ЧВК Херсонес – 2

– Значит так, вы меня игнорируете, что ли? Позвольте узнать почему и с чего? Неужели только из-за того, что я женщина и все ваши претензии исключительно сексистского толка?! Герман, ты раньше не был таким, ты уважал Ипполиту, ты сам надевал женское платье и сидел за прялкой, поэтому я тебе верила… Да, вином пахнет только от одного из вас или уж скорее разит, как из поганой бочки, остальные не пили, верю, но… Александр, как вы-то могли? Вы же просто забыли обо мне, бросили меня одну, не вспомнив ни разу, хотя я уже готова была, образно выражаясь, раскрыть для вас свои ворота Трои, но…

Пока мы с Земновым стояли, виновато опустив головы, наш языковед вдруг испустил истерический писк придушенной мыши и собственноручно облил Светлану из амфоры красным вином от макушки до пят. Asinus asinorum in saecula saeculorum![5] Такого вопля я не слышал никогда…

– Нам пришла смерть? – тихо спросил меня Герман.

– Что бы сказала любая женщина, если б ей вылили сладкое красное вино на чистые волосы и белую тунику? – задумчиво спросил я сам себя. – Пожалуй, смерть будет слишком милосердным наказанием за такое-е…

– Кунай её в фонтан, бро! Отмоем по-быстрому, и нет проблем!

Я не знаю, почему мы послушали этого кучерявого провокатора, но в три пары рук мигом перенесли визжащую на уровне ультразвука девушку к греческому фонтану, с головой опустив её в ледяную воду!

Крики разом стихли, Гребнева сидела на самом дне, медленно отводя руками волосы от лица, и весёлые струйки били её по голове. Она смотрела на нас мрачным взглядом мокрой кошки, а потом я впервые увидел, как вокруг неё закипает вода, а месть оказалась страшной…

Розовая, в пятнах, короткая туника тяжёлым мокрым комком сбила с ног Денисыча, отправив его трансфером под стол. Потом тонкие, нежные девичьи пальчики стальной хваткой поймали меня за грудки, а Германа – за армейский ремень на камуфлированных шортах. Мама!

Секундой позже яростная полуобнажённая (в эффектном нижнем белье!) Афродита топила нас обоих в том же фонтане, где для троих явно было слишком мало места. Пьяненький Диня хихикал из-под стола, крымское солнце улыбалось оранжевым краем, клонясь к закату, ворчливый Сосо заново накрывал ужин, день прошёл недаром…

– Почему именно байкеры?

– Почему нет?

– Просто объясни, я имею право знать.

– Ой, ну они брутальны, недалёки, у них мотоциклы и полная безбашенность.

– А ещё они знают на вкус всех насекомых?

– Фу-у! Они красавчики, носят кожаные жилеты, банданы, сапоги, всё блестит…

– У тебя есть какие-то особые отношения с Хирургом?

– Нет.

– Точно?

– Естественно! Где Хирург, а где эти дебилы…

– Хорошо, а с кем тогда есть?

– Ни с кем.

– Их банда носит знак с изображением гидры. Сколько я помню, у этой твари было много голов.

– И что?

– Много голов – и ты ни с кем? Имей в виду, дорогая, я всё равно узнаю!

– Не подавляй меня как личность!

– Мы единое целое, дура! Как я могу тебя подавить?!

– Абьюзер, тиран, диктатор, варвар, асоциальный тип!

– Истеричка.

– Манипулятор.

– Иди ко мне…

– Нет, нет, нет!

– И я тебя люблю…

…Примерно через час, прооравшись, отматерившись, напроклинавшись и успокоившись, мы все как лапушки сидели за одним столом, заливая накопившиеся проблемы подогретым вином.

И хоть наш специалист по языковедению считал сотворение глинтвейна первым шагом к продаже души дьяволу, все остальные послали его в задницу Аидову. Что думает сам Аид по поводу нахождения у себя в заднем проходе пьяненького музейного работника с полудюжиной амфор – вопрос открытый. Нам оно не слишком интересно, а вам? Полагаю, тоже.

Я, Земнов и Денисыч были обмотаны вафельными полотенцами вокруг пояса, Светлана, соответственно, – от бёдер до подмышек. Как в сауне. Всё цивильно и культурно, а вот сейчас Церберидзе подал знаменитые крымско-татарские чебуреки, горячий шашлык из молодого барашка, зелень, лаваш, острый красный соус и предупредил, чтобы рёбрышки аккуратно складывали отдельно.

