Честь Белого Волка

– Просто порадуйся вместе со мной!

– А что, когда-нибудь было иначе?!

Мы дружно пустили наших коней вскачь, уходя с главной дороги на просёлочную, через лес. Во-первых, это короче, сани там бы и не прошли, но мы-то верхами, а во-вторых, зимний лес всегда восхитительно прекрасен.

Зелёные иглы вековых сосен усыпаны живым серебром, нетронутый снег под копытами хрустит хрустальной пылью, сияние и блеск такие, что невольно щуришь глаза, и вообще всё вокруг кажется волшебной предрождественской сказкой. Видели вы такое когда-нибудь?

Небо между крон деревьев было голубым, чистым и каким-то особенно прозрачным, словно родниковая вода, в которой отражаются все текущие облака. А наш мир воспринимался высоким отражением мира иного, свободного от пустых и лишних деталей, мира настоящего, светлого, который ждёт всех нас, быть может, в будущем…

– Ставр?

Я не сразу понял, что ко мне обращается Центурион.

Чёрный конь (по правилам надо говорить вороной, но разве кого-то так уж интересуют правила?) поднялся на дыбы, осторожненько, чтоб я резко не выпал из седла, помесил воздух копытами, встал и обернулся ко мне:

– Волк!

– Центурион, здесь везде волки. Но они наши друзья, и если ты…

– Посмотрите, сир, мне одному это кажется?!

Я опустил взгляд под копыта Центуриона и невольно вздрогнул.

Гореть тебе в аду, дьявольское отродье, как обычно говорит моя дочь, ибо на снегу чётко был виден отпечаток волчьей лапы вдвое больше копыта моего коня. Если вы сравнили и поняли, то это…

– Сугроб мне в лоб!

Центурион в очередной раз взвился на дыбы, видимо, исключительно для того, чтобы я получше осознал то, что вижу. Мне пришлось быстро соображать, потому что память услужливо подсунула череду чудовищных картинок кровавого рагнарёка, и, к стыду своему, я не запомнил всех, кто выжил. А ведь выживали не всегда лучшие…

– Не моя вина, не моя проблема, – твёрдо объявил мой конь, наклоняя голову так, что я съехал по его крутой шее вниз, не упав, но твёрдо встав на ноги.

– Что скажете, сир?

– Ну-у, чтоб я отбросил копыта и был принят богами в лошадиную Вальгаллу, где только толкаются за овёс и пьют брагу, а не ходят в библиотеку…

Седрик шикнул на Центуриона, и тот виновато передернул плечами.

– Это невероятно, – вслух произнёс я, склоняясь над отпечатками следов.

В девственно-чистом снегу были чётко отпечатаны следы некоего зверя (волка, шакала или собаки) невероятных размеров. Если бы я не знал, что он погиб в огненной ярости рагнарёка, то при всех сказал бы, что такой след может оставить лишь один зверь на всём белом свете. И на не белом тоже. На любом.

Фенрир!

Я видел его издалека, в тот день граничары держали свои участки до последнего, а сумерки богов, словно бы кровавый кашель, выхаркивали все силы Света и Тьмы на нашу нейтральную территорию, где и продолжалось страшное месиво. Я несколько лет после этого просыпался от собственных криков, в горячечном поту и долго не мог уснуть, меня преследовали кошмары…

Да и не важно, пусть бы они все там отдышались, успокоились и пошли друг на друга в очередную атаку или, наоборот, не признали своё поражение и остались тут, с нами, но в те времена никто не стоял на месте, как никто не прикрывался нашими щитами.

Асы, ваны, инеистые, мертвецы и монстры вообще не воспринимали нас, граничар, как нечто важное и весомое в этом мире. Они все слишком циклились на себе любимых, что и сгубило старый мир. Но тем не менее мы были, мы есть и с нами приходится считаться.

Я опустился на одно колено, внимательно осматривая глубокий волчий след. Честное слово, отпечаток такого размера в наших краях ещё не встречался ни разу. Получается, что зверь, прошедший здесь, был куда крупнее моего коня?

