Руководство по GDPR

Также Суд уделил особое внимание тому факту, что заявителю на момент ареста было 11 лет. Сохранение личных данных несовершеннолетнего, который не был осужден, может оказать негативное влияние на его социальное развитие и интеграцию в обществе. Суд единогласно постановил, что их хранение представляет собой несоразмерное вмешательство в право на личную жизнь, которое не может считаться необходимым в демократическом обществе.

В деле Leander против Швеции Суд постановил, что тайный контроль за физическими лицами, кандидатами на важные должности в сфере национальной безопасности, само по себе не противоречит целям, установленным в демократическом обществе. Специальные гарантии, установленные в национальном законодательстве для защиты интересов субъекта данных, привели к выводу Европейский суд по правам человека о том, что шведская система контроля персонала отвечает требованиям статьи 8 (2) Европейской конвенции о правах человека.

Принимая во внимание, имеющиеся у него широкие полномочия в определении целей, государство-ответчик, имело право считать, что в случае заявителя интересы национальной безопасности преобладали над интересами физического лица. Суд пришел к выводу, что не было нарушения статьи 8 Европейской конвенции о правах человека.

Уважение сути права

Дело Schrems касалось защиты физических лиц в отношении передачи их личных данных в третьи страны – в данном случае, Соединенные Штаты. Schrems, австрийский гражданин, был пользователем Facebook (организация запрещена на территории РФ) в течение нескольких лет. Заявитель подал жалобу в ирландский орган по надзору за защитой данных, для того чтобы осудить передачу его личных данных с целью хранения и последующей обработки из ирландского филиала Facebook (организация запрещена на территории РФ) в Facebook Inc. (организация запрещена на территории РФ), серверы которого расположены на территории США. Он утверждал, что в свете разоблачений Эдварда Сноудена в 2013 году, касающихся деятельности по надзору службами США, законодательство и судебная практика США не обеспечивают достаточной защиты личных данных.

Передача данных на территорию США основывалась на решении Комиссии ЕС об адекватности, разрешающим передачу данных американским компаниям. Компании-получатели гарантировали защиту данных, передаваемые из ЕС, в соответствии с так называемым правилом безопасной гавани (англ. Safe Harbor) – юридический принцип, согласно которому некоторые виды поведения не рассматриваются как нарушение более общего принципа или правила.

Дело, переданное в Суд Европейского Союза, рассматривалось в части соответствия решения Комиссии положениям Хартии ЕС. Суд напомнил, что защита основных прав в ЕС требует, чтобы ограничения этих прав применялись только в той степени, в которой они строго необходимы. Суд Европейского Союза рассматривал законодательство, разрешающее государственным органам доступ к общему содержанию электронных сообщений, как «нарушающее суть основного права на уважение частной жизни, гарантируемое статьей 7 Хартии». Это право было бы лишено смысла, если бы государственным органам США было разрешено получать доступ к электронным сообщениям без какого-либо объективного обоснования конкретных целей национальной безопасности или предупреждения преступлений, которые касаются конкретных лиц, поскольку подобная практика не является следствием злоупотребления властью.

Кроме того, Суд Европейского Союза отметил, что «законодательство, не предусматривающее какой-либо возможности для лица использовать средства правовой защиты для получения доступа к своим персональным данным или для получения возможности исправления или удаления таких данных» несовместимо с фундаментальным правом на эффективную судебную защиту (статья 47 Хартии). В октябре 2015 года Суд Европейского Союза признал правило Safe Harbor недействительным.

Принципы необходимости и пропорциональности

В деле Volker и Markus Schecke Суд Европейского Союза пришел к выводу, что обязательство публиковать личные данные физических лиц, которые получали помощь от определенных фондов, нарушает принцип соразмерности. Данные предоставлялись без проведения различия на основании соответствующих критериев, таких как периоды, в течение которых лица получали помощь, частота такой помощи, ее характер и объем.

В связи с этим Суд Европейского Союза посчитал необходимым объявить недействительными некоторые положения Регламента Совета ЕС №1290/205 и объявить Регламент 259/2008 недействительным в целом.

