не в переносном смысле. Меня окутал ужас. Но я не мог оторваться. Это был дьявольский танец. Их телодвижения напоминали случку собак. Не обремененную отношениями, на уровне инстинктов. Но что не говори, партнерша по парному танцу была что надо. Вот тебе и жеваный крот.

Незамеченный, я ушел. И долго не мог уснуть тем вечером. Я был и возбужден и напуган. Конечно, вопросов в тот момент задавать я не стал.

А как? Представьте. Открывается дверь, и я со своими вопросами, как ни в чем не бывало.

Ни до этого им было, а для себя решил, несмотря на испуг, остаться и дождаться чем все закончится. Если все будет по старому, то для меня путь к вере будет закрыт.

– Ну, вот, наверное, и все, коллеги. Я откланяюсь, – произнес Дядюшка и пока никто не сообразил, вышел за дверь.

В лицах слушателей возник немой вопрос.

– Я не совсем понял финал, – недоуменно спросил Сид, – он уверовал, или нет?

Остальные переглянулись.

Николай смачно всхрапнул.

– А вообще он куда?

Математик развел руками.

Прошло минуты три, прежде чем в проеме двери снова появился Дядюшка.

– Ну, что попаримся?

– А что, история все? Закончилась? – Святой недоумевал.

– Все.

– А кто победил? – Фельдмаршал начал просыпаться.

– Наши, генерал, наши.

– Не-не! Так не пойдет, – Святой явно был расстроен, – а как же кульминация? Значит, проблема поставлена была, характеры героев рассказа определены и предельно ясно описаны, даже любовная линия присутствует, что не всегда, а вот кульминации не было. Вы бы, товарищ, постельную сцену вырезали, что ли, но развязочку будьте добры. Исполните. А то, откланяюсь?! Просим!

Неровный гомон голосов поддержал.

– А выходил то куда?

Дядюшка решил не удостаивать последний вопрос комментарием, а историю продолжил.

Ну, что ж? К финалу. Он потер руку об руку, настраиваясь на монолог.

Утром отец Михаил выглядел, как ни в чем не бывало. Вы спросите, а что с ним могло быть?

Отметины!

Ни одной.

Я был свидетелем минимум трех глубоких царапин на его лице, оставленных помощницей, но, вы будете смеяться… ни одной. Я тогда подумал, ну не всерьез, так как не был уверен в этом, что меня кто-то проверяет. Бог ли дьявол? А вдруг? Высказать, что видел, не мог. А кто мне поверит. А спросить напрямую у священника? Не смог придумать формулировку, хотя желание спросить в лоб было, причем огромное. Потом решил, что он все равно отречется от этого, а меня будет опасаться и так я больше не смогу ничего узнать. Решил в итоге продолжать наблюдать. В конце концов, как оказалось, долго ждать не пришлось.

Кульминацией всего увиденного мной за время, проведенное в монастыре, я не разочаровался. На следующее воскресение было назначено венчание сразу нескольких пар, и вот тут то и вылилось наружу все, чего я ждал. Видимо и священнику надоело уже все, потому что вел себя он уже совсем не как подобает. Первым, что бросилось мне в глаза, другая ряса. Старая, широкая. Знаете, такой вариант для сокрытия чего-то. Ему определенно было, что скрывать. И головной убор. Я не знаю, как он точно называется, поэтому просто шапка. Та, что черная и без полей, которые обычно носят батюшки. Эта была больше чем обычно и с полями. Выглядела не к месту, да и все его одеяние было не к месту. Я сразу понял, что следует ожидать чего-то сегодня и был прав.

Представьте. Несколько красивых пар, готовых участвовать в священном обряде. Ну или имитирующих желание. Внутреннее убранство церкви. Все празднично и тут входит отец в своем наряде. По рядам пробегает шепот удивления. Его каблуки в тот день отдавались под куполом наиболее звонко. Даже, если я не ошибаюсь, до этого они и не отзывались. Он надел другую обувь, но позже оказалось, что нет, эта моя догадка была не верной. Так как я не был причастен ни к обрядам и не приходился родственником прихожанам, то меня и не должно было быть там. Но мне не запрещали, и, притаившись, я стоял недалеко от входа со спины отца Михаила. Он запел, и сегодня его голос был еще более сильным, громогласным и чуточку грозным. Не успокаивающе – уверенным, придающим верующим силы, а именно грозным, даже злобным. Но я тогда искал везде подвоха, как уже сообщалось, лестница моей веры состояла от силы из двух ступеней. Мой мозг искал причину разувериться, и уйти уже оттуда завершив свои поиски бога. И в поисках я нашел. Нашел то, чего не должно было быть. Широкое одеяние священника шевелилось в районе икр. Ниже колена. Ветра не было и это меня напрягло. Через голос поющего послышался тонкий и звонкий звук медного происхождения. Будто медные монеты в мешочке теребят. Но я неотрывно смотрел на платье отца и увидел. Его край приподнялся на секунду и из-под него показался хвост. Я был уверен. Теперь два вопроса появились у меня.