Последняя любовь Синей Бороды
- -
- 100%
- +
– Алина, ты предлагаешь Кате уйти? – догадалась я.
– А ты хочешь, чтобы ее обвинили в преступлении?
– Я не убивала! – отпрянула от нас Катя.
– А мы так и не думаем, – успокоила ее Алина. – Но у следователя определенно возникнут сомнения в твоей непричастности к смерти Андрея Семеновича, если его, конечно, не удовлетворит версия самоубийства.
– Нет, бежать нельзя, – покачала я головой. – Не только мы в курсе того, что Андрей и Катя собирались пожениться. Если он никому ее не показывал, еще не означает, что люди не знали, какие изменения грядут в его личной жизни. Следовательно, Катю все равно найдут и будут допрашивать. Она может проболтаться, что провела ночь с Говоровым, и тогда начнется. Почему не сказала? Почему сбежала? Почему утаила? Кате лучше самой вызвать полицию и рассказать все как есть.
– Чтобы ее тут же забрали в следственный изолятор?
– Ну почему сразу в следственный изолятор? – заспорила я с Алиной. – Какие против нее улики?
– Да уже само ее присутствие здесь – улика! Что получается? Или она сама шлепнула Говорова, или он застрелился при ней, то есть она не помешала ему совершить самоубийство.
Слушая Алинины рассуждения, Катя бледнела и одновременно покрывалась испариной.
– Допустим, она уйдет. Но тогда у нее должно быть алиби. Сидела дома и смотрела телевизор? Не годится!
– Уговорила, – сдалась Алина. – Вызывай, Катя, полицию, чтобы потом не сказали, что вызвала поздно, потому что улики прятала. Где телефон? Звони!
– А может, сначала в «Скорую» позвонить?
– Звони в «Скорую», – пожала плечами Алина. – Приедут врачи и сами вызовут полицию.
Пока Катя дрожащими пальцами пыталась нажать нужные цифры, Алина знаками показала мне отойти в сторону.
– Ты что-то хочешь сказать?
– Я вот думаю, а нам здесь быть обязательно? Катя была невестой Говорова, а мы ему кем приходимся? Почему здесь оказались?
– Но не оставлять же Катю в таком состоянии наедине с покойником?
– Как пить дать, Воронков узнает, что мы здесь были. Опять будет скандал, упреки, обвинения и угрозы засадить нас за решетку. Мне-то что? Мне как с гуся вода, а вот тебя ждут неприятности. Знаю, как Сергей Петрович любит жаловаться твоему мужу. Подумай! – уговаривала меня Алина покинуть квартиру Говорова.
Кое в чем моя подруга была права. Есть у нас такой приятель – Сергей Петрович Воронков, майор полиции. Периодически жизнь нас сталкивает лбами. Чего греха таить, любим мы, я и Алина, вляпаться в разные криминальные истории. Естественно, наша сыскная деятельность не остается Воронковым незамеченной. Как только он встречает нас на месте преступления или натыкается на наши фамилии в полицейской сводке – дескать, такие-то находились рядом с трупом, – непременно грядет скандал. А еще Сергей Петрович любит из лучших побуждений, разумеется, периодически сообщать моему мужу, чем я вне семьи занимаюсь. Вместо того чтобы мужу и дочке вязать носки, я провожу с подругой частное расследование, сопряженное с риском для жизни. А какой тут может быть риск? Покойники никому вреда принести не могут, они же покойники! Хотя всякое было.
В том, что майор Воронков обязательно узнает, а то и сам приедет на место преступления и увидит нас над трупом, очередным трупом, можно было даже не сомневаться, поскольку не было случая, чтобы он не узнал о наших с Алиной «похождениях».
– Может, пойти на опережение? Самим позвонить Воронкову? – предложила я.
– Ага, – хмыкнула Алина. – Так и так, зашли к подруге, а ее жениха перед нашим приходом убили. Вот ведь незадача!
– И все-таки я позвоню, – решилась я. – Он-то уже привык, что мы три раза на год о трупы спотыкаемся, а если следователь, который нас не знает, приедет? Нас могут не понять.
