Спасибо, что ты есть

Она вручила ему все ингредиенты.

– Можешь и вареники сварить, я буду не против.

– Вареники я не умею, а вот кофе…

Кофе он варить умел. Спустя двадцать минут все было готово, стол накрыт, пиджак повешен на угол двери, а они уютно устроившись на тесном угловом кухонном диване, наслаждались кофе с легким ароматом шоколада и сливочного ликера. Так близко, так спокойно. За окном заунывно гудел холодный осенний дождь. Она исподтишка разглядывала профиль его лица, точнее узкие едва заметные беловатые полоски качественных косметических швов – один тянулся от прикрытого торчащими в разные стороны волосами виска до брови, другой спускался вниз по скуле. Видимо почувствовав ее взгляд, он слегка развернулся, неловко задев под столом ее ногу.

– Тесно, да? – спросила она, не стараясь особо отстраниться.

– Я бы не сказал, – хмыкнул он, – о чем ты сейчас думаешь?

– О том, что у тебя ровная гладкая кожа и шрамы почти незаметны. Кстати, откуда они?

Машинально он дотронулся до виска.

– Авария автомобильная, это было давно, – передернул он плечами, залпом допив кофе, – кстати, спасибо за комплимент.

– Это не комплимент, это констатация факта, – улыбнулась Марина, – ты извини, если что, я не слишком тактичная особа.

– У меня четыре вставных зуба, две титановых пластины в берцовой кости левой ноги и всего одна почка. Я почти киборг.

– Кошмар…

– Извини, о таких вещах на первом свидании говорить – это дурной тон, – снова эта лукавая ухмылка.

– У нас свидание? Что же ты раньше не сказал, я бы не стеснялась ноги на тебя сложить, – с этими словами она села, перекинув через обе его ноги свои согнутые в коленях, привалившись к угловой спинке дивана, – дурной тон, он такой дурной.

Он не возражал против такой бесцеремонности, спокойно поставил на ее колено свою пустую чашку.

– Не смотрится тут. Тебе не кажется эта ситуация диковатой?

– Кажется, – с готовностью кивнула Марина, – диковатой, невозможной и вообще сном каким-то.

Он обнял ее колени, положив на них голову.

– И мне тоже, рассказал бы кто, я бы у виска крутил долго.

– Живем один раз. Даже если не один, то в следующей жизни мы ничего об этом не вспомним. Расскажи хоть немного о себе, а то получается, что я знаю лишь твой дом и что у тебя нет одной почки и есть несколько вставных запчастей.

– Сначала ты, я о тебе не знаю даже такой ерунды.

– У меня тоже есть поддельный зуб, ты сидишь у меня дома, соответственно прекрасно видишь все сам – ни собственного дома, ни атрибутов социальной успешности, ничего, ни прошлого, ни будущего.

– Не кокетничай, у тебя же есть машина, это же показатель статуса, разве нет?

– Ах, да, забыла, могу стучать себя пяткой в грудь, доказывая что – аз есьм «апер мидл класс», – улыбнулась Марина, – так ты иностранец? Какой стороны?

– Я гражданин Великобритании и России тоже. Я вырос там и надеюсь там закончить свои дни. Здесь у меня часть семейного бизнеса, которую я закрываю. После того как завершу все дела, я уеду.

– И сколько тебе еще до завершения?

Он пожал плечами.

– Месяц, может два.

Внутри что-то больно кольнуло. Так мало. Что такое месяц или два?

– Ты скажи, когда я должен буду уйти, я не чувствую ситуацию, я не понимаю где кончается грань приличия, – попросил Лекс, глядя на часы.

– Я не хочу, чтобы ты уходил и не хочу сводить этот вечер к сексу, хотя это было бы логично, – грустно улыбнулась Марина.

Он уткнулся в ее колени, беззвучно смеясь.

– Ты странная.

– Да, я такая, – изобразила она героиню популярного ситкома.

– Я тоже не хочу уходить, Богард вполне способен обойтись без меня несколько часов.

На кухню пришла рыжая пушистая кошка, сонно взглянула на людей на диване, потянулась и красноречиво уселась рядом с пустой миской.

– Василиса, познакомьтесь, – хмыкнула Марина, с видимой неохотой отдирая себя от спинки дивана, – ее величество надо покормить, – она осторожно освободила свои ноги, почти что домашним привычным жесток приобняв Лекса за плечи, ловко перемахнула через него, не задев, – пойдем в комнату, а то тут совсем тесно…

– Ты не куришь? – смущенно спросил Лекс, вытягивая из кармана, висевшего на двери, пиджака пачку сигарет.

