Эффект сто первой обезьяны. Хроники затомиса

ГЛАВА 2. В точке бифуркации

Наша путешественница стояла на средней высоты горном пике, ее окружали только серые камни, не было даже намека на растительность, а вокруг простирался горный пейзаж в окружении бескрайней пустыни от горизонта до горизонта. И никаких человеческих поселений и вообще чего-то живого, разве что кое-где корчились темные кустики верблюжьей колючки и невысокие безлистые деревца-саксаулы. Особое Анино чутье, сродни человеческой интуиции, только более управляемое, подсказывало ей, что людей сейчас нет не только в обозримом пространстве, но и далеко за его пределами. Впрочем, есть ли на земле в данное время человечество, она не могла сказать с полной уверенностью.

– Час от часу не легче, – подумала Аня, – куда же это меня занесло?

Она силилась припомнить все, что ей удалось прочитать по географической тематике за тот короткий отрезок разумной жизни, который она провела на земле, поскольку географию в школе на момент ее трансформации она еще не изучала. Увы, ее земных знаний для установления места своего нахождения ей явно не хватало. Было ясно что это широта, близкая к экватору, судя по пустыне и солнцу в зените, но ничего более точного к ней в голову не приходило. А интуиция, порой обостряющаяся у нее до точного знания, на данный момент ничем о своем присутствии не напоминала.

– Даже животных не видно, – подумала Аня, – так бы можно было хотя бы приблизительно эпоху установить. Если бы на глаза попался хоть один динозавр, было бы ясно, что речь идет о древности в десятки, а то и сотни миллионов лет до нашей эры. Иего ведь, похоже, был современником динозавров. Но что-то мне подсказывает, что сейчас не Юрский период.

– Нет, не Юрский, не Меловой, и не Триас, – услышала она вроде бы знакомый, но одновременно и измененный голос. Словно раньше этот тембр был значительно выше, как у ребенка, но теперь понизился до звонкого юношеского тенора. Тут Аня поняла, что голос этот звучит в ее сознании, и это лишь телепатическая имитация реального тембра, когда-то, в другой жизни слышанного ею на земле.

– Варфуша!!

Аня резко обернулась: увы, это был не Варфуша. И все же, поскольку зрение ее шельта выявляло не только внешний астральный образ – часто зыбкий и изменчивый, в этом стройном юноше в коротком греческом хитоне, высоких сандалиях и золотой шапке с весело жужжащими, как у колибри, крылышками, она без труда разглядела индивидуальный частотный маячок, который когда-то, в далеком прошлом, а правильнее теперь – в несравненно более далеком будущем принадлежал трогательному взлохмоченому существу в белой косоворотке, холщевых штанишках, размером с куклу, которая говорит «мама». Уж что общего могло быть между этим олимпийским красавцем из греческого пантеона и маленьким взлохмаченным домовым сказать трудно, однако Анино зрение, пройдя краткую перестройку стало как бы видеть двух существ в одном, они словно бы мерцали, превращаясь из одного в другого и от этих мгновенных изменений у Ани зарябило в глазах, она инстинктивно закрыла лицо руками, однако это не помогло и странное мерцание продолжало видеться сквозь ладони.

– Варфуша? – удивился загорелый юноша, – увы, Варфуши еще нет на земле, и не факт, что будет, хотя потенция очевидна. Все зависит от системы выборов, которые произойдут в далеком будущем. Альтернативные потоки еще не сформировались, есть лишь силы, которые находятся в постоянном взаимодействии и создают напряжение в том или ином месте Провиденциального плана и не всегда характер этих напряжений складывается в желательном направлении. Тот альтернативный вариант грядущего, в котором появится домовой Варфуша и встретит через много лет маленькую девочку Аню, чтобы учить ее науке живого мира хотя и очень трогателен, и отзывается трепетной ностальгией в твоем сердце, в общепланетарном масштабе означает лишь то, что события в этом мире будут разворачиваться не по самому лучшему сценарию. Могу тебе сказать, что многие могущественные силы борются за то, чтобы будущая история складывалась по-иному. Для всего грядущего человечества такой путь развития гораздо желательнее, но в случае его реализации вынужден тебя огорчить: тогда не будет трогательного домовенка Варфуши, а останется посланник богов Гермес. Кстати, греческая мода на хитоны и соответствующий антураж воцарятся на земле через моного тысячелетий не без моего скромного участия. Я всегда был немного франтом.

