- -
- 100%
- +
– Ну чего молчите?! – подал голос полковник Бастрыкин. – Доложите обстановку!
Петров забубнил:
– Проникли внутрь, двигаемся неизвестно куда.
Сергей едва не рассмеялся. Ему показалось, что Петров злит полковника.
– Как неизвестно?! – заволновался полковник. – А ну, Бабурин, подай голос!
– Так-х-х-х… – хмыкнул Сергей, – идём по следам человека, то есть Марфина. – Лабиринт сужается… Через пару минут определимся и доложим обстановку…
– Ладно, – отозвался полковник. – Но через пару минут, не больше. Осторожней там!
– Есть осторожней… – ответил Сергей и замолчал на полуслове.
– Что случилось?! – забеспокоился полковник. – Включите камеру. У вас же камеры есть!
То, что они с Петровым увидели, больше всего походило на стальную дверь. Она была замаскирована особенно большим наплавом горы. Но именно за этот наплыв и привели следы Пашки.
Петров оглянулся и поднял руку с растопыренными пальцами, что означало потенциальную опасность.
Сергей дернулся туда, где должен был висеть автомат, и мысленно выругался. Отправляться в такую экспедицию без оружия он считал верхом глупости. Если в долины Маринера нашли одну плесень, то это не значит, что её никто не ест. А вдруг это какие-нибудь гигантские лягушки? – подумал Сергей, не смея даже прислониться к стене.
– Нашли… – доложил он, включая камеру.
– Что нашли? Не вижу! – голос полковника доносился, как из древнего репродуктора. Должно быть, пещера экранировала.
– Похоже, вход в лифт или в шлюзовую камеру. Только какое-то всё не наше. Не пойму, в чем дело.
– Ничего не предпринимайте! – скомандовал полковник Бастрыкин. – Мы идём! И включите свет. Ничего не видно!
– Не стоит… – сообразил Петров. – Мало ли что…
– И то правда, – неожиданно согласился полковник Бастрыкин. – Мало ли что!.. Тоже верно. Молодец!
Фу, Сергей аж вспотел.
* * *– Тебе не кажется, что нас сюда нарочно привели? – с подозрением спросил Петров, косясь на дверь.
Дверь была старой. Металл на ней выглядел так, словно побывал в топке. В середине он был прогнут, словно в дверь били ногами.
– Кажется… – согласился Сергей. – Только какое это имеет значение?
– Согласен, никакого, – философски изрек Пётров. – Просто не люблю подставы. – Он достал что-то похожее на железную дубинку и поиграл ею в воздухе. И так это у него ловко получилось, что Сергей понял – с Петровым не пропадёшь, не тот он человек, тоже втихаря вооружился, не доверяя суждениям полковника Бастрыкина о мамонтах.
Сергей не стал вытаскивать кастет, который против железной дубинки выглядел жалко. Если их кто-то ждёт за этой дверью, то кастет окажется самой последней вещью, которая нужна в такой делах.
Потом они услышали, как полковник, чертыхаясь, преодолевает осыпь, вздохи и ахи Мамиконова, которого заставили тащить амуницию, и почтительные советы капитана Ермолаева, как правильно ставить ногу.
Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем они ввалились в пещеру. Полковник дышал, как загнанный зверь. Видать, он засиделся в штабных кабинетах и забыл, что такое маршброски с полной выкладкой. Худеть надо, думал он, ох, худеть!
– Ну, где ваша дверь?! – самоуверенно произнёс он и включил фонарь.
Сергей напрягся в ожидании чего-то страшного, но ничего не произошло. Марс оказался предсказуемым.
* * *Больше всего Сергей удивило настоящее дерево, хотя оно было таким старым и ржавым, что его легко можно было спутать с камнем или железом. Но это было дерево, которое стояло частоколом, подпирая плиту-потолок. Деревом же были обложены стены справа и слева от двери. Такое дерево Сергей видел в Зоне и в древних крепостях Крыма. Только это дерево было ещё древнее.
Всё это промелькнуло перед ним, пока они опускались. Двери лифта распахнулись, и они ступили в туннель. Полковник Бастрыкин подталкивал впереди себя вольнонаемного Петрова. Наверное, он у него смертник, с сарказмом подумал Сергей.
– Чего столпились! – вдруг скомандовал полковник Бастрыкин. – Рассредоточиться!
Капитан Ермолаев сразу куда-то пропал. Мамиконов, чертыхаясь, прятался за тремя тоненькими стволами.