Центурион, конечно, пыжился, что-то из себя строил, но, как бы ни старался, всё равно не мог своим копытом закрыть хотя бы половину отпечатка следа.

– Кто это, Ставр?

– Помолчи, я думаю.

– Сир, как я понимаю, это волк, нет?

– Седрик, ты меня бесишь!

– Вы уверены?

– Да, чёрт тебя подери! Это следы гигантского волка. Откуда он тут взялся? Почему меня не предупредили? Если Серый Брат его видел и не сказал, то после этого брат он мне или не брат?!

– Рад ты мне или не рад? – счастливо поддержал меня бывший крестоносец, не успев вовремя закрыть рот.

– А давайте просто убежим домой и никому ничего не скажем? – вновь влез мой чёрный конь.

Мне жутко захотелось ещё раз дать ему по ушам, но это было бы несправедливо. Он вёл свою линию от собственного понимания поведенческой логики. Не можешь справиться с проблемой, беги, и всё тут! Вдруг всё само устаканится?

Я же был вынужден опираться на общеизвестные факты. Которые упрямо подтверждали гармоничную картину мира, но никак не давали в ней равноправия лошадям и людям. Да, оно, может быть, неправильно, но это так. Увы…

Если вы помните, то из-за Граней к нам периодически забрасывало кучу самых разнообразных тварей, однако чтобы вот такой зверь погулял по нашей территории, наоставлял кучу следов и не был никем замечен?! Не верю!

Седрик, скромно проехавший вперёд, тихо свистнул.

Мы с Центурионом двинулись навстречу, запах остывшей крови почувствовался уже через несколько шагов.

– Я был не прав, он оставил не только следы, его заметили…

Небольшая полянка за елями была истоптана и взрыта могучими когтями, а грязный снег сплошь покрыт красными пятнами. Судя по ошмёткам бурой шерсти и паре обглоданных костей, эта тварь задрала очень крупного медведя. То есть практически за шиворот выволокла из берлоги, загрызла и сожрала.

– Да ну, один волк против ярости разбуженного медведя… Что же это за хищник такой?

– Быть может, ваши лесные друзья подскажут? – тихо предположил бывший крестоносец.

Седрик далеко не трус, но я видел, что и ему явно неуютно в снежном лесу, где в любой момент может подкрасться огромный волк, судя по следам, едва ли не выше моего коня в холке.

– Надо возвращаться. – Я рванул поводья, разворачивая Центуриона. – Здесь нечего ловить. И да, ты прав, нам нужен Серый Брат. Он не появлялся у замка в последнее время?

Седрик отрицательно помотал головой. Что ж, наши договорённости с волчьей стаей были весьма условны и прозрачны. Серые хищники должны были бдительно охранять наши границы, если и не вступая в схватку, то уж всегда предупреждая о приближении врагов. И они честно держали слово.

Мы же в свою очередь обещали подкармливать их в случае голода, когда зимой в горах тяжело охотиться. Вообще, олени и лоси в здешних лесах водятся в избытке, так что стая обычно с добычей, но мало ли, бывает всякое.

Я хотел попросить Центуриона чуть сбавить ход, наклонившись к его шее, и…

Это спасло мне жизнь. Коротко свистнувшая стрела ударила меня под лопатку, а не в затылок. Плащ существенно ослабил удар, пробить его почти невозможно, но сам факт?!

– Разбойники! – развернувшись, прорычал мой конь, вставая на дыбы. – Ставр, не держи меня! Тяжёлый день, разборки с любимой кобылой. Сплошные нервы, недостаток позитивной литературы, и надеюсь, ты не будешь против, если я… сейчас… хоть кого-нибудь… убью же на хрен!!!

– Пелевина больше не получишь, – только и успел пробормотать я.

Вороной гигант лошадиного племени бросился вперёд на четырёх оборванцев, пытавшихся взять нас в кольцо, преграждая путь. Двоих он просто смял грудью, третий получил в лоб обухом боевого топора Седрика, а четвёртый бросился бежать, проваливаясь в сугробы, швырнув в нас разряженный арбалет.

