Сны Великого Моря. Хорро

– Мне Волрклар сказал, что Хоррат и Хорробай как-то связаны с хорро и названы так в их честь, но я не уточнил, какова эта связь, – Гай уселся на краешек стола.

Кайлин мельком просмотрела оглавления в книге и села на стул напротив него.

– Ордъёраин и Агелар вернулись?

– Вернулись, но снова смылись вместе со всей молодежью в Катр объяснять тамошнему правителю, что любой, кто нападет на хорро, будет привлечен к суду Верховных Магов. Оказывается, этот аркельд, что стрелял в вас, не единственный «охотник на хорро». И все это происходит при полном попустительстве правителя Катра, что, конечно же, безобразие.

Ее тонкие пальцы скользили по строчкам в книге. Она могла читать и говорить одновременно. Гай завистливо вздохнул и улыбнулся. У него этого не получалось, ни когда он был смертным во Внутреннем Поле, ни когда был бессмертным Гаитоэрантом, ни теперь. Что не дано, то не дано. Гай вновь посмотрел в окно.

– Погода меняется, в окрестностях Катра жарища, а тут скоро начнет холодать…

Он не раз размышлял, почему самый большой и населенный город Алаутара, считающийся буквально столицей целого мира, располагался на севере, а не в теплых тропических широтах. Здесь по четыре месяца в году лежал, не тая, снег, завывали холодные ветра и от мороза лопались тонкие «летние» витражные стекла, которые предусмотрительно на зиму меняли на более плотные и, что называется, «обыкновенные» прозрачные. А теперь вдруг понял, в один неуловимый миг. Именно из-за выраженной смены сезонов. Алаутарцы любили разнообразие, в том числе погодное. Тут никого не пугали метели, грозы, снегопады, проливные дожди. Постоянная жара, скорее всего, виделась всем исключительно скучным явлением.

Гай любил тепло, но разнообразие он, также как алаутарцы, любил несколько больше.

– Можно я задам тебе личный вопрос? – спросила Кайлин, успевшая прочитать интересующую ее главу книги.

Гай пожал плечами, всем своим видом выражая недоумение, с чего вдруг его надо спрашивать прежде, чем задать какой бы то ни было вопрос.

– Ты девушку себе не нашел пока?

– Ой, знаешь ли, у меня сейчас три или, скорее всего, уже две девушки, – усмехнулся он, – Прис обиделась на меня за то, что я уехал в эту экспедицию без нее. Но я не мог взять ее с собой…

– Нет, я имею в виду девушку, с которой у тебя могли бы в дальнейшем сложиться отношения с обязательствами, – улыбнулась Кайлин.

– Волрклар пару лет назад сказал, что моя судьба еще не родилась и ждать мне 40 или 60 лет минимум, прежде, чем я ее встречу… Она же еще и вырасти должна…

– Знаешь, ты ведь действительно смертный сейчас, – осторожно начала Кайлин, – необычный, но смертный. Я и Малика – воплощения Воды, то есть носители элемента Акшор, к которым ты не способен был бы остаться равнодушным без специальных магических приемов, если бы твое сердце было свободно и открыто для любви.

– Да, ну тебя, ты и Малика, конечно, прекрасны и достойны всякого восхищения и поклонения, но вы…

– Да, да, мы замужние женщины, любящие своих мужей, наши сердца не ответили бы тебе взаимностью, мы уже выбрали мужчин. Но речь не о нас. Речь о тебе. Твое сердце закрыто, раз притяжение Акшор не работает. Его невозможно остановить или логически отменить, если оно есть. Ты Огонь, ты не смог бы не пасть жертвой противоположного элемента Акшор – Воды, если бы твое сердце было свободно и открыто для любви. Агелар в глубоком детстве встретил Малику и этого хватило для того, чтобы его сердце сделало «выбор».

Гай кивнул. Он понимал, о чем она говорит.

– Мое сердце закрыто навсегда, пока я вижу синюю бесконечность этого моря, – грустно улыбнулся он, кивнув на вид из окна.

– Не навсегда, поверь, – успокоила его Кайлин, – ты смертный теперь. Я думаю, лет через 40—60 как раз ты сумеешь отпустить прошлое по-настоящему. Волрклар ведь не сказал, что твоя судьба родится через 40—60 лет, возможно, она родится через год или сегодня, но, даже если ты встретишь ее через 20 или 30 лет, полюбить не сможешь. Пока в твоем сердце госпожа Марина, оно не отзовется, даже, если ты встретишь свою судьбу. Сорок или шестьдесят лет – это срок, который Волрклар дал тебе, чтобы ты забыл госпожу Марину. Значит, это как раз реально и неизбежно.