– Говорила мне мама, не ходи, Гоша, на Марс! Я, дурак, не послушался!
Сергей нашёл себе придорожный камень. Вряд ли он был хорошей защитой, но, по крайней мере, уж от стрел спасал точно. Две или три, выбив искры, расщепились с ужасным треском, третья – вонзилась в дерево чуть повыше пятой точки Сергея, и оперение дрожало, как на лист на ветру.
Полковник выстрелил, не целясь куда-то впереди:
– Отступаем к лифту!
Сергей стал отползать по всем правилам солдатского искусства. Однако к ним с флангов вдоль стен и снизу уже бежали странные серокожие люди с копьями в руках.
Мамиконов орал благим матом:
– Ах, суки! Ой, гады! – и боролся, боролся.
Полковник стрелял: «Бах! Бах!» Почему капитан молчит? Сергей оглянулся: у капитана Ермолаев была дырка в шлеме, из неё хлестала кровь. Капитан успел только выхватить свой АПС. Рядом валялось копье со здоровенным каменным наконечником, обмотанным какими-то перьями. Сергей дернулся было к АПС, но на него выскочил ушастый серокожий человек с копьем в руках, и Сергею не оставалось ничего другого, как треснуть его со всей силы в рыло. Человек то ли хрюкнул, то ли взвизгнул и отвалил в сторону. Вместо него на Сергея навалились двое. Причём один из них со всего маху ударил Сергея по голове дубинкой, но стекло шлема выдержало. Зато уж Сергей приложился кастетом ото всей души – так, как он дрался в армии, когда был черпаком. «Бах!» Должно быть, у того перехватило дыхание, и он исчез из поля зрения быстрее собственного визга. Не было времени разбираться. Зато второй оказался настоящим бойцом – ловким и сильным. И хотя Сергей явно был сильнее, ему никак не удавалось свалить противника. Сергей ударом кастета в щепки разбил его дубинку, а попасть посильнее никак не мог, потому что противник вертелся ужом и всякий раз отскакивал в сторону или уклонялся, как заправский боксёр.
«Бах! Бах!» – стрелял полковник.
Сколько же у него патронов? – мелькнуло у Сергея в голове, и он попал ушастому как раз между глаз – да так удачно, что тот схватился руками за голову и отлетел ничком. После этого Сергей прыгнул ласточкой, сграбастал капитанский пистолет и из положения лежа стал всаживать пулю за пулей во врагов, которые лезли, как тараканы со всех сторон. На Мамиконове они висели гроздьями. Сергей боялся попасть в него. Он развернулся и так поддел ногой одного, что тот расцепил руки и отлетел к стене, а Мамиконов прогудел откуда-то из-под тел:
– Спасибо, Сережа, да я сам с ними справлюсь!
Сергей подхватил капитана и рывком затащил его в лифт. Потом выстрелил в особенно ретивого нападавшего и побежал искать Петрова.
– Всё! – закричал полковник. – У меня патроны кончились.
– Петров пропал!
– Как пропал?! Мать его за ногу! – выругался Бастрыкин. – Иди ищи! – закричал он, подволакивая ногу. – А я к Мамиконову!
Сергей дернулся туда-сюда. Возле стены, с наружной стороны частокола валялась железная дубинка Петрова. Однако враги словно растворились в темноте. Несомненно, они сидели за грудами камней и, высовываясь, стреляли в Сергея. Пару стрел черканули по скафандру, не причинив особого вреда. Хорошо хоть скафандр был из мягкой брони – «булата», а то бы дело вообще было бы дрянь.
С АПС в одной руке и железной дубинкой в другой Сергей взбежал на один из таких холмов. Серокожие попытались оборониться деревянными копьями и дубинами, но, увидев в руках Сергея пистолет, стали разбегаться кто куда. За грудами камней местность выровнялась, и Сергей замер, пораженный. А мы-то самонадеянно решили, что делаем историю на этой мёртвой планете, с удивлением подумал он.
Перед ним в низине раскинулся ржавый город. Огромный, древний, он выплывал из сумерек, как необъятный кусок железного айсберга, такой древний, что большинство домов походило на рыжие утесы. Однако тот из них, который примыкал к холму, оказался вполне крепким, и когда Сергей прыгнул в разбитое окно без рамы и стекол, то, понял, что дом собран из железобетонных плит и что он большой, необъятный, а главное – высокий, потому что стоило Сергею миновать анфиладу пустых комнат и выглянуть в окно с другой его стороны, как у него закружилась голова – потому что далеко внизу, словно ущелье в тумане, лежала улица, засыпанная обломками, а между этими обломками вились тропинки. Не фига себе, подумал он.
