Казак в Аду

Глава третья

О том, что у иудеев совсем нет дьявола. Все функции Добра и Зла осуществляет один Господь Бог. Поэтому он – всемогущ! Ему и ошибку-то списать не на кого…

Иван и Рахиль, не сговариваясь, кое-как встали на ноги, пыхтя двинулись на выход маленькими шажками. Только отойдя от пещеры индусского монстра метров на сто, они наконец-то задумались: а куда, собственно, идти? Да, собственно, уже пришли – потому что земля под их ногами дрогнула, а сверху рухнула позолоченная сеть с беззвучно скользнувшего вниз летательного аппарата…

– Ваня, у меня модное дежавю или я вся в глюках? Потому как опять темно, мы висим в милых позах, я вас чую всем чем можно, а рукоять вашей шашки – опять тем же местом…

– Это не шашка.

– Ой-й-й-а-а-а!!!

– Не ори, дура, я пошутил! – дурным голосом взвыл зажавший уши казак, пока доверчивая еврейская девушка ультразвуком глушила на корню все возможности мирных переговоров.

Итак, как утверждают все серьёзные учёные, непредсказуемая дама-история вальсирует по спирали. Будущее неизвестно, настоящее мимолётно, а прошлое вроде бы и незыблемо, но одновременно изменчиво, как никогда. И это ещё не главный парадокс, ведь прошлое каждого человека, как страны или даже эпохи, зависит лишь от призмы вашего взгляда. А взгляд назад может быть очень и очень изменчивым…

Вот сейчас, к примеру, Рахиль сочла появление ракшаса и пленение их инопланетными бесами зеркальным отражением прошлых приключений, напрочь забыв о подозрительном непоявлении Белого Братства. А оно не исчезло. Зло редко исчезает в никуда, зато отлично меняет позиции, лозунги и цвет шкуры…

Мстительная еврейка прекратила визг, лишь когда дверной проём распахнулся, а в узкой полосе мертвенно-голубоватого света встали две знакомые фигурки. Маленькие, пушистые, толстые, с характерными пятачками и рожками-антеннами на головах. Сейчас их речь звучала абсолютно адекватно, не как в первый раз, в Раю. Либо в Аду бесы говорят иначе, либо переняли общепринятую манеру, либо…

– Новенькие, Док?

– Надеюсь, да, Ганс. Хотя мне, разумеется, трудно представить, чтобы в непосредственной близости от базы разгуливали свежие экземпляры.

– Точно, все давно стерилизованы.

– Пастерилизованы, Ганс.

Рахиль закусила жёлтый погон бывшего подъесаула и мелко забилась в тихом истеричном смехе. Один из пушистых недомерков нажал кнопочку на стене, раздался скрежет цепей передачи, и золотая сетка повлекла нашу парочку на выход. Страха они не испытывали, и даже не потому, что благая весть об одиннадцатой заповеди достигла их ушей.

Просто, несмотря на все ужасы, творимые инопланетными бесами над людьми в своей лаборатории, воевать с пушистиками ребята умели. Убить их навсегда оказалось невозможно, а вот прибить на время – это запросто. Один выстрел – пятнадцать минут форы, можно попробовать убежать. По крайней мере, в этом конкретном случае правила игры были общеизвестны.

– Ваня, вы окажете мне большую услугу, ежели за поворотом рубанёте эту сетку вашей страшной шашкой и полежите бугорочком, пока я из-за вас чуточку постреляю.

– Мне… это… неудобно.

– Ваня, шо такое неудобно? Перед кем неудобно, перед ними?! Как говорил мой двоюродный дядя Эдик, вися весь голый под балконом своей любовницы из Мариуполя Веры Краснобаевой, у которой было шесть детей, младший ещё играл на скрипке…

– Рахиль!

– А шо?! Интересная история, так вот, он висит, а балконом ниже выходит юная девочка в кимоно. Он улыбается ей. Она ему кланяется и произносит одно японское слово «макивара»… Так вот, ему по сей день неудобно, шо он тогда не знал японского…

– Рахиль, мне шашку вытащить неудобно – порежусь!

– А вот нельзя было сказать сразу?! Как таки с вами, мужчинами, трудно-о…

Сетка миновала длинный серый коридор с однообразно мигающими лампочками, въехала в прекрасно оборудованную медицинскую лабораторию и плюхнулась на пол. Никто особенно не ушибся, хозяева-инопланетники соизволили спокойно обернуться.

– Бешеная самка!!! – тонко взвизгнули оба и прыснули прятаться по углам.

