Уникум

Вступление

Эта история является невымышленной, она полностью основана на реальных событиях… Шутка. Увы – для любителей документальных произведений, – именно вымысел был моим настоящим верным другом в процессе создания этого творения.

В жизни происходят весьма впечатляющие события, которые могут быть положены в основу интереснейших рассказов. Я сам всегда повторяю своим родным и близким, что авторам не превзойти то, что измышляет жизнь. Моё «перо» не собирается соревноваться с этим вечным оппонентом смерти в креативности – слишком много судеб и занимательных историй будут на стороне моего противника.

В моей команде – вымышленные мной же персонажи. Они помогают мне, спорят со мной. Они даже вступили со мной в полемику по поводу названия этой книги – в конце концов, мы сошлись на том, которое устроило всех… ну, или почти всех.

Я выбрал своим соавтором не жизнь, а вымысел, потому что, во-первых, не люблю заниматься пересказами, а, во-вторых, работая в кооперации с вымыслом и воображением, могу создать условия и наделить своих персонажей теми характерами и качествами, при которых вся цепочка событий пойдёт в нужном ключе, и я, как мыслитель, смогу довести свою литературную реакцию (как в лаборатории) до логического завершения. В жизни такие идеальные реакции происходят весьма редко или никогда.

Я могу дать своему протагонисту низкие базовые характеристики – слабый ум, дряблую волю, шаткое здоровье, – и наблюдать, как он карабкается по лестнице жизни, превозмогая ежедневую боль. Могу, напротив, дать ему невероятно высокий начальный потенциал и развивать историю, показывающую, на что способно такое идеальное существо.

У документальных произведений есть то, что легко привлекает читателей: исторический, профессиональный или познавательный интерес. И, даже если они написаны не очень красиво, мы всё равно читаем их, чтобы узнать что-то новое или стать лучше в каком-нибудь деле. Вымышленные истории, не имея этого преимущества, могут уповать только на красивую подачу интересных мыслей.

Представляя вам, дорогие читатели, работу, которую мне просто необходимо было написать – мысли, как пчёлы, закрытые в банке, давно уже требовали выхода, – я, конечно же, надеюсь не только на то, что теперь, выпустив их в мир, буду жить спокойно, но и на то, что это будет качественная, изысканная пища для ваших сознаний и душ. А для чего же ещё писать? Ну, помимо благородной цели избавления себя от «жужжащих пчёл»? Если я не пробужу в людях, посредством этой книги, желание сделать что-то значимое, изменить себя в лучшую сторону, превратиться в двигатель человеческого прогресса, то… то это я переживу. А вот если моё творение не сможет скрасить никому досуг, не доставит читателям радости и наслаждения, то это уже… то это уже будет не смешно. А может смешно. Я видел фильм про парня, который хотел снять хороший фильм и прославиться, но прославился из-за того, что его фильм признали одним из худших в истории. Половина его мечты сбылась. А это не мало.

Итак, без лишних слов (всё что было выше – не лишнее), занавес открывается…

Глава 1

«Интересно, вот несколько силачей соберутся вместе и могут поднять машину, а если несколько мудрецов соберутся – они смогут решить какую-нибудь мировую проблему? Или задачу какую-нибудь нерешённую математическую? Ум одного человека как-то прибавляется к уму другого?» – размышлял Рафик, созерцая городской пейзаж через окно автобуса.

Он ехал домой с работы. Должность заведующего отделом в огромном магазине бытовой техники в центре Алматы позволяла ему вдоволь наговориться, но не позволяла даже близко к «вдоволь» пофилософствовать.

Рафик был добрым и мягким. Подчинённые обожали его. Он никогда никого не ругал и не ворчал. Его команда прекрасно работала и без таких «палок» – она старалась не огорчать своего приятного в общении и внимательного ко всем и всему шефа.

У него была машина, но два-три раза в неделю он оставлял её во дворе своей кирпичной пятиэтажки, чтобы спокойно поразмышлять. В автобусе и пешочком. Для полноценного «пешочком» он выходил из автобуса за несколько остановок от дома.

Сегодня его мысли крутились вокруг разума. Почему одни люди умнее, почему если несколько силачей… ах, я забыл, что уже упоминал это. В общем, его размышления свелись к поиску способа объединить силы разумов нескольких людей. Лучше, конечно, мудрецов – чтобы эффект был круче.