Как я понимаю, такая роскошь – подарок нашего шефа. Хотя вот лично я нигде ни разу не замечал никаких видеокамер внешнего или внутреннего наблюдения, но Феоктист Эдуардович всегда в курсе того, что в любую минуту происходит на вверенной ему территории!

И если он не вмешивался в нашу недавнюю драку, то у него есть на то свои причины. А чебуреки и шашлык должны примирить всех сотрудников самым естественным путём. Что, собственно, и получилось самым наилучшим образом.

Прекрасная Гребнева ни на кого больше не дулась, великодушный Земнов забыл, кто нанёс ему четыре глубокие царапины от ногтей во всю левую щёку, мне пришлось извиниться за то, что, когда она меня топила, я её душил, а Диня вообще признался всем нам в самой искренней любви! Он даже Сосо пытался поцеловать в маковку, но сторож, рыча, вырвался.

Естественно, уже после заката мы вдруг вспомнили про коробку шампанского от «Золотой балки». Зазвенели цикады, небо окрасилось в янтарь, краплак и ультрамарин; наступала душная и сладкая южная ночь. Мы зажгли большие факелы с серебряными дисками, отражающими свет, перенесли бутылки в фонтан и уже всем рабочим коллективом вернулись к заранее заданной теме. То есть к плану поиска золотого коня царя Митридата…

– Ну, что бы я сказала, мальчики, – накручивая длинный локон на мизинец левой руки, протянула наша сотрудница. – Ставки один к десяти. Этот клад – миф; все, кто его искали, даром потратили время, деньги и силы. Легенды противоречат друг другу, и как ни вертите, но у нас нет даже следа от золотого копыта…

Мы помолчали. Потом Герман взял на себя смелость возразить:

– Легенды и мифы никогда не растут на пустом месте. Был ли такой царь? Да. Мог ли он зарыть клад? Да. Кто-либо нашёл его? Нет. Но почему бы нам не включиться в игру? Я готов рискнуть.

– О, классное слово – «игра»! Мы ведь ничего не берём себе, бро, – нетрезво подмигнул мне знаток древних языков. – Но если найдём золото, оно по любасу не уйдёт государству, не распилится на нас четверых, а останется в музее Херсонеса. Тогда чо, я – за, поиграем!

Понимая, что все взгляды сходятся на мне, я тоже был вынужден взять слово:

– С точки зрения истории искусств мифы о золотых конях имеют давнее происхождение и очень широкое распространение почти по всему миру. Однако в реальности ни один археолог не нашёл ничего подобного. Может быть, мы единственные, кому повезёт?

– С чего такая уверенность, Александр? – фыркнула девушка.

Я замялся на секунду.

– Понимаете, золото считают металлом, воплощающим солнце. Древние думали, что светило выкатывают на небо сами боги на колесницах, запряжённых сияющими скакунами. Так вот, вам никогда не казалось, что наш директор – просто копия греческого Аполлона Бельведерского (Пифийского), приписываемого скульптору Леохару?

– Точно, – звонко чокнувшись, признали все. – Это аргумент, мы все – за!

То есть они согласились, даже не дав мне договорить. Хотя, в конце концов, разве это так уж принципиально? Самое главное, что, поставив на стол пустой бокал и бросив максимально выразительный взгляд на Денисыча, наша специалистка по вазовой росписи вдруг рассеянно пробормотала:

– А ведь вроде бы у меня были знакомые археологи (разумеется, «чёрные», и не подумайте, что негры…), которые как раз и искали этого самого коня. Ну, просто речь о том, где его ГАРАНТИРОВАННО нет. Могу отметить на карте полуострова.

Отрицательный результат есть половина решения проблемы, дружно признали мы все. Кажется, дело начинало сдвигаться с мёртвой точки. Старик Церберидзе незаметно помог освободить стол, Герман принёс из своей комнаты подробную, ещё дореволюционную карту Крымского полуострова издания тысяча девятьсот второго года.

Светлана взяла в руки красный карандаш и начала ставить крестики везде, где наверняка проводились раскопки, которые ни к чему не привели. Повторять чужие ошибки не имело смысла, так что территория поиска неуклонно сужалась. Это уже по факту в плюс.

