Верховный Магистр

Глава 2

Сказать, что Кайлин и Ордъёраин были в шоке от обрушенных на них Гаем и Киардом новостей, это ничего не сказать.

Осмотрев всех мальчишек, Кайлин отправила во владения дари Тасимы Зораха, диагностировав у него рану «черной печали» – сердечный недуг, не слишком серьезный, но требующий времени и магии Силы Жизни. К тому же, у Зораха неправильно срослись кости запястья, их нужно было заново ломать и сращивать по всем правилам. Чтобы процесс восстановления шел быстрее, ему нужно было пожить во владениях Силы Жизни.

Когда стало понятно, что раньше, чем через три-пять дней Зорах к ним не переедет, Киард и Джамира засобирались домой. Однако прежде их пригласили на обед.

Эйдарад, Гордор и Аримар отдыхали у себя в комнатах. Эйдарад пришел в себя, но слабость и состояние оглушенности не могли пройти быстро, в лучшем случае к следующему вечеру. Привести его в чувство раньше было невозможно.

Рана Гордора была простой, но без должного лечения заживала бы долго и, скорее всего, оставила бы его хромым навсегда. Теперь же он должен был поправиться в течение недели. Аримар, хоть и был здоров, но крайне вымотался. Он умел скрывать усталость, тревогу и печаль, именно потому его организм был истощен больше, чем у всех остальных мальчишек. Оказавшись в кровати и поверив, что в безопасности, он отключился и проспал почти сутки.

За обедом вновь обсуждали странную школу, открытую на Шарде бывшими пиратами, откуда сбежали мальчишки пальори. Если бы сбежал только Зорах, никто бы сильно не удивился. Парень с магическим потенциалом в 900 лет в конфликте с отцом, пытавшимся доказать ему, что не только магия имеет значение. Это было бы воспринято как частное дело одной семьи. Школы боевых искусств могли быть открыты где угодно и кем угодно, никто бы не обратил внимание на еще одну. Но вот то, что опекуны изыскали способ отказаться от опеки, фактически вернув детей родителям, утратившим родительские права – это настораживало. И еще больше то, что нахождение в школе не было добровольным и туда отправляли тех, кто не закончил немагическую школу. Обычно в школы боевых искусств не брали тех, кому не было 20 лет.

Формально придраться было не к чему, изматывающие тренировки, наказания в виде дополнительных физических упражнений и отсутствие бытовых удобств во всех школах боевых искусств считались нормой. В стенах школы детям не наносилось телесного вреда, неукоснительно соблюдалась техника безопасности при обращении с оружием, никого не морили голодом, не били и не унижали напрямую. Родители знали устав школы и соглашались с ним, надеясь научить стойкости, боевым искусствам и смирению перед иерархией чистокровного мира. То, что Гордор и Эйдарад жили не в школе, а в домах своих отцов – опять же частные случаи. Можно было бы наказать их опекунов за пренебрежение родительскими обязанностями, если бы это были не родственники отцов мальчишек – парни в гостях у близких им по крови, не придраться.

– Нам надо закрыть этот притон традиционных чистокровных идеалов, – безапелляционно заявил Ордъёраин, – Найти повод и закрыть. Ничему хорошему они там никого не научат, раз уж парни пальори, выросшие в чистокровных домах и приученные к кнутам и подвалам, бегут оттуда…

– Интересно, они первые и единственные дали оттуда деру? – вслух подумал Кадъераин, Страж Порядка Калантака, чья семья по-прежнему жила во владениях Кайлин и Ордъёраина.

– Нам нужен Волрклар, – вздохнула Кайлин, – Нам надо знать наверняка, что там происходит и сколько таких бедолаг бегает по миру, если бегает. Возможно, эта четверка действительно первые беглецы. Сказал же Гордор, что не будь Зораха с ними, он сам до сих пор был бы сослан на Шард. Одно понятно, мальчишки воспринимают эту школу как ссылку в магнитный разлом. Нельзя, чтобы туда ссылали молодых и не желающих там быть.

– Так, господа, с этим, я уверен, мы рано или поздно разберемся, вернемся к моим шуршерам, – отложив вилку в сторону встрял в разговор Гай, – Где мне взять здание для моей школы?

Все сидящие за столом засмеялись.