Автобус был набит разными людьми – от школьников второй смены с огромными, полностью закрывающими уши наушниками, до пожилых, даже старых людей с аккуратными, незаметными ушными девайсами.

Рафик оглянулся вокруг. Все, кто попадали в его поле зрения (примерно пятая часть всех пассажиров), ехали, слушая что-то, посредством упомянутых выше аксессуаров. Все, за исключением двух школьников. Эта парочка представляла собой любопытную картину: один, поменьше и помладше, лет тринадцати, рассказывал что-то второму – здоровому, как быку. Складывалось впечатление, что здоровяк встретил своего кумира или просто какого-то гуру и теперь жадно впитывал всё, что тот ему говорил.

Бывают моменты в жизни, когда мы, под влиянием каких-то третьих сил, совершаем странные, неординарные поступки. Вот и Рафик совершил: он встал со своего удобного места возле окна, хотя до остановки, на которой он задумал выходить, было ещё так далеко, что совсем не близко. Какой-то третьей силой, подтолкнувшей его на это, было обычное любопытство. Ему стало жутко любопытно, и он решил подслушать разговор двух вышеупомянутых пацанов. Приблизившись к ним практически вплотную и сотворив на лице выражение человека, скучно рассматривающего быстро сменяющийся (быстро, относительно человека, едущего на катке, так как в это время дня – спасибо часу пик, – автобусы двигались на скорости, едва превышающую скорость спортивной ходьбы) городской пейзаж за окном, он настроил ушные локаторы на «поглощение» их беседы.

– И Волк Ларсен для тебя положительный герой? – спросил старший у младшего. – Он же издевался над людьми. Он же лишил свободы главных героев.

– Я думаю, автор восхищался им, – ответил младший. – И именно, посредством него, хотел показать, что такое несгибаемая воля и, вообще, сильная личность. Но здесь он делает поправку на то, что каким бы сильным не было зерно – ему ещё нужно попасть на хорошую почву. Насчёт зерна и почвы он и пишет там, помнишь?

– Помню. Я тоже почувствовал это восхищение. Но, как человек, он же, всё-таки, плохой, вредный для общества, этот Волк?

– В том виде, в котором он представлен в романе, думаю, да – ничего хорошего такая необузданная энергия обществу бы не дала. Тем более обществу, стремящемуся стать правовым. А вот если бы такая сила, такая впечатляющая концентрация жизни и воли попала в благоприятную культурную среду, мы бы получили того, кто может управлять развитием расы. Здесь, конечно, ещё много условий должно было бы сойтись. Огранка алмаза – это сложный, многосторонний процесс. Но если есть эта огромная жизненная энергия, сам этот алмаз – он, впоследствии, всё равно окажет влияние на общество. Вопрос в том, в качестве чего: алмаза, бриллианта или их обломков, извалянных в грязи.

У Рафика открылся и не спешил закрываться рот. Первый раз в жизни он вживую слышал такие интересные для него высказывания. И от кого? От ребёнка! Сколько раз он пытался вызвать своих друзей, знакомых на философские обсуждения, глубокие разговоры. Ничего толкового из этого не выходило. Тем было неинтересно, скучно. Может у них не было оригинальных мыслей, может были, но не хватало умения их красиво выразить. Как бы то ни было, но единственные, более или менее, глубокие, философские беседы у него получились всего несколько раз в жизни, и все они имели место в его академии более десяти лет назад. И с кем же они у него получились? С его преподавателем по философии.

Из дальнейшего разговора между двумя юными джентльменами, разговора, изобилующего интересными высказываниями и экстраординарными заявлениями, Рафик уяснил, что младший (Руслан, его имя прозвучало) и вправду являлся своего рода гуру для старшего (его имя не было названо). Он давал ему рекомендации о том, на что следует обратить внимание в литературном мире, а также разъяснения по тем печатным трудам, которые уже были – скорее всего, по его же указке, – прочитаны.

Руслан явно был необычным, сверх развитым ребёнком, вундеркиндом. Он был каким-то идеальным – всё в нём было совершенно: внешность, мысли, голос.

У нашего героя появилось жгучее, непреодолимое желание познакомиться с маленьким гением. Он интуитивно начал чувствовать скорый выход одного из мальчуганов, после того, как старший увеличил скорость своих вопросов. Наконец, необходимость продвигаться к выходу заставила последнего попрощаться и… и задать очередной вопрос.

