О мечтательной ипостаси нашего разума

Верно, да: чтобы быть счастливым, надо обладать каким-либо талантом. Быть то есть способным к созиданию какого-либо нового, к перевоплощению своего лучшего – в то или иное материальное. А чтобы такое тебе удавалось… много-много мужества должно будет тебе проявлять и проявлять. А если мужества в тебе нет – то все эти порывания, томления и даже стреляния в себя – никакие это будут вовсе не трагедии, а – у Чехова! – комедии ведь всё это, ко-ме-дии!

Но, согласитесь, есть ведь отчаянники, которые и впрямь решаются жить по своим влечениям – жить по своему сокровенно мечтаемому.

Вот, смотрите: портрет нашего местного (волжского) художника Владимира Юнака, написанный его другом Александром Маканиным.

Браво, Александр Маканин, браво! И браво, конечно же, вашему другу Юнаку! Оба вы в один голос – в одну мысль, в одно чувство! – сказали нам как/чем живёте вы. Сказали/напомнили нам, что есть ценности подлинные – ценности вечные, непреходящие. Сказали вы ещё и про то, чем/как приходится расплачиваться за верность всему тому, что есть настоящее.

А мы-то вот с вами… мы как устраиваемся? Исхитряемся, чтоб и этого было у нас, и того вот ещё, и этого? Всё компромиссничаем да компромиссничаем, да?

Только эти вот двое, Маканин да Юнак, они, думается нам, – всмотритесь-ка во все детали этой картины-портрета! – вовсе не печалятся они о своём отказе от тех радостей – сугубо таких реальных, которыми живёт большинство сегодняшних людей.

Маканин и Юнак печалятся совсем о другом! Они печалятся о нас с вами – давайте признаемся! – нищих духом.

Взгляд у Юнака – в треть оборота лицо его к нам. В треть оборота – это не потому так, что он… нет, он не презирает нас, он сочувственен – грустно сочувственен! – к нам. Он будто бы говорит нам: вы, может, наконец, поймёте как/чем можно – должно! – всем нам жить?

Сине-зелёные тона этого полотна Маканина… тона, главенствующие во всём летнем Природном. И этими же красками живого Природного выписана и вся фигура художника Юнака.

Скажите, вы сейчас слышите лепетанье, шорох листиков этого вот ивового кустика? И этот ещё дух горьковатый, идущий от него? Вам блаженно быть сейчас? Быть там – в картине? Быть перед ней? Скажите, вам хотелось бы быть… ну, на месте этого художника? Хотелось бы, да? Ну так попробуйте же сделать художественное из своей собственной жизни! То есть попробуйте жить по своей собственной воле…

Но нет, не про нас это вовсе – это чтоб жить по своей этой воле. То есть, чтоб жить по духу своему. Мечтанья, мечтанья это всё – и только! Реально ведь живём мы все в неволе. В неволе хотений своей плоти. И в неволе подсказок нашего трезвого – такого вот ясного! – ума.

А у кого, если ума нет – на них всех можно крест поставить. Вот, смотрите на картину Владимира Юнака «Тепикинская коза».

В этой деревушке одни, верно, бабки да старики остались. Да и тех-то не видать сейчас. Что видим мы живого на этом полотне, так это вот эти три козы. А ещё и хатёнки вон, сараюшки за ветхим заборчиком из старых-престарых досточек. И эту вот, спорышом заросшую, дорожную колею. Уже давно, видать, уж ни одна машина не проезжала здесь. И надо всем этим – высокие кресты столбов линии электропередачи.

А эти вот тополи, клёны ли? – по верху косогора? Ведь видим мы, что и не деревья это будто, а – тоскованье, всполохи печали. Печали о той жизни, которая здесь шла и шла когда-то.

Но эти вот козы – на приволье этого сплошь затравевшего косогора! Какие они… ну, совсем-совсем такие вот сами-по-себе они! Им здесь, на этом косогоре… а нигде лучше и не может быть-то им, да!

И пришло сейчас на память почему-то: «А хорошо смешаться с сырой старой землёй и застлаться вечным забвением». Это из Андрея Платонова. И вослед этому припоминанию – ещё одно из того же автора: «Самое страшное в человеке – это его томящаяся душа».