– Послушайте, Гермес… Великий солитон, – неожиданно вырвалось у Ани незнакомое прежде обращение, – вы бы могли принять какой-то один образ, а то у меня в глазах рябит. Может, конечно, это просто мои зрительные аберрации, но мне никак не удается добиться устойчивого изображения.

– Это не твои аберрации, – лучезарно улыбнулся голливудской улыбкой юноша, – дело в том, что мы находимся в причинной бифуркации, когда закладываются семена дальнейших событий, и какой росток окажется более жизнеспособным и сможет заглушить другие – еще вопрос. В этом ключевом локусе еще не ясно, появится ли в будущем домовой Варфуша, или он так и останется посланцем богов Гермесом, либо за ним на долгие века закрепится прозвище Агасфер. Существует множество других версий и потенций: бифуркация, в которой мы с тобой оказались, поистине грандиозна и представляет собой не веточку, из которой намечаются два росточка, но глобальную матрицу из которой способны появиться множество филл, являющих собой целый фонтан вероятностей. Чуть вперед – и все определится, чуть назад и снова возможности не избраны окончательно. Мы сейчас с тобой пребываем в частном аспекте глобальной бифуркации, и два возможных потока находятся совсем близко друг от друга в каузальном поле, так что почти соприкасаются. В таком соседстве мое состояние неустойчиво и я постоянно совершаю спиновые переходы с одной орбиты на другую. С образа Гермеса – в образ Варфуши – и наоборот.

– А как же я? – опустила Аня глаза, уставшие от мерцания ее собеседника.

– Посмотри на себя, – улыбнулся юноша, в той фазе, в которой ты находишься рядом со мной, образ твой не меняется.

– Аня осмотрела себя: каким-то образом из прекрасной демоницы, облаченной в инфраметалл, она превратилась в девочку-мечту: …разве не этого платьица снег как дуновение вился во сне? Разве не этот полуовал прутиком вереска я рисовал?

Платьице ее чем-то напоминало морскую пену, которая художественно облекало стройную фигурку морской наяды.

– Что-то от моря во мне, – удивленно перевела взгляд на Гермеса Аня, – ноя всегда боялась воды. Даже в астрале, хоть знала, что там утонуть невозможно. А сейчас? Сейчас я совсем не боюсь воды… моря… даже наверное могла бы там жить. Странно, и это на сухом камне, посреди сухой пустыни. А у моря Вечности – такого ласкового и кроткого, я всегда ощущала себя чуждой водной стихии.

– А теперь снова взгляни на себя…

в этот момент внутреннее состояние Ани изменилось, она опустила глаза… та же девочка, но только белое платьице уже не носила следов морской стихии, и хоть облик ее изменился мало, ощущение, что она морская наяда исчезло, и восстановилось более привычное, в котором большие водоемы внушали ей чувство тревоги.

– Это две микрофазы – сказал Гермес, – но только в этом участке бифуркации. В действительности их гораздо больше, как и у меня, просто мы лучше знаем друг друга в этих микрофазах.

– А можно к чему-то одному прийти, – поежилась Аня.

– Для этого нужно выйти из бифуркации. Но тебя для того и пригласил сюда наш общий друг, чтобы в магистральном пути не совершилась великая беда. А пока придется мириться с подобными мелкими неудобствами. Кстати, ты меняешься совсем незначительно, просто в одном случае на другом конце причинно-следственной цепочки ты тонула и спаслась буквально чудом, в другом – ты полюбила море всей душой и посвятила ему свою жизнь. Но сейчас это видится лишь в одной из миллиона возможностей.