– Ладно, звони, – разрешила мне Алина.
Глава 3
– Сергей Петрович, здравствуйте. Это вас Марина Клюквина беспокоит.
– Узнал. А голос почему такой? – весело спросил Воронков.
– Видите ли, тут такое дело… У нашей подруги жениха убили. Мы сейчас как раз в его квартире… И сам он тут…
Как того и следовало ожидать, первые пять минут Воронков орал как не в себе, обзывая нас «божьим наказанием», «некрофилками», «пинкертонками несчастными» и прочими обидными словами – нового ничего не добавил. Все это мы уже слышали и много раз. Я даже на время отвела руку с трубкой подальше от уха, чтобы не раздражать громкими звуками барабанную перепонку. Возражать не имело смысла. По опыту я знала, сейчас он покричит-покричит и успокоится. Надо только время выждать.
– Адрес диктуйте!
Я зажала рукой трубку.
– Катя, адрес скажи.
Вслед за Катей я повторила название улицы, номер дома и квартиры.
– А в другом районе вы труп не могли найти? В полицию сообщили? – спросил Воронков, записав наши координаты.
– Нет… – протянула я. – Только в «Скорую» позвонили и вот вам.
– Почему мне звонили, понятно. По-вашему, я без работы сижу и, чтоб со скуки не умер, вы мне работенку решили подкинуть. В «Скорую» зачем звонили? Трупу температуру померить? – съязвил майор.
– Да нет, а вдруг… Нужно же удостовериться, что он труп?
Я вновь взглянула на растянувшегося у балконной двери Говорова. Сомневаться в том, что он мертв, не приходилось: кожа уже приобрела желтоватый оттенок, а глаза почти остекленели. Надо было бы закрыть ему веки, но сделать это до приезда полиции мы не рискнули.
– Сергей Петрович, – спохватилась я, – вы так и не сказали, вызвать нам полицию или нет? Наша подруга в таком состоянии, что сама, того и гляди, трупом упадет, отворачиваясь от Кати, прошептала я.
– Что вы имеете в виду? – насторожился Воронков.
– Я в том смысле, что она вся на нервах, может и в обморок упасть.
– Вот как… Не надо никого вызывать. Я сам приеду, – буркнул майор в трубку и отключился.
– Ну вот, – вздохнула я. У меня словно камень с души свалился. – Мы вызвали специалиста, он во всем разберется. Не сыщик, а бультерьер. Вцепится – не отпустит.
– В кого вцепится? – испуганно спросила Катя.
– В преступника, разумеется.
– А… Преступника еще найти надо.
– Найдем, – сорвалось у меня с языка.
«Скорая помощь», которую Катя успела вызвать, приехала одновременно с бригадой Воронкова. Собственно, и полиция, и врачи появились в квартире Говорова довольно быстро. Времени Кате хватило только на то, чтобы сменить банный халат на джинсы и футболку и выпить успокоительные таблетки, дабы не разрыдаться в присутствии официальных лиц. Мы с Алиной даже не успели ее проинструктировать, что надо говорить полицейским, а что лучше утаить.
По большому счету мы толком так и не выслушали Катю. Она находилась в состоянии шока, а какой разговор может быть в таком состоянии? Одни лишь эмоции.
Молодой доктор, который приехал в карете «Скорой помощи», констатировал смерть, чуть коснувшись запястья покойника. И сделал он это только потому, что того требовала инструкция.
– Весьма сожалею, но медицина здесь бессильна, – сказал он, уступая дорогу Воронкову. – Ваш клиент.
– Наш, – кивнул майор.
Он прошел мимо меня и Алины, едва не наступив нам на ноги. При этом он даже не взглянул на нас, будто вообще не заметил. Меня его поведение ничуть не удивило. Есть у нашего приятеля такая особенность: если он злится, то в упор не замечает человека, будто того и нет вовсе.
Майор, присев перед Говоровым на корточки, стал разглядывать пистолет, который под ладонью покойного едва был заметен.