Всё это он разглядел в доли секунды и отпрянул за стену, потому что услышал шаги. Они особенно гулко разносились в пустых помещениях. Человек крался, но каждый звук песчинок выдавал его движения.
Сергей оказался в ловушке: выход из комнаты был один, а спрятаться было негде, разве что за горой слежавшегося мусора. Человек двигался профессионально. Два-три шага, и слушал. Два-три шага, и слушал. Он даже правильно засек место, где находился Сергей, потому что его шаги неуклонно приближались к комнате.
Сергей встал справа от двери и прицелился так, чтобы поразить человека, если он надумает впрыгнуть внутрь. Однако стрелять не пришлось. В наушниках раздался шепот:
– Серёга… Серёга… это я!..
– Слава богу… – сказал Сергей, опуская пистолет.
Он не заметил, как по его лицу катится пот. Ведь я же чувствовал, что это Мамиконов, потому что только Мамиконов может двигаться, как слон в посудной лавке, радостно подумал Сергей
В проёме двери появилась напряженная физиономия Мамиконова с выпученными глазами. В руках он держал копье, которое по сравнению с его габаритами казалось спичкой.
– Фу-у-у… ну ты даёшь… – пожаловался он.
– А ты?! – безмерно удивился Сергей.
На Мамиконове не было шлема. Его осколки торчали над ободом скафандра. К тому же у Большего под глазом наливался синяк и кровоточила нижняя губа.
– Разбили, черти! – пожаловался Мамиконов.
Было не понятно, о чём он больше сокрушается, то ли о шлеме, то ли о лице.
– И что, можно дышать? – удивился Сергей.
– Вполне прилично, – засмеялся довольный Мамиконов, но тут же спохватился и прикрыл ладонью рот.
– Похоже, здесь никого нет, – успокоил его Сергей.
– А где Петров?
– А чёрт его знает, где этот Петров. Утащили. Тоже мне каратист! Ты лучше посмотри туда.
– Ого!!! – отозвался Мамиконов, выглянув в окно. – Аж, голова закружилась! Да мы в небоскрёбе?! Красота!!! Вот она, древняя цивилизация. – Кажись, он даже понюхал воздух, как старый пес. – Да опусти ты стекло! Не парься!
Сергей опустил стекло и осторожно сделал вдох. Конечно, это был не тот земной воздух, к которому он привык, а с привкусом железа, что ли, словно он находился в трюме старого корабля, и ещё чего-то непонятного, но дышалось вполне сносно. Да и давление было почти в норме. Если не очень быстро двигаться, то жить можно, подумал Сергей. В данный момент ему пригодились знания и навыки водолаза и всё то, что им читали о методах выживания на Марсе.
– Что с полковником? – спросил Сергей.
– Возится с капитаном. Ему башку проломили. Но уже мычит.
– Вот чёрт! – выругался Сергей, поняв, что они здесь застряли надолго.
– Одно к одному. Связи нет… Из лекарств, анальгин, – пожаловался Мамиконов.
– Ладно, – сказал Сергей. – Всё, как всегда. Пойдём искать Петрова? А где твой штык?
– Полковнику оставил.
– На хера он ему?
– Вот и я о том же, – согласился Мамиконов.
Они, тихо переругиваясь по внутренней связи, стали искать выход из здания. Их удивило отсутствие противника. Вначале они ещё остерегались на каждом этаже засады, прикрывая тылы друг другу, осматривали ближайшие помещения, но потом пошли быстрее, потому что здание оказалось пустым.
– Как-то они быстро сдались, – ворчал Мамиконов. – Я чувствую злой умысел – заманивают нас, заманивают!
– Ничего ты, Большой, не понимаешь. Это же дикари! А у них своя логика, – возразил Сергей, отдавая ему железную дубинку Петрова.
– Я уже думал, мне капец придёт, – жаловался Мамиконов. – Они как кинутся всей толпой… Как кинутся…
– Похоже, они нас просто отвлекали от Петрова. А вот и его запчасти.
На лестнице в луже крови лежали осколки шлема и альпинистский молоток. Мамиконов засунул его в петлю на поясе.
– Неужели убили?! – воскликнул он, и они побежали вниз.
Чтобы спуститься с небоскрёба, им понадобилось минут двадцать. Капли крови указывал путь.
– Ну, бляди, если поймаю, порву! – ругался Мамиконов, воинственно размахивая дубинкой.
