Если у вас нету тети

Глава 3

Районное отделение полиции располагалось в одноэтажном здании, выкрашенном в оптимистичный небесно-голубой цвет. Всего один этаж. Если судить по окнам, комнат не больше двадцати. Для поселкового отделения полиции помещений предостаточно. На окнах решетки.

«Правильно, в таком месте они и должны быть», – подумала я, стараясь не вспоминать о том, что именно наша Степа находится за этими решетками.

Над входом в здание была прибита огромная вывеска. Красные буквы на белом фоне – «Полиция».

– Сюда? – спросила Алина и остановила автомобиль перед самым входом.

– Сюда. Куда ж еще?

Мы зашли в отделение. Тишина и покой. За стеклом дежурный. Мужчина в возрасте, лысоват и толстоват, типичный блюститель закона в сельской местности, где самое страшное преступление – незаконная продажа самогона. Голова подперта рукой, веки прикрыты: то ли дремлет, то ли читает. Нам с порога не разглядеть. На звук хлопнувшей двери реакции никакой. Скорее всего – спит.

Приблизившись к окошку, мы дипломатично откашлялись. Дежурный встрепенулся и поднял на нас заспанные глаза.

– Кто такие? – в лоб спросил сержант. К этому времени мы успели посчитать лычки на погонах.

– Видите ли, – начала Алина.

Из нас двоих она более общительная, и разговор, как правило, ведет она. К тому же беседовать с полицейскими чинами ее любимое занятие. В недалеком прошлом она работала юристом. Законы не скажу, что чтит, но знает, а значит, может пощеголять перед осведомленными людьми цитатами из уголовного кодекса. Тут уж, как говорится, ей и карты в руки.

– Видите ли, мы бы хотели узнать, кто ведет дело Клюквиной Степаниды Степановны.

– Зачем это вам? – удивился сержант, с неприкрытым любопытством рассматривая нас через стекло – что за заезжие штучки пожаловали к ним в отделение?

– Как зачем? Возможно, у нас есть что сказать по этому делу. Зовите старшего офицера, – надменно приказала Алина. – Мы вообще-то из города приехали, нам некогда вести беспредметные разговоры.

Я лишь поддакнула, сделав умное выражение лица:

– Да.

– Минуточку. – Сержант схватил трубку и толстым пальцем, который едва помещался в отверстии, начал крутить диск допотопного аппарата. – Семен Иванович, тут вас спрашивают. – Он скосил на нас глаза и отрапортовал в трубку: – Две дамы, из города. Говорят, что им есть что сказать по делу Клюквиной Степаниды. Проводить?

Мы закивали, мол, ведите, в коридоре мы разговаривать не намерены. Сержант поднял толстый зад, но, вместо того чтобы выйти в коридор и проводить нас к старшему офицеру, как того требовала Алина, он с трудом просунул круглую и гладкую, как резиновый мяч, голову в окошко, затем взглядом показал в конец коридора.

– Идите туда, вторая дверь слева. Вас ждут, – сказал сержант и попытался проделать обратную операцию, то есть вытянуть голову из окошка.

С первой попытки маневр не удался – уши уперлись в кромку стекла. Помочь себе он никак не мог, потому что руки находились по одну сторону стекла, а уши – по другую. От досады сержант ойкнул и повторил попытку, теперь уже с усилием. Не получилось и на этот раз. Уши растопырились и плотно прилипли к стеклу. Более того, от натуги у него налились щеки и шея. Теперь уже они мешали повернуть голову в сторону, чтобы найти удобное положение. Мы с интересом наблюдали, как взрослый человек исключительно из-за своей лени попал в ловушку. Не поленился бы, вышел в коридор, проводил бы нас по-человечески в кабинет начальника, ничего бы этого не случилось.

– Ну, мы пошли, – Алина улыбнулась сержанту обворожительной улыбкой и сделала вид, будто совсем не понимает, по какой причине он пыхтит и рвет с корнем уши.

– Женщины, подождите, миленькие, – взмолился сержант. – Помогите.

– Как? – в один голос спросили мы, округлив глаза.

Застрявший запыхтел громче. Он дернулся назад и взвыл от боли.

– Помогите мне просунуться обратно, – взмолился ленивый служитель правопорядка. – Вы мне уши направьте, куда надо, а там уж я сам.

Пришлось помогать. Я прижала полицейские уши к черепу и пропихнула их внутрь окошка, использовав в качестве подручного средства пилочку для ногтей. Алина с нескрываемым наслаждением кулаком направила голову сержанта вслед за ушами.

– Ой, спасибочки, – поблагодарил нас пострадавший, усиленно растирая ладонями уши и лоб, на котором остался легкий след от Алининого удара.