Потом ещё Земнов сбегал за своим ноутбуком и также добавил с десяток точек, где легендарного золотого коня искали уже в наши дни. Естественно, столь же безрезультатно. Но нам и это опять-таки шло в плюс. Хотя бы просто потому, что список возможных мест неуклонно сокращался. Нас уже накрывал охотничий азарт и кураж, хотя где точно копать по-прежнему не знал никто. Ну и подумаешь…

Мы разошлись далеко за полночь. На небе висел лимонный полумесяц, как на пейзажах Левитана, цикады притихли сами, укладываясь спать, и я лично передал терпеливому Сосо большую тарелку обгрызенных костей. Он тепло улыбался и едва ли не кланялся, облизывая губы. Значит, подкармливает уличных собак, для чего же они ему ещё?

Когда я пришёл в свою комнату, наглый Денисыч уже был там, беззастенчиво пытаясь оккупировать мою кровать. А она узкая, вдвоём не уместишься никак, поэтому мне пришлось делиться одеялом и переносить гостя на пол. Диня, в свою очередь, делал вид, что недобудимо спит и тревожить его нельзя, как будто я первый день знаю этого афериста…

Но, кстати, я и сам уснул не сразу, сначала отправил подробное письмо с парой рисунков своим сестричкам. Невзирая на разницу часовых поясов и позднее время, они ответили почти сразу в своей манере, но вежливо и не переходя границ:

«Аря-ря-а! Как у тебя там круто!»

«Мы тоже хотим в Крымушек, там морюшко!»

«Светка красивая, но противная».

«Много о себе думает…»

«Вы уже целовались?»

«Она тебя динамит!»

«Пришли нам денег на билеты!»

«Потом вернём! Половину! Наверное…»

«Мы уже собрали рюкзачки, удерём без родителей, ты ведь нас встретишь?»

«Лучше скажи “да”, сам знаешь».

Разумеется, я сказал «нет». Никуда они без родителей не полетят, их ещё на пропуске в Екатеринбургский аэропорт тормознут службы охраны. Ох, мама дорогая, да они даже билеты без паспорта не купят! Чего я так парюсь?

Уснул, наверное, часа в три ночи, а с четырёх небо начинает светлеть. Как ни странно, когда я открыл глаза, часы показывали всего восемь утра. То есть проснулся в идеальное время: наша сотрудница только что пошла в душ. Можно начинать подъём.

Спящего на полу Денисыча уже не было. Впрочем, наш вечно пьяненький полиглот обладает удивительной способностью теряться и находиться самостоятельно, беспокоиться о нём не стоит. Я открыл окно в сад, пустил свежий воздух и сделал зарядку. Невзирая на количество выпитого вчера, голова не болела и общее состояние было вполне бодрым…

А минутой позже в мою дверь деликатно постучали.

– Александр, доброе утро! – красавица Гребнева, застенчиво поправляя полы короткого халатика, заглянула через моё плечо. – Диня, случайно, не у вас?

– «Случайно» нет. Но он специально был тут ночью. Когда ушёл – не знаю, у него свои ключи. А что случилось?

– Его ищет директор. И он всегда нервничает, когда не в курсе, где его сотрудники.

За спиной Светланы возникла массивная фигура Земнова. Великан объявил, что в саду, как и во всех комнатах музейного комплекса, нашего пьянчужки тоже нет. Сосо Церберидзе всю ночь чего-то грыз, потом вырубился и спит до сих пор, поэтому вполне мог пропустить так называемый переход границы.

То есть, даже если кто-то зашёл за ограду или, наоборот, вышел за неё же, хромой сторож не в курсе. Хотя это и есть его прямая обязанность.

– Да объясните же, в чём проблема-то?

На меня смотрели как на бездушного идиота. Да, в принципе, любой из нас мог, когда заблагорассудится, выйти за территорию, замков никто не вешал, и расстрел на месте за это не предполагался, но…

Куда Денисыч мог удрать в четыре утра? Все магазины закрыты. Да, есть круглосуточные ларьки, но смысл ему в них, если у него вечно всё с собой. Город спит. Кто мог выманить нетрезвого знатока всех древних языков только ради того, чтобы?..

Тут опять знак вопроса, поскольку, кому именно в такую рань могли понадобиться консультации редкого специалиста, тоже непонятно. Как непонятно и почему он никого не предупредил, хотя обычно Диня болтлив, как обезьяна бонабо, и границ личного пространства для него просто не существует. Он лезет с винишком ко всем и вся!

– Так ты идёшь? – поторопил меня Земнов.

– Извини, – опомнился я. – Две минуты, только переоденусь! Невежливо идти к шефу в растянутых трениках и майке.

– Он и не такое видел.