Аня поморщилась от постоянно меняющегося ощущения. В одном варианте ей хотелось тут же без проволочек отправиться на поиски моря, в другом – ставить все как есть без изменения, поскольку ей вдруг начинала нравиться эта знойная бескрайняя равнина и эти древние выветренные горы.

– Скажи, – посмотрела она в золотые глаза Гермеса, – что это за место, и почему так пустынно и нет даже намека на присутствие человека? Конечно, в пустыне человек – редкий гость, но бедуины всю жизнь живут в пустыне, кочуя с места на место. И потом я не знала раньше, что среди пустыни может быть целый горный хребет.

– Нет еще бедуинов и человечества нет, – загадочно посмотрел на Аню ее собеседник.

– А динозавров? – Аня все еще находилась под впечатлением громадного получеловека-полудинозавра.

– А динозавров уже нет, – почему-то вздохнул Гермес, впрочем есть альтернативные потоки, где они живы и по сей день. Что же касается места… что ж, могу сказать, что место это пока не названо человеком, поскольку такового пока не существует. Можно только сказать, что этот материк при любом раскладе назовут Африкой, и географически эта пустыня находится вблизи другого гигантского материка, возникшего после того как разъехалась Пангея. Этот материк впоследствии назовут Азией. Что же касается более детальных уточнений географической точки, где мы с тобой находимся, то я не могу из назвать… разве что – Ближний восток…

тут в Анином сознании словно бы произошла странная подвижка, она увидела ту местность, ту гору, на которой они стояли с некоторого расстояния словно бы и не своими глазами, узнала эту гору, и совершенно неожиданно уста ее произнесли:

– Это же Синай… гора Моисея! Здесь же израильский пророк скрижали с десятью заповедями получил!

Гермес, доселе хранивший легкую улыбку на лице и державшийся весьма расслабленно, неожиданно напрягся, лицо его приняло крайне удивленное выражение и он словно бы через силу, чему-то сопротивляясь, проговорил сдавленным голосом:

– ТЫ СКАЗАЛА…

В этот момент мир померк перед Аниными глазами, она почувствовала, что ее словно бы выстреливает куда-то вверх, а в голове прозвучали слова, которые она, казалось бы, не собиралась произносить:

– Ну вот, спиновый скачок. Итак, превед, давно не виделись! Полная синхронизация!

ГЛАВА 3. Два демиурга

В реальности синхронизации Иего вынырнул мгновенно, поскольку знал, что если с этим замешкаться, то с внешностью, которая принята в месте встреч – реальности синхронизации – могут произойти досадные недоделки (как правило что-то перетягивается из личной творческой мини-реальности). Так вместо приличного покрытого гибким панцирем хвостатого тела могло получиться нечто покрытое гладкой кожей с коленками неестественно вывернутыми вперед, да еще с бессмысленным добавочным покрытием, которое именуется одеждой. Еще могло получиться заросшее волосами и бородой лицо – именно этот образ он выдумал для себя в творческой мини-реальности, где он волен распоряжаться полностью по своему усмотрению. Хотя, как правило, образ, в случае если участник синхронизации тянул с нырком, прихватывался не полностью, а местами. Сейчас, правда, вроде бы у него получилось все, как по инструкции: приличный человеко-динозавр. Так кто бы сомневался, он уже не мальчик и способен провести спиновую трансформу без сучка и задоринки. Хотя… все же что-то не так. Ах да, все же нимб над головой прихватил – этакое колечко сияющее. Ну – не беда, сейчас уберем… обидно то, что его соратник и бывший наставник Хроно это наверняка заметил и подумает, что он, Иего, нуждается еще в определенных наработках. А ему просто не до этих мелочей, он поглощен новой идеей и неожиданными трудностями, возникшими во время ее осуществления… впрочем до осуществления он еще ох как далек! Да еще этот неизвестный, вторгшийся в его творческую мини-реальность без всякого предложения… ладно, об этом особо стоит с бывшим наставником переговорить. Тот наверняка все своими энергоинформационными мирами развлекается, где все так просто, предсказуемо и управляемо. А главное – если что не так – можно в любой момент откатать по временной шкале назад и запустить по-новой с нужными корректировками. А вот загнуть такое, что он загнул – это вряд ли кому в голову придет, коллеги всегда говорили, что у него не стандартное мышление.