– Прикажете догнать мерзавца, сир?

– Пусть уходит. – Я остановил горячего старика. – Есть более важные дела, чем залётные бандиты. Если бы они сунулись в деревню, там бы их подняли на вилы крестьяне. Неудивительно, что они пытались хоть кого-то ограбить в лесу.

Не подумайте, что я был тогда слишком милостив. Скорее наоборот – в диком зимнем лесу человеку не выжить. Поэтому мы все прекрасно понимали – такое нападение вряд ли бы произошло случайно, и тот, кто дёргал за ниточки, вёл свою игру. Мне нечего было ему противопоставить. Хотя бы на тот момент, но мы сочтёмся потом…

Мы успешно вернулись в Кость до темноты. Серый Брат не встретился нам по дороге, и я впервые задумался о том, что и близко не представляю себе, как его позвать, если очень понадобится. Непростительная глупость с моей стороны.

Что же теперь, если он будет нужен, так мне вставать на стену и выть по-волчьи? Кстати, честно говоря, это было первое, что пришло мне в голову. Значит, именно так и придётся поступать. Может, попросить Хельгу сфоткать меня в этот позорный момент?

Из замка я ушёл в полночь. Дома все спали. Я очень тихо спрыгнул с предательски скрипнувшей кровати. Так же без лишнего шума прошёл на кухню, поставил чайник и включил компьютер. Ну что ж, по торгам ничего особо важного не было.

Покупки антикварного оружия совершаются не каждый день, а последнюю пару лет в связи с новыми чудесными законами любой малый бизнес переживает упадок. Тем более если речь идёт о коллекционерах. Нумизматы или филателисты почему-то не интересуют полицию, а вот те, на кого можно повесить «торговлю оружием», о-о-о…

Это вне диалогового обсуждения, это просто данность. Говорить об этом можно долго, но не хочется самому себе нервы трепать. Поэтому я лишь заварил кофе (как ни странно, он меня не бодрит, а убаюкивает) и проверил сотовый.

Тут было несколько интересней. Сразу три эсэмэс от Даны:

«Позвони мне». «Я виновата, но ты должен меня выслушать». «Пожалуйста!»

И всего одно от Капитана:

«Завтра в 12».

Коротко, внятно и по существу. Завтра в двенадцать часов он ждёт меня у себя в кабинете, не задумываясь о том, что я могу быть занят на службе или вообще чем угодно.

Как будто бы у граничар нет личной жизни! По крайней мере, она никогда не подразумевается нашим уставом. В том мире, у Граней, в Приграничье, ты вправе иметь хоть десять жён, толпу любовниц или, обладая феодальным правом первой ночи, тащить к себе в постель кого угодно, от невинной девицы до старой коровы, – никто из начальства и слова не скажет. Но, если у вас жена и ребёнок в этом мире, могут быть проблемы…

А меня тут дочь. Девочка очень непростая, даже сложная во всех смыслах. К тому же её золотоволосая мама – великая Хель, богиня смерти у древних викингов.

Возможно, это единственная существенная причина, по которой нас стараются особо не трогать. То есть уволить были просто обязаны как минимум, но по факту с богиней смерти почему-то не хочет связываться никто. Даже самый упёртый атеист из Белого Комитета.

Такие там есть, уж поверьте, и одна из самых активных противниц моей жены в данный момент находится на длительном отдыхе в узкоспециализированном медицинском учреждении с плечистым персоналом, в комнате, обитой войлоком. Это очень безопасное, чистое и хорошо запертое местечко. Куда приятней и уютней, чем Ледяной ад в Хельхейме, где моя бывшая, но тем не менее супруга ныне правит бал…

– Ты бодрствуешь? – За моей спиной бесшумно возник дядя Эдик.

Когда моя дочь спала, он мог позволить себе ходить по дому голым. Ох, да Один всемогущий, кому я вру?! Он и при Хельге не особо утруждал себя труселями.

– Ставр, кругом враги!