– Редко, но ты кури, если хочешь, здесь или можем кальян в зале зарядить, у меня табак капучино…

Лекс тут же согласился на кальян. К кальяну нашлась бутылка Мартини.

В какой-то момент Марина вновь почувствовала себя девочкой подростком, пригласившей к себе парня домой, в то время, пока родители пололи картошку на даче. Странно было осознавать, что она пьет Мартини, сидя на подушках в гостиной в компании едва знакомого человека, довольная как кошка и абсолютно безразличная к тому, что будет на следующий день. Она смотрела на расслабленного и по виду настолько же, как она сама довольного Лекса безуспешно пытаясь понять, что именно ее так уж зацепило в нем. В ответ просилось подростково – максималистское «все». Он отличался от всех знакомых ей мужчин, а вот чем отличался, сформулировать она не смогла бы.

– У тебя есть девушка? – спросила она, тщетно изображая равнодушие.

– С последней я расстался в тот вечер, когда ты возила меня по больницам, – почти что зевнул он, явно желая снять с нее груз возникшей неловкости, – она сообщила мне, как я неправ, мне было лень ругаться, я просто повесил трубку.

– И отключил телефон?

– Через пару дней я уехал, названивать мне в Лондон она не стала.

– То есть ты ей так и не объяснил, что все кончено? Не боишься, что она до сих пор так не считает?

– Перед тем, как повесить трубку, я ей сказал, что я устал от нее и наших отношений, по-моему, этого вполне достаточно, – пожал он плечами, – теперь твоя очередь доложить о своих любовных приключениях.

– У меня их нет, – хохотнула Марина, я свободна аки ветер последние… – она хитро прищурилась, – энное количество лет.

– Почему? – его удивление было неподдельно искренним, наверное, поэтому она не стала переводить разговор на шутку.

– Потому что единственный с кем у меня были отношения похожие на отношения парня и девушки умер девять лет назад, все остальные слишком сильно не дотягивали до идеализированного памятью образа, чтобы задержаться в моей жизни дольше нескольких недель, а со временем пропало даже желание сравнивать и мне понравилось быть абсолютно свободной от мужчин женщиной.

– Я похож на твоего первого парня? – из-под полуопущенных ресниц его взгляд показался ей особенно настороженным, хотя вся его поза выражала полную безмятежность.

Такого вопроса она не ждала, но ответ ей был очевиден.

– Совсем не похож. Сережка был двадцатилетним парнем, в которого были влюблены все девчонки в округе, первый парень на деревне, – улыбнулась она больше вздоху облегчения Лекса, чем собственным воспоминаниям, – У нас было общее увлечение и он и я занимались каратэ, мне льстило его внимание ко мне и зависть подружек. Да, он был брутальным, он был моим первым, но если объективно смотреть на ситуацию, то если бы он не утонул, то, скорее всего, мы бы расстались года через два легко и безболезненно, если бы мне хватило ума не залететь от него. Мы очень по-разному смотрели на жизнь. Сейчас это очевидно, тогда казалось несущественным.

– Девять лет назад я валялся по кроватям с навязчивой идеей суицида, видимо трудные времена у нас с тобой приходятся на одни зодиакальные даты, – вздохнул Лекс, скрывшись за облаком выпущенного дыма.

– Веришь в гороскопы?

– Нет, но всегда читаю свой.

Лекс разлил остатки Мартини по бокалам.

– Давай за странности судьбы…

В окно молотил дождь, играла тихая музыка – мелодичный гитарный перебор под аккомпанемент морского прибоя. Два человека сидели на полу, привалившись к дивану, разговаривая ни о чем и обо всем сразу.

– Как будто я тебя давно знаю и мы много лет не виделись, – озвучила Марина давно вертевшуюся в голове мысль, – когда-то я писала сказки. Их герои часто оказывались знакомыми друг с другом в прошлых жизнях и все в таком духе.

– Говорят мысли материальны…

– Врут, – сердито отрезала она, – были бы материальны, я бы уже давно жила где-нибудь на Мальорке, писала свои сказки в доме на берегу моря, получая огромные гонорары за свой нехитрый труд.