Иего раскрыл свои физические глаза (сколько же он их не раскрывал, даже и не припомнишь! В последнее время синхронизации происходят все реже и реже, лимурийцы со своими творческими мини-реальностями все больше удаляются друг от друга, общих идей все меньше, каждый старается решить проблемы своими силами, и разве что наставнику с учеником есть что обсудить, а тот, кто вышел на самостоятельное творение, тот часто совсем забывает о реальности синхронизации и интерес к общению с соплеменниками в едином пространстве бытия все больше угасает. Не к добру все это! Исчезнут они скоро как единая раса. И к чему это приведет? Они всего не знают, а вдруг общая реальность, если станет никому не нужна, возьмет и самоликвидируется? И он сам не лучше других, может даже хуже – даже в первый момент захотел воспротивиться синхронизации – так его новая идея увлекла! А ведь отчуждение ни к чему хорошему не приводит, он уже не раз в этом убеждался и знает, что несогласованное творчество может нарушить Великое Равновесие. Интересно – кто мог ввести и главное – контролирует этот глобальный принцип? Он до сих пор не знает. Это ведь додумаешься до того, что существует Некто Высший над ними, Великими демиургами-лимурийцами, творящими мини-реальности, как мыльные пузыри. Нет, конечно, не как пузыри. Все же любая сотворенная мини-реальность штука серьезная, устойчивая до какого-то момента и обязана вписаться в систему других реальностей и координат. Но как-то трудно верится, что это само по себе происходит, кто-то ведь должен осуществлять контроль за всем этим постоянно разрастающимся хозяйством и не допустить его коллапсирования. Ладно, хватит, а то так можно до Верховного Творца додуматься, а это, говорят, доводит до полной аннигиляции сознания. Впрочем, до сих пор ничего подобного не происходило.)

Итак, Иего открыл глаза и его взору представилась знакомая картина, которую он наблюдал миллионы лет, время от времени вступая в контакты со своими соплеменниками. Правда в последнее время это происходило все реже и реже. Как, наверное, догадался читатель, Иего был представителем удивительной расы человеко-динозавров. Впрочем устойчивость их облика уже многие миллионы лет была весьма относительной, и скорее представляла собой некую общепринятую внешность для контакта, поскольку лимурийцы легко могли менять не только свою внешность, но и окружающую реальность, при этом зашли в этой области настолько далеко, что со временем их общее пространство, удерживаемое в фундаментальном поле изначально установленными точками сборки, вообще потеряло свою устойчивость. Для того, чтобы общаться с себе подобными, нужно было специально договариваться о синхронизации полей, чтобы вместе выныривать в едином пространственном локусе, принятым после долгих согласований для всех лимурийцев. Локус этот соответствовал их древней прародине – Урании. Когда-то до того как стать величайшими демиургами-иерофантами, творящими собственные миры, раса лимурийцев жила в единой реальности и не нуждалась в синхронизации. Поскольку лимурийцы являлись дальними потомками динозавров, Урания представляла собой нечто схожее с миром, хорошо известному современному читателя по картине Стивена Спилберга «Парк Юрского периода». Впрочем, возможно, пример не совсем верный, поскольку в реальном Юрском периоде растительность была в основном представлена гигантскими папоротниками, гигантскими хвойными, наподобие секвой, а не просто пышной тропической сельвой.

