Простодурсен Лето и кое-что еще

Если дров не осталось вообще, ищи себе дерево по душе…

Они прихватили табуретку и пошли вниз. Несколько раз чудом не упали. Попробуйте спускаться вниз под горку в дождь втроём под одной шляпой и ни разу не запутаться, где чьи ноги.

– Всё-таки это важная штука – чтобы сердце горело, – сказала Октава.

– Тебе обязательно всё время говорить об одном и том же? Театр греет душу… У меня голова занята совсем другим. Слышишь, как Пронырсен дрова рубит? Ему всего-навсего самому надо согреться, ну а мне Утёнка целую зиму в тепле держать, а в доме ни щепки…

Дождь как зарядил, так и лил. Октаве приходилось то и дело отгибать вниз поля шляпы, чтобы стекла вода. Каждый раз, как Утёнок падал, поскользнувшись, они брали его на руки и нежно дули на ушибленные пёрышки. Лес был насквозь мокрый, везде лилась, капала, хлестала, струилась, сочилась вода. Только под ёлками было сухо. Ёлки стояли как раскрытые зонтики, растопырив лапы.

Наконец они дошли до Пронырсена. Он за это время срубил две сосны и теперь стёсывал с них ветки.

– Видал, Простодурсен? Знатные у меня дрова будут.

– Да уж, – завистливо сказал Простодурсен.

– Зато мы будем греть души и сердца, вот так-то, – сказал Утёнок.

– Кто бы сомневался… – захихикал Пронырсен. – Смотрите только, чтоб у вас носы при этом не отмёрзли.

– Ты не хочешь пойти с нами делать театр?

– Театр? Нет, мне дурака валять некогда. Меня дрова ждут, зима будет холодная.

– Слушай, слушай, Октава, – наставительно сказал Простодурсен.

– Ледяной ветер дует из застывшего сердца, вот что я слышу, – ответила Октава.

– Фуф! Много красивых слов знаешь, – похвалил Октаву Пронырсен.

Простодурсен не сводил глаз с огромной сосны и с замиранием сердца думал, сколько жара натопится из неё. Но его мечты прервала Октава. Она подхватила Простодурсена под руку и повела к нему домой.

Здесь по-прежнему было холодно и не было дров.

– А без театра никак нельзя? – спросил Простодурсен.

– Никак, – отрезала Октава.

– И как его устраивают?

– Мы переоденемся и будем делать разные штуки.

– А если я переоденусь и начну рубить дрова, это считается театром?

– Рубить дрова? Театр должен быть увлекательным. Он должен согревать сердце.

– Я когда дрова рублю, весь согреваюсь. А уж до чего увлекательно смотреть, как дрова разгораются…

– Ну что ж, пойду домой несолоно хлебавши. Видно, моя судьба – театр одного актёра, – у Октавы дрожал голос. – Ты ничем не лучше Пронырсена. А я так мечтала о настоящем спектакле с королями и принцессой… Прощай.

– Зачем сразу так, – сказал Простодурсен. – Я согласен на немножко театра. Когда нарублю немножко дров.

– Хорошо, руби свои дрова, дровяная твоя душонка. А я пойду к себе и ещё немножко поскучаю.

– Попозже встретимся в пекарне, – кивнул Простодурсен.

– Ёлки-палки-сухостой, – сказал Утёнок. – Раз так, пойду посплю пока.

И они разошлись – кто спать, кто скучать, а Простодурсен пошёл искать свой старый топор и старую пилу. Рубить он решил рядом с Пронырсеном: там он приметил несколько сухих старых сосен. Уже неживых, но напоённых жарким летом былых времён.

Простодурсен отыскал пилу и топор под печкой (он всегда находил их там, потому что всегда клал их туда) и шагнул за порог под дождь.

Прежде чем войти в лес, он остановился под ёлкой и посмотрел на речку внизу. Старую добрую речку. Она текла себе и текла без всяких непонятных слов. Простодурсен решил найти в лесу камешки-бульки и до театра сходить на берег побулькать их в речку.

Простодурсен обожал вот так стоять и мечтать. Вместе с рекой перед ним проплывали прекрасные воспоминания. Как счастлив он был, стоя на берегу в погожий день. Как прекрасно булькал камни в речку на пару с приятным гостем.

Может, зима ещё окажется приятным временем. Если только он успеет заготовить дров, чтобы им с Утёнком не мёрзнуть.

Простодурсен вступил под полог старого леса. Деревья здесь были большие, полные тепла и густого смолистого аромата. Здесь хозяйничал Пронырсен.

– Приветик, – сказал он. – Уже замёрзли?

– Хочу одну из этих сосен попилить, – объяснил Простодурсен.

– Тю, – ответил Пронырсен, – хватился. На них я давно глаз положил.

– У тебя уже столько дров. Тебе ещё надо?

– Зима длинная, Простодурень ты наш. Придётся тебе приискать себе дерево в другом месте.

– Понимаешь, – объяснил Простодурсен, – лучше этих сосен и нет ничего: они уже засохшие, и дрова не надо будет сушить.

– В горах таких полно, – ответил Пронырсен.

– Это очень далеко…

– У тебя под рукой твои старые яблони. Тоже отлично горят.

– Я не могу срубить свои яблони.

– Руби что хочешь, только мои деревья не трогай. Посторонись-ка, я вот это огромное сейчас завалю.

Простодурсен смотрел, как летят щепки из-под топора Пронырсена, и чуть не плакал. Он приметил эти деревья ещё летом, когда бродил по лесу в поисках бульков. И сразу решил срубить их на дрова. Но потом закрутился с этими утками. А теперь Пронырсен заявляет, что все сосны его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.