«Никак не может отлипнуть, муха» – усмехнулся про себя Рафик

Когда «муха», наконец, отлипла и стала проталкиваться к дверям, он придвинулся поближе к вундеркинду и проговорил:

– Привет, я тут невольно подслушал вашу беседу – она показалась мне очень интересной и необычной.

– Здравствуйте, – улыбнулся школьник. – Точнее, вы невольно увидели нашу беседу, а затем вполне вольно её подслушали.

– Да, если быть точным, так и было. Ты не подумай, что у меня какие-то плохие намерения. Я понимаю, что я для тебя незнакомый мужчина и со стороны это выглядит подозрительно… Но я не мог удержаться. Я никогда не видел такого смышлёного ребёнка… Да что там ребенка – я, вообще, впервые вижу такого умного человека.

– А что именно показалось вам умным? Какие высказывания? И показались, потому что они совпадают с вашими мыслями или потому что и вправду умные?

Рафик опешил и начал вспоминать. Да – всё, что говорил Руслан, было близко ему самому. Так – а если бы он говорил обратное? Показались бы ему эти мысли умными?

Юный философ начал продвигаться к выходу.

– Ладно, дядя, следующая моя, – сказал он.

– О, так я тоже выхожу, – соврал дядя.

До задуманного им на сегодня места выхода – а мы помним, что он любил выходить с автобуса пораньше, – было ещё две остановки.

Протиснувшись сквозь разнородную массу людей, объединённых общей чертой – наушниками («вот причина того, что никто не слышал этой удивительной беседы» – подумал Рафик), – они вышли из автобуса и пошли бок о бок по тротуару. Тёплый весенний вечер уже сменил на посту тёплый весенний день. Рафику приходилось быстрее, чем обычно, шевелить ногами – малыш с лихвой компенсировал свой короткий шаг скоростью.

– Меня Рафик зовут, – представился он.

– Меня Руслан, – проговорил мальчуган. – Ну? Уже обдумали мой вопрос? Насчёт умных высказываний?

– Да, твой вопрос заставил меня задуматься. Ты и вправду не сказал ничего, что бы шло вразрез с моими собственными мыслями. Но я посчитал твои высказывания умными не только из-за этого – они поразили меня своей глубиной и оригинальностью. Сколько тебе лет?

– Тринадцать. У меня была ситуация, когда человек говорил, что я умно высказываюсь, что я обладаю глубиной и оригинальностью ума, пока однажды я не возразил ему и не настоял на своей точке зрения. После этого я потерял его благосклонность, – Руслан приблизил руку ко рту и продолжил громким шёпотом и улыбаясь: – Это учитель истории в моей школе. До этого он всегда подсаживался ко мне в столовой. Подискутировать.

– Вот тебе раз, – улыбнулся Рафик. – Обещаю, если твои высказывания пойдут вразрез с моими мыслями, я не забуду, что, по крайней мере, до этого у тебя были умные высказывания!

Они засмеялись.

– С кем живёшь? – спросил старший, когда их недолгий смех стих.

– С родителями и сестрёнкой.

– Чем занимаются родители?

Одна мысль пришла Рафику на ум ещё в автобусе. Бледная тогда, она отчётливо жужжала в его голове сейчас.

Для того, чтобы вы лучше поняли эту мысль, я расскажу вам один случай из его жизни.

Это произошло почти два года назад. Стоял такой же безоблачный день. Только вместо зелени везде было раскинуто «золото» – царствовала осень. В этот день у Рафика состоялась памятная беседа с его коллегами по работе: Айдаром и Михаилом. На обеденном перерыве – возле небольшого магазинчика, куда они пришли за мороженым, – им повстречался попрошайка. Айдар с Рафиком дали ему мелочь, Михаил – нет. Первый укорил третьего и пошло-поехало…

– Добрее надо быть к людям. Из-за нескольких монет не обеднеешь, – это были укоры Айдара.

– Я не хочу быть добрее к людям в ущерб моей доброте к человечеству. Давая деньги, ты расслабляешь человека. Получая личное удовлетворение, такие благотворители, как ты, оказывают миру медвежью услугу. И, вообще, неизвестно – ему ли ты подал или бандитам, которые за ним стоят, – ответил Михаил на эти укоры.

