За нитью выбора

– Знаешь, в нашем краю, да говорят, что и по всей стране, твориться что-то непонятное, злое. Люди стали бояться чужаков. Многие после заката даже из дома не выходят, а уж на охоту или рыбалку тем более. Этой самой нежити и боятся.

Роковой дозор. Кима.

– Моё племя, ЛистИвичи,– рассказывала я, – охраняет границу Стерии (это – так наша страна называется). Мы много веков жили в мире с соседями. Зигурийцы, даже, торговать к нам приезжали. И на границе тихо было. Нести дозор там скучно: редкая роща берзы, да овраг, заросший метельником. Добираться туда долго, с ночёвкой в лесу, поэтому смена дозорных уходит на целую седмицу. На кордоне хорошо: рубленый дом с печью, лежанки для десятерых дозорных, стол, лавки и всякая разная утварь.

– А как же вы – мужчины и женщины вместе служите? В одном помещении спите, а в туалет как ходите? – удивился Яхр.

– В службе нет мужчин и женщин. Там все мы ратники. А в туалет по очереди ходим, да и нет ничего стыдного в справлении нужды.

– ….А … секс между вами бывает?

Я сначала не поняла, о чём он спрашивает, но у него было такое лицо, что меня, аж в жар бросило.

– Этим у нас занимаются только связанные нитью выбора и после обряда брачевания, – ответила я резко. Мы с тобой, например, связаны и скоро нас поженят.

– Хорошенькая перспектива! – Яхр посмотрел на меня так, как смотрят на ярмарочную безделицу, которую обязательно надо купить, но она не очень нравится. В душе царапнулась обида. «Вот козёл!» – подумала я и замолчала.

– Так, ладно, про это – потом. Давай дальше про дозор, – поторопил меня Яхр.

Я, помня наставления Дрозара, проглотила обиду и стала рассказывать дальше.

– В тот раз, всё было как всегда. Но на седьмой день, к вечеру, все почувствовали, что как-то по-другому дует ветер и пахнут травы. И самое главное – стало очень тихо. Но ведь – весна! Должны петь птицы, стрекотать кузнечики. Недалеко от заставы плюхается болото, и там всегда, весной, орут люхвы. Всегда, но не в тот день. Стояла такая тишина, что можно было услышать, как бьётся собственное сердце.

Я тогда не была привязана к тебе, т.е. к Яхру, и в напарниках у меня был Аника – рыжий, весёлый парень из Щук. Мы патрулировали свой участок, время от времени, дроздом перекрикиваясь с другими патрулями, и когда, вдруг, закричала сойка, спрятались в схронах на нашей стороне оврага, и стали наблюдать за зигурийской стороной.

…Они вспыхнули сразу все. Огоньки. Каждый как факел. Маленькие. Синенькие. Как те, что появляются на болотных трясинах, над местом, где утоп человек. Их было очень много.

Не могу сказать, что стало страшно, но мурашки по спине пробежали.

Огоньки сначала колыхались на месте, а потом двинулись в нашу сторону. Мы зажгли факелы. Против нежити нет ничего лучше живого огня, и они остановились на краю оврага. Мы выдохнули и, вдруг, один, ярко вспыхнув, стал спускаться вниз. Следом за ним не загорелась ни одна травинка. Огонь был магический и его никак нельзя пропустить на нашу территорию.

Я, оторвав, полоску ткани от рубахи привязала кусок к наконечнику стрелы. Когда же огонёк пересёк рубежную линию, заклинанием Малого огня подожгла тряпицу, прицелилась, выстрелила и чётко попала в цель. Огонёк вспыхнул жёлтым, словно вскрикнул, и погас. Через мгновение мы услышали плач. Надрывно плакал ребёнок, не младенец, а возраста трёх-четырёх лет. Огни с той стороны погасли, а плач остался. Это вынимало душу и сводило челюсти до скрипа зубов.

Всю ночь мы просидели с зажжёнными факелами. Утром ребёнок замолчал.

К часу утренней птицы подошла наша смена. Мы были собраны с вечера, поэтому, передав вахту, отправились домой. На ночёвку остановились на заимке. Бессонная прошедшая ночь и длинный дневной переход быстро уложили нас на лежанки.

Меня разбудил плач. К всхлипываниям добавились стоны, и казалось, что плачет сама наша сторожка.