– Они уже твои шуршеры? – смеясь, уточнила Светлана. Шуршеры слишком походили на овец, чтобы не догадаться, какая поговорка была переведена на пардэн.

– А кто они после того, что натворили? – пожал плечами Гай, – Шуршеры и есть. Пока я не пойму, как быть полноценным верховным магистром, моя роль в моей школе – роль пастуха, чтобы мои шуршеры дожили до возраста полной силы.

– Ты себя мощно недооцениваешь, – махнул на него рукой Ордъёраин, – Эрмир свидетель, ты отличный учитель.

– Истина, – кивнул тот.

– В Розовом торговом переулке напротив нашей кулинарной школы продается здание гостиницы, – вспомнила Малика. – Что может быть идеальнее для небольшой школы?

– Я все переделаю как надо, – тут же заверила Арикарда.

И она и Дарк также были за столом. Вопреки традиции, в этот раз именно обед собрал всех обитателей дома в столовой. Обычно все вместе собирались только на ужин. Лис Барт доел свою ножку кушараль и, облизнувшись, сказал:

– Мне надо срочно поспать, чтобы узнать обо всем этом побольше. Вынужден откланяться, – и сбежал прочь.

Халиф тоскливо проводил его взглядом, Барт мог смотреть чужими глазами на мир, пока спал. Никто не удивился его намерению заглянуть в странную школу глазами ее нынешних обитателей.

Иви потрепала прошедшего мимо нее Халифа по загривку.

– Не грусти, я с тобой поиграю.

Иви недавно исполнилось восемнадцать лет. Чем старше она становилась, тем больше походила на батъёри. И все же, вкус феликаса она описывала как истинная пальори. Волрклар уверял, что она пальори, просто рожденная в мире, где могла выглядеть только так. Иви родилась в Шактуре, но об этом знал лишь Верховный Совет, семья Кайлин и Ордъёраина, ее приемные родители и нашедший ее на дороге в снегу Гай. Иви была не слишком высокой, голубоглазой, стройной и гибкой девушкой, немного похожей на Эрмира, что было неудивительно, учитывая, что двоюродный дед Эрмира был ее отцом. Об этом не знал даже Эрмир, только ее приемные родители, Волрклар, Гай, Кайлин, Ордъёраин и Дамард со Светланой. Сама Иви или ее настоящий отец также не были в курсе своего родства друг с другом.

Феликасом решили накормить и Зораха, чтобы точно знать, батъёри или все же пальори. Феликас представлял собой стебель съедобного растения и имел различный вкус для представителей разных рас Алаутара. Зорах мог легко оказаться батъёри. Чистокровный женский клан Тея время от времени рождал мужчин батъёри, вот только Зорах не был при этом оборотнем, то есть не унаследовал очевидную магию клана матери, но и клановую магию отца – по капле крови определять болезни и знать о ком угодно что угодно, если память об этом хранило тело этого кого-то – тоже не унаследовал. Он был просто сильным магом, каких и в клане Ири и в клане Тея было немало.

После обеда все разошлись по своим делам.

Гай, Малика и Арикарда отправились смотреть и покупать здание для школы. Киард, Джамира и проводивший их в Калантак одним желанием Эрмир решили сходить в гости к родителям последнего, рассказать о новостях и предупредить о надвигающемся новом совете чистокровных. Ноюрсет был полон решимости придать огласке «творящийся в школе на Шарде произвол». Ему не сказали, что его сын сбежал не один и сообщили о побеге, лишь когда он сам пришел туда забрать Зораха в двадцатый день месяца Тиа. Зораху нужно было потерпеть двадцать дней и тогда сейчас он бы учился в Отанак или Крамбль, а Верховный Совет ничего не знал бы о «проблеме на Шарде».

Семья Кадъераина также отправилась в город вместе со Светой и Дамардом. Они хотели походить по магазинам. Иви теперь училась в Сайнз, ей нужно было делать покупки к учебному году. Светлана же должна была закупить все необходимое для кулинарной школы, где теперь была «директором». Малика преподавала в своей школе вместе с Аодари, Джамирой и выпускником факультета всеобщих знаний Сайнз, аркельдом Китаром, молодым, любящим поесть аркельдом, всегда мечтавшим быть преподавателем.

Света взяла на себя все административные заботы, Дамард стал ее главным ассистентом.