– Маленький какой! – воскликнула Алина. – Дамский, что ли? – ляпнула она и, спохватившись, прикрыла ладонью рот. Если пистолет дамский, то кому он мог принадлежать? Женщине! Мужчина не станет стреляться бабским пистолетом, тем более такой мужчина, как Говоров.
Воронков резко повернул к нам свое лицо.
– А эти почему здесь? – зло спросил он у своего напарника, кстати, хорошо нам знакомого лейтенанта Алексея Петрова.
Мы долгое время общаемся с майором и знаем практически всех его сослуживцев. Например, Леша сидит в соседнем с Воронковым кабинете и иногда оказывает нам мелкие услуги. Бывает, что мы обращаемся к нему с просьбой узнать чей-то адрес или по номерному знаку автомашины определить, кому она принадлежит.
– А мы свидетели, в смысле понятые, – вместо лейтенанта ответила Алина.
– В понятые вас никто не приглашал. Оставьте территорию, дамочки. Я с вами позже поговорю. Езжайте на работу, займитесь своими делами.
Услышав, что ее лишают поддержки, Катя заплакала навзрыд.
– Уведите пострадавшую, – ледяным тоном велел Воронков. – Как только мы здесь освободимся, я с ней поговорю.
Алексей отвел рыдающую Катю на кухню. Мы, чтобы не злить Воронкова, вышли вслед за ними. Переступив порог спальни, Алина косо взглянула на Воронкова и зашептала:
– Благими намерениями услана дорога в ад. Обругал ни за что. Все настроение испортил, – недовольно пробурчала она.
– А увидев мертвого Говорова, у тебя настроение не испортилось? – с сарказмом спросила я.
– Не придирайся к словам. Сама знаешь, о чем я. Воронков грубый и нетактичный. Мент, одним словом. К тому же недалекий. Глупо отказываться от нашей помощи.
– По-моему, он как огня боится нашей помощи, – вздохнула я.
– Конечно, боится оказаться не таким умным и удачливым, как мы.
– Удачливым? Он другого мнения. В чем наша удача? Новый труп нашли?
– Марина, но не о трупах же речь! Речь о том, что в расследованиях нам сопутствует удача. Ты же не можешь это отрицать? – спросила она. Я промолчала. – Рубль за сто даю, что мы быстрее Воронкова распутаем это дело и выйдем на убийцу.
– Алина, кажется, прошлое наше расследование было последним, – напомнила я.
– Никогда не говори «никогда». Мы же не можем вот так бросить Катьку? Смотри, как она, бедняжка, убивается, – сказала Алина, бросив тревожный взгляд на Журавлеву.
Мы стояли перед дверью в кухню, еще не решив, ехать нам в «Пилигрим» или остаться с Катей, несмотря на приказ Воронкова.
А Кате и впрямь было плохо. И чем больше ее успокаивал Алексей Петров, тем истеричнее она рыдала.
– Господи, ну что он делает? Ей наоборот сейчас надо выплакаться, тихо и спокойно излить слезами свое горе. А он своими неуклюжими сочувствиями только к истерике подталкивает. – Алина не выдержала и смело шагнула к Кате. – Леша, иди к шефу, – велела она.
– Командирши, – фыркнул Алексей. – Я показания должен взять.
– Когда она в таком состоянии? Побойся бога! Мы ее успокоим, тогда и придешь. Иди, помогай Сергею Петровичу.
– Ну ладно, – пожал плечами Петров и вышел, оставив Катю на наше попечение.
– Выпей воды, – я протянула ей стакан с очередной порцией валерьянки и носовой платок.
Катя мелкими судорожными глотками выпила воду, промокнула слезы и стала понемногу приходить в себя: ее дыхание стало размеренным, с глаз спала краснота.
– А как в последнее время вел себя Андрей? Не опасался ли чего-то или кого-то? Я не спрашиваю о сегодняшнем дне, вообще с момента вашего знакомства? Кстати, сколько вы знакомы? Две? Три недели?
Только сейчас до меня дошло, насколько скоропалительным было их решение жениться.