– Я не поручусь, что не был знаком с тобой в прошлой жизни, еще никто не доказал, что реинкарнация не существует, – Лекс встал, отставил в сторону потухший кальян, подал руку Марине.

– Позволь переместиться на диван, а то что-то холодно.

– Давно бы пересел, – Марина вытащила из-под диванной подушки плед, свернула вдвое и, невзирая на довольно пассивный протест Лекса, набросила ему на плечи. В шелковой рубашке ему действительно могло стать холодно, отопление еще не дали и в квартире температура стойко держалась на отметке 18 градусов, – Я тебя заморозила?

– Сидя на подушках сложно заморозиться, – отмахнулся Лекс и добавил без всякого перехода, – а сейчас ты пишешь сказки?

– Увы, сейчас моя специфика статьи для женских сайтов, за это хотя бы платят.

После короткого колебания Лекс вытянулся на диване, укрывшись пледом.

– Прости за наглость.

– И ты меня, – Марина устроилась рядом, бесцеремонно забравшись к нему под одеяло. От его волос пахло сладковатым кальянным дымом и мятно-древесным парфюмом, она привалилась к его плечу.

Он молча передвинулся так, что она оказалась лежащей у него на плече, обнял ее, уткнувшись в ее волосы.

– Можно я так засну? – мурлыкнула Марина.

– И я тоже, – шепнул он в ответ.

Тепло, спокойно и ясно. Так легко Марина не чувствовала себя очень давно. Не хотелось что-либо анализировать или о чем-либо рассуждать. Не прошло и десяти минут, как она задремала, через пару часов ее разбудила соскучившаяся Василиса, которая прыгнув на подушку задела ее по носу пушистым хвостом. Лекс мирно спал, не обращая внимания на обмахивающий его лоб кошачий хвост. Шикнув на кошку, Марина собиралась уже встать, но почувствовав, что сделать это, не потревожив Лекса, ей не удастся, лишь обняла его покрепче.

Василиса улеглась сзади у нее в ногах окончательно отбив желание выбираться из тепла. Все могло подождать. В жизни не так много счастья.

Ей снилось, что кто-то смотрит на нее и гладит кошку, а может она и есть та самая кошка? Она чувствовала прикосновение к руке мягкой кошачьей шерсти. Марина открыла глаза – поперек нее лежала Василиса, щурясь и урча, смотрела на сидевшего рядом парня. На него приятно было смотреть, Марина тоже бы с удовольствием смотрела бы на него долго и упорно, к сожалению, то, что можно кошкам, считается неприличным для людей.

– Сварить тебе кофе? – буднично поинтересовался Лекс.

Он казался взъерошенным и растеряно – задумчивым и в то же время довольным. Значит все события накануне – это реальность, он не растаял с приходом нового дня.

Впрочем, день забыл наступить. Стрелки настенных часов показывали 10 утра, за окном висел плотный влажный сумрак, – то ли утро, то ли день, то ли вечер, в доме напротив светились окна, видимо домохозяйкам было темно смотреть телевизор и сидеть в интернете.

– Или, может, поедем пить кофе ко мне? – вдруг переспросил Лекс, – Богарда покормим.

– У меня машина нуждается в ремонте, с тормозами беда.

– В этот раз я за рулем.

Марина не хотела с ним расставаться, кормить Богарда или тигра, ехать к нему или в Тимбукту в настоящий момент не имело разницы. Никогда прежде она не ощущала такой внутренней свободы – ни страха, ни сомнений, ни неловкости. За это ощущение не жалко умереть.

– Так, ладно, вари кофе, я в ванну, а то у меня макияж еще с вечера, нужно срочно смыть.

– Я там уже был, ты не против?

– Макияж смывал? Не против, конечно, полотенце, надеюсь, нашел чистое, я вчера только из машинки достала…

Горячий душ, отличный бодрящий кофе, мятные жвачки, поспешная уборка в квартире, урчание кошки, короткие телефонные звонки, запах дождя и мокрой земли, туман над дремлющим городом, потасканный опель мышиного цвета с вмятиной на передней дверце, удобный салон, бормотание радио, дождевые потоки, водопадами льющиеся по стеклу, разбитые дороги центральных улиц, фонари и витрины, мягкий плавный ход автомобиля, запах ментола и сигаретного дыма, красивые сильные мужские руки, лежащие на руле, ветер, обрывающий остатки желтых листьев с деревьев, лифт поднявший их прямо из подземного гаража на шестой этаж, запах отделочного пластика, который у Марины ассоциировался исключительно с офисными учреждениями, и вот они, наконец, стояли перед дверью в квартиру Лекса.