Эд прошёл на кухню и сел напротив меня, целомудренно прикрыв одно место кухонным полотенцем. Срочно в стирку…

– Тебя так долго не было, что наш общий дом успели оцепить, моя маленькая племянница ещё не вернулась из школы, а я уже вёл бой! Эти злодеи на чёрном джипе достали весь подъезд, они опять включали музыку!

Я молча опустил лицо в ладони.

– Нет, нет, нет! Ты должен знать! Ты обязан понимать, в каком страшном мире воспитывается твоя дочь, – разорялся бывший бог со справкой, а он вообще заводится даже не с полоборота, а от случайного касания монтировки. – Там звучала песня про скрипача, и представляешь, что я услышал? «Повесил свой сюртук на спинку стула музыкант…», потом припев, чего-то там, а потом… та-дам!!! Концовка: «Устал скрипач, хлебнул вина, натягивая фрак…» Фрак! Ставр, он снял сюртук, а ушёл во фраке! Я был возмущён, я кричал им, но они не слышали, их уши глухи к поэзии…

– Что с машиной?

– Я бы на твоём месте больше интересовался судьбой прикроватной тумбочки. Она в щепки! У чёрного джипа, к сожалению, лишь помяло крышу и переднее стекло пошло трещинами. Я разочарован. А ты спрятал мой молоток. Ты нехороший человек, нечестный, непорядочный, и само понятие благородства совершенно чуждо твоей чёрствой душе.

– Потому что я не кидаюсь по чужим машинам тумбочками с восьмого этажа?

– Да! Да-а! Боги тебя за это не простят, чтоб ты знал. Я – прощу, дай шоколадку.

Мне пришлось встать и дать. Нет, не в рог и не по мозгам, а именно шоколадку.

Дядя Эдик хоть и полный псих, но крайне щепетилен в каких-то мелочах. Лазить по холодильнику, брать что-либо съедобное без спроса – для него табу! А вот, никого не спрашивая, цапнуть из моей комнаты прикроватную тумбочку, чтобы швырнуть её с балкона в соседскую машину, это запросто! Такие вещи у него никогда не застревают.

Значит, завтра нам предстоят очередные разборки и гарантированная выплата за ремонт авто. Не в первый раз, деньги пока есть, правда, я предпочёл бы потратить их иначе, но тут уже тоже без вариантов. Если вы держите дома сумасшедшего кудрявого бога, то будьте готовы платить за это сомнительное удовольствие.

Получив шоколад, дядя Эдик покровительственно похлопал меня по плечу тем же полотенцем и важно ушёл к себе. Мне, как вы понимаете, уже ничего не хотелось, но, подумав, я всё-таки решил отправить эсэмэску Дане.

Глава клана дампир в своё время дала клятву беречь и охранять мою дочь. Они даже как-то подружились, но с некоторых пор наши личные отношения стали заметно прохладней. Не в последнюю очередь это связано с несанкционированным провозом девочками клана Красной Луны в наш мир одной кровососущей твари, моего бывшего соседа, барона Роскабельски. Обвинили, естественно, меня…

Ну и других моментов там тоже хватало, так что теперь я даже не представляю, на чьей она стороне.

«Извини, что не звонил. Много дел. Кофе?»

Ответ пришёл буквально через полминуты:

«К чёрту кофе. Тебя!»

«Как бы половина второго ночи…» – осторожно набрал я, прекрасно понимая, что мне ответят.

И не ошибся.

«Спускайся. Синий «Чероки» за углом. Я голая».

Ну и кто бы из мужчин не спустился? Лично у меня даже мысли перенести встречу на послезавтра не было. Именно сегодня, здесь и сейчас!

Я быстро проверил квартиру – судя по ровному сопению, и Хельга и Эд спят. Если меня полчаса не будет, то… то какие, задница Слейпнирова, оправдания ещё нужны?!