Никто не спал. Понимая, что дальше так продолжаться не может, я взяла боевой топорик, сунула ноги в сапоги и направилась к двери.

– Пришла за нами сюда, пойдёт и до поселения.

– Не ходи! Это – нежить, простым оружием её не возьмёшь! – попытались меня урезонить товарищи, но, осознавая опасность для племени, тоже начали подниматься с лежанок.

– Я её убила, мне и отвечать. Пущу перед собой заклинание отвода глаз. Может, не разглядит.

– Подожди, пойдём вместе! – окрикнул меня Аника.

Он схватил меч, обулся и мы шагнули за порог сторожки. Плач стал громче.

– Ты – направо, я – налево, – прошептал Аника и перехватив поудобнее меч, пружинистыми шагами пошёл вдоль стены.

Я, проводила его взглядом до угла, проговорила заклинание отвода глаз и таким же осторожным шагом двинулась направо.

Я шла вдоль стен, влепляясь спиной в брёвна, и казалось мне, что в плач примешивается смех. Жуть! Вытерев выступивший на лбу пот и уняв в руках дрожь, я замахнулась топориком и завернула за угол. Никого. Иду до следующего угла. И, вдруг, плач прерывается. «Аника!» – мелькает в мозгах и становится страшно. Не за себя – за друга. Обегаю сторожку и нахожу его перед дверью. Парень, как всегда, открыто улыбается, сверкая зубами:

– Ну, вот и всё, можем отдыхать.

Уже, зайдя в дом, Аника рассказал, что увидел белёсое пятно, что ткнул в него мечом, и что оно развеялось без следа.

С первыми лучами солнца, решено было трапезничать на скорую руку и двигаться дальше, всё равно уже никому не спится. Мы понимали, что придём рано и очень этому радовались. Ведь день был ярмарочный. Мне очень хотелось купить ту голубую свистульку, что присмотрела прошлый раз.

Мы зашли в ворота. Вожатый отправился с докладом к Дрозару, а мы разбрелись по ярмарке. Я и Аника пошли к гончарным рядам. Нам улыбались, мне – как подружке, ему – как возможному жениху.

Я не поняла когда, но лица соплеменников, вдруг стали испуганными. Люди закричали и, показывая на нас пальцами, стали разбегаться.

– Что это с ними? – удивилась я, поворачиваясь к напарнику.

Тем, что я увидела, можно пугать не только детей, но и взрослых.

Аника, разрастался в высоту и в ширину. Вот он, уже, выше меня на две головы, и вдвое шире самого широкого дружинника. Но у упругости человеческой кожи есть предел, и она начала лопаться, брызгая во все стороны кровью. Из-под обличия парня на свет вылезал огромный чёрный медведь. Он с рёвом стряхивал с себя остатки Аники и широкими шагами шёл в самую ярмарочную толпу.

Теперь, я не слышала, как кричат люди. В голове стучала кровь и мысль о том, что Аника умер! Умер ночью на заимке. И где-то там витает его душа.

Я вытащила топорик, размахнулась и вращательным движением отправила его в огромный череп медведя. Оружие вошло по самую рукоятку. Медведь оглянулся, полыхнул красными глазами, рявкнул, попытался меня сграбастать, но, не достав, продолжил свой путь. Подоспели другие ратники. В медведя полетели стрелы, дротики и камни. Он немного притормаживал, что давало людям возможность убежать. Но он – нежить, а её обычным оружием не возьмёшь.

Побросав имущество, разбежались продавцы. И только торговка свистульками, пыталась собрать свой грошовый товар. Медведь радостно рыкнул, в одно мгновение оказался перед женщиной, схватил её за шиворот и свернул ей шею. Затем, жадно и смачно чавкая, стал, её есть. На наши попытки его убить, он не обращал внимания. И только когда прибежал Большой Зуб и стал забрасывать зверя заклинаниями абсолютной смерти, медведь остановился в своём кровавом пире, покачнулся, упал и умер, весь истыканный стрелами, и дротиками, и с моим топором в голове.

… Я посмотрела на Яхра. Он слушал очень внимательно и, кажется, даже не дышал.

– С тех пор всех, кто ночует в лесу, сначала шаманы проверяют на подселенцев. Трёх охотников, так и не пустили в племя, хоть они и уверяли, что чистые. Да, и с дозорами теперь шаман ходит. Обязательно.