Не сомневаюсь ни разу, но поскольку Светлана ломилась помочь мне переодеться, я таки прикрыл дверь и уже даже через полторы минуты вышел к нашим в тонких джинсах, футболке с волком и сандалиях на босу ногу. Так можно, ведь сбор не по работе, а в целом?

Значит, вряд ли директор потребует, чтобы все мы были одеты официально, да вроде в нашем музее пока и нет строгого дресс-кода. Тот же Земнов стоит в гавайской рубашке и пятнистых шортах, Гребнева – в искушающем спальном халатике, ни у кого нет проблем.

В других частных музейчиках, кстати, тоже. Ну, разве что для бабушек-смотрительниц где-нибудь в Третьяковке или Эрмитаже обязательны чёрные юбки в пол, вязаные кофты под горло, седые кукульки на голове и непременные очки с толстыми стёклами. А где Крым – там свобода!

Мы пошли, и по пути я попытался выяснить у Германа, что там за кузница, оружейная, слесарная или реставраторская мастерская попалась мне в прошлый раз. Он задумчиво хмыкнул, сказал, что официально реставраторов у нас в штате нет, но если я ещё каким-то чудом туда забреду, то лучше бежать, не дожидаясь последствий.

С чего и почему, великан объяснять не стал, как я понимаю, ему и самому было сложно понять всю структуру взаимодействий частных служб в одном музейном комплексе. «Херсонес» вообще странное, но интересное место. Конечно, задания, которые мы получаем, скорее напоминают приключенческий экшен, но зато здесь стопроцентно не соскучишься. А ведь главная опасность в нашем деле – стать скучной музейной крысой, злобно скалящей зубки над собственными неприступными «сокровищами»…

Земнов деликатно постучал в дверь, услышал: «Вх-ходитя, ш-ш-шду!» – и, как воспитанный человек, первой пропустил Светлану. Потом зашёл я, и замыкающим уже он.

Наш шеф Феоктист Эдуардович, в мятом льняном костюме, чёрных очках и приспущенном галстуке, развалился на вертящемся офисном кресле. В правой руке он держал бокал красного вина, в левой – начатую бутылку, а четыре таких же бутыляки валялись под ногами, и при нашем появлении он безуспешно попытался закатить их под стол. В таком виде я его видел впервые.

– Вы нас звали? – без малейшего удивления спросила Гребнева, занимая свободный стул.

– Ге-екзам-тр! – набычась, потребовал директор.

Наша специалистка по красно- и чёрнофигурной росписи спокойно кивнула:

– Сиятельный вы наш, нас пригласивший, дабы поведать всем о горе или? Или о радости, настолько всевеликой, что вы вино решили откупорить уже четыре, нет, пять раз и кряду? Так вот, явились все мы, стройно, дружно, рядами греческих фаланг, и ждём приказа! Что Пифии глаголят? Где козёл был в жертву принесён и что сулят эпохе все предсказания на печени быка? Не знаем мы, но если уж по сути, то нам тоже бы налить-то не мешало б…

Директор помолчал, словно бы катая каждое её слово на языке, пьяно хихикнул от удовлетворения и, наклонившись (то есть чудом не упав!), достал из ящика стола ещё три широких хрустальных бокала. Более подходящих под виски, чем под вино, но ладно, не будем цепляться к мелочам. Интрига в другом.

– Язнаю́, кде наш Диня. Мила звонила-а… ха, смешно: звонил-а Мила-а, а Мила-а звон-ила! Так фот. Про чём я? Ифо… иго… его забр-ла, ф смысли, при-иг-си-ла Геката… Фсё! Наливай-ти…

Мы переглянулись. На лице Германа читалось полное поражение ещё до боя, в глазах Светланы плескались раздражение и презрение одновременно, поэтому мне пришлось взять нить беседы в свои руки:

– Прошу прощения, возможно, я не в…

– Гек-з-метром! – директор так хлопнул ладонью по столу, что все бокалы подпрыгнули.

– Э-э, прошу прощенья, но, возможно, я не сразу и не так вдруг оценил грядущую опасность. Поверьте, мне Денисыч тоже друг, с которым мы делили и чашу, и постель… хотя пример последний, как видно, неудачен, допуская двойное толкование событий. Так вот, я знать хотел бы, желательно в сюжете и деталях, что может нашему весёлому пьянчужке содеять некая забытая богиня?