Цели общественного интереса

Дело Schwarz против города Бохум (Германия) касалось ограничения права на неприкосновенность частной жизни и права на защиту персональных данных, возникающих при получении и хранении отпечатков пальцев в целях оформления паспортов гражданам ЕС. Заявитель обратился в функциональный центр г. Бохум для получения паспорта, но отказался предоставить отпечатки пальцев. На этом основании в выдаче паспорта ему было отказано. Заявитель обратился в немецкий суд с иском о выдаче паспорта без предоставления отпечатков пальцев. Немецкий суд передал дело в Суд Европейского Союза и направил запрос касательно применения статьи 1 (2) Регламента 252/2004 о стандартах безопасности и биометрических данных в паспортах и проездных документах, выданных государствами ЕС.

Суд Европейского Союза постановил, что отпечатки пальцев представляют собой персональные данные, поскольку объективно содержат уникальную информацию о лицах, которая позволяет их точно идентифицировать, а снятие и хранение отпечатков пальцев является обработкой персональных данных. В данном случае, обработка персональных данных, которая регулируется статьей 1 (2) Регламента 2252/2004, представляет собой угрозу правам на уважение частной жизни и защиту данных. Однако статья 52 (1) Хартии основных прав ЕС допускает ограничение осуществление этих прав при условии, что ограничения предусмотрены законом, уважают суть этих прав, и соответствуют принципам соразмерности, а также необходимы и действительно соответствуют целям, представляющим общественный интерес, признанный в ЕС.

Во-первых, Суд Европейского Союза отметил, что ограничение, возникающее в связи с получением и хранением отпечатков пальцев при выдаче паспортов, должно рассматриваться как предусмотренное законом, так как эти операции предусмотрены статьей 1 (2) Регламента 2252/2004.

Во-вторых, последняя редакция Регламента была разработана с целью предотвращения подделки паспортов и их использования в мошеннических целях. Таким образом, норма статьи 1 (2) направлена на предотвращение, в частности, незаконного въезда в ЕС, а потому преследует цель общественного интереса, признанного в ЕС.

В-третьих, в имеющихся у Суда Европейского Союза материалах дела не было заявлено, что ограничения, накладываемые на осуществление этих прав, не соответствуют сущности прав.

В-четвертых, хранение отпечатков пальцев на носителе с высокой степенью защиты, как предусмотрено Регламентом 252/2004, требует использования высокотехнологичных решений. Такое хранение может снизить риск подделки паспортов и облегчить работу органов, ответственных за проверку подлинности паспортов на границе ЕС. Хотя данный метод не гарантирует 100% защиты от мошеннических действий и подделки документов, достаточного того, что он в значительной степени снижает вероятность наступления таких событий.

В свете вышеизложенного Суд Европейского Союза постановил, что взятие и хранение отпечатков пальцев, упомянутое в статье 1 (2) Регламента 2252/2004, это адекватное ограничение для достижения целей, преследуемых настоящим Регламентом.

Суд Европейского Союза признал необходимость такой обработки и отметил, что снятие отпечатков ограничивалось двумя пальцами, данное действие не носило интимный характер и проводилось в присутствии третьих лиц. Данная операция также не вызывает какого-то целенаправленного физического или психического дискомфорта у пострадавшего лица, операция может быть приравнена к фотосъемке. Следует также отметить, что единственной реальной альтернативой снятия отпечатков пальцев, как установил Суд Европейского Союза, является сканирование радужной оболочки глаз. Суд Европейского Союза не нашел подтверждения, что сканирование радужной оболочки глаз несет меньше ограничений в правах, признанных статьями 7 и 8 Хартии основных прав ЕС. Кроме того, что касается эффективности этих двух методов, то общепризнанным является факт использования технологии снятия отпечатков пальцев вместо сканирования радужной оболочки глаза, в связи с недостаточным технологическим обеспечением. К тому же сканирование сетчатки является дорогостоящей альтернативой и поэтому практически не используется для этих целей.

Соответственно, Суд Европейского Союза признал снятие отпечатков пальцев эффективной и соразмерной мерой ограничения права.