4 глава

Служба

Новобранец

– Ты, главное, не говори слова из того мира, и будет всё хорошо, – наставляла его Кима. – Молчи больше. Слушай. Парни иногда по своему говорят, поэтому, всему я тебя научить не смогу. Если не знаешь чего-то, то скажи, что забыл. Они рады будут тебя поучить. И, наверное, прозвище придумают. Ты, уж, не обижайся.

Они стояли одетые, на пороге домика, в котором провели две недели. Кима говорила, что ещё сюда вернутся, но уже мужем и женой. А пока пора возвращаться в ратный дом. Каждому в свой.

Егор был готов к новой жизни и не волновался совсем. В своём родном мире он прошёл уличные драки – двор на двор, армию (войска РХБЗ) и студенческую общагу. Он умел дать отпор зарвавшемуся быдлу и, уж, на прозвище явно не обидится.

Яхр и Кима вместе дошли до частокола, пожали друг другу руки, а дальше, каждый пошёл к своему «общежитию».

Ратники вставали рано. В любую погоду, в одних нижних штанах, босиком, они свой день начинали с ныряния в реку. Зимой для этого вырубалась прорубь, а в остальное время прыгали с мостков. Затем разминка на скорость и завтрак. Совсем даже не лёгкий, с большим количеством мяса, яиц и хлеба. И весь день полон воинских наук.

Яхр пришёл, когда ратный дом только просыпался.

Дрозар встретил его во дворе, Сурово оглядел с ног до головы и процедил сквозь зубы:

– Пока не узнаю, что умеешь, будешь спать среди первогодок, на первом этаже.

Свободной оказалась лавка прямо напротив двери.

– Хорошо, что не у параши, – пошутил про себя Егор.

Он видел, как на утреннюю разминку шустро и шумно собирались мальчишки одиннадцати лет. Ребятишки, до упора затягивали завязки на штанах, со смехом вспоминая какого-то Ольгера, с разбегу прыгнувшего в реку и оставшегося без порток.

Егор слушал их, жадно впитывая местный сленг, когда перед ним остановился парень его возраста.

– А, ты, что, верзила, сидишь? Ждёшь пока тебе покланяются? Снимай рубаху, подвязывай портки и на двор! – парень говорил не терпящим возражения голосом.

– Старшина, наверное, – решил Егор, не стал спорить и через мгновение стоял в строю среди малышни, возвышаясь над ними почти на половину корпуса. Мальчишки хихикали, «старшина» пытался скрыть улыбку. Дрозар ухмыльнулся, но оставил всё как есть

– Бегом марш! – скомандовал «старшина». И мальчишки сломя голову, но строем, побежали на берег реки.

– Быстро, однако, – подумал Егор, приноравливая свой шаг к скорости мальцов.

Он, не раздумывая, с разбега, нырнул вниз головой, вызвав восхищение пацанов. Речная вода обожгла кожу, взбодрила голову и даже, стало как-то по особенному радостно, словно он плавал не в холодной лесной реке, а в тёплом Чёрном море. Егор открыл под водой глаза и увидел, как солнечные лучи, пройдя сквозь толщу воды, обволакивают его тело, и почувствовал как медленно, но верно уходит тоска по миру Земли.

Егор вынырнул, подняв облако брызг. Он ощущал счастье:

– Мир Стерии, я твой! – вдруг искренне прокричал Егор.

Снова в строю

В ратном доме меня встретили радостно. Произошедшие со мной и Яхром события, заставили девчонок забыть о единственной в этом году привязке. На моём месте никто не хотел оказаться.

Кто-то похлопывал меня по плечу, кто-то даже чмокал в щёку. Диля же – моя подруга, невысокая, конопатая с толстыми рыжими косами, бросилась ко мне на шею.

– Кимка, как же я рада, что ты сама выпуталась и его спасла, – она плакала, всхлипывая мне в ухо. – Я бы, наверное, не смогла!

– Жить захотела – смогла бы! – уверила подругу я, крепко её обнимая.

– Хватит мокроту разводить! – гаркнула наша вожатая Мара. – Бегом марш!

И я, закинув котомку в угол, выскочила вместе с девчонками во двор и понеслась на озеро, начинать новый день.

Девы окунаются в озере. Бежать туда дольше, но считается, что там вода теплее и зимой безопаснее. Меня всегда злило это потакание девчачьим слабостям, но я понимаю, что смущать парней видом женских прелестей, обтянутых мокрой рубахой не стоит.