Иего сидел в медитативной позе, подогнув под себя особым образом ноги, которые, как мы помним по прежнему описанию, были устроены подобно ногам древних двуногих ящеров – коленками назад (хотя в действительности это были не коленки а сильно вытянутый голеностоп и то, что мы называем «коленкой» в действительности являлось пяткой). Первое на чем установился взгляд его телесного зрения после Бог знает какого времени пребывания в иной реальности – это очень похожий на него и сложением и лицом человеко-динозавр, сидящий в точно такой же позе и внимательно глядящий ему в лицо. Это был его самый близкий друг и в прошлом наставник Хроно, с которым в последний раз они виделись несколько тысячелетий назад. Впрочем на самом деле о времени, как абсолютной мере говорить в их понимании было смешно, поскольку в энергетических мини-мирах, творением и пестованием которых Иего занимался до недавнего времени, как и все остальные лимурийцы, по лучу времени вообще можно было передвигаться без всяких ограничений, но в реальности синхронизации был заведен четкий порядок и однонаправленный поток времени, иначе бы возникло слишком много проблем с синхронизацией и контакты между демиургами в конечном счете бы вообще прекратились. Если бы возникла необходимость, то можно было бы, конечно, выяснить, сколько реального времени прошло с момента последней синхронизации, но только зачем? Ведь их жизненный цикл по сути неограничен. Впрочем, это скорее предположение, поскольку на сегодняшний день ни один лимуриец не умирал, как умирают животные в реальности синхронизации. Как знать, может тот гипотетический Верховный Творец (опять в голову всякая ересь лезет), которого никто никогда не видел и который ввел закон Великого Равновесия имеет на сей счет свои планы.

Подумав о некоторых законах и ограничителях реальности синхронизации, Иего загрустил. (Он все никак не мог отделаться от потока своих рассуждений, и несмотря на то, что сидел визави со своим другом, разговор между ними все не начинался и не начинался). До него вдруг дошло, что последний мир его творческой микро-реальности, в проблемы которого он сейчас погружен со всей страстью – на самом деле вовсе не оригинален! Он понял, что идея жесткой детерминации причинности с фиксированным вектором времени и плотными физическими формами Энрофа – как ему еще недавно казалось – именно им придуманная, по сути скопирована с принципа мироустройства МАКРО-реальности синхронизации. Вот незадача! Совсем забыл, почти все время пребывая в собственных магических мини-реальностях, что изначально он сам имел плотное тело, которое используется для контактов в реальности синхронизации, и мир этой реальности так же плотноматериален, как и мир им созданный. Есть, конечно, свои нюансы, но и биологическую эволюцию, не он выдумал – и в мире синхронизации происходило то же самое, иначе бы и он сам, и раса лимурийцев не возникли. Он просто по непонятной причине об этом забыл в своих энергоинформационных мирах. Правда вроде бы именно он придумал идею относительно пассивного творца, который создав мир однажды по некому всеохватывающему проекту, в дальнейшем как бы удаляется от дел и природа развивается сама за счет за счет того энергоинформационного толчка, который он ей задает, в прежних творческих мини-мирах, не имеющих физической плотности и однонаправленного временного вектора, творец был постоянным участником всех событий). Впрочем, и это не факт, тем более время от времени все же приходилось вмешиваться. Взять хотя бы таинственного Верховного Творца, который, как он предположил, якобы ввел и контролирует Великое равновесие. Ведь если допустить мысль, что именно Верховный Творец создал тот МАКРО – мир, где вскоре возникли они, лимурийцы, которые его никогда не видели и не ощущали, то этот Верховный так же как и Иего в дальнейшем как бы вышел из игры и сохранил чисто внешнее положение к своему творению. Да, тут есть о чем подумать. Похоже, он в очередной раз впал в гордыню, возомнив себя первопроходцем, а в действительности не придумал ничего нового. Во всем виновато проклятое устройство его сознания: когда он начинает творить новый мини-мир, то так увлекается процессом, что совсем забывает о макро-мире или реальности синхронизации, о его базовых законах существования. В результате сочиняешь мелодию, которую, как позже выясняется, до тебя кто-то уже сочинил. Да, печально. Однако молчание затянулось, неприлично так долго размышлять о своем, когда твой друг сидит напротив тебя и терпеливо ждет, когда ты наконец включишься в реальность общения и поприветствуешь более высокого по ступени посвящения собрата (хотя, честно говоря, ступени – давно уже архаизм, на самом деле нет сейчас объективной оценки, кто более продвинут, давно уже каждый погружен в свои миры и невозможно судить о том, кто дальше продвинулся по пути сотворения и совершенствования. Конечно, в принципе можно по приглашению посетить чужую творческую реальность и сравнить, но в последние пару миллионов лет уже никто не посещает чужие мини-реальности, каждый слишком занят своими, да к тому же многие опасаются что их творения окажутся поплоше, чем у собрата. Лучше не сравнивать, иначе какой удар по самолюбию творца! Ведь право же не драться потом по этому поводу, как это делают с некоторого времени тупые глыбы мяса динозавры. Нет, все же что-то прогнило в Датском королевстве… кстати, откуда он взял какое-то Датское королевство? Ах, да, возможно это из Провиденциального плана относительно его новой плотнофизической мини-реальности. Как все же меняется сознание при синхронизации, совсем забываешь свои мысли, чувства и планы, существовавшие до сего момента. Впрочем, на данный момент говорить о Датском королевстве не приходится, еще даже не созданы те, кто это Датское королевство создаст, до этого еще миллионы лет пройти должны.