Гаитоэрант задумался и вдруг подскочил, как будто ужаленный.

– Слушай, а ведь получается, как только я отпущу свою любовь к Морю, я втрескаюсь в тебя или в Малику? А как не проморгать этот славный момент и не допустить такой вопиющей глупости? Мне вас придется избегать?

– Нет, что ты, если ты, как ты выразился, втрескаешься в кого-то из нас – это будет исключительно добрым знаком, свидетельствующим о твоем полном исцелении, – засмеялась Кайлин, – Мы с Дъёром нашли магический способ избавления от неуместных чувств. Все же представители элементов Акшор получили возможность находить друг друга в Алаутаре, а значит, всякие несовпадения и несвоевременность чувств магов Огня и Воды друг к другу неизбежны. Мы заранее изобрели способ купирования подобных мелодрам. Волрклар утверждает, что наше средство безопасно и действенно. Так что, только скажи, если вдруг почувствуешь нечто неожиданное ко мне или к Малике. Мы это быстро нейтрализуем.

Гай облегченно вздохнул, перспектива разорвать все отношения с друзьями и переехать на противоположный край Алаутара его ужаснула.

Тем временем Кайлин вернулась к чтению.

– Так, я нашла! – радостно воскликнула она, спустя три минуты, – Слушай, Хоррат – последний приют для всех неизлечимо больных и навсегда безумных, застрявших в смертных телах, построен на развалинах древнего города Хорродикрат, жители которого бесследно исчезли на заре возникновения рунической письменности. Точная дата упадка и запустения тех мест неизвестна, однако поблизости нет вулканов, мест природных аномалий и прочих факторов, благодаря которым эти места могли бы стать непригодными для жизни. Поблизости Хоррата никто не селится и теперь, но лишь вследствие предрассудков и нежелания жить по соседству с приютом безумных.

– Логично, хорро смылись, а название города слегка мутировало, но сохранилось до наших дней. С горой Хорробай, связана похожая история, зуб даю.

– У хорро было всего два города. Их всего две сотни, по сведениям Волрклара. Так, что я бы и городами не называла бы их поселения, – усмехнулась Кайлин.

– Всего две сотни экземпляров? – ахнул Гай, – Да их в красную книгу надо занести а не охотиться на них.

– Что значит в красную книгу? – изумилась Кайлин

Гай передернул плечами.

– В мире Внутренне Поле редкие исчезающие виды существ заносят в специальный список – красную книгу, их охраняют и берегут, чтобы им комфортнее жилось.

– А остальных существ не берегут?

Гай усмехнулся и, не желая вдаваться в подробности, добавил:

– Внутреннее Поле – это очень странный мир.

* * *

Гай собирался прогуляться по берегу, слетать в Калантак проверить, как дела у его девушек, купить себе «южные» сапоги – специальную обувь, на которую накладывались охлаждающие заклинания. Однако вместо этого проспал до самого ужина, все-таки первого.

В доме Кайлин и Ордъёраина подавали два завтрака, один обед и два ужина. Первый завтрак подавался в 7—8 утра для тех, кто собирался куда-то ехать. Как правило, рано завтракали родители Агелара, его сестра Карин и те, кому надо было уезжать по делам. Второй завтрак подавался ближе к полудню для не обремененных общественной работой или делами обитателей дома. В свободные дни обитатели дома вставали значительно позже, поздно завтракали и практически никогда не обедали, зато ужинали рано, в 7—8 вечера. Второй ужин подавался в 10—12 вечера для тех, кто «только что вернулся». Лис Барт и его друг Халиф никогда не пропускали ни единой трапезы, считая пятиразовое питание «идеальной диетой для молодого животного организма».

Проснувшись, Гай долго лежал, глядя на сгущающиеся за окном влажные сумерки, размышляя, как много не сделал из того, что планировал и стоит ли пытаться наверстать упущенное время.

Прошел дождь, на стеклах блестели крупные капли. В комнате было темно, тепло и пахло чем-то неуловимо свежим. Прислушавшись к себе и своему настроению, он решил «да горели бы все планы огнем» и, зевнув, нехотя поднялся с кровати.

В дверь осторожно постучали, в тот момент, когда Гай уже застегивал замшевый батъёрский жилет.