Дверь была массивной, вопреки современных тенденциям, дубовая, сантиметров пятнадцать в толщину. Сразу вспомнился сериал ее детства Санта-Барбара и вход в дом главного героя Сиси Кэпфэла. Марина хохотнула в голос.

– Да, да, я в курсе, что такие двери легко вскрыть и что это полный анахронизм.

– Не угадал, ты просто в детстве не смотрел американских мыльных опер.

Квартира Лекса не говорила о нем ровным счетом ничего. Она казалась гостиничным номером – чисто, просторно и пусто – стандартный набор хорошей мебели, никаких раскиданных вещей, ни одной сентиментальной детали. Верхнюю одежду он убрал во встроенный шкаф в холле, обувь, в отдел для обуви и будто бы никто не пришел или никто не уходил. И только Богард – ласковый хромой черный кот с белым пятном на шее и белыми «тапочками» был живым свидетельством обитаемости жилища. Кот прыгал на 3-х ногах, четвертой просто не было, пушистая культя не в счет.

Лекс взял его на руки, кот буквально обнял его за шею и, сложив голову ему на плечо, громко заурчал. Почему-то у Марины на глаза навернулись слезы.

– Ты его с собой заберешь, когда уедешь?

– Он со мной ездит всегда, – усмехнулся Лекс, – кому нужен котэ инвалид, здоровых брошенных полно, а уж такого вообще пристроить нереально.

– А ты хотел его отдать? – почему-то глядя на то, как бережно он держит своего покалеченного зверя, она не верила в такую вероятность.

– Сначала хотел, я его в гараже внизу нашел, вылечил, но я часто уезжал, у моей девушки, которая в то время часто тут бывала, была аллергия на животных. Я пытался его пристроить, – он лукаво улыбнулся, – целых две недели пытался.

Они прошли на кухню, не снимая с плеча блаженствующего котэ, он достал из холодильника банку кошачьих консервов, поднял с пола пустую миску и вывалил туда содержимое банки. Богард поднял голову, глянул вниз, и теранулся об его ухо, будто поблагодарив.

– А как девушка себя повела, когда ты его оставил у себя?

– Я с ней расстался.

– Променял девушку на кота? – Марина взяла из стоявшей на столе вазы яблоко. Даже фрукты в этом доме лежали так, будто их укладывал служитель отеля – будто не для еды, а в качестве одного из элементов интерьера.

– Коту я был нужнее, чем ей, – усмехнулся Лекс, цапнув другое яблоко, – Чем тебя угостить? У меня есть пицца, шарлотка, макароны по-флотски…

– Ты умеешь готовить? Вчера ты вроде бы вареники не умел варить.

– Я умею готовить кофе, еще я спец по коктейлям и некоторым десертам, но готовить я не умею, у меня даже яичница пригорает. Ко мне приходит помощница по хозяйству, она готовит, убирается, развлекает Богарда, пока меня нет. Готовит она хорошо, не беспокойся.

– Богард с ней ладит? – улыбнулась Марина, глядя как старательно кот вычищает свою миску от еды.

– Любить кошек – это первый пункт в списке требований к ее должности. Он обычно легко сходится с людьми, если они к нему добры, – Лекс открыл холодильник и застыл в нерешительности, – могу предложить еще пожарские котлеты…

– Если ты составишь мне компанию…

Если бы кто-то другой пригласил ее к себе домой покормить кота, а потом предложил в качестве угощения котлеты, скорее всего эта встреча стала бы последней. Но теперь все это казалось совершенно естественным, всю ночь проспать на диване с незнакомым мужчиной, с утра позавтракать у него дома – почему нет?

– У тебя очень грустные глаза, – неожиданно заметил Лекс, – второй день и до этого тоже, ты улыбаешься, а глаза остаются грустными…

– Я не замечала, – протянула Марина, – мне сложно заметить это…

Лекс разогрел завтрак в микроволновке, к котлетам нашлись сырные палочки и фрукты.

– Твоя домработница готовит превосходно, – заявила Марина, когда основная часть завтрака исчезла со стола, уступив место сладостям и разнообразным чайным пакетикам.