– А если бы ты точно знал, что деньги достанутся не бандитам, а ему, ты бы дал?

– Наверно, нет. Я не хочу, чтобы мои деньги, которые я зарабатываю, тратя свои время и силы, расходовались так бездарно.

– Спасибо, что назвал моё подаяние медвежьей услугой, – с улыбкой проговорил Рафик. – Я на тебя не нападаю. То, что ты не подал просящему, никак не портит твою репутацию в моих глазах. Ты для меня все равно положительный человек.

– Вот, вот. Айдару это объясни.

– Я не могу пройти мимо просящих, будто я их не замечаю, – сказал Айдар.

– А я могу, – уколол его Миха.

– А я бы хотел помочь какому-нибудь талантливому человеку, – поспешил вставить Рафик, увидев, что Айдар набычился. – Который не может реализоваться из-за жизненных трудностей. А ещё лучше бедному ребёнку-вундеркинду. Чтобы он не думал о тяготах жизни, а сразу, не теряя времени и сил на рутину, приступил к оттачиванию и шлифовке своего таланта. Если я когда-нибудь встречу такого, я буду счастлив обратить свои слова в дело. От этого и человечеству будет больше пользы и попрошаек, в конечном счёте, станет меньше.

Эта идея понравилась обоим его коллегам.

Кто-то из вас даёт деньги просящим, кто-то нет. Это личное дело и право каждого. Каждый поступает согласно своим убеждениям. Предоставим это право и Рафику, и его товарищам по работе. В их беседе для моей истории важна та часть высказывания нашего героя, в которой говорилось про помощь «бедному ребенку-вундеркинду». Эта мысль, давно теплившаяся в его сознании, начала быстро эволюционировать и оформляться, именно после этой её экспозиции перед людьми. Такое происходит со многими из нас – мысли, высказанные вслух перед кем-то, получают импульс, который не даёт им оставаться в прежнем положении – он либо ведёт их к развитию и оформлению, либо к деградации и исчезновению. У Рафика мысль расцвела и чётко обозначилась. К описываемому времени, он уже пришёл к тому, что готов был идти по детским домам и школам и искать того самого – того, чей талант он поможет раскрыть, избавив его от мешающих дел и забот. Это и была та самая бледная мысль, ставшая отчётливо жужжащей. Задавая вопрос про родителей, Рафик почти надеялся, что Руслан из бедной семьи. Эгоистичная надежда, но для осуществления мечты ему нужен был именно бедный ребёнок-вундеркинд. Он знал, что делать с бедным: помогать материально, оградить от отнимающих драгоценное время проблем и тягот. С не бедным… Он даже не представлял, как можно помочь ребёнку-вундеркинду из живущей в достатке семьи.

– Работают, – последовал ответ Руслана.

– В каких сферах? – поднажал Рафик, не удовлетворившись таким общим ответом.

– Отец… Вон мой отец, – мальчик показал на крепкого мужчину средних лет, выходящего из красивой белой машины. – Ладно, Рафик, пока! Может ещё увидимся – я каждый день на этом автобусе.

– Да, увидимся! Пока, Руслан!

Руслан побежал к отцу. Тот встретил его, широко раскинув руки, обнял и поцеловал. Было видно, что он обожает своего сынишку. Ответное тёплое чувство было ничуть не меньшим.

«Он не из бедных» – пришёл к заключению Рафик, оценив красивую белую машину.

Глава 2

Ночью Рафик почти не спал. Как не приказывал, как не заставлял он свой мозг успокоиться и погрузиться в царство Морфея, ничего, вплоть до самого утра, не выходило.

«Какой умный мальчишка, – крутил мысли вышеназванный, непослушный, похожий на грецкий орех, орган. – Был бы он бедный, нуждающийся… а так – что я могу сделать? Материальная помощь ему не нужна… Та, которую могу дать ему я. Судя по машине его отца, мы с ним примерно на одном социальном уровне. Чем ещё можно помочь? Советами, подсказками? Чувствую я – советы он мне сам может надавать. Не уверен, что он ниже меня на умственном уровне… Не уверен даже, что мы на одном. Но, всё-таки, я топчу Землю больше него – может быть, мой опыт, как старшего брата, пригодится?»