Занятия в кулинарной школе начинались с десятого дня первого месяца осени Сьер. Теперь в школе было сорок учеников и полный курс занятий длился два года. Это не значило, что все ученики обязаны были учиться именно столько, кому-то хватало того, что они усваивали за полгода или год. В этой школе оплата была за месяц обучения. Рекомендовалось учиться два года, а дальше сами решайте. Все же, учащиеся кулинарной школы были взрослыми, занятыми рестораторами, владельцами таверн, поварами или желающими реализовываться на этом поприще.

В кулинарной школе Светланы и Малики учили готовить простую еду без магии. Все рецепты были взяты из мира Внутреннее Поле – манты, вареники, пельмени, равиоли, пицца, лагман, сырники, бургеры, чипсы и картошка фри, трайфл, тонкие блины, паста. Все это в Алаутаре было в новинку и воспринималось как «простые деликатесы». Некоторые повара после обучения усовершенствовали базовые рецепты магией. Имели полное право. В школе Светы и Малики учили «базовой классике».

Ордъёраин и Кайлин отправились в гости к Волрклару, а Дарк и Агелар решили проверить Лакшори – заведение Эвара, который в данный момент отдыхал с женой на Земле Хахад.

* * *

Гордор проснулся около пяти вечера от того, что кто-то на него внимательно смотрел. Открыв глаза, он встретился взглядом с темными умными собачьими глазами. Халиф, встав на задние лапы, внимательно разглядывал пришельца.

– Привет, – улыбнулся ведьмак и хлопнул по кровати рядом с собой, – прыгай сюда!

Халиф не стал заставлять себя долго просить, тут же залез на постель, лизнув гостя в нос. Тот засмеялся, обнимая собаку.

– Ты здесь живешь? – серьезно спросил он пса, теребя за загривок.

Халиф вновь лизнул его в лицо.

Когда-то у Гордора тоже был пес. Но его пришлось отдать. Он не хотел брать в дом опекуна собаку, которую тот обещал «сразу убить, если будешь себя недостойно вести». Расплачиваться за собственные ошибки ни в чем неповинному любящему его существу Гордор не мог позволить. Он попросил сестру и мать забрать Даши к себе. Те его любили, хоть Даши был предан только Гордору. Наверное, пес подумал, что он его бросил.

Халиф тявкнул, лег и уложил голову ему на грудь. Гордор перебирал пальцами его шерсть и думал о том, как вновь меняется жизнь. Три последних месяца были чудесными, полная свобода, все легко, нет страха, обид и гнева. Его приятели тяготились условиями, мучились угрызениями совести, постоянно о чем-то беспокоились и переживали. Он – нет. Не делай того, о чем будешь жалеть и все. Он не делал, потому внутри него жили покой и ясность. Подлецов тафов было не жаль, да и их он не убивал, не калечил, просто ловил, отбирал все ими награбленное и отпускал на все четыре стороны. Если бы последний гад его не укусил за ногу, он вовсе не считал бы свое существование вне закона чем-то плохим и нежелательным.

Сейчас же вокруг него была абсолютно шикарная обстановка. Он никогда не спал на настолько удобной кровати, спальня казалась огромной, а ванная вообще, как из сна. Нога больше не болела, его накормили потрясающе вкусное едой, его навестил чудесный пес…

– Только бы это было по-настоящему, – вздохнул он вслух.

Как и все в Алаутаре он знал в лицо Верховных Магов, их детей – Арикарду и Дамарда, а также спутников жизни тех. Картинки с известными персонами продавались всюду. У него с сестрой тоже был один альбом на двоих. Конечно, официально, альбом принадлежал сестре, но они оба знали, что он общий, никогда не говоря о том вслух. У парня Риг не могло быть таких дурацких увлечений, он не мог хотеть читать дурацкие сказки о других мирах, как его сестра – поклонница книг хорро Юны. Он читал их втихаря, пока отец не видел. Сестра знала и готова была покрывать все его дурацкие увлечения – картинки, сказки, замки из песка на берегу шокрского залива