– Входи, кто там такой вежливый? – крикнул он.

– Не спишь? – в дверь просунулась светловолосая голова Арикарды.

Внешне ее невозможно было отличить от ведьмачки касты батъёри, лишь едва отличимый от белого пепельный оттенок волос выдавал в ней аркельда

– Я уже заходила, ты дрых…

– Да, я дал маху, – хмыкнул Гай, – день прошел без меня. Зато, я, кажется, действительно отдохнул.

– Идем со мной к Эвару. Мама сказала, что только ты можешь зайти к нему.

– К кому?

– К спасенному тобой хорро. Я хочу на него посмотреть, но это некрасиво и невежливо лезть со знакомствами к тому, кто едва пришел в себя. А ты его знаешь и можешь запросто зайти поздороваться.

– Так он Эвар?

Они вместе поднялись на четвертый этаж. Гостю выделили спальню, имевшую выход на небольшой балкон с видом на домашний парк.

– Он так назвался. Дарк считает, что лучше пока не приставать к нему с новостями, знакомствами, вопросами, но я и не собираюсь! Я хочу просто посмотреть на того, кого в Катре считают «духом пустыни», «злом во плоти» и «крылатым злом».

– Серьезно? – опешил Гай, – Чем же хорро так достали население Катра?

– Потом расскажу, – отмахнулась Арикарда.

Гай постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел.

Эвар полулежал на постели, прислонившись к мягкой кроватной спинке. В одной руке яблоко, в другой книга, сам бледный, осунувшийся, но явно не испытывающий жутких страданий.

– Зло во плоти, – хихикнула Арикарда, видимо, рассчитывавшая на более драматическое и ужасающее зрелище.

– Ну, как, ожил от моего лечения? – ухмыльнулся Гай, и, заметив, что он собирается вставать, остановил его, – Лежи, меня побьют, если тебе станет хуже после нашего визита, мы просто зашли спросить как дела.

– Я – Арикарда, – представилась девушка, подходя ближе, – прости за неучтивость, я просто любопытна. Все же хорро – это великая редкость в Алаутаре.

– Я рад вам, рад, что вы пришли, – с некоторым усилием произнес он, будто тщательно подбирая слова незнакомого языка, – Я понимаю, пардэн, но недостаточно хорошо говорю на нем.

– Это проходили все, кто пришел сюда из других миров. Но ты можешь говорить по-английски, мы поймем, – усмехнулся Гай, – Арикарда маг, связанный с огненной и воздушной стихией, магия Воздуха позволяет говорить на любом языке своего собеседника, а я понимаю любой язык Внутреннего Поля.

Эвар озадачено посмотрел на своих незваных гостей. Арикарда бесцеремонно присела на край его широкой кровати.

– В этом доме ты никого не удивишь знанием языков Внутреннего Поля, Гай, жена моего брата Светлана и мой муж Дарк тоже прожили там несколько лет.

– Я уже понял, что оказался в очень странном доме, за что готов неустанно благодарить небеса, – Эвар тут же перешел на английский, причем говорил он с выраженным британским акцентом, – Госпожа Кайлин рассказала мне, кто я и объяснила, что многие жители этого мира давно забыли о существовании моей расы, поэтому могут быть враждебны по отношению к таким, как я. Однако тут, в этом доме, хорро – не синоним «зла».

Гай вдруг понял, насколько тяжело и болезненно было для Эвара осознание неприятия и страха алаутарцев перед собственной персоной.

– Не переживай, невежество лечится знанием, раз уж Верховные маги Алаутара решили провести ускоренный образовательный курс среди населения, скоро все будут знать, что крылья никого не сделали злом во плоти. Вот оружие ты зря сюда притащил, я его уничтожил, но у меня вопрос, не заныкал ли ты еще где пару стволов?

– Нет, – покачал головой Эвар, – у меня и этот непонятно как оказался. Видимо, я забрал его вместе с кейсом с документами, когда удирал из того мира, который вы называете Внутреннее Поле. Я не помню всего. В основном, я помню боль и бесконечную гонку через леса, бегом и на автомобиле, – он с силой потер переносицу.

– Не вспоминай, само вспомнится, – предупредила его Арикарда, – Ты, кстати, можешь спуститься к ужину, не бойся, бесцеремонных вроде меня тут двое, я и Гай, остальные не будут мучить тебя вопросами и разговорами.

– Я бесцеремонный? – театрально всплеснул руками Гай.

