«Икс-312» и другие

И вот уже на следующий день мы летели в вертолете, глядя из окошек вниз. Да, этот миллионер Спенс Никс, который нанял нас, прислал за нами вертолет. Город быстро ускользал, а впереди ширилась светло-голубая полоса Большого Соленого Озера.

– А ты знаешь, что Солт-Лейк-Сити был основан мормонами в девятнадцатом веке? – сказал Эд. – Когда они пришли сюда, здесь было только одно озеро и ни травинки вокруг не росло?

Я хмыкнул.

– Кто же этого не знает?

В нашем городе, где около половины населения – мормоны, сказать такую банальщину, как он только что – это все равно, что сказать, например: «а ты знаешь, что у коровы есть рога и вымя»?

Эд был мало сведущ в вопросах истории, да и в любом деле, что касалось людей, культур, отношений и прочего. И уж если он сделал над собой такое героическое усилие – обратил свои мысли в эту мрачную сторону, то скорее всего только ради того, чтобы отвлечься от каких-то еще более мрачных мыслей.

Эд помолчал.

– Сволочи, – наконец с чувством изрек он.

– Кто, мормоны?

– Гелбрехт и Уэйт сволочи, вот кто. Сговорились нас отослать подальше, как-будто мы им вычислительный центр сломаем. Подумаешь, ни одна железка не стоит того, чтобы так с людьми обращались.

– А, ты об этом… Скажи спасибо, что они нас не вытурили из университета. И о возмещении убытков, вроде бы не говорят.

– Конечно, не говорят – мы своей работой им столько прибыли принесем, что они забудут про те несчастные пятьдесят тысяч.

– И про те десять тоже?

– Какие десять? – Эд удивленно посмотрел на меня и нахмурился. – А! Про то табло, что-ли? – он махнул рукой, – Спишут. Еще неизвестно, по чьей вине оно оттуда грохнулось.

Я вспомнил драматический полет информационного табло со стены в фойе университета. Это была довольно большая алюминиево-пластиковая штука – где-то три на четыре метра и общим весом килограммов на тридцать – в нее было напихано много микросхем, лампочек и прочего. Ее повесили на высоте третьего этажа во внутреннем холле нашего универа. Эда тогда спустили сверху на альпинистских ремнях, выполнить последние подключения, т.к. было проще спуститься с верхних перил чем поднимать человека на такую высоту с пола. Нужно было всего-то лишь – подсоединить пару вилок к розеткам в стене слева от табло.

Внизу, в опасной, как мне показалось, близости от места работ стоял ларек со стеклянной крышей. Немного поколебавшись, я крикнул Эду: «Подожди!» и зайдя внутрь, попросил продавщицу и двух каких-то первокурсников прерваться и временно покинуть опасную зону, после чего вернулся к своему посту: следить, чтобы никто не подходил ближе.

Выгнанные мною из ларька студенты, позвали остальную группу и через минуты две они уже стояли, отгороженные от опасной зоны красной ленточкой и постепенно проникаясь важностью работы, примолкли, задрав вверх головы. А я приметив, что среди них были и девушки, решил, что вполне разумно прокомментировать происходящее, чтобы всем все было понятно.

– Вот наш специалист выполняет сложнейшие коммутации да еще в подвешенном состоянии.

Одна девушка спросила:

– А Вы тоже в этом разбираетесь?

– Хм. Я принимал непосредственно участие в разработке этого табло, – скромно и серьезно сказал я, понизив голос. – Теперь все студенты и работники нашего университета, – громче, уже чтобы слышали все, – смогут в любой момент легко узнавать о идущих и планируемых занятиях, кто их ведет, и расписание всех мероприятий. Оно интегрировано с компьютерной сетью. На его сборку университетом было выделено десять тысяч долларов…

Заметив что девушка что-то записывает в блокнот, я поинтересовался:

– Конспектируете?

– Я хочу стать журналистом, – она подняла голову и улыбнулась мне, – пишу маленькие обзорные статьи.

– Печатаетесь? – пошутил было я.

– У меня несколько статей было в школьной газете, в универе немного и пару в нашей местной городской.

– Ух ты. И что… Вы будете писать про это? – оторвавшись от ее белой улыбки, я неопределенно повел рукой туда где за моей спиной продолжалось действие.

– Ну, – она склонила голову и волосы ее качнулись.

– Я Ларри, а тот что на веревках – Эд.

– Лина, – она подала мне руку. По отклоняющемуся направлению ее взгляда я понял, что сзади что-то происходит и оглянулся.

Эд воткнул вилку в розетку, отчего казалось, что табло вот-вот загорится веселыми огоньками, потом помедлил, и крикнул:

– Спустите молоток, тут крепеж слабо вбит.

Молоток был спущен. Эд одним широким движением вынул рукоять молотка из веревочной петли, как самурай, вынимающий свой меч из ножен. Потом внимательно вгляделся в крепеж стенда, размахнулся и ударил. Я не понимаю, кто делал эти крепежи. Правая сторона, не левая, по которой стукнул Эд, а подчеркиваю, правая сторона табло соскочила с держателя и пошла вниз маятниковым движением… Так что я в целом согласен: не Эд виноват, в том что оно сорвалось.