– Три недели, – вместо Кати ответила Алина. – Я две недели как езжу на новой машине. Плюс пять дней ушло на продажу и переоформление автомобиля.
– Ну да, три недели, – вздохнув, подтвердила Катя.
– Быстро вы…
– А если мы всю жизнь друг друга ждали? – Катя подняла на нас глаза полные скорби. – Я сразу, как увидела Андрея, поняла, что он моя половинка. Так же было и у Андрея. Нас даже током ударило, когда мы впервые коснулись друг друга руками. Разве это не знак свыше? Зачем, скажите, нам было тянуть? Мы уже не первой молодости, к черту условности, через неделю он сделал мне предложение. Я согласилась, не раздумывая.
– Ты переехала к нему?
– Наполовину.
– Это как?
– Оставаться оставалась, но вещи свои пока не перевозила. Жених должен забирать невесту из ее родного дома.
– Но вы же проводили вечера вместе?
– Да, практически все вечера мы проводили вместе, – подтвердила Катя. – Иногда, конечно, Андрей не мог со мной встретиться, но я не обижалась: все-таки он серьезный бизнесмен, а многие деловые встречи назначаются именно на вечер. Работа и карьера для мужчины даже более важны, чем семья. А я не собиралась мешать его карьере.
– А в те дни, когда вы были вместе, всегда ли у Андрея было безоблачное настроение?
– Ну да, – нахмурившись, протянула Катя. Она как будто пыталась прокрутить в уме каждую их встречу.
– И не было никаких телефонных звонков, после которых Андрей замыкался в себе, становился раздражительным?
– Когда ему звонили по работе, он всегда извинялся и отходил в сторону. Не помню я случая, чтобы из-за какого-то звонка он злился или был напуган. Знаете, он всегда отсекал неприятности на корню. Если звонок был ему не нужен, он не отвечал, сбрасывал вызов.
– А письма? Может, тебе на глаза попадались странные конверты или открытки без адреса.
– Почту Андрей всегда сам просматривал. Рекламные открытки и извещения сжигал в камине.
– В камине? – удивилась я.
– Ну да, квартира ведь на последнем этаже. В гостиной сложен самый настоящий камин, с дровами, с вытяжной трубой, которая выходит на крышу.
– А кому квартира отойдет? – поинтересовалась Алина, рассматривая дорогую кухонную мебель. – Родственники у Андрея есть?
Вопрос был отнюдь не праздный. Катя на имущество жениха претендовать не могла, а наследство после себя Говоров оставил приличное. Кстати сказать, и убить Андрея могли по той же причине. Поторопились убить, чтобы законной вдове ничего не досталось.
– Я уже говорила, он меня ни с кем не знакомил, – повторилась Катя.
– Да-да, ждал до дня бракосочетания. Впрочем, чему тут удивляться, вы знакомы три недели. Должно быть, не успел, – вздохнула Алина.
– Катя, а где список приглашенных на свадьбу гостей, который вы составили вместе? – вспомнила я. – Андрей сказал, что придут самые близкие. Я так полагаю, что родственники входят в их число. Принеси нам этот список.
Катя поднялась со стула, хотела идти, но в последнюю минуту передумала:
– Он в спальне, а там…
– Черт, опоздали, – чертыхнулась Алина. – Теперь его Воронков заберет. А по памяти ты не помнишь?
– Только своих. Вы, мама, двоюродная сестра с семьей, заведующая женской консультацией, несколько коллег. Кто еще? – вспоминала Катя.
– Катя, нас больше интересуют гости со стороны жениха.
– Нет, я не помню, – покачала головой Журавлева. – Ой, это ведь надо людям сообщить, что Андрея нет. И кто похоронами займется? Я? Но я даже не знаю, кому надо позвонить!
– Я знаю, что надо делать, – сказала я, приняв решение разделить траурные хлопоты. – Мы съездим в офис Андрея и расскажем о беде. Алина, ты знаешь, чем занимался Андрей?
– Да, я была у него в офисе, – кивнула Алина, поднимаясь со стула. – Не будем терять время. Можно прямо сейчас и поехать.