– Ты понял, не прикидывайся, пожалуйста, – фыркнула Арикарда.

На губах Эвара дрогнула едва заметная улыбка, а Гай окончательно убедился, что хорро действительно не «зло во плоти». Все же сомнения на этот счет у него имелись, хоть он и предпочитал игнорировать их.

– Я не могу спуститься пока, я едва до ванной комнаты смог час назад дойти. У меня почему-то болит все тело, хотя ран нет…

– Это потому что, вот он сшил все твои повреждения, как если бы ты был подушкой, – кивнула Арикарда в сторону Гая, – лекарь из него скверный, но если бы не он, то крови бы в тебе не осталось. Вот и болит все от жуткого заклинания, а слабость от потери крови. Завтра будет лучше, мама сказала, завтра ты будешь как новый.

– Кайлин обещала мне тоже самое.

– Кайлин и есть моя мать, – засмеялась Арикарда и добавила, – Мои родители воплощения стихий Воды и Огня, они выглядят молодо и будут выглядеть так тысячелетия. Не только хорро живут долго…

– Хорро – искалеченная раса, никто из нас не желал бы жить долго. Я встретил двоих таких же как я и они хотели бы умереть навсегда, – тяжело вздохнул Эвар.

– Это пройдет, – со знанием дела возразил Гаитоэрант, – знаем, плавали. Жизнь во Внутреннем Поле имеет свои последствия, но это лечится, поверь.

Эвар посмотрел на него на этот раз с искренним любопытством, сомнение и вспыхнувшая надежда вступили в неравный бой. Рядом с представителями Огня надежда всегда побеждала нокдауном. Так получилось и в этот раз. Спустя пару минут Эвар, позабыв все печали, с удовольствием слушал об обитателях дома, их причудах, магических возможностях и родственных связях.

Неизвестно сколько они бы проболтали, если бы не хозяева дома.

– Вот вы где! Ужинать не собираетесь? – улыбнулась Кайлин, входя в комнату.

Следом зашел Ордъёраин и, не поприветствовав толком нового знакомого, первым делом обнял Гаитоэранта.

– Рад видеть тебя не отощавшим и не набравшимся утаирских болячек.

– Что это за болячки? – хмыкнул Гай.

– Потом расскажу, – отмахнулся Ордъёраин, переключившись на знакомство с Эваром

Тот опять собрался вставать, но Ордъёраин и Кайлин просто уселись по обе стороны кровати.

Гай потянул Арикарду за рукав.

– Пойдем ужинать, тут будут серьезные разговоры разговаривать, а я не люблю серьезных разговоров на пустой желудок.

– Да, лучше идите, – с готовностью кивнула Кайлин.

Гай хлопнул Ордъёраина по плечу и встал, Арикарда нехотя последовала его примеру.

– Что за серьезные разговоры? – недовольно спросила она, когда они спускались в столовую.

– Я не знаю, – пожал плечами Гай, – ты все сама слышала. Они пришли что-то для себя прояснить, расскажут, куда денутся. Кстати, ты не в курсе о каких утаирских болячках говорил твой отец?

– Это просто выражение такое, все неизвестные недуги называют утаирскими, любая неведомая хрень, вскочившая у тебя на носу от простуды или неудачного омолаживающего заклинания будет названа «утаирской болячкой».

– То есть это как раз синоним «неведомой хрени» – хохотнул Гаитоэрант

Арикарда засмеялась.

За ужином все разговоры вертелись вокруг происшествия в окрестностях Катра, обычаев Катра, хорро, их истории и неоднозначной репутации «крылатого зла».

Сам Катр не произвел на Гая особого впечатления. Именно там причалил его корабль и он сошел на берег Утаира. Шумный, пыльный, жаркий портовый городишко с узкими улицами, домами из песчаника, полуголыми жителями в широкополых шляпах. Гай все это уже видел во многих местах во Внутреннем Поле.

Однако для побывавших днем в Катре Дамарда, Агелара, Малики и Арикарды все это было в диковинку. Они не предполагали, что мужчины могут разгуливать по городским улицам с голым торсом, в коротких парусиновых штанах и кожаных тапках, а женщины в прозрачных белых балахонах, весьма условно прикрывающих их прелести. Более-менее приличную одежду было принято надевать к вечеру, когда спадала жара или, если собирались покинуть город. Считалось, в этом случае возрастала вероятность наткнуться на чужеземца, не привыкшего ходить раздетым. Берегли чужеземцев от шока. При этом корабли этих самых чужеземцев прибывали именно в Катр. Но это не считается, каждый у себя дома волен одеваться как вздумается, тут уж чужеземцам приходилось «потерпеть».