Свобода самовыражения

В деле Tietosuojavaltuutettu против Satakunnan Markkinapörssi Oy и Satamedia Oy, Суду Европейского Союза было предложено определить взаимосвязь между защитой данных и свободой прессы. Суд должен был изучить вопрос о распространении компанией через сервис SMS-сообщений данных о налогах 1,2 миллиона субъектов данных, законно полученных от финских налоговых органов. Финский надзорный орган по защите данных принял решение, обязывающее компанию прекратить распространение этих данных. Компания обжаловала это решение в национальном суде, который запросил у Суда Европейского Союза разъяснения относительно толкования Директивы о защите данных (DPD – финское национальное право). В частности, Суд Европейского Союза должен был проверить, может ли обработка персональных данных рассматриваться в контексте деятельности, осуществляемой в журналистских целях (налоговые органы предоставили пользователям мобильных устройств налоговые данные третьих лиц). После того, как был сделан вывод о том, что деятельность компании заключалась в «обработке персональных данных» в значении статьи 3 (1) Директивы о защите данных (DPD), Суд Европейского Союза проанализировал статью 9 Директивы об обработке персональных данных и свободе выражения.

Суд отметил важность права на свободу выражения мнений в каждом демократическом обществе и постановил, что такое понятие, как журналистика, имеет широкую трактовку. Также Суд отметил, что для достижения баланса между двумя основными правами отступления и ограничения права на защиту данных должны применяться только в той мере, в которой это строго необходимо.

В этих обстоятельствах Суд Европейского Союза постановил, что действия компаний в отношении данных из документов, которые являются общественным достоянием в соответствии с национальным законодательством, могут быть классифицированы как «журналистские действия», если их целью является раскрытие общественности информации, мнения или идей, независимо от среды, используемой для их передачи. Он также постановил, что данная деятельность не ограничивается передачей посредством СМИ и может осуществляться в целях получения прибыли. В данном конкретном случае Суд Европейского Союза оставил рассмотрение на уровне национального суда.

Это же дело было рассмотрено Европейским судом по правам человека после того, как национальный суд на основании указаний Суда Европейского Союза принял решение о том, что постановление надзорного органа о прекращении публикации всей налоговой информации является оправданным вмешательством в свободу выражения мнения компании. Суд пришел к выводу, что хотя вмешательство в право компании распространять информацию имело место, вмешательство соответствовало закону, преследовало законную цель и было необходимо в демократическом обществе.

Суд напомнил о критериях прецедентного права, которыми должны руководствоваться национальные органы власти и сам Европейский суд по правам человека при сопоставлении свободы выражения мнений с правом на неприкосновенность частной жизни. В отношении вопросов, представляющих общественный интерес, существует мало возможностей для ограничения права на получение и распространение информации, поскольку общественность имеет право на получение информации «и это является важнейшим правом в демократическом обществе». Тем не менее статьи в прессе, нацеленные исключительно на то, чтобы удовлетворить любопытство конкретного читателя относительно деталей личной жизни человека, не могут являться предметом общественного интереса. Отступление от правил защиты в журналистских целях предназначено для того, чтобы журналисты могли получать, собирать и обрабатывать данные для возможности осуществления журналистской деятельности.

Суд установил, что общественность не интересовалась массовым распространением таких необработанных данных газетами в неизменном виде. Информация о налогообложении могла бы позволить любопытным представителям общественности классифицировать субъектов данных в соответствии с их экономическим статусом и удовлетворить общественную жажду информации о частной жизни других людей. Это не может рассматриваться с позиции удовлетворения общественного интереса.

Баланс права на защиту данных и свободу выражения мнений

В деле Axel Springer АG против Германии Европейский суд по правам человека постановил, что судебное решение, запрещающее компании-заявителю публиковать статью об аресте и осуждении известного актера, нарушило статью 10 Европейской конвенции по правам человека.

Европейский суд по правам человека перечислил критерии, которые следует учитывать при сопоставлении права на свободу выражения мнения с правом на уважение частной жизни, как это установлено в прецедентном праве:

– представлял ли интерес тот случай, когда рассматриваемая статья была представлена общественности?

– было ли заинтересованное лицо публичной фигурой?

– как была получена информация и является ли она достоверной?

Европейский суд по правам человека установил, что арест и осуждение актера являются публичными судебными фактами, а потому представляют общественный интерес. Актер был достаточно известен, и информация об аресте была предоставлена прокуратурой, ее точность и достоверность не оспаривались сторонами. Поэтому наложенные ограничения на публикацию не были пропорциональны законной цели защиты личной жизни заявителя.

Суд пришел к выводу, что имело место нарушение статьи 10 Европейской конвенции по правам человека.