– Стоять! Куда это вы собрались? – Услышали мы за спиной гневный оклик. – Ну, я жду.
Воронков буравил нас тяжелым взглядом, требуя немедленного ответа.
Первой сориентировалась Алина:
– Сергей Петрович, вас не поймешь! Что значит, куда мы собрались? Вы же сами сказали: занимайтесь своими делами. Вот мы и едем, – сказала она, отводя взгляд в сторону.
– Мне надо поговорить с гражданкой, – рявкнул он. – Покиньте помещение.
– Да-да, мы уже уходим, – залепетала я, не на шутку испугавшись грозного вида майора.
Невооруженным взглядом было заметно, что наш приятель не в духе. Мне очень не хотелось, чтобы при Кате он начал нам вычитывать, какие мы «хорошие». Мы-то его рекомендовали как классного профессионала, профессора сыскного дела. Впрочем, и профессионал может быть грубым и невоспитанным, таким, каким иногда бывает майор Воронков.
Глава 4
– Пока Воронков будет допрашивать Катю, мы должны успеть переговорить с Верочкой Лопухиной, секретаршей Говорова, – объявила Алина, когда мы подъехали к офису. – Кстати, Вера может нам помочь в организации похорон.
– Ты и с секретаршей знакома? – удивилась я.
– Скажу больше: у меня с этой девушкой сложились дружеские отношения. Весьма славная девочка, немного непосредственная, как все блондинки, но добрая и открытая.
– Когда же ты успела с ней подружиться?
– Недели две назад я зашла к Говорову в офис, чтобы вместе с ним ехать в инспекцию снимать машину с учета. У Андрея Семеновича кто-то был в кабинете. Пока я его ждала, Верочка меня и чаем напоила, и пирожными угостила. Мы с ней очень мило поболтали. Ну я и насмеялась тогда, – улыбнулась Алина, не став объяснять, чем секретарша Говорова так ее развеселила.
– Понятно. Надо будет эту Верочку аккуратно расспросить, не было ли у ее шефа ревнивых поклонниц. Наверняка, на такого выгодного жениха кто-то глаз да положил.
– Я тоже об этом подумала, – кивнула Алина. – Спросим.
– Кстати, а сама Верочка на Говорова не претендовала?
– Ну что ты! – вздохнула Алина, опять улыбнувшись. – Говорову нужна такая дама, которую не стыдно друзьям представить: чтоб и внешне красивая была, и разговор могла поддержать. Катя наша идеально ему подходила. А Вера… Сама увидишь. Если какие-то чувства и испытывал Говоров к Вере, то только отеческие.
– Ясно, – вздохнула я и выдвинула очередной мотив: – Не надо сбрасывать со счетов и конкурентов. Сейчас, конечно, не девяностые годы, но все равно случаются убийства и на почве бизнеса.
– Да, Говоров был слишком удачливым бизнесменом, чтобы у него не было завистников. Вот мы и приехали.
Алина остановила машину на парковке перед недавно возведенным двенадцатиэтажным бизнес-центром. Аренда в этом здании, которое было выстроено из стекла и бетона в самом центре города, стоила очень больших денег.
– Офис Говорова на шестом этаже, – сообщила мне Алина.
– А чем занимался Андрей Семенович?
– Строительством. Очень прибыльный бизнес. Даже несмотря на экономический кризис, цены на недвижимость мало упали.
В целом, я так и представляла себе Верочку: длинноногая блондинка с распущенными, как у русалки, волосами, с немного наивным взглядом и капризно поджатыми губками. Она была красивой деталью роскошного интерьера приемной Говорова, где мебель из красного дерева просто кричала о том, что фирма весьма солидная, не однодневка, и дела здесь идут как нельзя лучше.
Увидев Алину, Верочка гостеприимно улыбнулась, не забыв при этом похлопать густо накрашенными ресницами:
– Вы? К Андрею Семеновичу? Рада вас видеть. А Андрея Семеновича еще нет. Задерживается. Вот и люди его ждут, – она бросила взгляд на кожаный диван, на котором дожидались приема два респектабельных господина.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.