– Вот она, популярность. – Казак уважительно толкнул подругу плечом в плечо, попытался встать, не смог и, плюнув на ржавые оковы, громко предложил: – Эй, бесы, выходи! Рубиться будем!

Из-за металлического шкафа с пузырёчками показалась маленькая чёрная лапка, размахивающая белым платком. Рахиль сдержанно повздыхала, что её не поймут и не простят, если она пойдёт на консенсус с террористами-антисемитами, но, с другой стороны, они и без того в Аду, так куда уж дальше их запихивать. Это было очень непривычное проявление миролюбия…

Буквально какие-то пятнадцать минут спустя в чистенькой, неразгромленной лаборатории прямо на операционно-разделочном столе была постелена чистая простыночка, разложены консервы, фрукты, хлеб, ёмкость разведённого медицинского спирта, маринованные огурчики и горсть поплющенных карамелек. Разрезанная автогеном цепь ракшаса сиротливо валялась в углу…

– Продукты у нас есть, – гостеприимно суетился толстый Ганс, услужливо пододвигая Рахили гинекологическое кресло, – Док всегда заботится, чтобы пациенты служили науке долго. Присаживайтесь, самка!

– Ваня, таки если я их убью после ужина, оно уже будет компромиссом?

– Будет, – уверенно кивнул казак и шёпотом добавил на ухо Доку: – Не беспокойтесь, сытая, она резко добреет…

– Дрессура, – понимающе отметил начальствующий бес. И учитывая, что его помощник полностью переключился на прокорм еврейской вечно голодной девочки, завязал концептуально-познавательный диспут с господином Кочуевым. Из почтения к русским интеллигентским традициям вопросы и ответы щедро поливались маленькими порциями спирта, по полмензурки на выдохе, огурчик следом, и главное – уважение к оппоненту…

– Мне странна ваша позиция, драгоценный мой Иван Степанович! При всём моём исключительном восхищении вами, как глобально мыслящей личностью, я всё же вынужден отметить несколько навязчивую упёртость (прошу прощения за вульгаризм!) в вопросе сохранения человечества как вида…

– Зарублю же, дубина инопланетная! Ну что, за здоровье?

– За здоровье и взаимопонимание! Я хочу спросить, неужели вы всерьёз отрицаете явный провал этого непродуманного эксперимента по заселению вашей планеты человеческими особями? Дзынь!

– Ещё налей, не доводи до греха. За науку?

– За неё, р-родимую! Так вот, В-ваня, согласитесь, если в чисто теологическом диспуте я б-буду перечислять минусы человечества, а вы – п-плюсы, кто устанет первым? Хто, я вас спрашиваю, а?!

– Ты тока закусывать не забывай. На вот огурчик… Эй, полегче, чуть палец мне не откусил!

– Изв-виня-юсь… Но и вы мне… не ответили на экзмнционный вопрос! Вопрос?! А я отв-вечу! Человечество – они… я в них разбираюсь… я их стока разобрал! Я на них… там ещё осталсь, да?! За нас с вами!

– Ага, за союз казаков и бесов. – Подъесаул снисходительно подхватил падающего под стол Дока и аккуратно устроил его баиньки в перевёрнутую крышку от автоклава. Инопланетный учёный смешно дёргал рожками и причмокивал так, что ему хотелось дать детскую бутылочку с молоком.

– Рахиль, мой готов. Как ты?

А вот у неё-то как раз и были проблемы. Обернувшись к боевой подруге, молодой человек едва не раздавил в руке мензурку: отчаянная израильская военнослужащая тихо ревела в обнимку с мокрым от её слёз Гансом. Впрочем, судя по пустым баночкам, ревела она всё-таки на сытый желудок…

– Ваня-а… он мне такое рассказал… Ой, я вся умру… Ваня, у него таки тоже была несчастная любовь!

Подъесаул молча схрумкал очередной огурчик, так же молча вздохнул, встал, поправил портупею и направился к выходу. Если история повторяется, то он уже знал, что его ждёт…

Конечно, мы с вами, опытные и образованные читатели, никогда бы так не поступили. Мы бы, разумеется, в первую очередь выяснили, а куда, собственно, держит курс этот летательный аппарат? А вдруг там враги и нас просто заманили в ловушку? А так ли искренни Док и Ганс, как пытаются показать, и можно ли вообще доверять бесам, даже если один был влюблён, а с другим вместе пили? Читатель, он всегда и заранее знает всё!