Семья Гордора жила в Шокре, после ссылки отца в магнитный разлом Гордору пришлось переехать в Байкур к новому опекуну, а после на Шард в крошечную, по сравнению с Шокром и Байкуром деревню, где жили сосланные в магнитный разлом пираты из кланов Риг, Шуари и Ири. Отец запрещал ему бывать в Офроме – нормальном, вполне цивилизованном городе в разломе, якобы там жили многие его кровные враги и должники. Гордор не раз нарушал этот запрет, два раза попадался, был наказан, но ни о чем не жалел. Если бы не его вылазки в Офром, он никогда бы не поверил, что Шард – красивое и пригодное для жизни место, что там есть вкусная, хоть и странная еда, веселые всеобщие праздники, очень необычный напиток – чай, своеобразная архитектура и много местных легенд: о духе перемен, говорящих дельфинах, огнях в горах Боратэя, охраняющих чайные поля хорро, способных остановить время для всех зашедших туда, и о многом другом. А потом Гордор сбежал с друзьями и увидел Фиро Монир и Фиро Тарда, Лаукар и Калантак. Там было столько нового и интересного. Теперь же он будто сам попал в сказку – его лечила сама дари Кайлин, воплощение Шторма Дарк достал для него из воздуха легкий прочный костыль, говорящий лис рассказал о том, как пользоваться кранами в огромной ванне. Он попробовал «ледяную пыль» – пирожное, о котором столько слышал. Его никто не заставляет что-либо делать, он просто лежит посреди дня в спальне, которая только его. Ах, да, этот странный господин Гай хочет взять его в свою школу и наверняка там будет лучше, чем в школе на Шарде.

Размышляя таким образом, он вновь задремал, а когда проснулся, Халиф уже ушел, затащив на постель его новый удобный летний сапог. Ордъёраин подарил ему комплект совершенно новой одежды, оставленной некогда в доме гостившим хорро Марутом, но то Гордору знать было необязательно.

Облачившись в новую фланелевую темно-бордовую рубашку и летние плотные черные брюки, он решил проведать Эйдарада и Аримара и заодно осмотреться получше. Никто ведь не запрещал ему выходить из спальни, тем более, дали костыль, не по комнате же ходить с ним.

Спальня Аримара была напротив. Тот беспробудно спал. Гордор не стал его будить, отправился в соседнюю комнату к Эйдараду. Тот открыл глаза сразу, как только Гордор его позвал по имени, но не сразу узнал. Господа Киард и Кайлин говорили, что какое-то время Эйдарад будет сам не свой.

– Как ты? – спросил Гордор, усевшись на край постели приятеля.

Тот повернулся на бок лицом к нему, сосредоточившись и лишь после ответил:

– Странно. Как будто в тягучем сне. Не я совсем.

– Пройдет завтра, – пообещал ему Гордор.

– Где мы? Я вроде знаю, что все хорошо, но не помню почему.

Гордор все ему рассказал. Некоторые фразы приходилось повторять по два – три раза, чтобы дошел смысл. В итоге Эйдарад вздохнул и улыбнулся:

– Это был счастливый кошелек. Так действует судьба.

Гордор не понял, что он имеет в виду, но переспрашивать не стал. Эйдарад устало прикрыл глаза и Гордор отправился дальше исследовать потрясающе красивый, огромный дом. И у Аримара, и у Эйдарада, и у него самого были огромные спальни, у него еще и со смежной ванной, но между спальнями Аримара и Эйдарада была еще одна шикарная ванная комната. В коридорах горели чудесные картины из светильников. Дальше по коридору несколько комнат оказались заперты, зато за ними он нашел столовую и уютную гостиную. В гостиной его встретил лис Барт, умевший говорить – настоящий магический лис Эфирного леса, что на острове дарика Волрклара. Дальше Гордор не ушел, лис заговорил его до самого ужина, рассказывая о мире, Калантаке, доме Кайлин и Ордъёраина, магических животных, устройстве ванных комнат (Гордор привык к душевым или ведьмацким купальням). Вскоре к ним присоединился Халиф и лис уговорил Гордора попробовать выйти с ним и Халифом на прогулку. Его легко было уговорить. Спустя пятнадцать минут он стоял на крыльце, вдыхая прохладный морской воздух. Лис и Халиф затеяли догонялки во дворе. Он с удовольствием наблюдал за их прыжками. Дом был огромен, мир был огромен и его жизнь казалась ему огромной и прекрасной, несмотря ни на что.

* * *

Тем временем Гай купил гостиницу – трехэтажное здание между лавкой фруктов и лавкой сладостей. К трем наземным этажам прилагался еще один подвальный этаж, как водится, с кухней, кладовками и тремя квартирами для слуг каро (небольшие комнаты, совмещенные с душевыми). На первом этаже была таверна, общая для всех гостей гостиницы комната. Арикарда, осмотрев все, обещала предложить Гаю несколько вариантов перепланировки в ближайшее время.

