Шторм

«Кондор» снижается равномерно. Это, вероятно, Левка ищет полосу, где ветер тише…

– Алло! Алло! – вновь заревел громкоговоритель. – Получен приказ: «Кондор» должен держаться на высоте до последней возможности, пока все аккумуляторы не будут заряжены. Давайте сигнал о спуске только в двух случаях: если увидите вражеский аэроплан или же если сила ветра будет явно угрожать срыву «Кондора».

«Кондор» несколько опустился, но внизу ветер на этот раз был еще сильнее. Тогда Миллер решил подняться в верхние слои. Начались поиски «тихой воздушной гавани». «Кондор» то поднимался выше облаков, и над Зоей тогда светили безучастные звезды, то погружался в хаос клубящихся туч. В лучах прожектора они казались остервенелыми чудовищами, набрасывающимися на «Кондор». Несмотря на длинный хвост и боковые плоскости, «Кондор» начало бросать из стороны в сторону. Зоя положила бинокль в футляр и крепко схватилась за прут железной ограды. Он дрожал, как и всё на «Кондоре», и был холоден как лед.

«Тридцать… тридцать два… тридцать три… тридцать четыре метра в секунду. Десять… одиннадцать баллов! Сильный шторм, переходящий в ураган… Жизнь на стальном волоске… Жизнь…»

– Зоя… Зойка!

Тверьянова повернула голову, словно пробуждаясь от забытья. Крепко держась за перила, перед ней стоял Левка. Лицо его побледнело. Губы нервно подергивались. Он попытался улыбнуться, но улыбка не удалась. Наклонившись к Зонному уху, он закричал:

– Как чувствуешь себя, Зоя?

– Отлично! – ответила она.

Левка помолчал, словно колеблясь принять какое-то решение. Затем закричал вновь:

– «Кондор» не выдержит такого шторма. Трос лопнет. Натяжение слишком велико. Нельзя погубить «Кондор». Надо спускаться. Я отдам приказ.

– А аккумуляторы военных автомобилей?.. – спросила Зоя.

Губы Левки опять дрогнули.

– Если «Кондор» сорвется, всех аккумуляторов все равно не зарядить, – прокричал он в ответ.

Зоя пытливо заглянула ему в глаза. Она хотела прочитать его мысли. И чутьем отгадала их.

«Ты боишься не за „Кондор“», – подумала она и прокричала:

– Попробуй подняться еще раз до самого «потолка» – на всю длину троса!

Левка пожал плечами.

– Поднимались. Везде одно и то же. Шторм…

– Но ветер может измениться. Прошу тебя!..

Левка неопределенно пожал плечами и отошел. Вот он что-то крикнул в трубку телефона…

«Кондор» начал подниматься. Над головой Зои снова показались звезды. Там где-то был Марс со своими загадочными марсианами. Но в эту минуту она не думала о них.

«Так… молодец… Чем выше от земли, тем лучше…» Зоя, не выпуская перил, добралась до парашюта, сбросила меховые перчатки, с трудом обвязала себя выше груди широким ремнем, отвязала парашют, сжала конец веревки, которая раскрывает парашют, и, зажмурив глаза, бросилась в клокочущий под нею океан облаков.

«Раз… два… три… четыре…»

Левка увидал, как темный предмет метнулся вниз и скрылся в облаках. Острая боль пронзила сердце. Он бросился к Зое. Ее не было на палубе. Не хватало и одного парашюта. Левка понял все: она «развязала ему руки».

Шатаясь, Миллер подошел к радиотелефону. Он хотел отдать приказ о том, чтобы «Кондор» немедленно спустили вниз.

Шторм валил его с ног. О, этот шторм! Он отнял у него самое дорогое. Разве можно рассчитывать на благополучный спуск при таком ветре? Зоя, конечно, погибла. Теперь все кончено…

И Миллер ограничился только тем, что крикнул в радиотелефонную трубку:

– Тверьянова бросилась на парашюте. Пошлите людей на розыски!

Зою Тверьянову нашли за двадцать километров на вершине дерева. Перелом ноги, ссадины по всему телу. Но она была жива. Исключительная удача для такого безумного прыжка.

Первыми ее словами, когда она пришла в себя, были:

– Все ли аккумуляторы заряжены?..