Мне приходится уходить по службе почти каждый день, я дерусь на стенах средневекового замка, отражая мечом и секирой очередное нападение баронов, мертвяков, драконов или инеистых великанов. И что, в доме кто-нибудь парится по этому поводу? Кого-то дико волнует, что я постоянно рискую своей жизнью и головой? Кто за меня переживает – бывший северный бог с креном на всю башку или дочь Смерти?! Они меня любят, да, но переживать, что папы нет дома, ох, увольте, это даже не смешно…

Я осторожно закрыл дверь, стараясь как можно тише проворачивать ключ в замке, и спустился вниз пешком без лифта. Периодически он имеет нехорошую тенденцию застревать между этажами, а сегодня мне не стоило терять время. Ни минуты.

На улице было прохладно, невзирая на середину осени. В наших южных краях даже сентябрь жаркий, поэтому ветерок в конце октября – нерадостный признак скорой осени и близкой зимы. Хотя в том же Приграничье давно лежит снег…

Тёмно-синий джип с тонированными стёклами действительно стоял за поворотом. При моём приближении машина дважды мигнула фарами. Передняя дверь открылась, являя моему взору черноволосую дампир в женской ипостаси костюма дяди Эдика. Ну, быть может, сравнение не очень удачное, к тому же она вообще ничего не прикрывала кухонным полотенцем.

– Милый, ты хоть представляешь себе, что значит караулить тебя здесь третий день, вынужденно открывая дверь полиции и вежливо объясняя, почему я за рулём без одежды?!

У меня был только один вариант ответа – действием, чем я и воспользовался.

Дана даже не потрудилась закрыть дверь на замок, когда расстёгивала мой ремень. Дальше я не буду ничего описывать, желающим почитать о «потоке огненной лавы, вторгающейся в тайный проход из жилистого жезла мироздания…» просьба обратиться к другим авторам. В наше время вы легко найдёте всё что угодно, был бы Интернет.

– Когда-нибудь я убью тебя, – прошептала мне на ухо мокрая и горячая дампир примерно через полчаса. – Просто за то, что ты не рядом и я не могу быть с тобой всегда.

– Спасибо, тронут…

Честно говоря, я не знал, как ещё можно ответить на такое откровение.

Предложить даме руку и сердце? Умолять её выйти за меня замуж? Клясться, что сам себя убью, если она откажется? Ну, мы оба вроде бы взрослые люди, сантименты и реакции восьмиклассников как-то не особо греют после тридцати.

– Ставр, мне многое надо тебе сказать.

– Может быть, тогда стоит одеться?

– Смысл? Я уложусь в пять минут, и мне снова придётся стаскивать с тебя эти дурацкие джинсы. Пожалуйста, выслушай меня молча и не вырывайся, всё равно я знаю, как тебя удержать.

О да… поверьте, она знала. Вампиры считаются очень сексуальными и даже озабоченными, но, когда доходит до дела, они не способны устоять перед запахом человеческой крови. Дампир – иные, они ближе к людям и способны не только на любовь, но и на истинное самопожертвование. Это прекрасно и опасно одновременно.

– Ты должен знать, что я не свободна в принятии ряда решений.

– Ты говоришь как депутат от КПРФ в программе Соловьёва.

– Хочешь по-другому? Легко! – И она сделала так, что на пару минут я предпочёл заткнуться и наслаждаться.

– Наш клан не самый влиятельный в Поволжье, но один из самых эффективных, – мягко продолжила Дана, давая мне возможность перевести дух. – И во многом такая боеспособность моих девочек обеспечена тем, что у них нет связей с мужчинами.

– А у тебя есть.

– Да, дьявольщина, у меня есть! Ты – моя ошибка, моё слабое место, моя ахиллесова пята, и хуже всего, что это ни для кого не секрет! О нас все знают. И Белый Комитет, и все твои в замке, и многие тут, из тех, кому вообще не стоило бы знать о клане Красной Луны. А уж тем более о том, что глава клана влюбилась…

Я приподнялся на локте и поцеловал её.