– Слушай, а ты меня простишь, если я тебя ненадолго оставлю? – потирая небритую щеку, спросил Лекс, – я быстро, а вы пока с Богардом пообщайтесь…

– И далеко собрался? – опешила Марина.

– В ванну, побриться переодеться и вообще.

Она не удержалась от смешка.

– Я уже думала, ты решил меня на пару часов оставить у себя дома и навестить девушку какую-нибудь, о которой забыл рассказать.

Он только руками развел.

– Я бы взял тебя с собой.

– К девушке?

– Третий не лишний, третий запасной, – засмеялся он и ретировался с кухни.

Бесцеремонный Богард тут же занял его стул, на Марину, будто оценивающе уставились изумрудно-зеленые хитрые глаза.

– Ну, рассказывай, как жизнь, – спросила она, поглаживая его за ушами.

Глаза довольно прикрылись.

– Так и живете вдвоем и никто вам не нужен?

Кот промолчал, впрочем, ответ был очевиден. Лекс не особо дорожил отношениями со своими девушками, расставался с ними легко и не задумываясь, в его жизни не находилось им места. Вот коту нашлось, а девушкам нет.

Марина поймала себя на мысли, что не может представить ту, которая сумела бы быть рядом с ним. Классический типаж «хорошей жены и матери» совсем не годился. Домработница вполне справлялась с домашними обязанностями, а представить в этой квартире ребенка у Марины не хватило бы фантазии. Красивая ухоженная кукла содержанка на роль подруги Лекса также не годилась, что-то подсказывало, что быстро бы заскучал, умная и независимая деловая женщина тоже представлялась с трудом.

Марина машинально перебирала шаблонные женские характеры, один за другим представляя их в роли его жены или подруги, будто бы анализировала очередную заказную статью для дамского журнала. Шаблоны не работали. Лекс сам не вписывался ни в один шаблон мужского образа. Возможно, она слишком мало о нем знает? По сути, она не знает о нем ничего.

Кот перебрался к ней на колени, свернулся калачиком и замурлыкал подобно трактору, Марина грызла фисташки, рассеяно глядя в затянутое пеленой дождя окно.

Точка пустоты так близка, невидимая грань, заглянув за которую, становится очевидно, что все так или иначе бессмысленно само по себе, смысл только в голове каждого конкретного человека, а чаще и вовсе заимствован из коллекции наиболее популярных смыслов. Наверное люди, которые не чувствуют потребности подвергать сомнению привычные установки проживают отведенное им время с большим оптимизмом.

Хлопнула дверь, Марина машинально обернулась в сторону коридора, в зеркальной дверце встроенного шкафа отразился Лекс в импозантной набедренной повязке из полотенца и тапочках в форме когтистых лап, не спеша прошел в спальню, очевидно не предполагая стать объектом пристального внимания. Сложен он был отлично – ни малейшего намека на живот, Марина сумела разглядеть рельефные кубики на животе и красивый рельеф мышц на руках. У него было тело танцора – стройное, гибкое и в тоже время сильное.

Кот поднял на нее свои бездонные понимающие глаза и будто подмигнув, потянулся у нее на коленях. Спустя пару минут Лекс вернулся на кухню уже одетый – джинсы и мягкая облегающая толстовка на нем смотрелись также органично как деловой костюм.

– Ты не похож на бизнесмена, – сорвалось с языка. Марина даже смутилась, не ожидав от себя того, что выскажет это вслух.

Лекс не удивился и не смутился.

– А на кого похож? – зачерпнув пригоршню сухофруктов из креманки, он буквально плюхнулся за стол, обдав Марину волной свежего аромата явно недешевой туалетной воды.

– На мажорного прожигателя жизни, хотя нет, у этих как раз брюхо отвисает после 25 лет. Я не знаю, – сдалась Марина, – правда не знаю, но ты явно не сидишь в офисе круглые сутки.

– Очень редко, но бываю в офисе, – усмехнулся Лекс, – я, если так можно выразиться, рантье, я управляю людьми, которые управляют моим источником дохода, но не больше.

– А так, по жизни ты чем занят?

– Херней, разной всякой интересной лабудой, которая иногда мне тоже приносит деньги, но… очень иногда. Я пытаюсь проектировать необычные строения, пара заказчиков осталось очень довольны, еще десяток до сих пор не определились, довольны они или нет, так что считай, я архитектор – любитель.

– Классно, когда можешь позволить себе делать то, что тебе нравится по жизни. От души и по белому завидую – с чувством произнесла Марина.