– Через неделю можешь открывать свою школу, – улыбнулась она.

За прошедшие годы она стала непревзойденным архитектором, дизайнером и одновременно исполнителем своих проектов. Впрочем, от помощи она никогда не отказывалась и Гай не сомневался, что Ордъёраин и Мальшард с радостью помогут им в магической переделке здания.

Прежний хозяин с супругом уехали на юг доживать «последний глоток жизни» без забот и проблем. Гай вновь подумал, что Волрклар прав, все всегда «случается вовремя».

Малика неожиданно предложила учить его студентов готовить.

– Они же почти не маги, им точно пригодится, – заявила она.

Гай не мог с ней не согласиться.

– И близко ходить на занятия, – кивнул он на здание кулинарной школы на другой стороне Розового торгового переулка.

– Их надо учить как-то зарабатывать на жизнь, может, имеет смысл сделать на первом этаже торговую лавку, будут подрабатывать, пирожками торговать собственноручно сделанными, – смеясь, предложила Арикарда.

– Тоже дельная мысль…

* * *

В это же самое время Эрмир сидел в гостиной родительского дома, слушая краем уха о том, что все чистокровные ведьмаки должны знать о ситуации со школой на Шарде, принадлежащей сосланным пиратам.

Сестра Эрмира – Гелара и брат Ардрид тоже были тут. Гелара поступила в Крамбль, школу изобретателей и инженеров, была собой бесконечно горда и с нетерпением ожидала начала учебного года. Ардрид подсунул брату свои новые стихи «оценить в свободное время».

Эрмир никогда не критиковал его творчество, стихи были не плохими, учитывая, что их автору не так давно исполнилось четырнадцать лет, правда некоторые были наивными и слишком личными. Отец тоже не критиковал их, но некоторые запрещал показывать «вне семьи». Как раз наивные и личные. Ардрид не видел в этом проблемы, его радовал сам факт, что ему разрешили «стать поэтом».

В пальорских семьях и, особенно в чистокровных, подобные устремления не приветствовались старшими кланов. Забавно, что из всех детей Нирдэра, «одобряемые чистокровной общиной стремления» были у дочери и сына супруги от первого брака, ставшего строителем в Мильде. Оба его собственных сына при этом занимались «ерундой» и хотели сделать это своей жизнью. Нирдэр смирился, лишь порой посмеивался над этим фактом. На самом деле, ему нравились стихи Ардрида и творчество Эрмира, он теперь открыто об этом говорил и жене, и детям, и близким друзьям. Однако, будучи частью чистокровной общины, не признавался в этом «вне ближнего круга».

Пока Киард и Джамира делились новостями, Эрмир читал стихи и рассматривал чертежи Гелары, благодаря которым ее приняли в Крамбль. На одном явно был стол-фондюшница из гостиной Гая.

– Эрмир, как ты считаешь, идея со школой господина Гая – это вопрос какого количества времени? – отвлек его отец.

– Думаю, недели, максимум двух, – не задумываясь, ответил тот, – здание, его переделка, наем каро, которые будут кормить его шуршеров, то есть учеников, – поправился он, улыбнувшись, – занятия могут начаться и позже, но школа откроется быстро.

– Мы не ожидали такой скорости решения этой проблемы, – вновь повторила Джамира, – Мальчишкам повезло.

– Господин Гай будет присутствовать на совете чистокровной общины? – вдруг спросила Гелара, – Он ведь решает их проблемы вместо них…

– Он не захочет, – остановил ее Эрмир, и потом, он не ведьмак, даже меня туда не пустят, его тем более.

– Я тоже не пойду, – вдруг заявил Нирдэр, – Кто-то из моих племянников обязательно захочет посетить это мероприятие и расскажет подробности.

– Почему не пойдешь? – удивился Киард, – Возможно, во мне говорит преподаватель, но я считаю, что школы, куда «ссылают детей» не должно существовать.

– Я согласен с тобой, – кивнул Нирдэр, – И все же проблема не в школе, а в отцах, которые ссылают туда детей, зная, что и как там происходит.

– Может, не знают… – предположила мать Эрмира – Аодари.