Вот тут уже взгляды всех присутствующих сошлись на мне, и не скажу, что оно прямо-таки радовало. Я сделал большой глоток вина. Все также пригубили. Потом Феоктист Эдуардович попытался объяснить очевидное, с его точки зрения, даже для ребёнка. Наверное, лучше без гекзаметра, да? Договорились.

Итак, в сухом остатке остаётся информация о том, что некая гражданка по кличке Геката имела возможность выманить нашего специалиста по древним языкам. Причём сделано было это посредством старой сливы, забравшись на верхние ветви которой можно было просто спрыгнуть вниз, не коснувшись ограды. В противном случае сработала бы сигнализация и опомнившийся Сосо Церберидзе гарантированно поднял тревогу.

Куда конкретно и кем был увезён Диня, первое время оставалось неизвестным. Но Мила Эдуардовна подключила свои связи, и теперь мы точно знаем, что он в трёхэтажном особняке за городом, в районе виноградников той самой Золотой балки. Сколько его там продержат, неизвестно. На запросы он не отвечает, пойти и забрать нашего сотрудника силой невозможно, выкрасть тоже, остаются лишь мирные переговоры.

– А зачем он вообще куда-то попёрся?! – имел глупость спросить я.

Для всех остальных ответ был очевиден: его же поманила сама Геката. Вроде бы как некий уголовный авторитет, правящий исключительно ночью и слабо имеющий отношение к мифической богине. Всё той же госпоже Гекате (признаю, удачное погоняло) принадлежала в Севастополе сеть подпольных казино, ряд публичных (неафишируемых!) домов, также её подозревали в незаконной торговле наркотическими средствами, но все, кто чрезмерно интересовался её деятельностью, мистическим образом исчезали…

– Что будем делать? – меня угораздило задать и второй глупый вопрос.

– Его надо вернуть, – совершенно трезвым голосом ответил мне директор. – Только вот кому это поручить? Земнова к ней пускать нельзя, он опять начнёт всё громить и рушить, а нам потом оплачивай. У неё крутые адвокаты, а фонды музея, знаете ли, не золотые и не резиновые!

Герман покаянно опустил голову так, словно когда-то действительно накосячил на очень крупные суммы. Я покосился на Светлану.

– Гребневу туда и на порог не пустят! Она вечно напоминает Гекате, что та далеко не самая бесспорная красавица. Причём делает это в жутко агрессивной форме.

– Если я пару раз послала эту стерву по известному адресу, это ещё не значит, что я хабалка! – гордо выпрямилась девушка, но мы все заметили, как густо она покраснела.

Ей также приходилось скрывать свои тайны: в их отношениях с той странной дамой точно не всё было так уж просто и невинно…

– Мне идти тем более нельзя, у нас с Гекатой конкретные старые тёрки. Мы оба не умеем уступать и слишком категоричны в ряде моментов, – директор раздражённо взлохматил свои эффектные кудри, после чего вновь взялся за бутылку. – Получается, остаётесь лишь вы, Грин. Только вам я могу делегировать вести переговоры. Полиция, прокуратура и даже крымско-татарская мафия здесь бессильны.

– Но я…

– Уверен, что и она также не хочет конфронтации. Что такое тьма без света или свет без тьмы? К тому же Геката любит свежих мужчин. Ещё бокальчик, и вы идёте, верно?

Я молча выпил вино, стараясь выбросить из головы мысль о «свежих мужчинах»: что мне предстоит там сделать?

Как оказалось, в принципе, ничего особенного. Меня доставят к вышеуказанному особняку, далее следует представиться в домофон, не скрывая ни имени, ни места работы, ни цели визита. Всё равно мои данные у неё уже наверняка есть, за две недели своей службы в музее я засветился, можно сказать, много где и перед кем. Иногда даже слишком.

Если меня примут (а скорее всего, так и случится), то попросить встречи с нашим сотрудником, выяснив у него, когда он намерен вернуться к прежней работе в ЧВК «Херсонес». Ничего не ломать, никому не угрожать, не изображать Рэмбо в Афганистане. Если Денисыч в порядке, он сам договорится с хозяйкой особняка, если же будут проблемы (а они будут!), действовать по обстоятельствам, но без фанатизма. Вот, собственно, и всё.