И так всю ночь. Мысли крутились вокруг того, как можно сделать себя полезным маленькому гению Руслану. В конце концов, истощённый мозг отправился в царство грёз, для того чтобы через два часа вернуться оттуда под звуки нестареющей классики – Боба Марли. Мелодией будильника была одна из песен этого знаменитого ямайского музыканта.

Душ, завтрак, обычный день, сон, душ, завтрак, обычный день, сон… Прошло три самых обыкновенных для Рафика дня, прежде, чем он снова наткнулся в автобусе на свою «драгоценность». В этот раз Руслан ехал один. Они увидели друг друга одновременно, их глаза встретились, как только старший вошёл в автобус.

– Привет, Руслан! – протиснулся он к мальчику. – Я уж думал, что никогда тебя не увижу.

Он был на седьмом небе от счастья.

– Привет, Рафик, – улыбнулся Руслан. – Я же сказал, что всегда на этом автобусе. И ты, наверно, тоже.

– Нет, я не всегда. Как школа? Как дома?

– Волшебно и чудесно. «Грызу гранит науки» и там и там. Как работа? Где ты, кстати, работаешь?

– Я заведующий отделом в магазине бытовой техники.

– Не скучная работа. Каждый день новых людей встречаешь, да?

– Да. Но, когда я работал простым продавцом, говорить с ними приходилось больше.

Рафик разговаривал с Русланом, как со взрослым, его мозг принимал и осознавал его как взрослую личность.

Им удалось поговорить ещё около сорока минут. Пробки на дорогах (раньше это явление не доставляло Рафику такой радости) увеличили продолжительность их совместного времяпровождения. Руслан рассказал, что учится за две остановки от того места, где Рафик сел в автобус, в школе номер двадцать два, в седьмом классе. На вопросы старшего: «почему школа так далеко от дома? может она какая-то специальная?», последовал ответ: «нет, самая обычная, простая… но для меня особенная. Потом, как-нибудь, объясню».

Рафик также узнал, что крепкого парня, с которым Руслан ехал в прошлый раз, звали Алексей, и он был одним из лидеров его школы, одним из самых сильных пацанов в ней.

– А про кого вы разговаривали в прошлый раз, перед Волком Ларсеном? – спросил он. – Ну, помнишь, Алексей сказал: «значит для тебя и Волк положительный персонаж?» Вы обсуждали какого-то отрицательного героя перед этим?

– Да, Робера Артуа. Из «Проклятых королей». Читал?

– Да.

– Лёхе он плохим видится. А мне нравится. Да и автору тоже. Он прямо об этом пишет в романе.

– Мне первый король – Филипп, – понравился. После него какая-то катавасия началась.

– Эт точно. Он был не только красивым, но и железным. Ты тоже любитель качественной литературы?

– Я её обожаю. Но чем больше я её читаю, тем меньше её остаётся, – улыбнулся Рафик.

– Да, ты прав. Хотя новые авторы и стараются… Не знаю, как у тебя, но я, если прочитаю что-нибудь качественное и сильное, а потом натолкнусь на что-нибудь немного хуже, то уже не могу дочитать такую книгу. Хотя и признаю, что она, в целом, хорошая и, встреть я её раньше, перед прочтением той, лучшей, я непременно насладился бы ей до конца.

– Наверно, у меня тоже так. Может поэтому я не могу дочитать некоторые книги, которые признаны миром интересными и являются бестселлерами?

– Может. Наверно, в этом благородном деле, также, как и в одном, всем известном, весьма неблагородном, нельзя понижать градус, – улыбнулся Руслан и окинул взглядом салон автобуса. – Чтобы ты хотел изменить в мире? – спросил он, когда его глаза снова встретились с глазами Рафика.

Тема была изменена резко – так, будто, рассматривая электронную карту города, вы резко отдаляетесь и попадаете на карту мира. Но старший не растерялся. Этот вопрос давно висел у него в сознании, немалое количество времени было потрачено в раздумьях над ним.

– Мне очень неприятны войны, насилие, вся эта вражда между людьми, – сказал он. – Для чего всё это? Какой пользе служит? Не пойму… Может я не дорос своим мозгом. Но пусть так, пусть я никогда не дорасту. Я не хочу понимать и тем более одобрять это. Посмотришь на эти кадры, снятые в разных концах Земли, как одни представители нашей расы кромсают других, да ещё и веселятся при этом… Что-то неправильно, что-то пошло не так.