– Больше так не делайте, – посоветовала я. – Так куда нам идти?

Сержант по привычке дернулся к окошку, но в последний момент остановился – урок не прошел даром. Он выполз в коридор и, взмахнув рукой, повторил:

– Вторая дверь с левой стороны. Бузько Семен Иванович.

Старшим офицером оказался лейтенант, который по возрасту вполне мог носить погоны майора. Ему уже перевалило за сорок, но, видно, областное начальство не особенно было щедрым на офицерские звездочки для работников отдаленных участков.

Это был худощавый мужчина с редкой волосяной порослью на голове и смуглым обветренным лицом. Он смотрел устало и грустно.

– Семен Иванович? – смело спросила Алина и улыбнулась так широко, будто зашла не в кабинет начальника забытого районного отделения полиции, а в кабинет стоматолога, и, чтобы не терять времени зря, с порога показала свой прикус.

Не дожидаясь приглашения, она прошла в кабинет и села на один из стульев, стоявших вдоль стены. С грацией светской львицы она положила дамскую сумочку на соседнее сиденье, закинула ногу за ногу и игриво поболтала босоножкой, которая не имела задника и поэтому легко совершала колебательные движения вокруг пальцев. Вправо – влево, вправо – влево.

Семен Иванович завороженно смотрел на Алинину ногу, и это, наверное, продолжалось бы неимоверно долго, если бы мне не надоело стоять в дверях. Откашлявшись, я обратила на себя внимание. Бузько перевел затуманенный взгляд с носка Алининой босоножки на меня и раздраженно спросил:

– Женщина, а вам что здесь нужно?

– Нам, нам здесь нужно, – не прекращая улыбаться, поправила лейтенанта Алина.

Он опять повернул голову в ее сторону. Раздраженное выражение лица тут же сменилось миной самой откровенной любезности.

– Чем могу служить? Вы издалека? Чай? Кофе?

Я оглянулась по сторонам. Ни чайника, ни кофеварки не было и в помине. Кабинет поражал своей убогостью. Из мебели – письменный стол, четыре стула вдоль стены и один стул посреди комнаты, да еще сейф в углу, железный, возможно, довоенный. Естественно, никакой секретарши у Семена Ивановича не было, и сболтнул он скорей всего сгоряча или в надежде, что мы откажемся.

Алина довольно хмыкнула и запела, продолжая играть роль заезжей примы:

– Как приятно иметь дело с галантными мужчинами. Вообще-то в правоохранительных органах такой человек, как вы, редкость. А я, поверьте, знакома с высшими полицейскими чинами области.

Лейтенанту комплимент понравился. Оказывается, он даже не догадывался, насколько выгодно отличается от высших полицейских чинов области. И ничего, что звездочки маленькие и их не так много. Главное ведь что? Чтобы человек был хороший. А если такая женщина говорит, что его манерам можно поучиться, значит, так и есть. Не зря же она ему так глазки строит?

Семен Иванович смущенно улыбнулся, пожал плечами и опять скосил глаза на носок босоножки.

– Спасибо огромное за чай и кофе, – ответила отказом Алина, предварительно окинув комнату взглядом. Хозяин кабинета облегченно вздохнул. – Времени, на самом деле, у нас немного. Мы пришли к вам за помощью.

– За помощью? – лейтенант расправил плечи. – Как говорится, чем могу – помогу.

– Вот и ладненько. Семен Иванович, у моей подруги есть родственница, – Алина взглядом показала на меня. – Дама абсолютно безобидная, мухи не обидит, на червяка не наступит, кошечку через дорогу переведет, собачку бездомную накормит. Ангельский человек, жизнью не испорчена. По характеру – домашняя, интеллигентная. Одно слово – библиотекарша. Я не шучу, она действительно работает в районной библиотеке. Живет в соседнем районе. Вы можете туда запрос послать, вам подтвердят мои слова. Характеристику такую пришлют, что вы сможете ее зачитывать матерым рецидивистам в качестве примера для подражания.

– Я что-то пока не пойму, в чем должна заключаться моя помощь? – настороженно спросил лейтенант. – Обижают, что ли, вашу родственницу? Вы хотите, чтобы я кого-то припугнул? Говорите, в каком районе она живет, я позвоню коллегам.

– Нет, Семен Иванович, вы нас неправильно поняли. Наша протеже сейчас находится здесь.

– Где – здесь? В коридоре, что ли? Пусть не стесняется, заходит.

– Да нет. Она у вас… под стражей.

– Что-то я вообще ничего не понял. – Семен Иванович заерзал на стуле, туго соображая, кто из его подопечных подходит под данную Алиной характеристику.

– Клюквина Степанида Степановна, – выпалила я, мгновенно прекратив умственные мучения Бузько.