– Ты не понимаешь, – устало выдохнула Дана. – Твоя дочь – это живое оружие, которым хочет воспользоваться каждый. Белый Комитет её руками может навсегда запечатать Грани. Те, кто за стенами, рассказывают, что она поведёт в бой всю нечисть Севера и вернёт власть старым богам! Нечисть, живущая здесь, боится репрессий и не хочет войны, они научились жить в этом мире, а присутствие Хельги таит для них угрозу существования. Люди в городе пока ничего не знают, но чувствуют общее напряжение и рано или поздно начнут искать виноватого. Искать долго не придётся, верно? Если взвесить все «за» и «против», то даже тебе, отцу, станет ясно – не будь этой девочки, всё вокруг было бы куда спокойнее…

Я не мог с ней спорить, я знал, что рано или поздно моя девочка станет камнем преткновения для всех. Время выбора не за горами, а в какой конкретно день это произойдёт, не знает никто. В данном вопросе первую скрипку играет уже не божественная воля, а божественное дурачество, слепой случай, рулетка, на которой одновременно может выпасть красное, чёрное, зеро.

– Я могу увезти её в замок.

– Можешь. Но что это исправит? Кроме того, конечно, что ваши Грани счастливо распахнут ей объятия. Ты же не всерьёз думаешь, что там она менее опасна, чем здесь?

– Я вообще не считаю её опасной! Она моя дочь!

– И она же дочь Смерти…

Мне нечего было возразить. Ей тоже больше нечего было сказать. Пауза чрезмерно затягивалась, побивая рекорды любого провинциального театра. Наверное, мне бы стоило встать и уйти. Разумеется, предварительно одевшись.

Дампир отодвинулась в сторону, ей тоже хотелось сказать что-то ещё, но она не знала – как и какими словами.

– Ты ненавидишь меня.

– Нет.

– Ты должен.

– Почему? Ты же не сделала мне ничего плохого, ты защищала мою дочь.

– Я… предала тебя, Ставр, – опустив глаза, призналась Дана, по её длинным ресницам катились слёзы. – Меня заставили выбирать между тобой и кланом Красной Луны.

– То есть у тебя не было выбора?

– Не было.

– Зачем же ты позвала меня сейчас?

– Я скучаю по твоим поцелуям…

Мы расстались спустя ещё полчаса, может, больше. Не знаю, не акцентировал на этом внимания. Вышел, хлопнув дверцей, и, не оборачиваясь, пошёл домой. Если Дана и смотрела мне вслед, то благодаря тонированным стёклам я не увидел её глаз.

Возможно, это к лучшему, не знаю. Что-то сломалось во мне.

Я не понимаю, кому теперь могу верить. Капитану? Увольте. Белому Комитету? Три ха-ха! Клану Красной Луны во главе с моей женщиной, на раз ставящей общественные интересы выше личных? О, это, несомненно, так благородно и поэтому заслуживает всяческого уважения, аж тошнит…

Да неужели из всех, кто до сих пор не предал, не подставил и не изменил в угоду собственным интересам, оставались лишь Эд, Седрик, Центурион, Ребекка? Ну, быть может, ещё, как ни странно, белый цверг Десигуаль и… всё!

Доверия к маме Хельги у меня не было ни на грош.

Смерть всегда ведёт свою игру. Игру честную! Но именно поэтому надеяться на её снисходительность в случае проигрыша, мягко говоря, чрезмерно наивно. Хель – древняя богиня, её боялся и уважал сам Один!

Играть со смертью можно, иногда она это даже любит, но выиграть у неё нельзя. Рано или поздно, что бы ни было, ты преклонишь перед ней колени. Что бы ты о себе ни думал, каким бы великим себя ни считал, она всё равно возьмёт своё.

У самого подъезда на мой телефон пришла эсэмэска:

«Мне очень жаль. Прости».

Что я мог ответить? Прощаю? Живи спокойно в своём уютном клане, претензий нет, я знаю, что меня и мою малышку проще убить, чем адаптировать в этом мире? Так, что ли? Это будет вполне себе сентиментально и даже интеллигентно, но нет…

Мы, граничары, устроены иначе, не дождётесь. Прощения просить не стану. Извиняться не буду. На компромисс не пойду, освещать ваши серые будни своим пылающим сердцем не собираюсь. Недовольные – в пень! Всё.