– Да, вот, возьмите, может понадобиться, – Феоктист Эдуардович опять полез в ящик стола, однако вытащил не бутылку, а несколько золотых монет. Наверняка очень старые, но в идеальной сохранности. – Греческие динарии, дохристианская эпоха, расцвет эллинизма, найдены в Крыму, разумеется, оригиналы. Иногда Геката любит поиграть…

Больше никто никаких советов мне не давал, а появившийся из ниоткуда старый сторож потянул меня за рукав. Гребнева и Земнов остались в кабинете директора, они оба избегали смотреть мне в глаза. Когда мы вышли и двинулись по коридору, из-за закрывшихся дверей раздались раздражённые крики. Кажется, Светлана опять угрожала написать заявление по собственному, и, что удивительно, Герман её поддерживал.

Я попросил Сосо проводить меня до моей комнатки, где взял небольшую кожаную сумку через плечо, сунув в неё блокнот для рисования и сотовый.

– Какой адрес и по какому номеру вызывать такси?

– Машина ждёт, – взглянув исподлобья, приветливо проворчал старик.

Ну, то есть это я предпочёл счесть его полурычание приветливым. Как-то так. Он сопроводил меня к выходу и сам открыл ворота. В пяти шагах действительно стоял белый «Ленд Крузер» с тонированными стёклами. Солнце слепило глаза, мне дважды мигнули фарами. Всё правильно, шеф ведь сказал, что доставит к Золотой балке.

– Твой план относительно Гекаты сработал.

– А ты сомневался?

– Нет, она, конечно, наша родня по линии Пер-са, но…

– Но я умничка и прелесть!

– С этим трудно спорить.

– И главное, себе дороже, дорогой…

– Что ж, они действительно отправили его одного.

– Почему тебя это напрягает?

– Да с чего бы? Грин явно не пешка в этой игре.

– Пусть так, но, в конце концов, он единственный, кем не жалко пожертвовать.

– Кстати, о жертвах. Первые уже принесены, правда?

– Не понимаю тебя.

– Всё ты понимаешь.

– Я умоляю, чем ты опять недоволен?

– Тем, что ты ничего не сказала мне о байкерах.

– Что ты хочешь о них знать?

– Какие у вас отношения? Почему ты зациклена на них? Вы спите? Давно? С кем из них? Со всеми? Как часто?

– Ты так трогательно мил, когда ревнуешь.

– Ты ещё меня не знаешь…

…На заднем стекле багажника белела предупреждающая наклейка: «Осторожно, в машине может быть чем-то недовольный доберман. Две штуки».

Понятно. Я обошёл навороченный внедорожник, задняя дверь пассажирского места открылась, и на меня победно уставилась пара по уши довольных доберманов, изо всех сил старающихся сохранять неподкупный вид. Ангелочки, пуськи и няшки, ага…

– Садитесь на переднее, – за рулём была Мила, в белом брючном костюме свободного покроя. – В первой половине дня в Севастополе не так много пробок, надеюсь, доедем быстро.

– Добрый день, – я удобно уселся в кожаное кресло, а две собачьи морды тут же легли мне на плечи слева и справа.

– Вы им нравитесь.

– Спасибо.

– Им, но не мне, – холодно закончила Мила, поворачивая ключ зажигания.

Машина плавно пошла вперёд вдоль улицы, мягко подпрыгивая на ломаном-переломаном асфальте.

– Имейте в виду, Грин, лично я была против этой идеи. Мой брат слишком сентиментален и порой берёт на себя ответственность за тех, кто этого не заслуживает. В данном случае это ваш так называемый специалист по древним языкам.

– Денисыч?

– По мне, он просто пьянь синюшная, которому место в наркологической клинике по о-очень долгому принудительному лечению от алкоголизма! Кстати, пока он не устроился в наш музей, Феоктист практически не пил.

– Дурной пример заразителен, – чисто для поддержания беседы согласился я. То есть мог бы и поспорить, но когда тебе в уши дышат две такие белозубые морды, ну его на фиг…

– Ладно, не знаю, что вам рассказали о Гекате, но, пожалуй, немного добавлю от себя: более опасной и непредсказуемой бабы свет не видел! Многие считают её колдуньей или ведьмой, но, как по мне, так дамочке просто повезло появиться на свет в нужный час от нужных родителей. И папа, и мама были большими шишками в своё время, так что она по закону наследует целую империю. Днём – расслабленна, ленива, нежна, но попадаться ей на перекрёстке ночью я не посоветовала бы никому из смертных…

– Меня уже запугали у шефа, можно не продолжать. А уж нашего Диню переделывать – aethiopem lavare![6]

– А-а, вы, я вижу, тоже успели набраться. Да ещё на голодный желудок? – Мила Эдуардовна скользнула по мне быстрым взглядом и вновь переключила внимание на дорогу.