Семен Иванович напрягся, лицо быстро стало наливаться краской, через минуту он уже был похож на спелый помидор, готовый вот-вот лопнуть от избытка томатного сока. Вытирая ладонью пот со лба, он хриплым от возбуждения голосом спросил:

– Это вы про нее говорили, что муху не обидит, червячка не растопчет?

– Ну да. Нам бы с ней только поговорить. Устройте нам с ней свидание, Семен Иванович. Я сама в прошлом юрист. Если вас что-то смущает, я могу принести любой документ, вплоть до лицензии адвоката, – уговаривала Алина, не замечая видимых перемен с Семеном Ивановичем. – В любом случае ей положен защитник. Пока функции адвоката я могу взять на себя, и в моих действиях не будет ничего противозаконного. Надеюсь, вы понимаете, что с ней произошло недоразумение? Она никого не могла убить. Ну да что я говорю, вы ведь ее видели.

– Семен Иванович, пропустите нас к ней, – жалобно попросила я. – А еще лучше выпустите ее по подписке о невыезде. Я боюсь, в заключении она долго не протянет. Мы отблагодарим, – я перешла на шепот, – не сомневайтесь. Мой муж хорошо зарабатывает, денег не пожалеет.

Лейтенант чувствовал себя ужом на раскаленной сковородке, глаза его бегали подобно теннисному мячику, он быстро переводил взгляд с Алины на меня и обратно, напряженно соображая, как с нами поступить. Капли пота на лейтенантском лбу становились все крупнее и крупнее.

«Дольше терпеть и скрывать нельзя. Конечно, мне следовало бы сообщить вышестоящему начальству об имевшем место факте. Может быть, тогда еще можно было бы исправить ситуацию. А теперь, когда время упущено, – ищи ветра в поле», – думал Семен Иванович.

Умственное напряжение вылилось у лейтенанта в раздражение. Естественно, он оторвался не на Алине, а на мне.

– Безобидная, говорите? Интеллигентная? В библиотеке работает? «Графа Монте-Кристо», небось, читала? А между тем ваша родственница девушку убила! – стал на меня кричать Семен Иванович. – Ее застали выходившей из комнаты убитой. Руки у вашей Клюквиной были в крови по локоть. По локоть! А вы говорите, безобидная. У-у-у, – взвыл Бузько.

– Она что ж, призналась в убийстве? – ужаснулась я.

– Призналась?! Как же! Все убийцы поначалу белые и пушистые! Сначала клянутся, что никакого отношения к делу не имеют: случайно на месте преступления оказались, мимо проходили. Потом уходят в несознанку. Ну а потом посидят, посидят под следствием, поймут, что все равно правосудия не избежать, и начинают строчить чистосердечные признания, в надежде, что срок скостят.

– Могу я с ней поговорить? – с полной безнадегой в голосе спросила я.

– Нет, – нагло ответил лейтенант.

– Моя подзащитная имеет право на адвоката, – заявила Алина, приподнимаясь со своего места. – Не заставляйте меня звонить вашему начальству.

– Звоните, мне уже все равно, – отмахнулся Семен Иванович от Алины, тучей нависшей над ним. – Звоните куда угодно, хоть генеральному прокурору, только из этого мало что выйдет.

– Вы можете аргументировать ваш отказ, желательно в письменной форме? – угрожающе спросила Алина.

– Аргументировать? – удивился Семен Иванович. Что он может аргументировать, если сам не понимает, как все произошло на самом деле? – Господи, блин горелый! Как вы можете поговорить с задержанной, если ее здесь нет?! Как?!

– Ее что, перевели в городское или областное управление?

– Испарилась ваша Клюквина! Мухой просочилась сквозь решетку! Убежала! Удрала! Сгинула! – заходясь в истерике, продолжал орать лейтенант. Брызги слюны разлетались в стороны, капельки пота объединялись в ручьи и стекали со лба прямо на стол. Краснота приобрела багровые оттенки, теперь его лицо напоминало не помидор, а срез спелой свеклы. – Интеллигентная, воспитанная. Это уж точно! Записку на двери оставила!

– Какую записку? – ухватились мы с Алиной за последние слова Бузько.

– Какую? Мелом нацарапала, простите, мол, полицейские. У меня нет другого выхода. Мне надо завершить начатое дело.

Я переглянулась с Алиной. Какое дело задумала Степа? Во что она влипла?

– Какое дело?

– Об этом я у вас хотел спросить. На что способна эта ваша Степанида? Может, ваша родственница – серийный убийца, и для ровного счета ей еще пяти трупов не хватает?

– Да вы что! Шутите? Вы же ее совсем не знаете! – вступилась я за Степу, но уже не так уверенно, как раньше.