Сергей понимал, что теперь им никого не победить, что врагов может оказаться гораздо больше, чем в первый раз.
Лестница казалась бесконечной. На каждом этаже открывались пустые холлы и комнаты с проваленными потолками и покосившимися стенами, на которых были начертаны непонятные надписи, похожие на местные ругательства. Кое-где были заметны следы огня и кала. Ну и пахло соответствующе. Всё, как на Земле, думал Сергей. Всё, как дома. Стоило для этого тащиться за тридевять земель?!
Наконец они выскочили в вестибюль и увидали: поперек его лежал скелет гиганта. Его череп размером с колесо «КрАЗа» утопал в мусоре, руки же походили на ковши снегоуборочной машины. Кости белели, как снег в ложбине, правда, там, где они соприкасались с полом, на них осела ржавчина.
– Вот с ним мы точно не справимся! – почесал затылок Мамиконов, обходя скелет стороной. – Дюже большой.
– А ты обратил внимание, как он сюда попал?
– Не-е-т…
– Вот и о том же, – согласился с ним Сергей.
– Должно быть, на карачках?
– Похоже, заполз и держал оборону. Но всё равно его завалили, как мамонта. Вот и нам надо быть осторожными.
И в самом деле, вестибюль хранил следы от какого-то оружия. Стены были оплавлены, словно лазером.
– Вот и разберись с этими аборигенами. То у них палки, то плазменные ружья. Ничего не пойму, – ворчал Мамиконов. Что ты думаешь, Серёга?
Глава 3
Ортогенез Марса
– А чего думать-то? Пусть за нас командир думает, – ответил Сергей. – Наше дело маленькое: войти, найти Петрова и свалить на базу.
Он вспомнил о Миле, и его сердце наполнилось ревностью. Неужели полковник ничего не знает? Вряд ли. В Городке-Один секретов нет. Раз знает бригада, значит, знает и он. Убью, гада! – подумал Сергей, при первой возможности, и крепче сжал рукоятку АПС.
– Ну да, – как-то легкомысленно согласился Мамиконов и поморщился, – с таким скафандром придётся всю жизнь сидеть под землёй… – И тут же отвлекся: – слушай… как в Нью-Йорке… ей богу…
– А ты что, был в Нью-Йорке?
Сергей дальше Крыма никуда не ездил. Не успел. Загремел на Марс. Он посмотрел направо, ему показалось, что в развалинах прячется какая-то тень – огромная, необъятная, очертания её трудно было определить.
– Да приходилось по делам фирмы. Я, понимаешь ли, брокером по фрахтованию судов служил. Да погорел капитально. Пришлось бежать в армию, да ещё в первый марсианский стройбат. За мной ФБР охотилось, и охотится, наверное, до сих пор. Если бы я не унёс ноги с Земли, то теперь парился бы на американских нарах. Не знаю, что лучше? – Мамиконов запыхтел, как тюлень.
– Чего, так серьёзно? – спросил Сергей, следя, не преследует ли их громадная тень.
– Ну-у-у… – подтвердил Большой, перешагивая через яму и ничего не замечая. – Ещё как. Не скажу, что я ангел, что уж совсем не виновен, но повесить на меня всех собак, всё, что можно и не можно – это, поверь, чересчур! Даром что молодой. Так что мне на Марсе лучше во всех отношениях. Ну… чего видишь?
Снизу город выглядел, словно они находились в подвале. Нет, не так, думал Сергей, словно на глубине метров тридцати в Чёрном море – сумерки, а от дна свет исходит. Так и в городе, непонятный желтоватый туман, похожий на отблески искусственного солнца, рассеивался, отражаясь от земли, делал видимым то, что не должно быть видимым, искажал очертания улиц и переулков, которые разбегались во все стороны, как паутина. Напротив, через улицу стояло стеклянное здание, похожее на стадион или Колизей.
– Ничего не вижу, – ответил Сергей, помедлив. Он так и не понял, крадётся ли кто-то за ними или нет? Но внезапно почувствовал город, понял его суть: он лежал и спал, ожидая пробуждения. Вот это здорово, думал Сергей, словно я должен прийти и разбудить его. Тогда всё переменится в лучшую сторону, даже в моей судьбе. Но для этого надо было что-то сделать. Казалось, ещё шаг, и Сергей увидит, поймёт и разберется в горестях и надеждах, всех тех, кто жил, живёт здесь и пришёл сюда! Но Мамиконов всё испортил:
– Ну что ты видишь, что?