– Да, войны – мерзкое явление. Я понимаю, что некоторым странам быстрее и легче развить военный потенциал и силой получить то, что им нужно, чем развивать научную, экономическую мощь и улучшать человеческие ресурсы, но пора, пора бы уже оставить эти гадости в прошлом и узнавать о них только из одного источника – исторических документов. Ну или из тех художественных произведений, которые по ним написаны. Они легче читаются.

– Да, согласен. Мне повезло – я никогда не соприкасался с войной. Но того, что я вижу по телевизору и в интернете – как дети лишаются родителей, родители детей, как отец приходит домой изувеченный: без рук, без глаза, когда он, вследствие этого, из кормильца превращается в инвалида, требующего постоянного ухода, лежит на кровати и плачет… Этого достаточно для меня, чтобы всем сердцем отвергать и не принимать войну.

– Как думаешь, что можно сделать, чтобы покончить с этим безобразием?

– Нужно искоренить злость и ненависть в каждом человеке. Я вижу, как люди устраивают мини-войны из-за парковки, очереди, других мелочей. Убить готовы друг друга. Такое поведение должно стать неестественным, невозможным. Надо прийти к этому – к такой культуре личностей и общества.

Руслан с явным одобрением смотрел на своего нового друга.

– Ты прав, – кивнул он. – Мне нравится, как ты рассуждаешь. Ты мне нравишься.

Рафик чувствовал, что мальчугану есть что добавить, но тот перевёл тему в другую сферу, и некоторое время они разговаривали про космос и про то, что время идёт по-разному для разных величин и скоростей.

Лицо коллеги – Айдара, – всплыло в сознании Рафика и породило следующий вопрос:

– А как ты относишься к благотворительности? Раздаче денег бедным и другим подобным делам?

Руслан усмехнулся:

– Я называю это лечением симптомов. Я не подаю милостыню, потому что ничего не зарабатываю сейчас. Я ещё школьник и не могу быть милым и великодушным за счёт своих родителей. Если бы я зарабатывал, я бы давал тем, кто реально нуждается и не в состоянии себя обеспечить. Раз уж они есть – такие люди, – то наша задача, как человечества, позаботиться о них. Но как я уже и сказал – это лечение симптомов. Целью должна быть не благотворительность – она только между делом, – целью должно быть лечение болезни, ведущей к необходимости благотворительности. А потом и вовсе – не лечение, а только профилактика. Конечно, для снижения криминального использования попрошаек, лучше запретить давать на улицах и те же деньги перечислять в специальный фонд, откуда будет идти справедливая помощь всем нуждающимся. Но, во-первых, людям трудно запретить подавать и сложно уследить за этим – они должны сами прийти к этому, а, во-вторых, велик соблазн использовать деньги фонда не по назначению. Как там говорил Волк Ларсен: «не соблазняй ближнего, не обрекай его душу на вечные муки», – он улыбнулся. – Я на следующей выйду. Кое-куда зайти надо. Подходи как-нибудь к школе – прогуляемся, поболтаем.

– Хорошо, в субботу учишься?

Рафик смутно помнил, что в его школьные годы суббота была учебным днём. Не таким нагруженным, как пять предшествующих, но всё же учебным.

– Да, учусь. Подходи, уроки к пяти заканчиваются! Давай, до встречи!

– Обязательно подойду! Давай, Руслан!

Мальчик стал пробираться к выходу.

Рафик был счастлив. Его мозг с удовольствием переваривал произошедшую беседу.

«От него веет глубиной и силой, – думал он про Руслана. – Пусть я и не вижу сейчас способа как-то помочь, поспособствовать ускорению его развития, но я буду рядом с ним, буду его другом и, может быть, дождусь от судьбы шанса проявить себя, шанса быть полезным ему»

Глава 3

Жгучее желание поскорее увидеться с Русланом притащило Рафика в двадцать вторую школу к четырём часам субботнего дня. Ностальгия по своей любимой гимназии и картины школьных лет с лицами одноклассников и учителей скрасили его ожидание.

Без десяти пять прозвенел школьный звонок, тишина поколебалась, «пустила быстро разрастающуюся трещину» и гул сотен голосов и радостных восклицаний «разбил её вдребезги».