Толпа шумно сделала вдох. Табло, держась одним углом за крепеж в стене медленно проплывало мимо и чуть ниже Эдварда, который, хоть и висел рядом, но сделать уже ничего не мог. Набрав наибольшую угловую скорость в нижней точке (все верно говорит формула из кинематики), табло сорвалось со второго крепежа и по инерции полетело вниз и куда-то влево, вырвав с корнем за собой розетку с проводами, которые только что воткнул Эд. В конце своего пути оно грохнулось на стоявший внизу ларек. Толстое стекло ларька оказалось на удивление прочным. Наше табло разломилось пополам, сложилось как какая-то огромная электронная книга в обложке и свалилось с ларька на пол, уже окончательно развалившись на две половины, щедро осыпая пол вокруг себя мельчайшими осколками лампочек и других стекляшек.

Толпа выдохнула: «Вау». Первокурсники восторженно зашумели. Я тоже стоял как завороженный. Оторвав взгляд от разбитого табло, я посмотрел вверх, где все еще висел Эд с молотком в руке. Тот хладнокровно смотрел вниз. Потом молча махнул кому-то рукой: «Поднимай» и поплыл вверх.

Проводив уплывающего Эда взглядом, я вспомнив про Лину, обернулся и стал искать глазами девушку в джинсах и свитере. Она уже уходила.

– Лина! – я догнал ее.

– Думаю тут уже ничего интересного, – вставляя ручку в свой блокнот и пряча его в сумку, снова улыбнулась она.

Я не мог быстро придумать слова. Пальцем я показывал туда, где исчез блокнот:

– Вы еще думаете писать статью?

– Что вы! Писать о чьих-то неудачах я считаю неэтичным. Если только это не результат преступной безалаберности или коррупции. Ведь ничего такого здесь нет? – по ее веселой улыбке, я понял что она подшучивает.

– И к тому же в стенах нашего университета происходит множество других интересных событий, – в тон ей продолжил я, тоже улыбаясь.

– Именно. Но я запомню вас: Ларри и Эдвард! – она провела рукой по воздуху, как бы выделяя заголовок на висящей газете. – Мне кажется про вас можно будет еще написать, потом, когда мы ближе познакомимся и вы мне поведаете интересные истории про вашу команду. Вы яркие. Мой журналистский опыт говорит мне, что материал от вас будет.

Мне даже нечего было сказать на такие комплименты.

– Пока, Ларри. Не забудь позвать, когда что-то начнете прибивать, – и она весело сделала мне по груди печать ладошкой.

– Пока, – улыбнулся я, и она ушла.

Я посмотрел на нас с Эдом как бы со стороны. И вот только не спрашивайте меня, почему именно Эд висел там на альпинистских ремнях. Почему не какой-нибудь рабочий. Альпинист, например. Просто примите аксиому: если что-то происходит в пределах досягаемости Эдварда, то он в этом участвует. Так что интуиция Лины не врет. А кто же его пускает? Почему он? – все это вопросы, которые ни к чему не приводят. Я пробовал думать о них, но запутался. Самое интересное, что я не замечал, чтобы он сам напрашивался: как будто не он сам во все это внедряется, а его странным образом втягивает туда какая-то сила.

Я вернулся из своих воспоминаний в вертолет.

– Эд, помнишь, нам рассказывали, как в восемьдесят восьмом у нас в университете кто-то написал компьютерный вирус, – это-то он должен помнить, – парализовавший главный мейнфрейм у нас в универе и еще половину таких же компьютеров по всей стране? И все газеты мира про это написали. Так вот, просто начальство боится, что если ты хоть пальчиком прикоснешься к Сиерре – случится что-то похожее.

Комплимент подействовал: Эдвард посветлел лицом.

«Лина, привет!

Небольшая справка к вопросу, куда мы летим и почему на вертолете. И, кстати, если ты не обещаешь не рассказывать сведения, которые сейчас узнаешь, то лучше я не буду это писать. Но мысленное мое письмо я прекратить не могу, поскольку когда мысли пошли – их уже не остановить. Я навел справки перед отлетом. В общем, «Кибер Тимс», как оказалось, работают по военным заказам. А на вертолете мы летим, потому что директор, как известно – самый настоящий богач. В процессе почти детективного расследования, в конце концов, у меня сложилась приблизительно такая картина. И само так вышло, что к фактам несколько ретроспективно примешалось мое воображение, что не совсем профессионально, сказала бы ты, но зато так интереснее.

Компания Кибер Тимс и так лидер по производству электроники, но периодически, приблизительно раз в три года, дополнительно укрепляет свои позиции, поглощая более мелкие конкурирующие компании. В этой странной компании целый отдел аналитиков собирает данные о конкурентах и предоставляет отчеты директору. Спенс Никс, генеральный директор и владелец Кибер Тимс, богатейший человек в штате Юта, предпочитает сам выбирать жертву слияния. Это доставляет ему особое удовольствие. Каждый раз после очередного слияния-захвата он говорит сам себе: «Да, Спенс, тебе нету равных. Ты – молодец!». Хоть в мире бизнеса это и называется «слияние» – на самом деле поглощаемая компания просто перестает существовать. Унаследованные проекты ведутся еще некоторое время, а потом тихо прикрываются. Руководство бывшей компании занимает временные посты в Кибер Тимс, потом плавно изживается оттуда. Инженерам снижается жалованье, как занимающимся неперспективными направлениями. В результате им приходится уходить.