Мы с визгом, смешав строй попрыгали в воду. Я всегда любила плавать. Вот и сегодня, широкими взмахами поплыла прочь от берега, доплыла до середины и расслабилась. Лежала на спине на водной поверхности лесного озера и наблюдала, как с первыми солнечными лучами, загораются на утреннем небе силовые магические потоки. Мой мир приветствовал меня!

Когда я выбралась на берег, то меня ждала только Диля. Остальные, под командованием вожатой, убежали в расположение дружины. Чтобы не замёрзнуть и быстрее высушить волосы, мы, как всегда, применили заклинание летнего тепла и расплетя косы, тоже, побежали в ратный дом.

День – как день, обычный. В первой половине дня старшие укрепляют свои навыки и обучают младших. После обеда и непродолжительного отдыха -время поединков.

И парни и девы собираются на центральную площадь Вереславля. Приходят и просто жители. Сначала борются младшие. Забавно, иногда смешно, но все мы с того начинали. Когда в круг вызываются опытные бойцы, зрители полностью погружаются в рисунок учебного боя и вспоминают свою юность, проведённую в ратном доме. Подтягиваются животы, азартно блестят глаза и видно, как у матёрых мужчин и дородных женщин, в такт движениям бойцов, начинают двигаться плечи. Каждый переживает за бойца своей семьи. Когда один из напарников поверженным падает в пыль круга, площадь вздыхает. И ни разу не было ни одного радостного возгласа. Все представляют, что человек пал в бою.

На поединках, конечно, командует Дрозар. Сегодня, после боёв между младшими, он вызвал две пары парней и пару девушек. Потом, медленно обведя глазами присутствующих, остановился взглядом на мне. Что будет дальше, я поняла сразу.

– Кима. Яхр. – прозвучало над площадью.

Люди ахнули.

Мы стояли лицом к лицу и словно впервые встретившись, рассматривали друг друга. Я встала в боевую стойку, а Яхр улыбнулся.

– Я не бью женщин. Даже, если они хотят драться! – вдруг громко и чётко сказал он и заправил большие пальцы рук за пояс штанов.

– Тогда защищайся, – прошипела я и, крутанувшись в прыжке, направила в сторону носа Яхра свою правую пятку.

Он, не меняя позы, чуть отклонился назад и моя нога пролетела мимо его лица. Я пыталась достать Яхра руками, ногами, головой. Он же, ловко уворачивался, и наш поединок был похож на обрядовый танец вокруг костра. И всё-таки, бережно передаваемый боевой опыт моего рода, превозмог воинские навыки его мира, и я смогла! Вывернувшись, в рывке перескочила на руки и со всего маха, ногой, врезала Яхра по уху. Он пошатнулся, но вдруг, тенью метнулся ко мне, схватил на руки и впился ртом в мои губы. Я пыталась вырваться, но парень крепко меня держал, и мне пришлось сдаться. Первый раз в жизни!

– У нас так не делают, – прошипела я, когда отдышалась и смогла говорить.

– А мне всё равно! – прошептал он мне на ухо, опустил меня на землю, а потом громко, так чтобы слышали все, прокричал – Я не бью женщин. Я их люблю!

Площадь Вереславля, полная людей разных возрастов, молчала. Ни крика, ни шёпота, ни смеха. Казалось, что люди окаменели.

И что с ним с таким делать?

– Да, паря, наделал ты дел! Наверное, и правда сильно башкой стукнулся!

Яхр сидел на своей лежанке в ожидании последствий своего неподобающего поведения. Перед ним стоял «старшина».

– Дрозар тебя зовёт. Иди сейчас.

Яхр встал, готовый к нагоняю, но «старшина», вдруг, протянул ему руку:

– Спиридоном меня зовут. Мы раньше с тобой друзьями были.

– Были, есть и будем – и Яхр с оптимизмом пожал руку новому-старому другу.

Уже спускаясь с крыльца ратного дома Егор подумал: «Есть контакт!»

В доме вождя, за накрытым столом, его ждало всё местное руководство. Удивительно, но обслуги не видно. За то небольшое время, которое Егор провёл в этом племени, он не успел разобраться в устройстве общества, но понял, что данный социум стремится к максимально-возможному равноправию. Людей, которые сидят за этим столом не назовёшь элитой. Они пашут наравне со всеми и реально сильные на своей стезе, а значит лидеры, и поэтому за ними идёт народ.