Дело Coudec and Hachette Filipacchi Associés против Франции касалось публикации во французском еженедельнике интервью с г-жой Coste, которая утверждала, что принц Монако Albert был отцом ее ребенка. В интервью также рассказывалось об отношениях г-жи Coste с принцем и о том, как он отреагировал на рождение ребенка, а также фото принца с ребенком. Принц Albert возбудил дело против издательской компании за нарушение его права на неприкосновенность частной жизни. Французские суды постановили, что публикация статьи нанесла необратимый ущерб принцу Albert и обязали издателя возместить убытки и опубликовать подробности решения на обложке журнала.

Издатели журнала передали дело в Европейский суд по правам человека, утверждая, что решение французских судов неоправданно нарушает их право на свободу выражения мнений. Европейский суд по правам человека должен был соотнести право принца Albert на неприкосновенность частной жизни с правом издателя на выражение мнения и правом общественности на получение информации. Право г-жи Coste поделиться своей историей с общественностью и заинтересованность ребенка в официальном установлении отношений с отцом также стали критериями при рассмотрении дела.

Европейский суд по правам человека постановил, что публикация интервью представляет собой вмешательство в личную жизнь принца и продолжил изучение необходимости вмешательства. Он указал, что публикация касается общественного деятеля и вопроса общественного интереса, поскольку граждане Монако заинтересованы в том, чтобы знать о существовании ребенка принца, так как будущее наследственной монархии «неразрывно связано с существованием потомков» и, таким образом, это вызывает обеспокоенность общественности. Суд также отметил, что эта статья позволила г-же Coste и ее ребенку осуществить свое право на свободу выражения мнений. Национальные суды не смогли должным образом учесть принципы и критерии, разработанные в прецедентном праве Европейского суда по правам человека в отношении баланса права на неприкосновенность частной жизни и права на свободу выражения мнений.

Суд пришел к выводу, что Франция нарушила статью 10 Европейской конвенции по правам человека о свободе выражения мнений.

Интересы широкой общественности

В деле Mosley против Соединенного Королевства национальная еженедельная газета опубликовала интимные фотографии заявителя, известного деятеля, который впоследствии подал гражданский иск против издателя и получил компенсацию за ущерб. Несмотря на присужденную денежную компенсацию, заявитель продолжал жаловаться на то, что остается жертвой нарушения его права на неприкосновенность частной жизни. Заявителю было отказано в подаче иска о вынесении судебного запрета до публикации данных фотографий из-за отсутствия каких-либо правовых требований (поскольку факт публикации уже случился).

Европейский суд по правам человека отметил, что распространение подобных материалов предназначается для развлечения и не преследует иных целей. Несомненно, заявитель был в выигрышной позиции в контексте статьи 10 Европейской конвенции по правам человека и аналогичным требованиям статьи 8 Европейской конвенции о правах человека в части защиты информации частного и интимного характера. Тем не менее особое внимание следует уделять изучению ограничений, которые могут выступать в роли цензуры до публикации. Европейский суд по правам человека пришел к выводу, что юридически обязательное предварительное уведомление не требовалось в соответствии со статьей 8 Европейской конвенции о правах человека. Соответственно норма статьи 8 не была нарушена.

В деле Bohlen против Германии заявитель, известный певец и художественный продюсер, опубликовал автобиографическую книгу и впоследствии был вынужден удалить некоторые отрывки по решению суда. Эта история широко освещалась в национальных СМИ. Табачная корпорация начала юмористическую рекламную кампанию, содержащую отсылки на данное событие, и использовала имя заявителя без его согласия. Заявитель безуспешно требовал возмещения убытков от рекламной кампании, ссылаясь на нарушение его прав в соответствии со статьей 8 Европейской конвенции о правах человека.

Европейский суд по правам человека определил баланс между правом на уважение частной жизни и правом на свободу выражения мнений, и постановил, что нарушения статьи 8 Европейской конвенции о правах человека не было. Заявитель был публичным лицом, и реклама не содержала подробностей его частной жизни. Кроме того, отсылка была сделана на широко освещаемое событие, и носила юмористический характер без признаков унижения или негативного отношения к заявителю.

В деле Biriuk против Литвы заявитель утверждал в Европейском суде по правам человека, что Литва не выполнила своего обязательства по обеспечению уважения ее права на частную жизнь. Крупное издание совершило серьезное нарушение ее права на неприкосновенность частной жизни, а национальные суды, рассматривавшие дело, присудили ей денежную сумму за нанесенный моральный вред. Согласно положениям национального закона о предоставлении информации населению, национальный суд определил незначительный размер компенсации материального вреда, причиненного незаконным распространением в СМИ информации о личной жизни человека. Дело было связано с публикацией на первой полосе крупнейшей литовской газеты статьи о том, что заявитель был ВИЧ-положительным.