Послушайте, а что вы можете сказать о душе той вон женщины, портрет которой помещён в каталоге Волжских художников рядом с «Тепикинской козой»? Полотно это называется «Взгляд». Автор этого портрета опять же Владимир Юнак. Что, вы говорите, что Юнак – умнейшей и прекрасной души художник? Это вы так думаете потому, что Юнак на этом полотне изобразил то, что есть уму и душе совсем противоположное? Согласен, очень согласен с вами! Господи, как же противно – гадостно! – говорить нам обо всём том, что можно прочитать в этом женском лице – во взгляде! – этой-то вот твари!

Сетчатые эти – камуфляжные! – тени, лёгшие на пол-лица её!

И рисунок этого носа – вынюхивалки этой тонкой то есть.

А губы эти-то ещё – из жести её мяса! У-у-ух, шшширокая это верхняя её губа!

А тени, тени-то – нет, ещё только тени, не морщины! – вокруг её ротика этого!

О, в каком постоянном таком вот напряжённом поиске… – поиске чего?! эта вот особь!

Владимир Александрович (Юнак), мы верим, что в следующем издании альбома «500 мировых шедевров живописи» число шедевров будет уже другое. Это потому думаем мы так, что вашему полотну «Взгляд» определённо должно будет отвести – законнейшее! – место там. Ведь вам удалось написать портрет типичнейшей – среднестатистической – женщины нашего такого демократического, такого богатого – по-дубайски комфортного! – века. Да, вами создан эпохальный портрет… портрет как бы женщины.

Нет, не очень мы знаем, как нам со всем этим нашим-то нынешним быть. Ну, если кто там про себя понимает, как ему лично со своей жизнью распорядиться – то есть чтоб по душе оно у него больше получалось, то это ихнее счастье. Но ведь это счастье – одинокое оно, да!

А вот возможно ли всем прочим – ну, обычным то есть людям – как-то чтоб больше по-человечески жить? Жить, то есть больше в радости, а не в удовольствии. Есть ли, спрашиваете, различие между этими двумя – вроде бы! синонимами? Да, и великое: «радость» – она всегда только через радение (труд) бывает. А «удовольствие» – это через обладание чем-то, и чтоб вволю этого было!

Верно ваше замечание про труд! Да, чтоб он был в радость вам, он должен быть трудом свободным, т. е. избираемым вами по вашим личным влечениям.

Как нам всем преуспеть чтоб в этом? Не знаем мы про то, да!

Про устройство нашей жизни, наверное, самое что мудрое было сказано когда, так это старым уже совсем Львом Толстым: «Делай то, что тебе представляется должным делать. А там пусть будет то, что будет».

Хочется сказать об ещё одной картине Владимира Юнака. Вот она перед вами. И называется она «Вожак».

Послушайте… – Господи, прости меня! – вам этот вожак не напоминает всем обликом своим Александра Исаевича Солженицына? Только не Солженицына, написавшего «Один день Ивана Денисовича» и другие прозаические произведения, а того Солженицына, который сочинил публицистический трактат «Как нам обустроить Россию».

Да, Александр Исаевич, сейчас прочтут ваше очень благое – такое убедительное! – наставление все россияне и тут же одумаются они, духом, то есть все разом переродятся и предадутся все труду не ради себя единственно, а всё на благо нашего отечества.

Опять, опять утопия, – не так , что ли?

И как же не вспомнить-то нам при чтении этого наставления от Солженицына – такого категоричного по тону! – как не припомнить нам заключительные строки из антиутопического мудрого писания Андрея Платонова, название которого – «Джан»: «Чагатаев поднялся на самую высокую террасу, откуда далеко виден мир почти во все его концы. Оттуда он рассмотрел десять или двенадцать человек, уходящих поодиночке во все страны света…

Чагатаев вздохнул и улыбнулся: он ведь хотел из своего одного небольшого сердца, из тесного ума и воодушевления создать здесь впервые истинную жизнь, на краю Сары-Камыша, адова дна древнего мира. Но самим людям виднее, как им лучше быть. Достаточно, что он помог им остаться живыми, и пусть они счастья достигнут за горизонтом…».

Найти свой собственный путь в жизни… Редко кто решается на такой поиск. Большинство же людей… ходят они дорожками торными. Дорожками, может, и скучненькими, но – «зато ведь и верными-то какими!».

Но интерес у нас всех – явный или потаённый, ревнивый такой! – к тем отчаянникам, кто дерзает жить… – ну, по самим себе, – жить безоглядно на всех и вся!

Вам вспомнился сейчас портрет – весь в зелёно-голубых тонах! – Владимира Юнака? Ну, если это так, то следует сказать тогда, что вы… да, вы всё и сами про себя верно очень понимаете!

Примечания