– То, что ты сделал, – Дрозар начал первым, – в нашем мире запрещено. Тебя, от расправы со стороны родственников Кимы, спасла привязка выбора. Иначе быть тебе убитым. Совсем.

– Значит целовать нельзя, а бить можно? – попытался парировать Яхр.

– Ну, Киму не так просто побить. Я знал, что делал.

– Нам теперь надо народу объяснить произошедшее. Поселение гудит словно пчелиная борть – проворчал Коклан.

– Можно же сослаться на мою черепно-мозговую травму. Мол совсем полудурком стал.

– Говори по нашему! – рявкнул Большой Зуб. – Плохо тебя Кимка учила!

Яхр поперхнулся собственным остроумием и, подумав, исправился:

– Сильно стукнулся головой, когда в пропасть падал. Стал немного глупым.

– Да, уж! Куда тебя такого глупого теперь девать?– усмехнулся Дрозар, потом помолчал и продолжил. – Сегодняшний бой Киме ты проиграл. Все видели, как она тебе ухо в голову впечатала, но все видели и то, как ловко ты двигался, когда уворачивался от её ударов. Многие приёмы даже я не смог рассмотреть. Как называется твой бой?

– Самбо, – ответил Яхр, с благодарностью вспоминая своего тренера Ивана Петровича из СДЮШОР N 2, который гонял его до седьмого пота. «Вот и пригодился мне мой «Мастер Спорта», – подумал Егор.

– Сегодня переезжаешь, наверх. Привыкаешь разговаривать и вести себя по нашему, – продолжил Дрозар. – Завтра с утра всех начинаешь обучать самбо.

– Всех!? И девушек? – Егору это не нравилось.

– Всех! – рявкнул Дрозар. – Иди. Спиридон знает.

«А ведь я ему нравлюсь!» – подумал Егор, расслышав в глухом рокочущем разговоре вождя, некие интонации благосклонности.

Он не знал, что после того, как за ним закрылась дверь, Коклан, почесав макушку сказал:

– Сдаётся мне, что скорее наши научатся его говору и привычкам, чем он нашим. Слишком много в нём свободы.

– Выполнит то, для чего его сюда прислали боги, и отпустим на все четыре стороны, – подвёл итог шаман.

И только Дрозар подумал: « А как же Кима?»

….

– Что ты делаешь? – спросил малец-сосед по лежанкам, с интересом наблюдающий, как Яхр своё имущество, состоящее из двух полотенец, смены рубах и мыла, укладывает в котомку.

– Всё! Ухожу я от вас! Дембель у меня, – радостно ответил Егор.

– Дееем-бееель – растягивая гласные, попробовал мальчишка новое слово. И именно это слово из непонятного языка, стало прозвищем Яхра.

Первые перемены. Кима

– Ну, и как это? – спрашивает Диля, со странным выражением глаз заглядывая мне в лицо.

– Что «это»? – не понимаю я.

– Конечно-целоваться! Одна ты всё время думаешь про драки. Остальные думают про то, как бы поскорее замуж выйти.

Я хотела обидеться, но посмотрела на раскрасневшуюся подругу и подумала: «А правда, как?» Через негодование вспомнила свои ощущения.

– Немного больно, но приятно.

– Я так и знала – приятно ! То-то ты потом притихла.

Мне захотелось залепить ей в нос. Стало стыдно, и чтобы уйти от неприятного для меня разговора, спросила:

– Что это огородили в дальнем углу площади? Там раньше никаких построек не было.

С лица Дили медленно сползло мечтательное выражение. Она, нахохлившейся курицей, посмотрела на меня, но вспомнила, что мы – подруги и махнув рукой, вздохнула.

– Там шаман огородил те-ле-порт. Ходить туда нельзя никому! Это – типа волшебного коридора. Его открыли почти сразу после вашего возвращения. Ты, оказывается, какую-то нужную для этого штучку принесла. По нему к нам могут прийти люди прямо из Левондила.

– Из столицы? – не поверила я. – И что, приходили уже?

– Два раза приходил какой-то главный волшебник. Он кстати тебя навещал, когда ты была почти мёртвая. А ещё, он научил наших шаманов, открывать пор-тал. Большой Зуб сказал, что теперь не надо долго идти по лесу – просто открываешь портал, и ты уже в Бриме. Знаешь Брим?