Хорро в Катре не жаловали по нескольким причинам. Как и говорил Волрклар, в них легко влюблялись не только молодые и свободные катрцы, но и семейные, обремененные обязательствами. И уходили за ними, бросая все и всех, иногда возвращались спустя несколько лет, рассказывая удивительные вещи о странных землях, каменных городах-лабиринтах и прочих волшебных местах, где много боли и слез и очень мало счастья. Возвращались сломленными, потерявшими всякий интерес к жизни или вовсе теряли память обо всем, что с ними происходило. Сами пострадавшие ни в чем не винили хорро, наоборот, всячески защищали их, однако для их родственников и друзей такая очарованность теми, кто «сотворил такое», служила наглядным доказательством «злой воли, порабощающей разум». К тому же, хорро объявлялись в окрестностях Катра чаще всего после дымных землетрясений, которые также не жаловали, считая «бедствием здешних мест».

Впрочем, была еще одна причина, насторожившая всех, побывавших днем в Катре на встрече с его правителем. Рядом с хорро частенько клубилась тьма. Облака этой тьмы погружали всех, оказавшихся поблизости, в глубокую беспричинную печаль. Несколько таких случаев были широко известны. Однажды хорро пришел в Катр, естественно никто не понял, что он хорро, все-таки выглядел он как аркельд. Хорро поселился в гостинице, а утром все постояльцы и семья хозяина на полном серьезе умоляли друг друга и всех вокруг их убить, потому как жизнь их невыносима и бессмысленна, вели себя как безумные, пока хорро не убрался подальше. После его ухода в гостинице еще пару дней царил полумрак, будто солнечный свет отказывался освещать «проклятое пространство». Забредавшие в Южные Пустынные горы катрцы не раз видели висящие в воздухе облака тьмы, естественно, это тоже стали объяснять происками «злой воли хорро».

Все осложнилось тем, что Волрклар ничего не знал о тьме и ее странном воздействии на существ с высоким сознанием, что само по себе явилось невиданным прецедентом. Чтобы Волрклар о чем-то не знал?! Естественно, едва вернувшись домой, Ордъёраин захотел немедленно расспросить гостящего в его доме хорро об этой «темной истории».

Однако и Эвар ничего об этом не знал и очень удивился, услышав о «висящих в воздухе облаках тьмы». Ничего подобного он не видел за несколько месяцев, что он провел в Алаутаре после возвращения, ни в окрестностях Катра, ни в пустынных горах, ни в своем облюбованном зеленом оазисе, где жил.

Ордъёраин, как и Кайлин легко могли распознать ложь, поэтому сомнений ни у кого не возникло, Эвар не мог им помочь в решении этой загадки.

Ужин растянулся, Барт успел поесть дважды, прежде чем все, наконец-то, встали из-за стола.

Затем Гай полночи играл в бильярд с хозяином дома, Агеларом и его, вернувшимися из Калантака родителями, гостившими у друзей. К тому времени, когда Гай добрался до своей кровати, у него язык не желал больше поворачиваться. На краю сна он вдруг столкнулся с Дамардом, буквально налетев на него, едва не упав.

– Ты должен это видеть, – заявил тот, поддерживая его за локоть, – Я ждал тебя.

Всякий раз встречая Дамарда в собственном сне, Гай видел себя на дороге посредине аризонской пустыни. Затем декорации менялись по желанию самого Дамарда. Вот и в этот раз они будто прошли сквозь туманную завесу и оказались в темной мрачной холодной пещере.

– Это сон Эвара, – предупредил Дамард, увлекая его за собой.

Гай ничуть не возражал. Дамард мог ходить тропами снов даже в другие миры, в такой компании путешествие в любой, самый жуткий кошмар было безопасным.

– Но это лишь отчасти сон, это реальное пространство, то есть ему снится место, которое существует в реальности, – продолжал Дамард.

– Как-то тут тоскливо, – хмыкнул Гай в ответ.

Они вышли в просторный подземный зал, освещенный многоярусными факелами, развешанными на стенах. В дальнем конце зала, за столом две женщины то ли гадали на картах, то ли раскладывали пасьянсы. Обе казались молодыми и красивыми и явно были аркельдами. Правда, у одной половина лица была закрыта восковой маской. Приглядевшись, Гай заметил ужасные шрамы у нее на шее и ладони справа. Вторая выглядела печальной и задумчивой. С потолка в центре капала вода, стекая в небольшое углубление в полу. Неожиданно Гай понял, что вода черная.