Европейский суд по правам человека напомнил, что защита личных данных, в том числе медицинских, имеет основополагающее значение для права на уважение частной жизни в рамках Европейской конвенции о правах человека. Конфиденциальность данных о здоровье особенно важна, так как разглашение медицинских данных может существенно повлиять на личную и семейную жизнь человека, его или ее занятость, а также участие в жизни общества. Суд придает особое значение распространению медицинским персоналом информации о ВИЧ-статусе заявителя, что свидетельствует о факте нарушения врачебной тайны. Таким образом, не было никакого законного вмешательства в право заявителя на частную жизнь.

Однако при рассмотрении вопроса о том, оправдывает ли существование общественного интереса к такого рода публикациям, Суд установил, что основной целью публикации было увеличение продаж газеты за счет удовлетворения любопытства читателей. Такая цель не может представлять интерес общественности. Европейский суд по правам человека установил, что имело место нарушение статьи 8 Европейской конвенции о правах человека.

Право на доступ к информации

В деле Счетной палаты против австрийской общественной телерадиокомпании Суд Европейского Союза проверил соответствие некоторых австрийских законов законодательству ЕС о защите данных. Законодательство обязывало государственный орган собирать и передавать информацию об именах работников различных государственных учреждений и их доходах для публикации в ежегодном отчете, доступном для широкого круга лиц. Некоторые субъекты данных отказывались передавать свои данные для публикации, ссылаясь на право защиты данных.

Суд Европейского Союза напомнил, что Хартия основных прав ЕС не была обязательным документом в тот период, когда формировался принцип права. Суд постановил, что сбор данных о профессиональном доходе человека и передача таких сведений третьей стороне представляет собой нарушение права на неприкосновенность частной жизни. Европейского Союза отметил, что австрийское законодательство преследовало законную цель по сдерживанию заработной платы государственных служащих в разумных пределах, что напрямую связано с экономическим благосостоянием страны. Однако заинтересованность Австрии в обеспечении наилучшего использования государственных средств должна быть сбалансирована с серьезностью вмешательства в право на неприкосновенность частной жизни.

Оценка необходимости публикации данных о доходах физических лиц и соразмерности преследуемой цели была оставлена на усмотрение национального суда. Суд Европейского Союза призвал национальный суд рассмотреть вопрос о том, не могла ли такая цель быть достигнута с учетом баланса права. Примером может служить передача персональных данных только контролирующим государственным органам, а не широкой общественности.

Защита профессиональной тайны

В деле Pruteanu против Румынии заявитель выступал в качестве адвоката коммерческой компании, которой запретили проводить банковские операции по обвинению в мошенничестве. В ходе расследования дела румынские суды уполномочили органы прокуратуры перехватывать и записывать телефонные разговоры партнера компании в течение определенного периода. Записи включали его разговоры с адвокатом.

Г-н Pruteanu утверждал, что это нарушало его право на уважение личной жизни и переписки. В своем решении Европейский суд по правам человека подчеркнул статус и важность отношений адвоката со своими клиентами, которые являются профессиональной тайной. В данном случае адвокат также может подать жалобу на вмешательство в его право на уважение частной жизни и переписки. Суд Европейского Союза постановил, что имело место нарушение статьи 8 Европейской конвенции по правам человека.

В деле Brito Ferrinho Bexiga Villa-Nova против Португалии заявитель и адвокат, отказались раскрывать свои личные банковские выписки налоговым органам на основании профессиональной и банковской тайн. Прокуратура начала расследование по факту налогового мошенничества и потребовала приостановить разрешение на сохранение профессиональной тайны. Национальные суды вынести соответствующее решение о приостановлении, поскольку общественные интересы преобладали над личными.

При рассмотрении дела Европейский суд по правам человека постановил, что доступ к банковским выпискам заявителя представлял собой вмешательство в его право на неприкосновенность частной жизни. Вмешательство имело законную основу, поскольку оно основывалось на нормах уголовно-процессуального кодекса и преследовало законную цель. Однако рассматривая необходимость и соразмерность вмешательства, Европейский суд по правам человека указал на то обстоятельство, что разбирательство по вопросам конфиденциальности было проведено без участия или ведома заявителя.