Я кивнула. Что такое Брим я знала. Однажды, когда ещё маленькая была, мы, всей семьёй, ездили туда на ярмарку. Ехали долго. Очень устали. Да и город мне не понравился: мало деревьев, много людей, пыль, шум. Только фонтан и впечатлил. «Вот бы нам такое!» – подумала я тогда.

– Говорят, что скоро к нам сам Император те-ле-пор-том придёт. А старые люди думают, что это всё не к добру, – шёпотом закончила Диля.

Дракон, тролль, конская голова, хижина Гурии, обряд отвязки, Яхр-не-Яхр, вонючая шкура росомахи, дом Селиссы, осуждающие глаза Тиффы, телепорт, портал, новая борьба, поцелуй на площади, император, чужой волшебник – всё смешалось в моей голове.

– Ну что же, поживём – увидим: что к добру, а что к горю, – решила я и подхватив котомку, которая до сих пор валялась в углу, отправилась спать на второй этаж.

Совсем не маг

Самое удивительное в этом мире для Егора, конечно, было наличие магии. Она гармонично вплетена в само мироздание и встречается повсеместно, даже на бытовом уровне.

Увидев, как Кима разжигает дрова, Егор даже не сразу понял, как она это сделала. Девушка сложив пальцы в «щелбан», резким движением отправила в печь искру. Дрова загорелись сразу. Ярко и весело потрескивая.

Он видел, как она подманила к себе, закатившийся под лежанку клубок, как вращательным движением пальца собрала паутину в дальнем углу, при этом выкинув паука на улицу. Магия использовалась часто, но ручного труда всё равно было больше.

– Почему так?– спросил Егор.

– Считается, что сделаное руками – сделано от души. А магия – так, в помощь.

Егор так искренне удивлялся и восхищался, что Кима попыталась его научить. Парень честно выполнял всё, что ему говорили делать. Выучил несколько заклинаний, придумал жесты, чтобы их прикрепить, но никак не мог понять, какие такие магические потоки в своей ауре надо увидеть, и как можно расфокусировать зрение?

– Ты совсем не маг, – вздохнула Кима, после многих попыток Егора разжечь огонь. – Даже самое простое заклинание у тебя не получается.

– И что теперь? – заволновался Егор.

– Ничего. Будешь жить как все немаги. Таких мало, но их ценят. Говорят, что они как-то по особенному думают.

Участвуя в учебных боях, Егор обратил внимание, что здесь магия не применяется. Хотя он видел как ребята сушили заклинанием портки и волосы после утреннего купания.

– А что боевой магии нет? – спросил он у Кимы (им не запрещено было видеться).

– Есть, конечно. Но ею пользуются только маги высшего ранга и то, после разрешения от Императора.

– А как же вы, простые воины?

– Каждый из нас, – она посмотрела на Яхра и исправилась – почти все, владеют и оборонительными заклинаниями и заклинаниями атаки, но знают, что использовать их надо очень осторожно. Враг, стоящий перед тобой может быть энергетическим вампиром. И тогда твоё заклинание станет для него едой. И, конечно, он станет сильнее. А использовать магию против соплеменника – недопустимо, даже в шутку.

Другие люди

Сегодня, через три недели после перемещения в этот мир, Егор увидел большую магию.

Он наблюдал за тренировкой младших девчонок, когда почувствовал, как его сзади толкнули. Оглянувшись с желанием огрызнуться, увидел как прямо за ним надувается прозрачный пузырь. Поверхность субстанции была нестабильна и перетекала от центра к краю.

– Что за хрень!? – рвалось наружу, но вспомнив, что он, вроде как учитель, сдержался, отошёл в сторону и встал в боевую стойку.

Девчонки заверещали и попытались спрятаться за ним. «Уважают!» – хмыкнул он про себя и увидел, как наблюдавшая за ними Кима, резким движением, натянула до упора лук.

– Кимка, стой! Это портал! – завопила, рванувшаяся к ней наперерез, рыжеволосая деваха.

Пузырь плавно раскрылся и из него, как из стеклянного коридора, выходили вполне себе респектабельные люди. И только увидев последнего, Егор не сдержался:

– Оху…– вырвалось у него, но сумев проглотить окончание неприличного слова, выдохнул – Это ж Терминатор, только зелёный!