К этому надо привыкнуть и воспринимать как данность. В подавляющем большинстве случаев настоящий читатель ни за что на свете не поступил бы так, как поступает вымышленный литературный герой. Может быть, именно поэтому с настоящими читателями ничего и не происходит…

– Вот нюхом чую: он где-то тут, – бормотал себе под нос абсолютно трезвый астраханский казак. Ибо с трёхсот граммов спирта свалить с ног его молодой здоровый организм было нереально при любом раскладе. Тем паче что парню свыше была дарована ярко выраженная устойчивость к крепким алкогольным напиткам. – Эй, Миллавеллор, друг обкуренный, отзовись! Куда тебя нелёгкая с косяком заныкала, где кайф за химок ловишь, куда плывёшь под парусом на паровозе, ау?! Ну не поверю я, что если мы здесь, то остроухого прохиндея оставили с самокруткой в Раю…

Дотошный подъесаул обошёл почти весь корабль инопланетников, благо, как помнится, не такой уж он и большой, однако искомого «друга» нигде не обнаружил. Я сознательно поставил это слово в кавычки, потому что такой друг, как пожилой эльф, тощий, словно кочерга, и вечно блуждающий в «стране ароматов», сам по себе был отдельным бедствием. Рахиль даже один раз назвала его «божьим наказанием», ибо подобный тип мог явиться на свет, только если Господь пребывал не в настроении…

Миллавеллор вечно втравливал наших героев в разные неприятности, впрочем, столь же активно помогая из них выпутаться, старательно приписывая все заслуги себе, вечно любимому. Хотя, помнится, у него была и другая любовь – королева Нюниэль, тоже возрастная, постоянно сопливая и чихающая толкиенистка, страдающая редким видом аллергии – на эльфов!

– Не отзывается, на свист не идёт… Ладно, по первому кругу поиски ничего не дали, пойдём по второму и сменим тактику.

Всё-таки Иван был довольно образованным мальчиком и книжки про Джеймса Бонда читал ещё в восьмилетнем возрасте. Разумеется, тайком от родителей! Они же там все поголовно педагоги, кто бы позволил ребёнку губить вкус «низкопробным чтивом»?! Но ведь всегда можно забиться в тихий уголок школьной библиотеки, делая вид, что ищешь статьи Герцена. Простите, отвлёкся! Наверное, потому, что сам так делал… Простите ещё раз.

– Закрываем глаза, держимся за стены, идём осторожно, а принюхиваемся тщательно, – бормотал себе под нос несложившийся филолог, двигаясь как слепой крот и обнюхивая все углы подряд, словно собака на таможне.

Если бы Рахиль застала его за этим трогательным занятием, то веселилась бы, наверное, до колик в пузе. Но, к счастью, её в данный момент рядом не было, а вот еле уловимый запах сложносоставного косяка каким-то чудом пробился даже сквозь герметично закрытые двери. Иван деликатно постучал туда каблуком сапога, проверил наличие (а вернее, отсутствие) ручек, ключей, засовов, кнопочек и замочных скважин, после чего понял, что самостоятельно он этот сейф не откроет.

Не будучи героем по призванию, то есть умея изредка пользоваться ещё и головой, бравый казак кавалерийским маршем вернулся в операционную, дабы доложить о сложившейся ситуации еврейской военнослужащей. И, надо сказать, что вернулся он очень вовремя…

Глава четвёртая

О том, что выбор друзей в нашей жизни бывает весьма специфичен. Один общий недостаток свяжет вас надёжнее, чем десяток достоинств…

Во-первых, потому что Док уже несколько протрезвел, а во-вторых, потому что разомлевший Ганс втихую и ненавязчиво, но тем не менее упорно притулялся под бочок наивной в этом плане девушки.

– Сбрызни отсюда, – выгнул бровь подъесаул, и подручный Дока со вздохом оставил нагретое место. – Слушай, любимая, вытри слёзки и…

– Вы бесчувственный казак, и я буду рыдать скока мне надо, пока не засохну тут, как Аравийская пустыня!

– Ладно, я осушу твои слёзы поцелуями, – охотно распахнул объятия Иван Кочуев.

– Таки жестокое фигу вам, шоб вы знали… – мгновенно подскочила Рахиль.

Молодому человеку оставалось лишь улыбнуться в усы – иудейка действовала именно так, как он и предполагал. После короткого диалога с пояснениями дальнейший путь они проделали едва ли не под ручку, а два инопланетника торопливо семенили следом, давая убедительные и вполне научные объяснения происходящему:

– Иван, если мы правильно вас поняли, то некий ваш знакомый индивидуум находится у нас на корабле в экспериментальном отсеке? Он не в плену! Он призван помочь торжеству науки… Чувствуете разницу?