– Я где-то читал или слышал, не помню, что у каждого существа на этой планете есть свое предназначение. И единственный способ понять какое – честно спросить себя об этом. Если я готов днями напролет страдать некой фигней по общественным меркам, это и есть мое предназначение. Да, я не могу назвать себя профессионалом в деле архитектуры и дизайна, потому что я не готов заниматься этим только ради бабла, не готов угождать заказчику, поступаясь собственным видением. Потому что это МОЕ предназначение. Пусть бестолковое и бесполезное, как и вся моя жизнь, но если я жив, то так нужно, значит, именно этим я должен заниматься по жизни.

Такой тирады Марина не ожидала, видимо тема была наболевшей.

– Ты даже не представляешь, насколько я готова подписаться под сказанным тобой, – усмехнулась она, – Ты счастливый человек, ты можешь выполнять свое предназначение без поправок на заботы о хлебе насущным.

Он долго и пристально смотрел на нее прежде чем договорил.

– Я чувствовал, что ты поймешь, – и без какого-либо перехода заметил, – У тебя глаза кофейные.

Марину разобрал смех.

– А люди с кофейными глазами обычно все понимают, только знаешь, что я не могу понять? Почему ты, будучи архитектором, живешь в квартире, где нет ничего, что бы говорило о том, кто ты. Кота не считаем…

– Мне так проще, – пожал плечами Лекс, – нет привязанности, нет ничего, что было бы жаль оставить. Кота не в счет, кота всегда можно взять с собой.

– В Лондоне все иначе? Когда ты окончательно переедешь, твой образ жизни изменится?

Лекс тяжело вздохнул.

– Наверное, там у меня есть дом, который в принципе можно довести до ума, пока там только голые стены – поле для всевозможных экспериментов… Пока я ничего не решил. Пойдем в зал, чего я тебя на кухне держу, посмотришь ради чего я вообще согласился жить в этом доме.

Кот, по-прежнему лежавший у Марины на коленях, укоризненно взглянул на Лекса, когда тот, потрепав его по загривку, сунул ему под нос сушеный банан, после чего бросил его в кошачью плошку.

– Слазь.

Кот нехотя спрыгнул с колен.

– Бананы ест? – удивилась Марина.

– А еще виноград, абрикосы, персики, у него куча странных для кошек пристрастий, – Лекс подал ей руку.

Зал был ожидаемо обычной, ничем непримечательной, кажущейся нежилой комнатой – широкий диван напротив большой телевизионной панели, круглая таблетка светильника на потолке, журнальный столик, очевидно, используемый в качестве подставки для ног и большое, занавешенное только легким тюлем окно, откуда открывался потрясающий вид на Волгу. Темная гладь реки, однотонно-мышиного цвета небо, смутная за завесой дождя линия левого берега – простор и ясность. Ничто не закрывало обзор, от открывшейся панорамы захватывало дух.

– О, да! – восхищенно выдохнула Марина, – Ради такого вида можно смириться с менее комфортными условиями.

– Язвишь? – спросил он, склонившись к самому ее уху, обнимая сзади за плечи.

Марина не собиралась бороться с накрывшей ее волной тепла и желания. Она не помнила, было ли ей когда-то также хорошо в чьих-то объятиях, как сейчас.

– Чистая правда, – мурлыкнула она, первой поцеловав его, – Из спальни вид также хорош?

– Можно пойти заценить, – засмеялся Лекс, крепче прижимая ее к себе.

Способность мыслить рационально вернулась к Марине лишь поздним вечером, когда Лекс выбрался из-под одеяла дабы разогреть «что-нибудь покушать». Все было бы просто чудесно, если бы он ей так не нравился – прекрасный день, прекрасный любовник, прекрасный секс, здорово! Но он ей нравился, как расстаться теперь? Просто уйти, сказав «спасибо» будет нереально сложно. Расстаться придется очень скоро. Лучше не думать, все равно будет трудно и больно, но это будет потом. Сейчас лучше взять все от этой странной встречи. Ее даже не слишком волновали вероятные последствия отсутствия каких бы то ни было контрацептивов. Она вспомнила об этом, только когда Лекс вернулся с подносом еды – макаронами, шарлоткой, бутылкой сухого белого вина. Вспомнила и забыла. Проснувшийся голод вытеснил все способные испортить аппетит мысли.