– Да мне бы ее вообще не знать! Вашу Степаниду Степановну. Тьфу, надо же было так женщину назвать!

– Семен Иванович, держите себя в руках, – Алина попыталась утихомирить не на шутку разбушевавшегося лейтенанта. – Мы во всем разберемся. Мы найдем Степу и найдем убийцу. Можете даже не сомневаться. Пойдемте, вы нам покажите камеру, из которой она сбежала.

Бузько покорно выполз из-за стола.

– Идемте. – Он пропустил нас в коридор, запер дверь на ключ и пошел в другой конец здания. Мы переглянулись и пристроились следом за ним.

– Кстати, охрана была в эту ночь? – по пути спросила Алина.

– Охрана? – повторил Семен Иванович. Я заметила, он каждый раз переспрашивал, когда не знал, что ответить.

– Да, Степаниду Степановну кто-нибудь охранял?

– Вообще-то положено охранять, но… Как вам объяснить? У меня сотрудников раз, два и обчелся, не могут они круглосуточно работать. Один в отгуле, один после суток. Третий и четвертый должны были с утра ехать отдыхающих опрашивать. Я тоже два дня дома не был. Некому было сторожить вашу Клюквину. Некому! Честно признаюсь, меня смутил внешний вид вашей родственницы. Худенькая, маленькая, ситцевый халатик, очочки на носу. Ну какая из нее убийца? Теперь я не сомневаюсь, под шкуркой щуплой овечки скрывалась матерая волчица. Но тогда я решил, что ничего не произойдет, если я ее просто закрою на замок. Пересидит как-нибудь пять часов до утра. А утром ее и след простыл, только послание на двери. Ведьма, форменная ведьма. Знал бы, в кандалы заковал, – горячился лейтенант, пока мы не дошли до конца коридора и не уткнулись в массивную дверь. – Пришли, вот камера. Смотрите.

Семен Иванович отодвинул засов и открыл дверь. Мы вошли в темное помещение. Свет проникал в камеру через узкое оконце, естественно, зарешеченное. Вместо койки – деревянный настил, выкрашенный в жизнерадостный зеленый цвет. Этим же цветом были покрашены до середины стены, выше – побелка. Ни воды, ни унитаза в камере не было.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди:

– Бедная Степа!

– Где вы видите Степу? – спросил Семен Иванович.

– Мы так называли Степаниду Степановну, – пояснила я, выбрав отчего-то глагол прошедшего времени.

– Как же, бедная! Это я бедный! Это у меня из-за нее звездочки слетят. Хорошо, если лычки прилепят, а то и из органов попереть могут.

– Сочувствую, звездочек у вас действительно немного, – съязвила Алина.

– Сколько ни есть – мои, – огрызнулся лейтенант. – Потом и кровью, между прочим, заслуженные.

– Я не хотела вас обидеть, простите, – повинилась Алина, с интересом рассматривая входную дверь. – Семен Иванович, а как она могла выбраться, если дверь открывается и закрывается только снаружи, а на окне решетка?

– Сам удивляюсь, – признался лейтенант. – Я самолично закрывал дверь. Утром пришел – вашу Степу корова языком слизала. Сквозь стены, что ли, прошла? Она у вас, часом, вскрытием сейфов не балуется? Знаете, слышал я о таком специалисте из соседней области. Ногтем любой замок открывает. Или тоже был такой случай… девчонка-форточница через такие решетки пролазила…

– Семен Иванович, нам не до шуток, – прервала я поток нелестных сравнений в адрес нашей Степы. – Она сама не могла выбраться из этой камеры, вполне возможно, ее похитили как случайного свидетеля преступления, – пришла мне в голову умная мысль.

– Конечно, только так и могло быть, – поддержала меня Алина.

Бузько отмахнулся от нас и тут же опроверг мое предположение:

– Да ладно вам, свидетелей убивают, а не похищают.

– Не всегда, если допустить, что ее хотели нейтрализовать люди из полиции, то им совсем невыгодно оставлять труп в здании районного отделения.

– Ну ты и загнула, – возмутившись от подобной наглости, Семен Иванович перешел со мной на «ты».

– Запросто, – поддакнула Алина. – Вы ведь все боритесь за раскрываемость любыми средствами. Вам ничего не стоит списать убийство на слабую женщину.

– Знаете, слабые не ходят рядом с трупами, они от вида крови в обморок падают.

– А если она была в шоковом состоянии? Или не поняла, что девушка была уже мертвая?

– А руки в крови?

– Думала, жива, хотела помочь.

– С ваших слов, у вас родственница мать Тереза.

– Вообще-то так оно и есть. Это вы бы хотели в каждом из окружающих видеть убийцу. У вас по улицам ведь не люди ходят, а сплошные Чекатило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.