– Кучи мусора, и воздух какой-то… Ты перед окнами-то не мелькай, не мелькай. А то ты очень большой. В такого трудно промахнуться.
– Да-а-а… – вздохнул Мамиконов, прибавляя шаг. – Здесь ты прав, в этом моя беда – слишком заметен в прямом и переносном смысле. Не буду мелькать. Воздух, действительно, дрянь, как в шахтерском крае. Может, привыкнем? – Он оглянулся, но никого не заметил. – Как там наш полковник?
В этот момент Бастрыкин напомнил о себе:
– Где вы, Мамиконов, доложитесь!
Голос его был сердитым, в нём звучали грозные нотки большого командира.
– Да забрели с Бабурой в город, идём по следам Петрова, – ответил Мамиконов, вертя головой, что было верхом тревоги.
Полковник переваривая услышанное. Наверное, его возмутило слово «забрели». Должно быть, он предпочитал, чтобы мы маршировали, с неприязнью подумал Сергей, и держали равнение на три его звездочки.
– Что за город? – удивился полковник безмерно.
– Похож на Нью-Йорк, но древний. Одни руины. Солнце какое-то тусклое. Неба не видно.
– Какое же в подземелье небо?! – то ли удивился, то ли согласился полковник. – Вот что, вы мне зубы не заговаривайте! – опомнился он, – срочно найдите Петрова! Это приказ!
– Товарищ полковник, когда мы вас обманывали? – обиделся Мамиконов.
– Постоянно, – среагировал Бастрыкин. – Не знаю, что за город вы там с Бабурой отыскали! Вы пьяные или трезвые?!
– Обижаете, товарищ полковник, – разговаривал с ним, как с маленьким, Мамиконов. – Мы родине никогда не изменяли!
– А ещё издеваетесь! – резюмировал Бастрыкин. – В общем, так, не отыщите Петрова, пойдёте под трибунал.
– Есть, под трибунал… – покорно согласился Мамиконов и выключил «длинную» связь. – Ну его на хер, этого дурака!
Они разбрелись, кружа по перекрестку там, где одна из улочек была наклонной, а цоколи зданий с огромными продолговатыми окнами – в общем, в самом неудачном месте, потому что их было видно со всех сторон, а их скафандры, бежевого цвета, приспособленные для пустыни, не располагали к маскировке в городе. Следы крови истончились в паутине рыжих тропинок. Пришлось искать между куч мусора, которые поднимались выше уровня второго этажа. Дома были такие старые, что в них не осталось ни одного стекла, а стены казались естественной частью ландшафта.
– Нашёл! – радостно закричал Мамиконов.
Следы уводили на проспект, который походил на ущелье, в глубине которого виднелась площадь с приземистым зданием и монументами вокруг. Через бинокль скафандра последние оказались странными памятниками людям с копытами верхом на странных животных, напоминающих богомолов, с маленькими треугольными головами и длинными мускулистыми конечностями.
– Не нравится мне всё это, – доверительно пожаловался Мамиконов, перешагивая своими большими ногами через вывернутые решётки сточной системы. – Ох, как не нравится. Где этого Петрова искать? – он понюхал железистый воздух. – Чем-то знакомым пахнет. Как ты думаешь, сколько этому городу лет? А?
Сергей потрогал стену, вдоль которой они шагали. Стены выглядели не хуже, чем в древней столице Перу – Куско, только ржавыми и кое-где шершавыми от блестящих кристаллов серебристого гематита. Белесые тропинка под ногами оказались утоптанными многочисленными ногами. На кучах мусора росли чахлые грибы на кривых ножках и какая-то светлая поросль, похожая на ушастый мох, но побольше, как листья салата. Сергей протянул руку, но лист вдруг сморщился, почернел и осыпался прахом.
– Чёрт его знает, – признался он, отдёргивая руку, – я в этом не разбираюсь. Может сто, а может сорок тысяч лет. Когда там у нас кроманьонцы появились?
– Ты думаешь, что они переселились на Землю?
– Я ничего не думаю, я рассуждаю об ортогенезе.
– О чём? – удивился Мамиконов.
– Об ортогенезе. Ну, знаешь, когда в живой природе одно вытекает из другого, в противовес естественному отбору. Ерунда всякая…
– А-а-а… – сказал Мамиконов. – Ну да, да, конечно, я слышал… Я, между прочим, три курса универа закончил.
– Бывает… – позавидовал Сергей.