Усилием воли Иего прервал поток мыслей-видений, которые были ему стократ привычней и естественней, чем общение с внешним (не им созданным!) миром и с себе подобными существами, и улыбнулся бывшему наставнику.

– Наконец-то, – покачал головой его визави, – что-то ты больно долго из погружения выходил. Я совсем заждался, когда ты соизволишь в контакт включиться. Кстати, перенос был довольно чистым, единственное, что ты из творческой мини-реальности перетащил – это световое колечко над головой. Это часть твоего нового имиджа?

– Да нимб это, – смутился Иего, – просто у меня с новой реальностью столько проблем возникло, о которых я прежде понятия не имел, что тормознул слегка, не смог сразу точку сборки в правильное положение поставить.

– Мне страшно интересно, – сказал Хроно, поднимаясь на ноги и разминая могучие нижние конечности, – какой же это образ создать нужно, чтобы золотое колечко над головой нормально в имидж вписывалось? Даже представить себе не могу.

– Да я не знаю, как это вышло, – еще больше смутился Иего, – просто я, как мне казалось, принципиально новый эксперимент затеял и уже в значительной мере его осуществил. Правда, когда я в реальность синхронизации вынырнул, то понял, что многие параметры позаимствовал именно с нее, родимой Урании. И однонаправленность вектора времени, и скорость света, как конечную скорость, и трехмерность пространства, и видимость отсутствия Творца в творческой мини-реальности, и эволюцию, и невозможность извне внешние события исправлять через поправки прошлого на векторе времени. К тому же у меня возникла идея уровней действа и видимость конечной цели, как награды тем, кто прошел эти уровни. Теперь-то я понимаю, что многое из этого уже раньше было, но после энергоинформационных миров, мне показалось, что идеи эти – довольно свежие. А что касается нимба… ну такой я себе образ Пантократора-Творца придумал, якобы единственного во вселенной. Я ведь планирую создать условия для возникновения мыслящей расы… человеческой. А поскольку я собрался делать ее по своему образу и подобию,, то и сам соответствующий облик принял. Это тот образ, к которому вся тамошняя эволюция должна стремиться. Впрочем меня в том образе там еще никто не видел, поскольку те носители сознания, которые сейчас в моей мини реальности живут, все равно бы ничего не поняли. Я в своей творческой мини-реальности все сущее наделил плотными физическими телами, поэтому у них ментал крайне медленно развивается, вся энергия уходит на поддержание формы и обеспечение жизнедеятельности этой формы. Штука обременительная, но создает совершенно уникальные возможности для эксперимента. Я уже говорил тебе, что уже вплотную подошел к тому, чтобы начать создавать базу для возникновения разумной расы. В этот момент как раз ты постучался. Впрочем, достаточно вовремя, у меня кое-какие проблемы возникли.

– Ну ка, ну ка, – оживился Хроно, продолжая разминать очевидно еще не до конца восстановившиеся суставы, – покажись, как ты в своем мини-мире выглядел. А я потом покажу, как я в своем.