– Чувствуем, – сурово согласился казак. – И лично мне оно не любо! Что вы с ним делаете?

– Мы его размножаем…

После этого скромного ответа Иван и Рахиль замерли на полушаге и вытаращились друг на друга, как две селёдки атлантического посола. Научные эксперименты по размножению отдельно взятого эльфа-наркомана?! И с кем, интересно, с эльфийской принцессой, что ли?

Так у них вроде бы исключительно романтичные отношения, включающие робкие воздушные поцелуи, но исключающие прямой контакт, что под одеждой, что поверх неё… Какой секс, а без него – какое размножение?! И это, отметьте, мы ещё не учитываем острореспираторной аллергии госпожи Нюниэль на всех эльфов в целом. Включая и ретивого Миллавеллора…

– Э-э-э… прошу прощения, а как вы его… размножаете? – первым нащупал лазейку догадливый подъесаул.

– Точно не помню! Ганс?

– Шесть самок, Док! Все разные, на выбор и вкус…

– Вот видите, – наставительно поднял лапку почти трезвый старший бес. – Мы заботимся о долгосрочном хранении лабораторных образцов. А что, у индивидуума есть кличка?

– И какие это самки?! – почему-то без предисловий завелась Рахиль.

– Вы отвечаете вопросом на вопрос…

– Она еврейка, ей можно, – пояснил бывший филолог в погонах, – общепризнанная национальная традиция, так сказать…

– Ваня, не вмешивайтесь! Я таки всё навыясняю сама, без передёргиваний затвора, хотя ваш мужской шовинизм и будит во мне одно тока нехорошее… Но, с другой стороны, кто ещё вступится за поруганную честь тёти Нюни?! И не надо голимой попсы на тему, шо, может, она, честь, ещё и не пострадала… Знаю я, каким местом вы (казаки, эльфы, инопланетники-бесы и т. д.) думаете на эту щекотливую в явном интиме тему!

Док пытался что-то возражать, Ганс полез за него заступаться, а в результате получил дуло под нос в недвусмысленной угрозе, и лишь спокойный подъесаул без реплик отступил в сторону, давая возможность горячей израильской девушке первой шагнуть через порог заветной двери. А там пусть решает по ситуации…

Младший бес приложился пятачковым носом к неприметной серой пластинке на металлической двери. В тот же миг она беззвучно отошла в сторону, открывая небольшое, но весьма своеобразное помещение.

Были ли вы хоть раз в секс-шопах? Стопроцентно да! Хотя наверняка многие тайком, пряча глаза, с глупой улыбкой и каменным лицом. Стесняясь рядов вибраторов, эротических масел, возбуждающих духов, стимулирующих порошков, порнокассет, резиновых кукол и…

Так вот – ничего подобного в этой комнате не было! На узкой койке, распластанный и прикованный, сонно сопел старый длинноволосый эльф, а шесть клеток вокруг него были заполнены разнообразными гуманоидоподобными самками. Увидев вошедших, они разразились гвалтом, свистом и щёлканьем, то есть повели себя самым откровенным и непристойным образом…

– Ваня, вам оно видеть не надо! У вас больная нравственность… – объявила Рахиль, ладошкой прикрывая глаза покрасневшему подъесаулу.

– И ведь мы используем новейшие стимуляторы, – поспешил вставить научное слово Док, – а на этого не действует. То ли иммунитет, то ли…

– Самки не те, – уверенно предположил казак.

И, видимо, был в чём-то прав, так как безвольная рука Миллавеллора дёрнулась, подняв вверх большой палец. Итак, перечислим…

Человекообразная курица в неухоженных перьях могла бы вызвать некий эротический импульс обритыми окорочками, но борода и сигара делали её похожей на престарелого лидера кубинской революции, что сразу давило на корню весь возможный сексуальный интерес. И, кстати, я очень хорошо отношусь к Фиделю Кастро! Ну, может, это отступление было и некстати, но продолжим по существу…

Натуральная йети с гитарообразной фигурой, в серой неброской шерсти умеренной пушистости (на Кавказе и не такие женщины есть, сам видел! Ой, мама, было…), гориллообразное милое личико и впечатляющая грудь шестнадцатого размера! Мужчины поймут… Всё должно иметь разумную меру и устоявшуюся гармонию. Излишества не всегда приветствуются…

Один робот женского пола (роботесса, роботиха, робвумэн, роботроника, рободева и так далее, продолжать можно долго, язык у нас богатый) – блестящая, новая, хорошо смазанная, лампочки, где надо, горят, но, сами понимаете, экспонат на весьма узкого любителя…

Из оставшейся троицы хотелось бы отметить безмятежно спящую роскошную нимфею в клетке с табличкой «Не пугать». Женщину-кошку, натуральную, типа сфинкса, вылизывающую себя так, что скромная иудейка забурела, как заря. И невнятный, но шевелящийся клубок глянцевых червей или растительных отростков с совершенно дурманным запахом гормонального голландского парфюма.

То есть как ни верти, а на привередливый эльфийский вкус угодить нечем. Особенно если умолчать о том, что Миллавеллор всеми силами души и сердца рвался к «размножению» лишь с одной романтично-далёкой особой…

– Таки ша! Выпускайте его, толку не будет, даже на цифру ноль, – задумчиво перекинув «галил» за спину, решила Рахиль. – Ваня, поддержите персонаж за лапти – я чую, шо он будет нам дико полезен в плане информации. Тока потом вымойте руки, как перед едой!

Казак пожал погонами: почему бы и нет?! Держать эльфа в лабораторном отсеке и далее глупо, оставить его и выкинуть самок нецелесообразно, тем более что остроухое дитя экспериментов профессора Толкиена выглядело крайне исхудавшим, а местами даже измождённым. Значит, берём, несём, спасаем…

Как видите, чего-чего, а упёртого оптимизма нашей парочке было не занимать. Как контрастно воспринимались эти двое на фоне интеллектуальной фантастики доперестроечных лет… Помните, там каждый герой брал на свои плечи непосильную философскую дилемму и носился с ней, как курица со страусиным яйцом – и бросить жалко, и высидеть задницы не хватит!

Зато какая блистательная гармония складывалась в обществе: партия рапортовала, что «всё хорошо!», а писатели-фантасты глаголили «всё плохо»… Партия докладывала, что «жить стало лучше, жить стало веселее», а писатели ей – «девяносто процентов всего сущего – дерьмо!» Ну, себя, любимых, они, разумеется, вписывали в оставшиеся десять… И каждый интеллигентный человек искренне стремился их за это уважать, чтоб и его в эти проценты как-нибудь взяли. Культурная питерская традиция, просим-с любить-с…

Рахиль и Иван категорически в неё не вписывались, ничуть от этого не страдая. Каждому своё – нашим героям подбрасывались задачки и проблемы отнюдь не философского плана… Казак Кочуев свою задачу, к примеру, выполнил честно – вскинул на плечи безвольное тело Миллавеллора и отважно пёр его по всем коридорам практически в одиночку, бесы не в счёт, они лишь путались под ногами, а поддержка любимой еврейки была исключительно информационно-психологической. Она его хвалила. Щедро, от души, ибо сама твёрдо верила, что каждое её слово может быть понято только как комплимент:

– Ваня, вы у меня такой сильный, как донской жеребец-четырёхлеток с лоснящейся шерстью и всем чем надо налицо! Вас можно запрягать в телегу, я от такого млею! Как тока мне будет нужен кто на предмет «вспахать мою ниву», шо, выражаясь фигурально, уже есть намёк, – таки ройте копытом землю, вы повсюду первый!

Маленькие бесы эмоционально переводили её речь друг другу, эльф тихо хихикал, пока взмокший молодой человек не брякнул его спиной на низкий операционный столик, предварительно смахнув рукавом на пол две пустые консервные банки и шкурку от полукопчёной колбасы.

– Спирт ещё есть?

– Есть! За что пьём? – Док охотно подал две мензурки. Алкоголь, видимо, имел на него кратковременное воздействие: проспался – и как огурчик!

Опытный подъесаул лишь укоризненно покачал чубатой головой, забрал одну из мензурок и постарался как можно аккуратнее влить содержимое в неплотно закрытый рот эльфа, а потом быстро зажал ему нос.

Остроухий содрогнулся всем телом, выпустил зримый пар из ушей и, широко раскрыв пронзительные бесцветные глазки, гордо произнёс:

– Эльфа дёшево не возьмёшь!

После чего с невероятной лёгкостью вскочил на длинные ноги, выхватил у обалдевшей Рахили винтовку и от бедра, в два выстрела, загасил не успевших даже вякнуть инопланетников!

– Таки, мама, ой… – автоматически произнесла Рахиль традиционную фразу девственницы в первую брачную ночь.

Иван Кочуев молча, но торжественно перекрестился…

– А теперь, дети мои, – с ненавистью процедил всеми любимый эльф, – мы вместе бежим с этого ужасного корабля, дабы вернуть мне мою возлюбленную, а всему эльфийскому миру – законную королеву. Кругом! На выход!

От изумления казак и еврейка повиновались беспрекословно. Ситуация была не просто дикой, а наверняка даже противоестественной. Да чтоб Миллавеллор когда-либо по собственной воле взял в руки «стреляющее железо женщины»?! Чтоб добрый и милый толкиенист, так и сыплющий цитатами сгармонизированной восточной философии, наставил мушку на своих же проверенных друзей?!! Чтоб он повышал на них голос и толкал прикладом в спину, не делая даже попытки банально извиниться, стыдливо опустив ресницы и виновато улыбаясь краешком рта?!!

Нет, это не мог быть тот самый эльф! Это наверняка была какая-то подозрительная скотина в его обличье. Только это объяснение приходило поочерёдно в головы нашим героям, но, не найдя полного взаимопонимания, металось туда-сюда, покуда не гасло от тоски и неразделённости чувства…

В целом литературные персонажи вообще частенько страдают от несправедливости и такого вот бытового предательства. Мы-то с вами обычно плюём гаду под ноги и гордо уходим к маршрутному такси, заливая дома проблему сорокоградусным нейтрализующим или же скучно рыдая в жилетку оставшихся трезвых друзей. Наутро башка трещит, но сама обида уже вспоминается с трудом, великая русская терапия обладает в этом смысле едва ли не тысячелетним опытом. Согласитесь, это достаточная гарантия?!

Глава пятая

О том, что именно литературным персонажам бьют морду гораздо чаще их прототипов.

Ибо прототип может дать автору сдачи…

Иван и Рахиль пришли в себя, лишь стоя на крышке автоматического люка, а эльф-террорист (антисемит и русофоб!) скалился в стороночке, держа одной рукой на прицеле влюблённую парочку, а пальчиком другой играя красной кнопочкой в пульте на стене.

– Дядя, с какого дебильного перепою… – сделал первую попытку молодой человек, но был бесцеремонно оглушён громоподобным гневным воплем:

– Молчи, низкий предатель!!! Казак Кочуев, я считал вас другом, я делил с вами хлеб и прикрывал вашу спину в бою…

«Когда, где, напомните?» – одними бровушками вопросила израильтянка, но и этот немой протест вызвал гром и молнии на её кудрявую голову:

– Молчи, низкая предательница! Девица Файнзильберминц, я вытирал вам слёзы, я лелеял ваши тайны, я был вашей подругой…

– Ого, блин, пошли откровения, – в свою очередь, не сдержался уже Иван, а пожилой эльф продолжал бомбардировать их необоснованными обвинениями…

– Вы оба меня предали! Вы сдружились с подлыми инопланетянами, теми, что дважды брали меня в плен, бесчинствовали в нашем священном Холме, подвергали мою нравственность и моральные устои такой изощрённой пытке, которой даже нет названия в приличном обществе!..

– Опустите ствол, и я вам вся посочувствую…

– Опять эти грязные намёки?! – болотной выпью взвился укушенный фрейдистскими комплексами пожилой герой-любовник. – Как говорил великий Льян Сю: «Враги мой дом сожгли, а я им вслед смеялся! Мой друг пришёл и тоже захихикал – заплакал я тогда…» Вам ясен смысл этой изумительной аллегории, наполненной простотой и утончённой печалью?! Не ясен. Ну что ж, я не особо и надеялся…

– Где принцесса Нюниэль? – не в тему ляпнул подъесаул.

– А-а-а!!! Вы ещё помните её имя?!! Вы ещё смеете произносить его божественные звуки и… и… и…

– Ваня, оно вам было надо? – спокойно уточнила Рахиль. – Психический дозрел с одного вопроса, теперь точно убьёт.

Истерично пляшущее дуло израильской автоматической винтовки поочерёдно пыталось заглянуть в глаза то еврейки, то казака. Двух бесов он застрелил без малейших угрызений совести, так что ещё две невинные жертвы вряд ли серьёзно отяготили бы его туманную душу. Но в тот миг, когда по идее должен был раздаться первый выстрел, он вдруг бросил «галил» под ноги, гукнулся тощим задом на пол и бессильно разрыдался…