– Безрадостные сны ему снятся, но что тебя удивляет? – обернулся он к Дамарду.

Тот молча указал на дрожащие у границы освещенного пространства едва заметные сосредоточия темноты, более густой, чем просто отсутствие света.

Гай, прищурившись, подошел ближе, ухватив рукой один из таких сгустков. Сердце на секунду сдавила тоска, а потом тьма вспыхнула и исчезла.

– Эта дрянь отлично горит, – обрадовался он, отправляя во все стороны искры послушного ему пламени. Воздух задрожал, тьма испуганно метнулась в углы, но это ее не спасло. За несколько секунд в пещере стало заметно светлее, а в центре, в углублении запылал огонь, черная вода также отлично горела.

Сидящие за столом женщины встрепенулись, посмотрели друг на друга и по сторонам, но ничего удивительного не заметили, только дышать стали глубже и свободнее.

– Они не видят тьму? – полюбопытствовал Гай.

– Нет, она, как мы, на границе реальности, на ментальном уровне, – кивнул Дамард, – я не думаю, что нам стоит сейчас переходить в реальный мир.

– Но это все еще сон Эвара, он видит во сне эту черную дрянь?

– Нет, если бы видел, то он уже объявился бы тут, поскольку увидел бы и нас. Нет, он видит двух женщин и эту пещеру и никаких подробностей ментального пространства. Эта тьма глубже, чем на уровне сна, она на уровне моей тропы через его сон.

– Забавно, – протянул Гай, рассыпая вокруг уже целые струи огня, которые слизывали со стен, пола и потолка пещеры все остатки непроглядной черноты.

– Я чувствовал, что эту дрянь можно сжечь. Извини, что притащил тебя сюда, мне очень хотелось убедиться в своей догадке.

– А что это такое вообще? Когда я цапнул ее, ощущения были не из приятных.

– Я не знаю точно, но я определенно это видел раньше, в твоем, кстати, сне.

Гай ошарашено уставился на него.

– Помнишь, мы со Светой искали тебя в Викдэре и нашли, пройдя к тебе реальному по тропе твоего сна.

Гай прекрасно помнил тот момент. Это было во время путешествия по Изначальному миру. Он спокойно спал в гостинице ведьмацкого города Викдэра, когда Светлане и Дамарду показалось, что на него открыл охоту злобный и невежественный маг полнолуния, и они ринулись его искать через сон. В результате он упал с кровати, после того, как эти двое выдернули его из сна. Сам он тут же забыл свой сон, но Дамард помнил все.

– В том твоем сне у тебя не было тела, ты сам был сгустком такой же черноты, под которой горел огонь. Тогда твое тело было всего лишь оболочкой, ты был фактически неуязвим и бессмертен, а тело безумного смертного, в которого ты влез, ты выжег под себя, но оно тем не менее могло чувствовать, как тело смертного. А тебе тогда было плохо, ты был переполнен горечью.

– То есть эта тьма – это моя горечь? – ахнул Гай

– Не твоя, но что горечь, вполне вероятно. Их, вернее, вот ее, – Дамард указал на женщину в маске, – она хорро.

Гай пригляделся к ней получше. Незакрытая часть лица казалась прелестной, темные густые волосы спадали на плечи тяжелыми локонами, глаза слегка светились, как у ведьмачки и отливали рыжиной, будто мех лиса Барта. Она казалась одновременно молодой и древней, как сам мир.

Дама встала, обошла стол и налила из стоящего на полке кувшина в один из расставленных в хаотичном порядке бокалов какое-то питье.

– Смотри! – воскликнул Дамард, дернув Гая за рукав, – Сзади у нее, это не плащ!

Гай ахнул. В неверном свете факелов тускло блеснули переливающиеся серебром черные, похожие на плащ паутинку, достающие до пола сложенные крылья.

– Айра! Айра, ты точно пошла на поправку, – всплеснула руками вторая женщина, – Я же говорила!

Вдруг все вокруг странным образом поблекло и стало таять со скоростью рассеивающегося дыма. Гай не успел этому удивиться, Дамард шагнул вперед, увлекая его за собой своей волей. Миг и они оба вновь стояли посреди глухого шоссе в сердце аризонской пустыни.