В этот момент над городом пронёсся шорох. Сказать, что всё вокруг насторожилось, и мёртвый город – тоже, значило ничего не сказать. Сергей кожей почувствовал опасность. Шорох был такой непомерно огромной силы, что мог происходить только из одного источника. И этот источник был в городе, только дальше, в глубине.
– Что это?! – нервно завертел головой Мамиконов.
Со слухом у него было плоховато, зато его большое, сильное тело хорошо реагировало на низкие частоты.
– «Зубанка»… – догадался Сергей.
– Какая ещё, к чёрту, «зубанка»?
– Так порой кричит Марс… – произнёс Сергей и почувствовал, что теряет связь с реальностью.
Он уже летел, парил. Через позвоночник в ноги пробежала горячая волна и ушла в землю, забирая силы, она же отталкивала прочь, раздваивала сознание, лишала воли. Удар пришёлся по внутренностям. Хотелось упасть и свернуться в комок, чтобы защитить живот.
– Я её не слышу… – загробным голосом сказал Мамиконов, – я её чую…
Больше Сергей его не видел. Он парил одновременно везде, в том числе и над крышами небоскреба, он увидел то, что происходило совсем в другом месте: за длинным-длинным столом сидели Петров и Марфин и пили обычную брагу, которую учуял Мамиконов. А ещё Сергей увидел то, чего не мог понять, то, чего не видел ни разу в жизни: монстров в виде змей и каких-то странных людей, изрыгающих пламя.
Был ли это телепатический сеанс или что-то другое – он не понял. Ему словно показали картинки – без объяснений и намеков. А откуда это всё пришло – из прошлого или будущего, он не понял. Должно быть, их спасли гравитационные скафандры, принявшие на себя крик «зубанки».
В следующее мгновение шуршание стихло и Сергей снова стоял на проспекте между домами, а Мамиконов, крутясь на одной ноге, танцевал с невидимой партнершей, обняв её за талию. Он даже наклонился и что-то шептал ей на ушко. Большой, добродушный богатырь.
– Большой!.. – позвал Сергей, передергивая затвор и выставляя пистолет перед собой. – Большой!..
К ним приближались какие-то серокожие существа. В непомерно длинных руках они держали копья и луки, но, судя по всему, не собирались нападать. Мало того, от них отделился человек без оружия и, не дойдя метров десяти, стал подавать, как обезьяна, знаки, чтобы Сергей и Мамиконов следовали за ним. При этом он скалился, морщил лоб, то ли глупо хихикая, то ли постанывая от боли.
Сергей хорошо разглядел его. Был он ниже среднего роста, щуплый, как подросток, но по земным меркам – старым, потому что жуткие морщины лежали на его лице. Большой крючковатый нос свисал почти до такого же огромного, как у лягушки, рта, остроконечные уши и голый череп с жидкой порослью белесых волос – вот и весь образ марсианина. Но самое жутковатое – дикий перекус. Настолько дикий, что резцы и клыки нижней челюсти торчали из-под верхней губы. Одет человек был в какие-то лохмотья, в которых, однако, таилось какое-то изящество. На голове красная треуголка! Так изнашивают богатые и дорогие вещи, сообразил Сергей, но где я его видел? Где?! Господи! Так это ж гоблин! Точно, гоблин! Обычный земной гоблин из сказок. Вот, бляха! Гоблин недоношенный!
– Слышь… Большой… – позвал Сергей, держа серокожего гоблина, которого он окрестил Зовущим, на мушке. – Слышишь?!! – и обернулся наконец на Мамиконова.
Гоша пребывал в раю. На его большом лице бродила идиотская улыбка. Морщины на лбу разладились, напряженная складка между бровями исчезла, и Мамиконов словно помолодел лет на десять. К тому же изо рта потекла слюнка.
– Кончай дуру валять! – Сергей дёрнул его за рукав.
Мамиконов не прекратил своёго странного занятия. Сергей, у которого не было времени для церемоний, дал ему поджопник. Гоша открыл глаза и схватился за дубину так, что едва не согнул её:
– Прости друг… прости… Что он от нас хочет?
– Зовёт куда-то.
– Ясный перец! Вали его, гада! – Мамиконов сделал угрожающее движение по направлению к гоблину.
– Подожди, вдруг он к нашим приведёт?
– Как же приведёт! – усомнился Мамиконов, замахиваясь ещё раз.
– К вашим, к вашим… – произнёс Зовущий и растянул рот до ушей.
– Блядь! – восхищённо выругался Мамиконов.
Зовущий засмеялся. Мамиконов выпрямился и тоже рассмеялся: