Зверобои фронтира
- -
- 100%
- +
– Прошу прощения, господин полковник, как ваше отчество?
– Николаевич.
– Анатолий Николаевич, от столь лестного приглашения такого высокоуважаемого человека, коим является Василий Степанович Роднин, вынужден отказаться. Поймите меня правильно, до назначенного убытия с последующей операцией осталось две недели, а дел неоконченных – миллион и маленькая тележка. Сейчас ожидается приезд брокера, занимаюсь продажей всей этой недвижимости, – развел руками вокруг себя. – А эти брокетиры пробили, что я должен вот-вот переехать, и дают всего половину реальной стоимости.
– И все же, Василий Степанович просит вас не отказать.
– Не хочу! Не хочу представлять или защищать ничьи интересы! Не хочу заморачиваться ничьими бизнес-проблемами, у меня своих дел навалом. Так что напрасно вы, Анатолий Николаевич, потратили столько времени и средств для просчетов меня и моих близких.
– Не будьте так категоричны, Алекс. Мы могли бы помочь с решением ЛЮБЫХ ваших вопросов.
В это время перед глазами моргнула желтая точка, пришло сообщение от брокера, который был на подъезде к дому. И действительно, у ворот остановился маленький оранжевый «Жук» на воздушной подушке, из которого вышел очень толстый молодой человек.
– Валя! Нажми кнопочку открытия калитки!
Молодой человек шел по аллейке, переваливаясь, как откормленный гусь.
– Валя! Сопроводи, пожалуйста, брокера в дом. Пусть смотрит.
– Разрешите и мне пойти посмотреть. – гость поднялся со скамейки.
– Пожалуйста, Анатолий Николаевич.
Что там говорить, что там смотреть, мой дом был очень хорош. Стоял на тридцати двух сотках рядом с озером; над цоколем два этажа в облицовочном кирпиче, а под ним гараж на две машины; мастерская и сауна. Высокие, арочные двухкамерные окна. Внутренняя отделка под старину и вся мебель чисто деревянная. Автономный водопровод и канализация. Шикарный сад и зеленые газоны.
За такой домик в нашем районе нужно заряжать миллион кредитов, а за девятьсот можно продать довольно быстро. А эти мудашвили дают сегодня и сейчас аж! пятьсот пятьдесят тысяч! Да квартира с такой квадратурой в нашем трехмиллионном мегаполисе стоит подобных денег, а здесь – шикарный дом.
Когда они вышли на улицу, приехавший молодой толстяк озвучил те же пятьсот пятьдесят. Сговорились, сволочи. Пообещал ему подумать и брокер отвалил. Сергеев прошел в беседку и присел на прежнее место:
– Алекс, сколько вы хотите за свой дом?
– Миллион, – ответил, набравшись наглости, и добавил. – Дом продаю с мебелью, в том виде, в каком он есть.
– Давайте так, вы принимаете приглашение моего шефа. Независимо от результатов переговоров обещаю, что этот дом будет продан в ближайшие дни по реальной цене, – увидев мой подозрительный взгляд, он кивнул в сторону ушедшего брокера. – Нет-нет, к этим я не имею никакого отношения. К вашему сведению, он мне самому очень понравился, этот ваш дом.
* * *В городок «Золотая подкова», который находился в пятнадцати километрах, добрались за каких-то десять минут. Флаером через заборы здесь не летают, охранный ИскИн запросто может сбить. Поэтому, на въезде прошли через два пропускных пункта охраны и, держась над укрытой красным асфальтом пешеходной дорожкой, не спеша подлетели к дворцу олигарха.
Глазам явились блеск и роскошь: кованые решеточки ограждения вдоль пути к парадному подъезду; площадка, выложенная плитами красного гранита; красивые зеленые лужайки; роскошный дом из стекла, черного гранита и белого мрамора.
Полковник лично достал из багажника и разложил мою коляску, которую ребята из охраны фактически занесли в дом на руках. Вместе со мной.
Перед встречей не удосужился посмотреть на снимки хозяина в сети, и мне он представлялся таким большим краснорожим дядькой. Однако был приятно удивлен: в большом, просторном кабинете нас встретил невысокий, но подтянутый и совершенно молодой мужчина, внешне лет двадцати, явно после омоложения.
Несмотря на домашнюю обстановку, был одет в классическую тройку, а в белом ворсистом ковре прятались обычные черные туфли (такие видел в Лондоне за три с половиной тысячи кредов). Он предложил расположиться за небольшим, круглым столиком, который украшала бутылка коньяка «Chateau de Bualon», нарезанные лимоны, шоколадные конфеты в вазе и три больших коньячных бокала. Из меня, конечно, пьяница никудышный, но отказаться от напитка с таким благоухающим и интересным букетом ароматов – грех.
После того, как меня представили, он разлил коньяк, уселся в кресло и начал свой рассказ.
У Василия Степановича Роднина от второго брака есть дочь Елена, 24 года. Двенадцать лет назад он развелся с ее матерью, которая вновь быстро вышла замуж за состоятельного бизнесмена и вместе с дочерью переехала жить в Берн.
Дочь успешно окончила университет и в этом году после ординатуры получила диплом врача. Планировалось в ближайшее время поместить ее в специальную клинику, оплатить курс укрепления иммунной системы и провести псионическое воздействие, с целью получения пси-способностей пятого уровня и увеличения в два раза мозговой активности, что очень важно для врача. После этого она должна была улететь на одну из центральных планет стажироваться в составлении программного обеспечения для новейших диагностов.
Отец постоянно с ней общался через сеть и изредка встречался, считал ее девушкой самостоятельной и серьезной, которая ни в какие неприятности по глупости не влезет. Недавно похвасталась, что у нее появился бойфренд, так она его назвала, что переводится с одного из исчезающих языков как «друг», говорила, что он очень красивый и серьезный парень. Звать – Мустафа.
Родитель был совершенно не против увлеченностей дочери, но имя кавалера его насторожило. Однако ежедневная деловая текучка затянула, и настороженность на некоторое время отошла на задний план.
Вдруг пришло сообщение из швейцарской клиники, что дочь не пришла на оплаченные процедуры. С ней пытались связаться, но она перестала отвечать на вызовы и куда-то исчезла.
На счету Елены в Европейском отделении галактического банка «Силбер» лежали три миллиона кредитов, без права изъятия в течение семи лет. Она с этой суммы получала на руки ежегодные проценты в размере 90 тысяч, за счет которых и жила. Но в последние три месяца начала названивать отцу и просить дополнительно то двадцать, то тридцать, то пятнадцать тысяч кредов на какие-то свои нужды. Любящий отец, конечно, не отказывал, но подобными тратами заинтересовался и, в конце концов, послал человека в Берн проконтролировать ситуацию. Но контролировать на этот момент было нечего и некого. Елена исчезла.
Оказалось, что она, не предупредив родных, что было невероятно, заключила с «Колонистом Геды» добровольный контракт на планету фронтира Даэр-2 сроком на десять лет, где предполагала поступить на работу в госпиталь корпорации, благо свободные вакансии есть. А улетела туда, как выяснилось, следом за бойфрендом. Нет, обычному молодому врачу, который не побоится агрессивной дикой планеты, если на Земле ему платят сорок тысяч в год, а там – будут платить сто сорок, плюс куча бонусов, конечно, выгодно и интересно. Но Елена, которая пренебрегла исключительно хорошей перспективой?..
Родители в шоке. Мать, имея полное гражданство и соответственно право путешествий между мирами, рванулась следом за дочерью. Разыскала ее в каком-то городке, встретилась, поговорила, но вопросы не исчезли.
Елена общалась с ней довольно грубо, на повышенных тонах, что само по себе невероятно. Прогнала и потребовала, чтобы ее никто больше не беспокоил. Мать вынуждена была ретироваться и вернулась обратно на Землю.
Были наняты частные детективы, которые очень тщательно, день за днем, исследовали ее последний год жизни.
Елена с подружками отдыхала в Северной Америке, в Калифорнии. Там на экскурсии в индейском поселении они познакомились с тремя парнями арабского происхождения, которые проживали в Европе, в Вене. Особенно она подружилась с парнем по имени Мустафа Мурад, с которым часто встречалась и много общалась.
Детективы выяснили, что в один прекрасный день к местному шаману пришел молодой человек и попросил приворожить любимую девушку так, чтобы она захотела связать с ним свою жизнь. Мол, они очень любят друг друга, но ее близкие против их отношений. По фотографии был опознан Мустафа. Шаман сделал для парня «доброе дело», привязал девчонку к нему «хвостиком» накрепко, с гарантией на полгода. Если бы раньше кто о таком рассказал, что можно сделать такое внушение без специального оборудования, не поверил бы.
Вот и стала Лена для них «дойной коровкой». Два месяца тому, этих пацанов венские службы правопорядка заподозрили в принадлежности к исламистской террористической организации. Пока адвокаты отшивали от ареста, а представление передавалось в ООН, те убежали с контрактом о временном переселении на десять лет. А дальше – ясно, Елена рванула следом. С тех пор от нее – ни привета, ни ответа и в сети никакой новой информации не появилось. На работу нигде не устроилась, ни в какой общине не зарегистрировалась, и, следовательно, о ее безопасности никто беспокоиться не будет.
– А ПК у нее что, обычный браслет?[3] – спросил я у него.
– Нет, био. Поэтому знаю, что она жива, раз комп в сети. Ужасно за нее боюсь, – продолжил свой рассказ Василий Степанович, – когда закончится действие шаманского кода, у нее сразу откроются глаза и заработают мозги – она переосмыслит свое бытие, а это должно случиться вот-вот, участь ее будет ужасной. Буду с вами откровенен, сроки очень поджимают. Поэтому первоначально планировал нанять специального человека, но наши аналитики проработали вопрос и нашли вас. Они считают, что вы являетесь именно тем подготовленным человеком, который УЖЕ, самым ближайшим рейсом летит туда, и можете проникнуться МОЕЙ проблемой с полной ответственностью, так как считают вас человеком чести. При любых обстоятельствах, вероятность решения вами вопроса ПОЛОЖИТЕЛЬНО – в пределах семидесяти двух процентов, а это достаточно много. И еще, объективная реальность такова, что сейчас отношения родителей и детей не настолько близки как, скажем, двести лет назад. Вот, посмотрите сюда, – показал в сторону дальней стены, где возникло голографическое изображение девочки в натуральную величину. – Это моя дочь, а я выгляжу моложе ее, но это, еще раз скажу, не умаляет моей любви к ней. Ужасно за нее боюсь.
История была неприятной, и я прекрасно понимал, чего от меня хотят. Но желания во все это ввязываться не было. Хотелось просто спокойно устроиться в новом мире, найти свое место в жизни и отбыть свои положенные десять лет. Мне, в принципе, деньги этого олигарха не помешают, но если еще люди помогут с продажей дома, то почему бы и нет?
Откатившись от столика, подъехал поближе к D-проекции объемного изображения Елены. Со спины, в анфас и профиль зафиксировал ее в памяти своего биокомпа. Да, красивая девочка. Хотя, за те двести лет, когда Земля вступила в Галактическое Содружество, и народу (за определенную плату) стали доступны технологии омоложения организма, фактически продление жизни до ста девяноста или до двухсот пятидесяти лет. Врачи абсолютно всем проводили коррекцию, то есть исправляли огрехи и лица и тела. В результате, со временем генетически сложилась ситуация, когда мамы все больше стали рожать очень симпатичных деток: с классическим строением тела и правильными чертами лица.
Глава 2
В субботу, ровно в десять тридцать утра, к дому подошли два гравика. Первым – аккумуляторный «Москвич», по сегодняшним меркам достаточно приличная техника, и вторым – вчерашний сто пятый «Мустанг», из которого вышли Анатолий Николаевич на пару с высокой, моложавой и симпатичной женщиной, а также светловолосая девушка, лет двадцати (сразу видно мамину дочку) и молодой парень в круглых очках, с внешним видом химика-аспиранта. Все семейство Сергеевых было одето в легкую весеннюю спортивную одежду и кроссовки.
Следом вышли из «Москвича» и подошли к нам двое мужчин среднего возраста, одеты классически: пиджак-рубашка-галстук.
– Алекс, разрешите представить: моя супруга Екатерина, – Сергеев заговорил по-русски, а мадам с интересом меня рассматривала, затем подошла и подала правую руку ладошкой вниз и так поощрительно улыбнулась.
– Рад приветствовать такую красивую женщину. – Я аккуратно поцеловал ей кончики пальцев.
– О! Какой комплимент! Я просто уверена вы, молодой человек, любимец женщин, – сказала она глубоким контральто.
– Да! И любитель тоже! Только они, как только чуть-чуть ближе со мной знакомятся, сразу шарахаются и стараются сбежать подальше.
– Не верю! Это почему же? Чего такого огромно-ужасного они в вас находят?
– Мой отец, прежде чем его заарканила моя мама, был давним холостяком. И я унаследовал определенные черты его характера.
– Молодой челове-е-ек! Просто вы еще не попались в руки настоящей женщины, такой, например, как ваша мама, которая все-таки заарканила, как вы говорите, вашего папу.
– Алекс, – продолжил Сергеев. – А это моя дочь Оля и зять Юджин.
– Очень приятно. Алекс.
Девушка, которая первоначально выглядела строгой, с сосредоточенным выражением лица быстренько подошла ко мне, подала свою ручку и, улыбнувшись, взглянула на меня поощряющее точь-в-точь как мама. Ничего не оставалось, как облобызать и эти нежные пальчики.
Идеальный маникюр на руке Юджина – это хорошо. Но такая мягкая рука и такое вялое пожатие – это плохо.
– Наш Юджин – доктор наук четвертого ранга! У него уже подготовлена диссертация на пятый ранг и о-о-чень большие перспективы в области биофизики, – вдруг добавила Екатерина.
– Рад слышать, – сказал я. Да, женщины-женщины, как вы чувствуете наши мужские эмоции! А может, заметила мой выразительно-понимающий взгляд? Наверное, эмпат.
После взаимных представлений будущие хозяева недвижимости и юрист с нотариусом, сопровождаемые нашей Валей, пошли смотреть дом. Я же, извинившись, остался в саду и наблюдал, как водитель Анатолия Николаевича тащит во двор какую-то сумку, кастрюлю и мангал с шампурами.
– Уважаемый! Не надо шампуры и мангал, здесь все это есть. Вон там, внизу в гараже.
Тот молча развернулся, забрал свой железный ящик обратно и отнес в багажник гравика. Оттуда зацепив упаковку с углем, подошел ко мне.
– Меня зовут Антон.
– Алекс, – мы обменялись крепким рукопожатием.
Пока народ бродил по дому, затем вокруг участка, мы с Антоном занимались шашлыками. Он установил мангал на лужайке, высыпал туда уголь и подготовил к растопке. Я же нанизывал на шампуры маринованное, с обворожительным запахом мясо, с дольками помидоров, лука и откладывал на поднос.
Мы с ним сидели и болтали так, ни о чем. Оказалось, что Антон всегда служил под началом Сергеева – и в войсках, и здесь, на гражданке. А родом он из Ростова, и лучше, чем в Ростове, по его мнению, шашлыки нигде не умеют готовить. Вот это мясо, кстати, он тоже мариновал лично, по домашнему рецепту. И вообще! Нынче народ не знает, что такое натуральная пища, все привыкли жрать сублимат.
А краем уха я слушал и то, о чем говорят мои потенциальные покупатели, которые стояли за углом: «Дом покупаем для Олечки и Юджина. Добираться сюда от Залесья, где у нас свой дом, всего шестнадцать километров. И здесь все хорошо, особенно нравится каминный зал, где задняя стена набрана из стеклопакетов, здесь стоят пальмы и разные прочие вазоны – необычный дизайн. И для Юджина большой кабинет, и спальня хорошая и просторная, две детские комнаты и три гостевые, и везде шикарная качественная мебель в классическом стиле. Матрасы-подушки-одеяла мы, конечно, заменим. А какая кухня огромная; и гараж на два больших гравилета, и сауна, и мастерская, правда, мастерская нам ни к чему, но пусть будет, на что-нибудь сгодится. А какой великолепный сад и какая тетя Валя великолепная хозяйка, в каком идеальном порядке все это поддерживает! А не хотите ли вы здесь остаться пожить? Да в том же качестве! Да! Ничего лишнего делать не надо! А мы вам будем доплачивать, скажем, триста кредитов в месяц? Да чего тут не знать? Триста пятьдесят! Соглашайтесь!»
Валя, конечно, не миллионер, но женщина весьма обеспеченная и может себе позволить многие годы ничегонеделанья, но все равно, для нее это был бы очень неплохой вариант. Так бы она сбежала от одиночества и спокойней перетерпела эти два с половиной года разлуки. А потом – «Колонист Геды». Как-то, чисто случайно, заметил, какую информацию она перелопачивает на большом домашнем компе (мой био имеет к нему прямой доступ), поэтому знаю, что не расстаемся мы c ней навсегда. И я – не против.
Раньше, когда при очередной ротации охраны уезжал в Лондон, она сама себе хозяйничала, а я только оплачивал раз в год налог на землю и счета по коммунальным услугам на полгода вперед. Да, теперь ей надо просто временно перетерпеть.
Она любит меня и с детства потакает во всем. Когда увидела безногим, огорчилась до крайности, пришлось вызывать доктора. Я видел, как она переживает нашу будущую разлуку.
Никогда! Никогда бы не продал этот дом. Дом, построенный моими родителями, но что теперь говорить.
Компания семейства Сергеевых, возглавляемая старшей мадам, вынырнула из-за угла дома, и резко остановилась, натолкнувшись на нас.
– О! Алекс! – стало видно, как мадам на мгновение стушевалась. Она поняла, что содержание их нынешнего разговора мне известно. Когда они стали ходить по участку, мы сидели у беседки возле парадного входа, а сейчас переместились на лужайку. И хоть там, за углом, говорили негромко, здесь, на лужайке, было все слышно.
– Алекс! Мы все посмотрели, – она минуту помолчала. – Скажу вам честно, мы давно хотели купить детям дом и подыскивали варианты. Вчера муж снял на биокомп внешний вид и внутренний интерьер дома, мы посмотрели, и все нам понравилось, вживую сегодня это подтвердилось. Мне только не нравилось, что покупать надо срочно и по существующей в этом районе полной рыночной стоимости. Но когда я зашла в дом и первой увидела кухонную мебель, прекрасно зная, сколько она стоит, и, кроме того, приличные гарнитуры во всех комнатах, и везде отличное состояние, – она замолчала, затем подошла и присела на один из стульчиков-раскладушек и продолжила: – Все. Не торгуюсь. Что там с документами, нужны ли доверенности?
– Нормально, сестра помогла все сделать, ничего не нужно. Весь комплект собран и подготовлен для продажи.
– Простите, Екатерина, как ваше отчество? Как-то неудобно…
– Что вы?! Неужели я стала похожей на женщину, которую надо называть по отчеству?
Мы с Екатериной ударили по рукам, и юристы с принтером пошли в дом готовить договор. Вообще-то во всех мирах все договоры, оформленные в электронном виде, имеют силу закона, но на Земле, в некоторых евразийских муниципальных округах, дополнительно готовился и бумажный вариант. Уже через тридцать минут Антон, дабы я не занимался излишней гимнастикой, закинул меня вместе с коляской на лестничную площадку, и я покатил в дом. Внимательно прочитав договор купли-продажи (покупателем недвижимости выступала Сергеева Екатерина Николаевна), подписал оба варианта. Сделка была совершена, расчет произведен, и в моем распоряжении осталось еще две недели жизни ЗДЕСЬ.
Еще отдал нотариусу шифр идентификатора старшего племянника и переоформил на него свой почти новый «Рейдер», тоже аккумуляторный гравик, но с запасом хода в шестьсот земных километров, при крейсерской скорости триста десять километров в час.
Жаль, искренне жаль. Ужасно, как не охота покидать свой дом, свой мир, уезжать в неведомую неизвестность. Но жизнь продолжается, надо восстанавливать здоровье и идти вперед, а имея достаточно определенные денежные средства, есть возможность стартовать в любом мире.
Информацию об оплате получил тут же. Мой счет пополнился, как и было уговорено, на девятьсот тысяч кредитов, плюс сто тысяч перечислили на предъявительский банковский чип для моей сестрички Люды.
Когда у меня случилась беда, Люда, кроме всего прочего, притащила мне и оставила в бывшем папином кабинете (я категорически отказывался принимать) этот самый чип с суммой в пятьсот сорок шесть тысяч кредов. Они с мужем Сашкой собирают деньги на курс омоложения, не перечисляя в специальный фонд.
Вот и решил сделать своим родным маленький подарок: будет кто-нибудь из них смотреться в зеркало и вспоминать меня хорошим словом. Наверное.
А на текущие расходы и хорошую подготовку для перелета у меня деньги есть. Когда еще зимой уходил в отпуск, на счету было шестнадцать тысяч. За лечение в клинике ничего не уплатил, там страховая компания разобралась. Плюс недавно работодатель перечислил выходное пособие в размере семь пятьсот. И мои ребята – коллеги по работе – собрали по две сотни с человека и скинули на карточку. Так что, двадцать семь тысяч кредов на счету зависли, ни разу не траченые.