– Я так понял, Ноюрсет Ири возмутился лишь потому, что его не предупредили о побеге сына, все остальное он знал, читал устав и правила школы, знал, что она в магнитном разломе, но послал туда сына – сильнейшего мага, возможно, более сильного, чем он сам. Хотел подчинить его, сломать, заставить уважать себя, но перегнул и испугался, возможно, пожалел о содеянном. Оттого такой запал навесить на эту школу позорное клеймо. Он просто обеляет себя для себя же. Я не могу его осуждать после собственных ошибок, но и облегчать жизнь ему и ему подобным не хочу. Каждый должен разбираться с дерьмом в своей голове сам.

– Все так, но в это время страдают дети. Если обелится один взрослый якул в своих глазах или чужих – это малая цена за не разрушенные жизни и психику молодых, – уверено возразил Киард, – Я не могу пойти на этот совет, меня слушать не станут, я не часть общины, но ты другое дело. Не хочешь сам, стань моим голосом.

Нирдэр задумался.

– Когда планируется этот совет?

– Все официально: сбор, приглашения, суть проблемы. В день Середины Осени не раньше, а, возможно, даже ко дню Зимнего Солнцестояния, – рассудил Киард.

– Я подумаю, время есть, – согласился Нирдэр, – Ты прав, но мне нужно время определить для себя, как я к этому отношусь. То, что плохо – безусловно, мне нужно понять собственные мотивы идти на этот совет.

Киард удовлетворенно кивнул.

– Мы точно пойдем, – решительно заявила Джамира, кивнув сестре, – Если опекуны пренебрегают своими обязанностями, то разумнее обращаться к матерям, а не к лишенным опеки отцам, если нет родственников и друзей с его стороны, готовых взять на себя опеку вместо того, кто фактически от нее отказался.

– Это можно обсудить тоже, – пожал плечами Киард.

– Шуари и Риг точно на это не согласятся, – хмыкнул Нирдэр.

– Потому они и населили разлом, – усмехнулся Эрмир, – они заинтересованная сторона, необъективная по умолчанию, если выставить их так, слушать их не станут.

– Ты становишься взрослым, – одобрительно улыбнулся Нирдэр, – Нам надо обсудить все это с кланом Шъир и Аури до совета.

– Я поговорю с Фремиком, – тут же согласился Киард.

– А мы с дедом, – подмигнула сестре Аодари.

* * *

– Ты затеял большую игру, но выбираешь невыгодную позицию и делаешь чересчур высокие ставки, – усмехнулся старый ведьмак пальори, откинувшись в своем кресле, – Торопишься, идешь на поводу у эмоций. Разве этому я тебя учил?

Сидевший напротив него Ноюрсет из клана Ири недовольно поморщился:

– Скажи, как ты видишь эту ситуацию? Что я упустил, по-твоему, господин Бригошкад?

Старик задумчиво посмотрел в окно.

Они сидели в библиотеке дома отца Ноюрсета – 768 летнего Бригошкада Ири, старейшины Фиро Гарьир, порта наиболее близкого к Фиро Штара. Тут на Главной площади был портал хазалита.

В Фиро Штара жило всего 710 жителей, 645 из которых были чистокровными пальори. Фиро Гарьир насчитывал 5050 жителей и всего около двухсот чистокровных пальори.

Окна библиотеки Бригошкада выходили в сторону моря, в небе над которым сегодня собрались штормовые облака.

– Мир сильно изменился за последние пять сотен лет, – вздохнул старик, – невозможно дальше делать вид, что это не так. Это понятно нам, видевшим своими глазами то, как было и помнящим, почему это был именно так, но непостижимо для тех, кто судит о прошлом с чужих слов. Особенно, со слов таких же молодых и глупых, как они сами. Нельзя спорить с дураками. Это бессмысленно. От того, что созванный тобой совет осудит действия твоих оппонентов и все узнают, что кланы Шуари и Риг вновь изыскали способ противопоставить друг другу магов и немагов – ничего не изменится. Ты лишь расскажешь большему числу чистокровных о школе, где из их балбесов хотят сделать знатоков боевых искусств. Они не услышат того, что это гарантированный способ воспитать из детей ненавидящих чистокровное наследие изгоев. Я не желаю, чтобы древняя магия исчезла из этого мира за следующие пять сотен лет.