Дабы не стать должником перед муниципалитетом, перечислил в казну полпроцента стоимости сделки за продажу дома.
После окончания официальных процедур Антон отвез в город юристов, а мы вшестером, под чутким руководством Вали, остались затереть все это дело под тосканское «Rosso» – красное вино и Антонову вкуснятину, которая называется «шашлык а-ля Ростов».
* * *День удался. И не только разрешением взаимовыгодного контракта, но и стихийно возникшей культурной программой. Под спокойную, тихую и ненавязчивую музыку веселились и рассказывали друг другу различные анекдоты, а также смешные и веселые истории из своей курсантской и студенческой жизни. Женщины смеялись громче всех.
Веселье длилось часа три. Давно вернулся Антон с еще одной бутылкой тосканского и оказал посильную помощь в потреблении свежеприготовленных шашлыков. Затем Екатерина Николаевна и молодежь тепло со мной попрощались, выразили уверенность, что еще до моего отъезда со мной не единожды встретятся, и, усевшись за пульт «Москвича» (а пила она, как и я – только пригубив), вместе с Олей и Юджином укатила домой, в Залесье.
Полковник с Антоном задержались. Пока Валя на лужайке наводила порядок, мы переместились к беседке.
– Алекс, мы вчера с шефом поговорили и решили, что тебе на этапе подготовки к отправке ТУДА необходимо оказать помощь и поддержку. В этих целях, начиная с понедельника, твоим постоянным спутником будет Антон.
– Они решили, видите ли! Я хоть и инвалид безногий, но вполне самодостаточный человек, и за мной ходить и вытирать попу совсем не надо. Я дал вчера слово, что найду эту девочку и вытащу из дерьма, если она в нем будет сидеть, не для того, чтобы оставшиеся две недели Антон мою коляску толкал.
– Ты не понял. Ни у кого даже в мыслях нет ходить за тобой, вытирать твою задницу и заносить ее на поворотах. Известно, что ТАМ ты будешь заключать охотничий контракт, и свободного времени у тебя будет достаточно. Почему бы и девочку с ее окружением не проконтролировать? Воспринимай это как работу, и все встанет на свои места, тем более, что за ее выполнение тебе назначено весьма солидное вознаграждение. И Антон тебе при подготовке очень даже пригодится, – продолжил полковник.
Отступление
– Раз-два! Раз-два! Все! – Тренер похлопал в ладоши. – Оставили снаряды! Теперь попрыгали, попрыгали и переходим на беговые дорожки. Так! Всем включить режим номер 2 – бег трусцой. Виктория, Ольга, Ганс! Для вас режим четыре. Двадцать минут! Дыхание! Не забывайте! Правильно! Дышать!
Кроссовки резво застучали по движущимся лентам.
Виктория де Лафер, в девичестве Донцова, несмотря на свои 63 года, бежала легко и свободно.
Прямо напротив тренажеров, рядом с огромными, до потолка, оконными переплетами, были расставлены многоярусные подставки с декоративными комнатными растениями. Седьмой год она ходила в этот зал и, когда бежала, любила на них смотреть, было интересно, как они развиваются, как меняются. Вот на том – появился новый листик, а на этом – целая веточка выросла, а на дальнем, который у шведских лесенок, на старой и большой гортензии разбух большой бутон и уже заметен краюшек красного лепестка.
У нее дома в спортивном уголке, на стене перед беговой дорожкой висит большая композиция из искусственных цветов. Это курсовая работа ее дочери Элен – за третий курс Академии искусств. Там она тоже, бегая по утрам, каждый листик изучила. И живые цветы дома в вазонах есть, вся огромная лоджия заставлена. Она их очень любит.
Спортом занималась с самого детства и до двадцати восьми лет. Потом заключила брачный контракт с Жаком де Лафер. Четыре беременности, рождение четверых деток, из которых младшенькая, Элен, родилась в сорок три, способствовали изменению фигуры и появлению излишнего веса. Нет, на каракатицу она похожа не была, но сама себе перестала нравиться, а она всегда хотела выглядеть привлекательно, особенно для своего любимого Жака.
В молодости она видела и познала разных мужчин, но, наконец, встретила ЕГО, такого нежного и безумно любящего, который сохранил свои чувства к ней и детям на всю жизнь. Она никогда не предохранялась и не боялась от него рожать, никогда не изменяла ему, впрочем, он был лучшим. Милый Жак…